НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

Игра на белой полосе

авторский моноспектакль по роману Бориса Карлова
«Игра в послушание, или Невероятные приключения
Петра Огонькова на Земле и на Марсе»

1. СУЩНОСТИ ЗЕРКАЛЬНОЙ КОМНАТЫ

Глава первая

Физик и лирик. Что случилось?
Мерещится какая-то ерунда. Угроза летних занятий


  mp3 — VBR до 128 kbit/s — 32Hz — Stereo  

1_01a

MP3

1_01b

MP3

 

ДАЛЬШЕ

 

В НАЧАЛО

 

 

 

Глава первая

Физик и лирик. Что случилось?
Мерещится какая-то ерунда. Угроза летних занятий

В один из високосных годов начала третьего тысячелетия, незадолго до наступления летних каникул, два ученика пятого класса «А» перешёптывались, сидя за последней партой. Того, который сидел ближе к окну, звали Петя Огоньков; другого — Славик Подберёзкин. Первый был поменьше ростом и внешне ничем особенным не выделялся; у второго были ясные голубые глаза и густые русые волосы с чёлкой, которую он то и дело отбрасывал назад. Многие девочки поглядывали на него с интересом. Зато Петя много читал и сам втайне пописывал стишки; он был мечтательный и немного рассеянный. Славик, наоборот, был решительный и собранный, он увлекался техникой и спортом.

Нельзя сказать, что за пять лет учёбы они стали закадычными друзьями, но что-то их притягивало, и в сентябре они неизменно садились за одну парту. Возможно, что каждый из них ценил в другом именно те качества, которых ему самому недоставало.

Петя учился так себе, средненько, и чаще глядел в небо за окном, чем на доску и на учителя. Славик был пятёрочником, хотя на доску тоже никогда особенно не заглядывался и занимался на уроках чем попало.

Впереди, двумя оттопыренными косичками к мальчикам, сидела Маринка Корзинкина. У неё был вздёрнутый нос, а оттого, что она старалась быть серьёзной, казалась ещё забавнее. Окна её квартиры располагались напротив окон Пети Огонькова, и последний, не находя в поле зрения других предметов для романтических фантазий, уже почти был готов сделать её тайной дамой своего сердца. Но этому, скорее всего, уже не суждено было случиться, потому что дом, в котором проживали молодые люди, расселяли для капитального ремонта, и два юных сердца неминуемо должны были разъехаться в разные стороны.

Славик Подберёзкин, хотя и нравился девочкам, сам ещё ни на кого всерьёз не заглядывался. Не потому, что был как-то равнодушен к противоположному полу, а потому что он был очень практичный мальчик и хорошо знал себе цену.

Родители Пети были простыми служащими со скромным достатком; уклад жизни семьи Славика отличался даже некоторой роскошью: у них была большая квартира, дом за городом и два автомобиля. Мама у Славика работала в торговле, а папа был писателем.

Петя и Маринка жили в 44-м «Перцовском» доме на Лиговке, а Славик — чуть в стороне, на улице Марата. Школа, в которую ходили все трое, находилась неподалёку от садика, который по простоте называли Сангальским.


Напротив школы, прямо через переулок, заново перестраивали дом, и на переменках старшеклассники бегали туда курить. Петя и Славик ещё ни разу не курили, но для видимости ходили туда повертеться среди старших, чтобы одноклассники (и особенно одноклассницы) думали, что они тоже курят.

В этот день, с которого всё началось (а это была пятница 25 мая), приятели на переменке опять побежали в дом. На этот раз у них были серьёзные намерения: взорвать найденный накануне строительный патрон.

Выбрав подходящее место, Славик достал из кармана сложенную газету, патрон и спички. Затем скомкал газету, положил сверху патрон и поджёг бумагу. Друзья отошли в сторонку и в некотором напряжении, которое отразилось на их лицах, стали дожидаться хлопка.

Но газета догорала, патрон чернел от сажи, и ничего не происходило.

— Может быть, порох отсырел? — наивно предположил Петя Огоньков.

— Мозги у тебя в голове отсырели, — мрачно отозвался Славик. — Бумаги надо ещё. Вон, на той стороне, кусок обоев…

На той стороне — это в другой квартире, а между ними провал, четыре этажа разобранного лестничного пролёта. Строители ходят по доске; доска с виду надёжная, широкая, можно перебежать, не моргнув глазом.

— Или ты, может быть, высоты боишься?

— Я сейчас, — сказал Петя и, примериваясь, подошёл к доске.

Он и вправду очень боялся высоты. И чёрт его дёрнул покоситься в этот момент на окна школы: там, прямо напротив, в открытом окне он увидел Маринку Корзинкину. Присев на подоконник, девочка равнодушно за ним наблюдала.

Петя, конечно, сделал вид, что её не замечает. Но теперь вместо того, чтобы разом перебежать опасный отрезок пути, неспешно, будто играючи, шагнул на деревянную поверхность. Доска, не смотря на приличные размеры, оказалась неровной и довольно шаткой.

— Ну, что ты застрял! — заторопил его Славик. — Если струсил, так и скажи, бумага совсем уже догорает.

Петя сделал маленький шажок, другой, третий и снова незаметно покосился на Корзинкину. Девочка не сводила с него глаз, но уже с каким-то другим выражением лица. Петя начал насвистывать, засунул руки в карманы и посмотрел вниз.

Сколько раз он слышал: не смотри вниз, если боишься высоты. Сколько раз он читал об этом в книгах и видел в кино — всё зря. И вот теперь, едва он опустил глаза, как коленки его ослабли, задрожали, а душа ушла в пятки. Петя расставил руки и закачался… В это мгновение у него за спиной оглушительно грохнуло. Петя взмахнул руками, услышал как Маринка закричала, и стал падать.


*     *     *



— Огоньков!

Петя вздрогнул и открыл глаза. Славик Подберёзкин пихал его локтем, учительница стояла рядом в проходе.

— Опять мечтаем?

По счастью тут же прогремел звонок, и класс пришёл в движение. Петя протёр глаза и начал осоловело вертеть головой по сторонам. Неужели заснул?

— Огоньков, ты что, заснул? — повернулась к нему Маринка Корзинкина.

— Нет. Просто задумался. Третий урок кончился?

— Второй.

Славик достал из кармана тёплый, мерцающий латунью патрон и покатал на ладони.

— Пошли, рванём?

— А мы уже разве…

— Уже не успеете, короткая перемена, — сказала Маринка, выхватила вдруг патрон и бросила в окно.

— Ты чего!.. — потянулся к ней Славик, но Петя отстранил его руку:

— Погоди. Кажется, завуч идёт.

— Где! Где завуч? — завертелся Славик.

— Нет, показалось…


На следующем уроке Петя уже всё забыл, и они со Славиком шептались, пригнувшись за последней партой. Был урок истории, учительница рассказывала о древних цивилизациях.

— Если боишься, так и скажи, что струсил, — подначивал Славик. — Только имей ввиду: после сочинения — устная контрольная по физике.

— Какой мне интерес писать за тебя? Ты же вместо меня к доске не выйдешь…

— Ты сам выйдешь и ответишь.

— Конечно отвечу. Монолог Герасима из «Муму».

— При чём тут «Муму»? Я же тебе говорю — по физике. Сейчас увидишь.

Оглядевшись, Славик положил на стол пластмассовую коробочку с тоненьким проводочком и наушничком.

— Вот, — прошептал он. — Называется «Пэ-Пэ-Ша», как автомат. Передатчик Подсказки Школьника.

— А, так это для того, чтобы подсказывать! — сообразил Петя, плохо разбиравшийся в технике.

— Да, да, миниатюрная УКВ-радиостанция, работает на приём и передачу в пределах двадцати метров.

Славик начал объяснять технические подробности, а Пете вдруг показалось, что из коробочки выглянул, заговорчески подмигнул и спрятался обратно крошечный чёртик в дурацком колпаке. Петя на мгновение зажмурился и снова открыл глаза: чёртика не было.

— Огоньков, Подберёзкин!

— Да, Татьяна Сергеевна? — Славик быстро поднялся и стал смотреть на учительницу ясными голубыми глазами. Он умел разговаривать со старшими.

— Специально для вас двоих повторяю: во вторник, после четвёртого урока, экскурсия в Эрмитаж. Выставка «Сокровища гробницы».

— Наверное, это будет очень интересно, Татьяна Сергеевна.

— Садись.

Маринка Корзинкина повернула голову и через плечо состроила Подберёзкину гримасу. А Петя отчего-то покраснел. В отличие от приятеля, он совсем не умел разговаривать с учителями. В эту секунду класс пересекла одетая во всё чёрное монашка. Невидимая для всех остальных, она вышла из одной стены и вошла в другую.

— Как будто мне больше нечего делать, — ворчал Славик. — Очень большая радость — смотреть на сушёную дохлятину…

Наверное, он имел ввиду мумию из гробницы.


На следующем уроке было сочинение, и Петя, кусая карандаш, писал два черновика — для себя и для Славика Подберёзкина. Одна тема была о баснях Крылова, другая — о сказках Пушкина. Пока один писал, другой только для виду марал свою бумагу карандашом. Потом они переписывали свои черновики, и у Славика от сосредоточенности шевелились губы.

Аккуратно переписав, проверили и перепроверили ошибки. До конца урока оставалось ещё несколько минут.

— А чего бы ты попросил у золотой рыбки? — спросил Славик Подберёзкин. Из своего сочинения он узнал много интересного.

Петя пожал плечами:

— Не знаю, как-то не думал. Хорошо бы не учиться, сразу стать большим и зарабатывать.

После этих слов Пете снова померещилась какая-то ерунда: будто вместо писателя Льва Толстого прямо из рамы на него смотрит весь увешанный звёздами и орденами бровастый дядька. Генеральный секретарь, что-ли… Дядька состроил Пете одобрительную физиономию и показал оттопыренный кверху большой палец. Но и это видение моментально исчезло, а в раме снова занял своё место неподвижный классик.

«Говорят, что от чрезмерных умственных занятий можно свихнуться, — подумал Петя с беспокойством. — Наверное, нужно меньше читать по ночам.»

— Ты дурак, — рассуждал тем временем Славик Подберёзкин. — Зачем тебе вообще работать, если рыбка может выполнить три желания? Старому дурню надо было попросить волшебную палочку.

— Писал бы сам, если такой умный.

— Вот за это я литературу не люблю, потому что пишут одно, а в жизни всё по другому.

Прозвенел звонок, и ребята, выходя на класса, положили на учительский стол сочинения. На следующем уроке, предстояло испытать в действии прибор «ППШ» — Передатчик Подсказки Школьника.


— Огоньков.

Это произнёс учитель математики и физики Андрей Иванович Архипов по прозвищу Архимед. До того он долго и зловеще, в полной тишине, водил кончиком ручки по журналу.

Дрожащими пальцами Петя вдавил как можно глубже в ухо шишечку наушника и вышел к доске.

— Знаешь что, Огоньков, — сказал вдруг Архимед, снимая очки, — Я не стану спрашивать тебя по теме, это было бы жестоко по отношению к классу. Я знаю, что ты хорошо усваиваешь гуманитарные предметы, поэтому задам вопрос наполовину из истории, наполовину из нашей программы за первое полугодие. Ответишь — выставлю за год тройку и никаких летних занятий. Согласен?

— Да.

— Вопрос такой. Легенда гласит: царь Гиерон заподозрил, что при изготовлении короны ювелир подмешал в золото серебро. Подтвердить своё подозрение он поручил Архимеду.

В классе захихикали: вопрос детский, кто не знает байку про то, как Архимед выскочил из ванной, как ошпаренный, с воплем «Эврика!».

— Огоньков Пётр. Сформулируй нам основной закон гидростатики, который открыл Архимед, согласно легенде.

Петя тоже улыбнулся: он помнил и эту историю, и формулировку. «Всякое тело, погружённое в жидкость, теряет в своём весе столько, сколько весит вытесненная им жидкость».

Но что такое, о ужас! Едва он раскрыл рот, в его барабанную перепонку ударил шум и треск: «Прг…яст…склк…тесн… ксть…»

Петя схватился за ухо и поморщился: проклятый наушник атаковал его мозг пулемётными очередями, долбил зубной бормашиной и с треском пилил испорченной граммофонной пластинкой.

Но надо было что-то говорить, и под строгим, выжидающим взглядом учителя Петя беспомощно залепетал:

— Если это… тело засунуть в ванну… то есть это… не тело, а золотую корону… то есть…

Петя со страхом смотрел в класс на лица ребят. Глаза их пока ещё выражали лёгкое недоумение, но кое-где уже послышались смешки. Славик Подберёзкин весь взмок и, пригнувшись за последней партой, шептал в приборчик почти уже вслух.

— Погоди, погоди, — удивлённо прервал Петю Андрей Иванович. — Что с тобой. Огоньков? У тебя с головой сегодня всё в порядке?

— Что-то… немного в ухе стреляет…

— Садись. Лечи своё ухо. В понедельник снова поговорим.

Петя сел на место, освободился от проклятого приборчика и швырнул его на колени Славику. Тот схватил коробочку, раскрыл её и быстро нашёл неисправность.

— Тут ерунда, просто контакт отходит. Припаяю и всё будет в порядке.

Петя сидел надувшийся и ничего не отвечал.



На последнем уроке, в довершение всех бед, в класс стремительно зашла Вера Павловна, которая преподавала русский и литературу, а также была классным руководителем пятого «А».

— Огоньков и Подберёзкин, — она швырнула на стол сочинения, — как это называется?

— А что такое, Вера Павловна? — Славик поднялся из-за парты.

На этот раз ангельский взор не произвёл должного впечатления. Учительница грозно сверкнула очками и шагнула вперёд:

— Что такое? Это называется плагиат и мошенничество, вот что это такое. Известно тебе, Подберёзкин, что такое плагиат?

Славик поднялся и, опустив глаза, пожал плечами.

— Если какой-нибудь лоботряс подписывает чужую работу своей фамилией — вот это и называется плагиат. Подсудное дело, между прочим. А ты, Огоньков, знаешь. что такое мошенничество?

Петя тоже поднялся и начал смотреть в парту.

— Знаю, — прошептал он чуть слышно.

— Отлично, значит этого мне не нужно объяснять. В понедельник оба придёте в школу с родителями, будем говорить о ваших летних занятиях. Да, да, Подберёзкин, не надо делать такие удивлённые глаза, ты — по русскому языку и литературе; Огоньков — по математике и физике. Завтра я позвоню и сама договорюсь о встрече, вам верить нельзя.

— Вера Павловна! — испуганно воскликнул Славик. — Вера Павловна! Не надо звонить, не надо летних занятий, я исправлю, честное слово!

В этот момент Пете показалось, что на том месте, где сидел Славик, стоит тарелка о колыхающимся студнем. «Откуда студень?..» — подумал Петя и дёрнулся, чтобы убрать тарелку, потому что Славик уже садился, но тарелка исчезла, будто её и не было.

Хлопнув дверью, учительница вышла из класса, а Петя напряжённо потёр руками виски. Нет, совершенно определённо, надо больше гулять на свежем воздухе.



Невесёлой была в этот день дорога из школы. Опустив головы, два друга еле-еле плелись по тротуару вдоль Лиговского проспекта.

— В воскресенье у меня морской бой. Она всё испортит. — сказал Славик.

— Всё испортит… — повторил Петя.

— Четыре месяца готовился. Телевидение будет снимать, губернатор приедет… возможно. Это всё-таки не сказки про золотую рыбку, это морокой бой.

— И вечный бой. Покой нам только снится.

— Летними занятиями пусть не пугает, у меня почти все пятёрки. Пускай тупые летом учатся.

— Тупые летом учатся, — вздохнул Петя.

Славик понял, что совершил неловкость по отношению к приятелю.

— Погоди, я не тебя имел ввиду. Не все тупые, у кого двойки, — поспешил он исправиться.

— Ничего, всё правильно. Некоторым умам нужно прощать их оригинальность.


Еле плетущихся друзей обогнала Маринка Корзинкина. Она лизала мороженое на палочке.

— Так вам и надо, будете летом учиться, — сообщила она, обернувшись.

Славик попытался дать ей щелчка, но Корзинкина увернулась и убежала вперёд.

— Жулики, хотели учительницу обмануть! — крикнула она с безопасного расстояния. — Теперь вам дома влетит, будете знать!

Некоторое время мальчики шли молча.

— Ты знаешь, — сказал Славик, — я у себя дома заблокирую телефон от всех входящих звонков. Как будто никого нет, уехали на выходные. А в понедельник сам всё расскажу родителям. Хочешь, я и твой заблокирую?

— У меня и так родителей не будет, они с самого утра поедут квартиры смотреть. И в воскресенье тоже уедут в гости до вечера. Буду заниматься, может ещё как-нибудь успею исправить.

— Ладно, занимайся. Только про воскресенье не забудь, ты обещал.

— Посмотрим.

У Кузнечного переулка мальчики распрощались и разошлись.



 

 

Говорят сталинские наркомы. Фрагменты.


      Молотов часто излишне нервничал, по пустяку раздражался. Это бывало, когда-ему в чем-то доставалось от Сталина. Или, как ему казалось, он отходил на «третий» план.
      Однажды я зашел к Молотову, чтобы доложить подготовленные проекты решений. В это время в кабинет зашел со срочной бумагой его помощник по особым делам Баскаков.
      — Можно прервать Вас?
      Молотов продолжал подписывать бумаги...
      — Вы поручили к часу доложить предложение, — напомнил Баскаков.
      Молотов оторвался от моих бумаг и взял в руки документ помощника. В его глазах я увидел нечто такое, что меня передернуло.
      — Что это?! — возмутился Молотов. — Сплошная белиберда или судорога мыслей?
      Он пристально посмотрел на Баскакова.
      — Вы хоть бы побрились. Или решили бороду отращивать? Имейте в виду — ум в голове, а не в бороде.
      Молотов перевел на меня сердитый взгляд.
      — Забирайте Ваши бумаги. На сегодня все.
      Когда я собрал бумаги и шел к выходу, услышал раздраженный, повышенный голос хозяина кабинета:
      — Ишь, распоясались! Ноги на стол! Безобразие! Подняли головы и поглядываете, словно одичавшие псы!
      Я вышел из кабинета довольный тем, что мне не пришлось дальше слышать молотовскую ругань. В приемной комнате, где сидел помощник Вячеслава Михайловича — И. И. Лапшов, я сказал ему, что часть бумаг осталась неподписанной.
      В это время возвратился Баскаков.
      — Он обращался со мной, как с негром в Америке, — произнес Баскаков. В его полузакрытых глазах бушевали гнев и чувство большой обиды.
      Мне хотелось не поддержать возмущение Баскакова, но меня опередил второй помощник Молотова Смирнов.
      — Сплошное преувеличение вопреки жизненной правды, — сказал он. — Не советую из мухи делать слона.
      — Брось ты эти глупости, — отрезал Баскаков.
      — Попробуй дать совет невежде, и он сочтет тебя своим врагом, — отпарировал в свою очередь Смирнов и, посмотрев в нашу сторону, добавил:
      — А Вы что молчите, как в читальне?
      — Послушали бы, — обратился ко мне и Лапшову Баскаков, — какие обидные слова были сказаны: «Дубина, Вы умнее кажетесь только с виду». Откажусь от работы. Черт с ней, найду другую.
      Но тут раздался звонок. Молотов вновь вызывал к себе Баскакова.
      У меня стало легче на душе, когда я узнал, что Баскаков имел разговор с Молотовым по поводу резкого, оскорбительного тона последнего. В итоге состоявшихся объяснений Баскаков продолжал работать в прежней должности.

 

 

НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

 

Яндекс.Метрика
Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru