НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

Игра на белой полосе

авторский моноспектакль по роману Бориса Карлова
«Игра в послушание, или Невероятные приключения
Петра Огонькова на Земле и на Марсе»

5. ПЬЯНАЯ ЖИЗНЬ

Глава девятая

Первое свидание и последующая ночь,
связанная с делом о неподобающих отношениях


5_09a

MP3

5_09b

MP3

ДАЛЬШЕ

 

В НАЧАЛО

 

 

 

Глава девятая

Первое свидание и последующая ночь,
связанная с делом о неподобающих отношениях

Вечером у Яблочкина было назначено свидание с курсантом Мушкиной. Они встретились у Таврического сада, взяли билеты в кино и до начала сеанса отправились погулять. Яблочкин не успел зайти домой и переодеться, а на Мушкиной тоже оказались джинсы и лёгкая курточка поверх футболки. Они впервые видели друг друга не в форме, и Яблочкин, которому Мушкина понравилась так ещё больше, заметил:

— А у нас с вами вкусы в чём-то сходятся.

— Вы тоже заметили? В другой раз я надену платье. Вы платье случайно не носите?

Слова «в другой раз» Яблочкину понравились. Он улыбнулся и пообещал:

— В другой раз я обязательно куплю вам цветы. Какие вы любите?

— Я срезанные цветы вообще не люблю.

— Тогда я принесу в горшке.

Мушкина засмеялась. Так, неспешно прогуливаясь по аллеям, они постепенно выяснили, что в чём-то их вкусы очень схожи, но в чём-то совершенно противоположны. Так, например, Яблочкин очень любил пиво и томатный сок. А Мушкиной томатный сок тоже нравился, но пива она не пила совсем, зато любила молочный коктейль.

— Это даже хорошо, — сказал Яблочкин, — что наши вкусы в чём-то расходятся, иначе нам было бы неинтересно.

— Я рада, что вам пока ещё со мной интересно, — сказала Мушкина.

Девушка нравилась Яблочкину с каждой минутой всё больше, и он, искоса заглядываясь на неё, два раза споткнулся на ровном месте. Потом они купили мороженого, посидели на берегу пруда и отправились смотреть кино.

Фильм назывался «Проклятие оживших мертвецов». Глядя на экран, молодые люди держались за руки, и в самые кошмарные моменты Мушкина сжимала ладошку Яблочкина своей, а тот волновался и совсем ничего не видел на экране.

Потом он провожал Мушкину до дома (она жила неподалёку). Девушка тактично не спрашивала его о новой работе, но Яблочкина самого нестерпимо подмывало обо всём рассказать. Наконец, когда пауза затянулась, а Мушкина спросила «вас что-то беспокоит?», он не вытерпел и, взяв с неё честное милиционерское слово, рассказал обо всём, что знал сам.

Некоторое время Мушкина раздумывала, глядя на фотографию сидящего на карнизе Пети Огонькова, а потом сказала:

— Алексей, если бы я не знала вас как человека порядочного и серьёзного, если бы это рассказал кто-нибудь другой, я бы, конечно, не поверила ни единому слову. Но вам я верю. И обещаю, если представится такой случай, быть вам в этом деле помощницей. Вы можете на меня вполне положиться.

Молодые люди остановились, и Яблочкин взял Мушкину за обе руки:

— Спасибо, Валя. Ваше дружеское участие…

Неожиданно для самого себя он вдруг приблизился вплотную и поцеловал девушку в губы.

— Моё участие… — растерянно пролепетала Мушкина.

А в следующую секунду оба они, потеряв головы и стоя посередине пустой в этот поздний час Кирочной улицы, целовались по-настоящему.



Вернувшись домой, Яблочкин проглотил оставленный для него мамой холодный ужин и лёг спать. Некоторое время он ещё блаженно улыбался, находясь во власти своих дум и чувств, а потом его тело постепенно расслабилось, мысли смешались и веки опустились.

Сначала ему снилась курсант Мушкина в белом платье и подвенечной фате, а он сам как будто жених, и их регистрируют во Дворце бракосочетания, где всё белое, голубое и золочёное. Вокруг множество нарядных людей — знакомых и незнакомых, и все они улыбаются и поздравляют молодых. Звучит органная музыка, и женщина церимонимейстер начинает говорить торжественные слова.

Но вдруг всё портит резкий звук, как будто патефонная игла с визгом съехала с пластинки, становится тихо, и невесть откуда выскакивает карлик в дурацком колпаке, тот самый.

— Я извиняюсь, — говорит он скрипучим, патефонным голосом, нагло отстраняет регистраторшу и, громыхая бубенцами, запрыгивает на стол. — Я извиняюсь, один секунд. Эй, мальчик!

Яблочкин поворачивается и с удивлением видит среди гостей Петю Огонькова — обыкновенного, не маленького. Джокер подходит к нему и вручает огромный конверт с сургучной печатью. На конверте надпись: ПОВЕСТКА В СУД. Петя вскрывает печать, на которой череп и кости, достаёт повестку, читает… и с лёгким щелчком исчезает, как мыльный пузырь. Вместе с ним исчезают Славик Подберёзкин и Маринка Корзинкина, которых Яблочкин в последний момент замечает среди гостей.

— И вам тоже, молодые люди, небезинтересно было бы понаблюдать, — обращается джокер к жениху и невесте. — Женихаться ещё успеете: ваша регистрация пятого октября, четырнадцать тридцать. Восемнадцать ноль ноль — банкет.

Яблочкин и Мушкина смотрят друг на друга и тоже исчезают.



Всё стало по-другому, как будто не сон. Так уже было, когда в музее, перед кражей, он стрелялся с джокером. «Надо всё хорошенько запоминать, — подумал Яблочкин. — Это наверняка имеет отношение к делу.»

Они с Мушкиной уже не жених и невеста, они одеты в милицейскую форму и сидят в зале суда. Здесь же, неподалёку от них, Корзинкина и Подберёзкин. На местах для присяжных заседателей — достоинства и недостатки, их ровно двенадцать. На месте обвиняемого — Петя Огоньков.

— Встать, суд идёт! — объявил джокер-секретарь, безликая капля воды.

Все поднялись с мест, и на судейское кресло уселся джокер-судья. На нём была судейская мантия, шапочка, и пышный парик. Все сели.

— Подсудимый! — крикнул судья противным голосом, и Петя снова подскочил с места. — Вам известно, в чём вы обвиняетесь?

Петя испуганно замотал головой.

— Вы не признаёте свою вину?

Та же реакция.

— Вот так. Подсудимый, как видно, намерен морочить суду голову, а может быть, и нанести ему оскорбление. Пригласите первого свидетеля.

Отворилась боковая дверь, в зал вошёл и остановился за маленькими полукруглыми перильцами незнакомый Яблочкину мужчина. Ему протянули кулинарную книгу, и он поклялся на ней говорить только правду.

— Фамилия, имя, отчество, год и дата рождения, семейное положение, — обратился к нему секретарь.

— Котов Дмитрий Иванович, 1962-й, шестнадцатое июля, вдовец.

Возле Котова возник джокер-обвинитель. Он указал на Петю и поинтересовался:

— Свидетель, знаком ли вам этот несовершеннолетний гражданин?

Некоторое время Котов всматривался в мальчика, затем хлопнул в ладоши:

— Он, точно он! В бутылке сидел, ма-аленький такой, ручками махал. Я ещё подумал, что глюки… что допился уже…

— Итак, вы видели его в своей квартире. Когда?

— В среду, тридцатого. Видел, видел, точно он.

— Таким образом, — обвинитель обратился к судье и присяжным, — свидетель подтверждает, что в указанное время обвиняемый находился на месте преступления.

— Преступление надо ещё доказать! — выкрикнул джокер-адвокат.

— Я правда уже три дня у этого гражданина в квартире, — сказал Петя, — но только не по своей воле.

— Значит, — приблизился к его лицу обвинитель, — вас кто-нибудь принуждал силой забраться в сумку этого гражданина? Кто?

— Нет, никто…

— Стало быть, вы сами?

— Сам…

— Вопрос снимается, — стукнул молотком судья. — Свидетель, расскажите суду о том, как вы провели вечер и ночь с первого на второе июня сего года.

Котов нерешительно переступил с ноги на ногу и заговорил:

— Ну, вечером была работа, свадьба. Потом взял тачку, в смысле — такси, и поехал домой.

— Вы были один? — спросил обвинитель.

— Нет, со мной была дама.

— Давно вы знакомы с этой дамой?

— Нет, только этим вечером…

— Прекрасно, продолжайте.

— Если это важно…

— Это крайне важно, свидетель.

— Ну, хорошо… Мы приехали ко мне и выпили немного вина.

— С этого момента пожалуйста подробнее.

— Я протестую, ваша честь! — встрял адвокат. — Мы не можем продолжать допрос свидетеля: в зале находятся несовершеннолетние.

— Протест принят, — согласился судья и указал молотком на возмущённо переглянувшихся Славика Подберёзкина и Маринку Корзинкину. — Да, да, вы, молодые люди. Покиньте пожалуйста наше собрание и вернитесь к вашим снам.

Молодые люди лопнули как мыльные пузыри.

— Продолжайте, свидетель, — обратился судья к Котову, но тот уже растерялся и молчал.

— Может быть, вам будет легче отвечать на конкретные вопросы? — предложил обвинитель.

— Да… если можно.

— Выпив вина, вы дотрагивались физически до вашей дамы?

— Да… в каком-то смысле.

— В каком смысле? Договаривайте, договаривайте.

— Я протестую, ваша честь! — выступил адвокат. — Это вторжение в личную жизнь свидетеля. Свидетель, вы не обязаны отвечать на такие вопросы.

— Ваша честь, — обратился к судье обвинитель. — Разве мы не собрались здесь с той единственной целью, чтобы говорить о личной, самой что ни на есть интимной жизни свидетеля? Разве именно эта сторона его жизни не является главной, главной и единственной темой…

— Я вас понял, — прервал его судья. — Протест отклоняется.

Обвинитель торжествующе посмотрел на адвоката и снова обратился к Котову, чётко выговаривая и будто смакуя каждое слово.

— Свидетель, опишите подробнейший образом те физические действия, которые вы производили с малознакомой вам женщиной в вышеуказанное время.

— Хм… Ну, мы целовались.

— Дружески или взасос?

— Протестую! — крикнул адвокат. — Это неподобающее в стенах суда выражение.

— Протест принимается, — согласился судья. — Господин обвинитель, выбирайте выражения. А вы, свидетель, отвечайте на поставленный вопрос.

— Да, именно так, взасос… То есть, я хотел сказать…

— Мы вас поняли, не стоит уточнять, — прервал его судья. — Господин обвинитель, вы уверены, что продолжать допрос свидетеля необходимо?

— Только два вопроса, ваша честь.

— Хорошо, задавайте ваши два вопроса.

— Свидетель, вы знали, что ваша дама состоит в законном браке?

— Протестую, — сказал адвокат. — Это не имеет отношения к делу.

— Протест принят, — согласился судья. — Задавайте ваш последний вопрос, господин обвинитель.

— Свидетель! — торопливо повысил голос обвинитель. — Вы и ваша дама раздевались в эту ночь догола? Свидетель, отвечайте, вы были голые?! Вы и ваша дама — голые, без трусов?!!

Адвокат запоздало закричал «протестую!!!», присяжные загудели, судья зазвонил в колокольчик.

Добившись тишины, судья обратился к Котову:

— Свидетель, вы можете не отвечать на последний вопрос.

Предпочитая всё же закрыть эту щекотливую тему, Котов, глядя себе под ноги, тихо произнёс:

— Да, в общем, были…

— Всё! Свидетель свободен! — торжествующе крикнул обвинитель и развалился в своём кресле.

Возникла пауза, во время которой адвокат что-то быстро и шёпотом объяснял Пете Огонькову. Затем секретарь объявил:

— Приглашается второй свидетель!

В зале появилась дама. Она огляделась, подошла к барьерчику и тоже поклялась на кулинарной книге говорить правду.

— Ваша фамилия, имя, отчество, возраст и семейное положение, — сказал секретарь.

— Альбина Тарасовна Загребалова-Вульф.

— У вас что же, две фамилии, свидетель?

— Загребалова — это по мужу.

— А Вульф?

— А Вульф — это по первому мужу.

— Значит, вы уже второй раз замужем?

— Нет, почему же второй? Четвёртый.

— Стало быть, господин Загребалов был вашим вторым мужем?

— Нет, зачем вы путаете, я же сказала: не вторым, а четвёртым. Не могу же я называться, на самом деле, Пеструшкиной-Вульф-Собакиной-Ингер-Загребаловой? Это нескромно.

— Но тогда получается, что вашим первым мужем был господин Пеструшкин?

— Почему же Пеструшкин? Я ведь уже сказала, что Вульф. Пеструшкина — это моя собственная девичья фамилия.

Секретарь вытер пот со лба.

— Хорошо, оставим этот вопрос, сколько вам лет? Ваше семейное положение?

— Пишите двадцать восемь. Не имела, не состояла, не числилась.

Некоторое время секретарь злобно смотрел на даму, но предпочёл не связываться и молча вписал в графу «возраст» цифру «28».

Со своего места поднялся обвинитель.

— Скажите, свидетельница, — произнёс он вкрадчиво, положив свой подбородок на перильца, — где вы находились в ночь с первого на второе июня сего года приблизительно с полуночи до десяти часов утра?

— Конечно у себя дома, что за идиотский вопрос! — не сморгнув, ответила дама.

Адвокат захихикал, лицо обвинителя перестало быть ласковым.

— Извините, — сказал он и обернулся к судье, — но мы располагаем другими свидетельствами.

— Какие ещё свидетельства? Я замужем, и такие вопросы вообще считаю нахальными и неуместными.

— Ваш муж придерживается такой же позиции? Он подтвердит ваше алиби?

— Вот ещё! Не вздумаете впутывать в ваши делишки моего мужа! Хорошо, я ночевала у подруги, она может подтвердить. Хотите — проверяйте, я больше ничего не скажу.

Обвинитель потерял дар речи, а адвокат снова злорадно захихикал.

— Вы ночевали у гражданина Котова! — с глупой настойчивостью заявил обвинитель.

Дама только пожала плечами.

— Вы имели с гражданином Котовым неподобающие отношения!

Дама презрительно фыркнула.

— Вы изменили своему мужу, честному человеку!

Дама отвернулась.

— Вы… Вы демонстрировали неподобающие, постыдные отношения с гражданином Котовым в присутствии несовершеннолетнего!

— Вот ещё! — встрепенулась дама. — Не было там никакого несовершеннолетнего.

Обвинитель торжествующе обвёл суд глазами и неторопливо произнёс:

— Спасибо, у меня больше нет вопросов к свидетельнице.

Поняв, как она глупо прокололась, свидетельница, негромко на ходу выругавшись, покинула зал.

Судья стукнул молотком и объявил:

— Приступаем к разбору главного пункта обвинения.

Все притихли и стали смотреть на Петю Огонькова.

— Обвиняемый! — сказал судья. — Признаёте ли вы, что подглядывали за неподобающими действиями взрослых и совершили тем самым отвратительное прелюбодеяние?

— Да, я видел… — прошептал Петя, сделавшийся красный как рак. — Но я не смотрел, я почти сразу отвернулся.

— Почти? — ухватился обвинитель. — Как это понимать — почти? Как это долго — секунду, минуту, или больше…

— Нет, не больше минуты.

— Хочу заметить, ваша честь, — обратился обвинитель к судье, — что время, проведённое обвиняемым за сладострастным созерцанием недозволенного, не могло быть им оценено объективно и, разумеется, было неизмеримо большим, чем одна минута.

— Это домыслы обвинения, прошу не принимать их к сведению, ваша честь! — заявил адвокат.

— Протест будет рассмотрен, — пообещал судья.

— Так что же вы успели увидеть в течение этой пресловутой минуты? — продолжал обвинитель, обращаясь к Пете.

Тот покраснел ещё больше и промолчал. Слово взял адвокат:

— Скажите, подзащитный, что побудило вас прервать свои наблюдения за неподобающими действиями взрослых?

— Мне было стыдно… — выдавил из себя Петя, готовый провалиться сквозь землю.

— Почему же вы не отвернулись ещё раньше, ещё до того, как их действия перешагнули грани дозволенного?

— Господин судья, — вмешался обвинитель, — ваша честь, такое определение может толковаться двояко. Что это за грань дозволенного: пить вино, целоваться или…

— Достаточно, мы вас поняли. Обвиняемый, почему вы не отвернулись сразу, как только догадались о постыдных намерениях свидетелей?

— Я растерялся…

Петя взглянул на адвоката, ища у него поддержки. И адвокат дал отмашку тяжёлой артиллерии:

— Подзащитный, вы контролировали свои действия в указанную минуту? — повысил он голос.

— Нет, я не понимал… я не знал, что и думать.

— То есть, ваше состояние в эту минуту можно назвать состоянием аффекта?

— Протестую! — крикнул обвинитель.

— Протест отклоняется, — сказал судья.

— Итак, подзащитный, — продолжал адвокат, — можно ли назвать ваше состоянии в минуту совершения преступления состоянием аффекта?

— Да… наверное. Я правда очень растерялся.

— Спасибо, это всё. Ваша честь, я закончил.

Судья ударил молотком и объявил:

— Господа присяжные могут приступить к вынесению вердикта.

Достоинства и недостатки оживились, зашумели и, вопреки всем правилам, начали обсуждение прямо в зале суда. Яблочкин и Мушкина наблюдали за происходящим как зрители в портере театра.



«Д'артаньян». Мне пришёлся по душе этот мальчишка, не всякий повёл бы себя достойно в такой чертовской передряге. А что до того, будто он видел недозволенное, то вот моё мнение: глаз должен быть закалён, но душа оставаться прежней.

Студень. Он отвернулся, потому что струсил.

«Генсек». Я вот что хочу сказать, товарищи. От имени месткома и профкома, а также по многочисленным просьбам трудящихся, предлагаю всыпать товарищу пионэру хо-орошего ремня — по тому самому заднему интимному месту, на которое глядеть нельзя. Всыпать прямо здесь, под звуки горна и дробь барабанных палочек. Голосуем за это предложение, товарищи. Активнее, активнее…

«Чингисхан». Запорроть, чтобы дух вон, запорроть…

«Помпадур». Что вы такое говорите? Мальчик растёт, ему нужно развиваться, у него играют гормоны! Это он ещё, можно сказать, вообще ничего не видел; если бы мой друг господин де Сад преподал ему урок…

Гусак. Р-разврат! Р-разврат!

Молоток. Несомненно, господа, в этом что-то есть. Просвещение такого рода необходимо для добросовестного исполнения супружеских обязанностей.

Печка. А, бросьте, пф-пф, какие там обязанности. Это ещё какая баба попадётся. По мне этих обязанностей век бы не видать, пф-пф. Поспать бы всласть… а после покушать вволю… а потом снова поспать…

Коньяк. Не смейте! Вы все — пошляки! Юноша поступил благородно, он не подглядывал, он отвернулся!

Монашка (едва слышно). Он отвернулся…

Любовь. А я вообще не понимаю, чего в этом плохого…

«Сократ». Господа, вы совсем запутались, а ведь решается участь мальчика. Во-первых, уточним, что такое есть прелюбодеяние. Наверное, это действие интимного порядка, приносящее вред чьей-либо душе. В таком случае прелюбодеяние, совершённое даже мысленно, является несомненным грехом. Дело в том, что мальчик не совершал прелюбодеяния совсем никак — ни мысленно, ни телесно. Напротив, он всеми силами противился этому. Так о чём спор? Предлагаю приступить к вынесению вердикта.

После этого выступления судья, пренебрегая всеми правилами, стукнул молотком и сходу объявил:

— Не виновен!

Петя улыбнулся, Яблочкин и Мушкина радостно зааплодировали, и всё исчезло.

 

 

НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru