Ах, как всё это скучно! (Сердито идёт за матерью.)
Все уже разошлись, и под портиком остались только человек с записной
книжкой, пожилой джентльмен и цветочница, которая возится со своей корзинкой
и по-прежнему бормочет что-то себе в утешение.
Ц в е т о ч н и ц а. Бедная ты девушка! И так жизнь нелёгкая,
а тут ещё всякий измывается.
Д ж е н т л ь м е н (вернувшись на прежнее место —
слева от человека с записной книжкой). Позвольте спросить, как вы это
делаете?
Ч е л о в е к с з а п и с н о й к н
и ж к о й. Фонетика — и только. Наука о произношении. Это моя профессия
и в то же время мой конёк. Счастлив тот, кому его конёк может доставить
средства к жизни! Нетрудно сразу отличить по выговору ирландца или йоркширца.
Но я могу с точностью до шести миль определить место рождения любого англичанина.
Если это в Лондоне, то даже с точностью до двух миль. Иногда можно указать
даже улицу.
Ц в е т о ч н и ц а. Постыдился бы, бессовестный!
Д ж е н т л ь м е н. Но разве это может дать средства
к жизни?
Ч е л о в е к с з а п и с н о й к н
и ж к о й. О да. И немалые. Наш век — это век выскочек. Люди начинают в
Кентиштауне, живя на восемьдесят фунтов в год, и кончают на Парк-лэйн с
сотней тысяч годового дохода. Они хотели бы забыть про Кентиштаун, но он
напоминает о себе, стоит им только раскрыть рот. И вот я обучаю их.
Ц в е т о ч н и ц а. Занимался бы своим делом, вместо
того чтоб обижать бедную девушку...
Ч е л о в е к с з а п и с н о й к н
и ж к о й (рассвирепев). Женщина! Немедленно прекратите это омерзительное
нытьё или поищите себе приют у дверей другого храма.
Ц в е т о ч н и ц а (неуверенно-вызывающе). Я
имею такое же право сидеть тут, как и вы.
Ч е л о в е к с з а п и с н о й к н
и ж к о й. Женщина, которая издаёт такие уродливые и жалкие звуки, не имеет
права сидеть нигде... вообще не имеет права жить! Вспомните, что вы — человеческое
существо, наделённое душой и божественным даром членораздельной речи, что
ваш родной язык — это язык Шекспира, Мильтона и Библии! И перестаньте квохтать,
как осипшая курица.
Ц в е т о ч н и ц а (совершенно обалдевшая, не решаясь
поднять голову, смотрит на него исподлобья, со смешанным выражением изумления
и испуга). У-у-ааааа-у!
Ч е л о в е к с з а п и с н о й к н
и ж к о й (хватаясь за карандаш). Боже правый! Какие звуки! (Торопливо
пишет; потом откидывает голову назад и читает, в точности воспроизводя
то же сочетание гласных). У-у-ааааа-у!
Ц в е т о ч н и ц а (представление ей понравилось,
и она хихикает против воли). Ух ты!
Ч е л о в е к с з а п и с н о й к н
и ж к о й. Вы слышали ужасное произношение этой уличной девчонки? Из-за
этого произношения она до конца своих дней обречена оставаться на дне общества.
Так вот, сэр, дайте мне три месяца сроку, и я сделаю так, что эта девушка
с успехом сойдёт за герцогиню на любом посольском приёме. Мало того, она
сможет поступить куда угодно в качестве горничной или продавщицы, а для
этого, как известно, требуется ещё большее совершенство речи. Именно такого
рода услуги я оказываю нашим новоявленным миллионерам. А на заработанные
деньги занимаюсь научной работой в области фонетики и немного — поэзией
в мильтоновском вкусе.
Д ж е н т л ь м е н. Я сам Изучаю индийские диалекты
и...
Ч е л о в е к с з а п и с н о й к н
и ж к о й (торопливо). Да что вы? Не знаком ли вам полковник Пикеринг,
автор «Разговорного санскрита»?
Д ж е н т л ь м е н. Полковник Пикеринг — это я. Но кто
же вы такой?
Ч е л о в е к с з а п и с н о й к н
и
ж к о й. Генри Хиггинс, создатель «Универсального алфавита Хиггинса».
П и к е р и н г (восторженно). Я приехал из Индии,
чтобы познакомиться с вами!
Х и г г и н с. А я собирался в Индию, чтобы познакомиться
с вами.
П и к е р и н г. Где вы живёте?
Х и г г и н с. Уимпол-стрит, двадцать семь-А. Приходите
ко мне завтра же.
П и к е р и н г. Я остановился в Карлтон-отёле. Идёмте
со мной сейчас же, мы ещё успеем побеседовать за ужином.
Х и г г и н с. Великолепно.
Ц в е т о ч н и ц а (Пикерингу, когда он проходит
мимо). Купите цветочек, добрый джентльмен. За квартиру платить нечем.
П и к е р и н г. Право же, у меня нет мелочи. Очень сожалею.
Х и г г и н с (возмущённый её попрошайничеством).
Лгунья! Ведь вы же сказали, что можете разменять полкроны.
Ц в е т о ч н и ц а (вскакивая в отчаянии). Мешок
с гвоздями у вас вместо сердца! (Швыряет корзину к его ногам.) Нате,
чёрт с вами, берите всю корзину за шесть пенсов!
Часы на колокольне бьют половину двенадцатого.
Х и г г и н с (услышав в их бое глас божий, упрекающий
его за фарисейскую жестокость к бедной девушке). Указание свыше! (Торжественно
приподнимает шляпу, затем бросает в корзину горсть монет и уходит вслед
за Пикерингом.)
Ц в е т о ч н и ц а (нагибается и вытаскивает полкроны).
У-ааа-у! (Вытаскивает два флорина.) Уу-ааа-у! (Вытаскивает ещё
несколько монет.) Уу-ааааа-у! (Вытаскивает полсоверена.) У-у-аааааааа-у!!
Ф р е д д и (выскакивает из остановившегося перед
церковью такси). Достал всё-таки! Эй! (Цветочнице.) Тут были
две дамы, вы не знаете, где они?
Ц в е т о ч н и ц а. А они пошли к автобусу, когда дождь
перестал.
Ф р е д д и. Вот это мило! Что же мне теперь с такси
делать?
Ц в е т о ч н и ц а (величественно). Не беспокойтесь,
молодой
человек. Я поеду домой в вашем такси. (Проплывает
мимо Фредди к машине.)
Шофёр высовывает руку и поспешно прихлопывает дверцу.
(Понимая его недоверие, она показывает ему полную горсть
монет.) На смотри, Чарли. Восемь пенсов — это нам нипочём!
Он ухмыляется и открывает ей дверцу.
Энджел-корт, Дрюри-лэйн, против керосиновой лавки. И гони
что есть духу. (Садится в машину и с шумом захлопывает дверцу.)
Такси трогается.
Ф р е д д и. Вот это да!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Одиннадцать часов утра. Лаборатория Хиггинса на Уимпол-стрит. Это
комната в первом этаже, с окнами на улицу, предназначенная служить гостиной.
Посредине задней стены — дверь; входя в комнату, вы видите справа у стены
две многоярусные картотеки, поставленные под прямым углом. В этом же углу
письменный стол, на нём — фонограф, ларингоскоп, набор миниатюрных органных
труб, снабжённых раздувальными мехами, ряд газовых рожков под ламповыми
стёклами, резиновой кишкой соединённых со вводом в стене, несколько камертонов
различных размеров, муляж половины человеческой головы в натуральную величину,
показывающий в разрезе голосовые органы, и ящик с восковыми валиками для
фонографа.
Посредине правой стены — камин; около него, ближе к двери, — удобное
кожаное кресло и ящик с углём. На каминной доске — часы. Между письменным
столом и камином — столик для газет. У противоположной стены, слева от
входной двери, — невысокий шкафчик с плоскими ящиками; на нём телефон и
телефонный справочник. Весь левый угол в глубине занимает концертный рояль,
поставленный хвостом к двери; вместо обычного табурета перед ним скамейка
во всю длину клавиатуры. На рояле ваза с фруктами и конфетами. Середина
комнаты свободна от мебели. Кроме кресла, скамейки у рояля и двух стульев
у письменного стола, в комнате есть ещё только один стул, который не имеет
особого назначения и стоит недалеко от камина. На стенах висят гравюры,
большей частью Пиранези, и портреты меццо-тинто. Картин нет. П и к е р
и н г сидит за письменным столом и складывает карточки, которые он, видимо,
только что разбирал. Х и г г и н с стоит рядом, у картотеки, и задвигает
выдвинутые ящики. При дневном свете видно, что это крепкий, полнокровный,
завидного здоровья мужчина лет сорока или около того; на нём чёрный сюртук,
какие носят адвокаты и врачи, крахмальный воротничок и чёрный шёлковый
галстук. Он принадлежит к энергическому типу людей науки, которые с живым
и даже страстным интересом относятся ко всему, что может явиться предметом
научного исследования, и вполне равнодушны к вещам, касающимся лично их
или окружающих, в том числе к чужим чувствам. В сущности, несмотря на свой
возраст и комплекцию, он очень похож на неугомонного ребёнка, шумно и стремительно
реагирующего на всё, что привлекает его внимание, и, как ребёнок, нуждается
в постоянном присмотре, чтобы нечаянно не натворить беды. Добродушная ворчливость,
свойственная ему, когда он в хорошем настроении, сменяется бурными вспышками
гнева, как только что-нибудь не по нём; но он настолько искренен и так
далёк от злобных побуждений, что вызывает симпатию даже тогда, когда явно
не прав.
Х и г г и н с (задвигая последний ящик). Ну вот,
как будто и всё.
П и к е р и н г. Удивительно, просто удивительно! Но
должен вам сказать, что я и половины не запомнил.
Х и г г и н с. Хотите, можно кое-какие материалы посмотреть
ещё раз.
П и к е р и н г (встаёт, подходит к камину и становится
перед ним, спиной к огню). Нет, спасибо, на сегодня хватит. Я уже больше
не могу.
Х и г г и н с (идёт за ним и становится рядом, с левой
стороны). Устали слушать звуки?
П и к е р и н г. Да. Это требует страшного напряжения.
До сих пор я гордился, что могу отчётливо воспроизвести двадцать четыре
различных гласных; но ваши сто тридцать меня совершенно уничтожили. Я не
в состоянии уловить никакой разницы между многими из них.
Х и г г и н с (со смехом отходит к роялю и набивает
рот конфетами). Ну, это дело практики. Сначала разница как будто незаметна;
но вслушайтесь хорошенько, и вы убедитесь, что все они так же различны,
как А и Б.
В дверь просовывается голова миссис Пирс, экономки Хиггинса.
Что там такое?
М и с с и с П и р с (нерешительно; она, видимо,
озадачена). Сэр, вас желает видеть какая-то молодая особа.
Х и г г и н с. Молодая особа? А что ей нужно?
М и с с и с П и р с. Простите, сэр, но она утверждает,
что бы будете очень рады, когда узнаете, зачем она пришла. Она 'из простых,
сэр. Из совсем простых. Я бы вам не стала и докладывать, но мне пришло
в голову — может быть, вы хотите, чтоб она вам наговорила в ваши машины.
Возможно, я и ошиблась, но к вам иногда такие странные люди ходят, сэр...
надеюсь, вы меня простите...
Х и г г и н с. Ладно, ладно, миссис Пирс. А что, у неё
интересное произношение?
М и с с и с П и р с. О сэр, ужасное, просто ужасное!
Я, право, не знаю, что вы в этом можете находить интересного.
Х и г г и н с (Пикерингу). Давайте послушаем!
Тащите её сюда, миссис Пирс. (Бежит к письменному столу и достаёт новый
валик для фонографа.)
М и с с и с П и р с (лишь наполовину убеждённая
в необходимости этого). Слушаю, сэр. Как вам будет угодно. (Уходит
вниз.)
Х и г г и н с. Вот это удачно. Вы увидите, как я оформляю
свой материал. Мы заставим её говорить, а я буду записывать — сначала по
системе Белла, затем латинским алфавитом, а потом сделаем ещё фонографическую
запись — так, чтоб в любой момент можно было послушать и сверить звук с
транскрипцией.
М и с с и с П и р с (отворяя дверь.) Вот
эта молодая особа, сэр.
В комнату важно входит цветочница. Она в шляпе с тремя страусовыми
перьями: оранжевым, небесно-голубым и красным. Передник на ней почти не
грязный, истрёпанное пальтишко тоже как будто немного почищено. Эта жалкая
фигурка так патетична в своей напыщенности и невинном самодовольстве, что
Пикеринг, который при входе миссис Пирс поспешил выпрямиться, совсем растроган.
Что же до Хиггинса, то ему совершенно всё равно, женщина перед ним или
мужчина; единственная разница в том, что с женщинами, если он не ворчит
и не скандалит по какому-нибудь пустяковому поводу, он заискивающе ласков,
как ребёнок с нянькой, когда ему от неё что-нибудь нужно.
Х и г г и н с (вдруг узнав её, с разочарованием, которое
тут же, чисто по-детски, переходит в обиду). Да это ведь та самая девушка,
которую я вчера записывал. Ну, это неинтересно: лиссонгровского диалекта
у меня сколько угодно; не стоит тратить валик. (Цветочнице.) Проваливайте,
вы мне не нужны.
Ц в е т о ч н и ц а. А вы погодите задаваться! Вы же
ещё не знаете, зачем я пришла. (Миссис Пирс, которая стоит у двери,
ожидая дальнейших распоряжений.) Вы ему сказали, что я на такси приехала?
М и с с и с П и р с. Что за глупости! Очень нужно
такому джентльмену, как мистер Хиггинс, знать, на чём вы приехали!
Ц в е т о ч н и ц а. Фу-ты ну-ты, какие мы гордые! Подумаешь,
велика птица — учитель! Я сама слышала, как он говорил, что даёт уроки.
Я не милости просить пришла; а если вам мои деньги не нравятся, могу пойти
в другое место.
Х и г г и н с. Позвольте, кому нужны ваши деньги?
Ц в е т о ч н и ц а. Как кому? Вам. Теперь поняли, наконец?
Я желаю брать уроки, затем и пришла. И не беспокойтесь: буду платить сколько
полагается.
Х и г г и н с (остолбенев). Что!!! (Шумно переводя
дух.) Слушайте, вы что собственно думаете?
Ц в е т о ч н и ц а. Я думаю, что вы могли бы предложить
мне сесть, если уж вы такой джентльмен! Я же вам говорю, что пришла по
делу.
Х и г г и н с. Пикеринг, как нам быть с этим чучелом?
Предложить ей сесть или просто спустить с лестницы?
Ц в е т о ч н и ц а (в страхе бежит к роялю и забивается
в угол). У-у-ааааа-у! (Обиженно и жалобно.) Нечего обзывать
меня чучелом, раз я желаю платить, как всякая леди.
Мужчины, застыв на месте, недоуменно смотрят на неё из противоположного
угла комнаты.
П и к е р и н г (мягко). Скажите нам, дитя моё,
чего вы хотите?
Ц в е т о ч н и ц а. Я хочу поступить продавщицей в цветочный
магазин. Надоело мне с утра до ночи торчать с корзиной на Тоттен-хем-Корт-Род.
А меня там не берут, им не нравится, как я говорю. Вот он сказал, что мог
бы меня выучить. Я и пришла с ним уговориться, — за плату, понятно, мне
из милости ничего не надо. А он со мной вот как обращается!
М и с с и с П и р с. Неужели вы настолько глупы,
моя милая, что воображаете, будто вы можете оплатить уроки мистера Хиггинса?
Ц в е т о ч н и ц а. А почему ж это я не могу? Я не хуже
вас знаю, почём берут за урок, и я не отказываюсь платить.
Х и г г и н с. Сколько?
Ц в е т о ч н и ц а (торжествующе выходит из своего
угла). Ну вот это другой разговор. Я так и думала, что уж, верно, вы
не пропустите случая вернуть немножко из того, что набросали мне вчера.
(Понизив голос.) Маленько под мухой были, а?
Х и г г и н с (повелительно). Сядьте.
Ц в е т о ч н и ц а. Только вы не воображайте, мне из
милости...
М и с с и с П и р с (строго). Садитесь,
моя милая. Делайте то, что вам говорят. (Берёт стул, не имеющий особого
назначения, ставит его у камина, между Хиггинсом и Пикерингом, и становится
за ним, ожидая, когда девушка сядет.)
Ц в е т о ч н и ц а. У-у-у-ааааа-у! (Она не трогается
с места, частью из упрямства, частью из страха.)
П и к е р и н г (очень вежливо). Присядьте, пожалуйста!
Ц в е т о ч н и ц а (неуверенным тоном). Что ж,
можно и сесть. (Садится.)
Пикеринг возвращается на своё прежнее место у камина.
Х и г г и н с. Как вас зовут?
Ц в е т о ч н и ц а. Элиза Дулиттл.
Х и г г и н с (торжественно декламирует). Элиза,
Элизабет, Бетси и Бесс За птичьими гнёздами отправились в лес...
П и к е р и н г. Четыре яичка в гнёздышке нашли..
Х и г г и н с. Взяли по яичку, — осталось там три.
Оба от души хохочут, радуясь собственному остроумию.
Э л и з а. Хватит вам дурака валять.
М и с с и с П и р с. Так с джентльменами не говорят,
моя милая.
Э л и з а. А чего он со мной не говорит по-человечески?
Х и г г и н с. Ладно, к делу. Сколько вы думаете платить
мне за уроки?
Э л и з а. Да уж я знаю, сколько полагается. Одна моя
подружка учится по-французски у самого настоящего француза, так он с неё
берёт восемнадцать пенсов в час. Но с вашей стороны бессовестно было бы
столько запрашивать, — ведь то француз, а вы меня будете учить моему родному
языку; так что больше шиллинга я платить не собираюсь. Не хотите — не надо.
Х и г г и н с (расхаживает по комнате, заложив руки
в карманы и побрякивая там ключами и мелочью). А ведь знаете, Пикеринг,
если рассматривать шиллинг не просто как шиллинг, а в процентном отношении
к доходам этой девушки, он будет соответствовать шестидесяти или семидесяти
гинеям миллионера.
П и к е р и н г. Как это?
Х и г г и н с. А вот посчитайте. Миллионер имеет около
полутораста фунтов в день. Она зарабатывает около полукроны.
Э л и з а (заносчиво). Кто вам сказал, что я только...
Х и г г и н с (не обращая на неё внимания). Она
предлагает мне за урок две пятых своего дневного дохода. Две пятых дневного
дохода миллионера составили бы примерно шестьдесят фунтов. Неплохо! Совсем
даже неплохо, чёрт возьми! Такой высокой оплаты я ещё никогда не получал.
Э л и з а (вскакивает в испуге). Шестьдесят фунтов!
Что вы там толкуете? Я вовсе не говорила — шестьдесят фунтов. Откуда мне
взять...
Х и г г и н с. Молчите.
Э л и з а (плача). Нет у меня шестидесяти фунтов!
Ой-ой-ой!..
М и с с и с П и р с. Не плачьте, глупая вы девушка.
Никто не возьмёт ваших .денег.
Х и г г и н с. Зато кто-то возьмёт метлу и хорошенько
отдубасит вас, если вы сейчас же не перестанете хныкать. Сядьте!
Э л и з а (неохотно повинуется). У-у-ааааа-у!
Что вы мне, отец, что ли?
Х и г г и н с. Я вам хуже отца буду, если решу взяться
за ваше обучение. Нате! (Суёт ей свой шёлковый носовой платок.)
Э л и з а. Это зачем?
Х и г г и н с. Чтобы вытереть глаза. Чтобы вытирать все
части лица, которые почему-либо окажутся мокрыми. Запомните: вот это носовой
платок, а вот это — рукав. И не путайте одно с другим, если хотите стать
настоящей леди и поступить в цветочный магазин.
Элиза, окончательно сбитая с толку, смотрит на него во все глаза.
М и с с и с П и р с. Не стоит вам тратить слова,
мистер Хиггинс: всё равно она вас не понимает. И потом вы не правы, она
ни разу этого не сделала. (Берёт платок.)
Э л и з а (вырывая платок). Но-но! Отдайте! Это
мне дали, а не вам.
П и к е р и н г (смеясь). Правильно. Боюсь, миссис
Пирс, что теперь платок придётся рассматривать как её собственность.
М и с с и с П и р с (смирившись перед фактом).
Поделом вам, мистер Хиггинс.
П и к е р и н г. Слушайте, Хиггинс! Мне пришла в голову
мысль! Вы помните свои слова о посольском приёме? Сумейте их оправдать
— и я буду считать вас величайшим педагогом в мире! Хотите пари, что вам
это не удастся? Если вы выиграете, я вам возвращаю всю стоимость эксперимента.
Уроки тоже буду оплачивать я.
Э л и з а. Вот это добрый человек! Спасибо вам, кэптен!
Х и г г и н с (смотрит на неё, готовый поддаться искушению).
Чёрт, это соблазнительно! Она так неотразимо вульгарна, так вопиюще грязна...
Э л и з а (возмущённая до глубины души). У-у-аааааа-у!!!
Вовсе я не грязная: я мылась, перед тем как идти сюда, — да, и лицо мыла
и руки!
П и к е р и н г. Кажется, можно не опасаться, что вы
вскружите ей голову комплиментами, Хиггинс.
М и с с и с П и р с (с беспокойством). Не
скажите, сэр, — есть разные способы кружить девушкам головы; и мистер Хиггинс
мастер на это, хоть, может быть, и не всегда по своей воле. Я надеюсь,
сэр, вы не станете подбивать его на что-нибудь безрассудное.
Х и г г и н с (постепенно расходясь, по мере того
как идея Пикеринга овладевает им). А что такое жизнь, как не цепь вдохновенных
безрассудств? Никогда не упускай случая — он представляется не каждый день.
Решено! Я возьму эту чумазую замухрышку и сделаю из неё герцогиню!
Э л и з а (энергично протестуя против данной ей характеристики).
У-у-ааааа-уу!
Х и г г и н с (увлекаясь всё больше и больше).
Да, да! Через шесть месяцев — даже через три, если у неё чуткое ухо и гибкий
язык, — она сможет явиться куда угодно и сойти за кого угодно. Мы начнём
сегодня же! Сейчас же! Немедленно! Миссис Пирс, возьмите её и вычистите
хорошенько. Если так не отойдёт, попробуйте наждаком. Плита у вас топится?
М и с с и с П и р с (тоном протеста). Да,
но...
Х и г г и н с (бушуя). Стащите с неё всё это и
бросьте в огонь. Позвоните к Уайтли или ещё куда-нибудь, пусть пришлют
всё, что там требуется из одежды. А пока можете завернуть её в газету.
Э л и з а. Стыдно вам говорить такие вещи, а ещё джентльмен!
Я не какая-нибудь, я честная девушка, а вашего брата я насквозь вижу, да.
Х и г г и н с. Забудьте свою лиссонгровскую добродетель,
девушка. Вы теперь должны учиться вести себя как герцогиня. Миссис Пирс,
уберите её отсюда. А если она будет упрямиться, всыпьте ей как следует.
Э л и з а (вскакивает и бросается к Пикерингу, ища
защиты). Не смейте! Я полицию позову, вот сейчас позову!
М и с с и с П и р с. Но мне её негде поместить.
Х и г г и н с. Поместите в мусорном ящике.
Э л и з а. У-у-ааааа-у!
П и к е р и н г. Полно вам, Хиггинс! Будьте благоразумны.
М и с с и с П и р с (решительно). Вы должны
быть благоразумны, мистер Хиггинс, должны. Нельзя так бесцеремонно обращаться
с людьми.
Хиггинс, вняв выговору, утихает. Буря сменяется мягким бризом удивления.
Х и г г и н с (с профессиональной чистотой модуляций).
Я бесцеремонно обращаюсь с людьми! Дорогая моя миссис Пирс, дорогой мой
Пикеринг, у меня и в мыслях не было с кем-нибудь бесцеремонно обращаться.
Напротив, я считаю, что мы все должны быть как можно добрее к этой бедной
девушке! Мы должны помочь ей приготовиться и приспособиться к её новому
положению в жизни. Если я недостаточно ясно выражал свои мысли, то лишь
потому, что боялся оскорбить вашу или её чувствительность.
Элиза, успокоившись, прокрадывается к своему прежнему месту.
М и с с и с П и р с (Пикерингу). Вы когда-либо
слышали подобное, сэр?
П и к е р и н г (от души смеясь). Никогда, миссис
Пирс, никогда.
Х и г г и н с (терпеливо). А в чём собственно
дело?
М и с с и с П и р с. А в том, сэр, что нельзя подобрать
живую девушку так, как подбирают камешек на берегу моря.
Х и г г и н с. А почему собственно?
М и с с и с П и р с. То есть как это почему? Ведь
вы же ничего о ней не знаете. Кто её родители? А может быть, она замужем?
Э л и з а. Ещё чего!
Х и г г и н с. Вот именно! Совершенно справедливо замечено:
ещё чего! Разве вы не знаете, что женщины её класса после года замужней
жизни выглядят как пятидесятилетние подёнщицы?
Э л и з а. Да кто на мне женится?
Х и г г и н с (переходя внезапно на самые низкие,
волнующие ноты своего голоса, предназначенные для изысканных образцов красноречия).
Поверьте мне, Элиза, ещё до того, как я закончу ваше обучение, все окрестные
улицы будут усеяны телами безумцев, застрелившихся из-за любви к вам.
М и с с и с П и р с. Перестаньте, сэр. Вы не должны
забивать ей голову подобным вздором.
Э л и з а (встаёт и решительно выпрямляется).
Я ухожу. У него, видно, не все дома. Не надо мне полоумных учителей.
Х и г г и н с (глубоко уязвлённый её нечувствительностью
к его красноречию). Ах, вот как! По-вашему, я сумасшедший? Отлично!
Миссис Пирс! Новых платьев заказывать не нужно. Возьмите её и выставьте
за дверь.
Э л и з а (жалобно). Ну, ну! Вы не имеете права
меня трогать!
М и с с и с П и р с. Видите, к чему приводит дерзость.
(Указывая на дверь.) Сюда, пожалуйста.
Э л и з а (глотая слёзы). Не надо мне никаких
платьев. Я бы всё равно не взяла. (Бросает платок Хиггинсу.) Я могу
сама купить себе платья. (Медленно, как бы. нехотя, бредёт к двери.)
Х и г г и н с (ловко подхватив на лету платок, загораживает
ей дорогу). Вы скверная, испорченная девчонка. Так-то вы мне благодарны
за то, что я хочу вытащить вас из грязи, нарядить и сделать из вас леди!
М и с с и с П и р с. Довольно, мистер Хиггинс.
Я не могу допустить этого. Неизвестно ещё, кто из вас больше испорчен -
девушка или вы. Ступайте домой, моя милая, и скажите своим родителям, чтобы
они лучше смотрели за вами.
Э л и з а. Нет у меня родителей. Они сказали, что я уже
взрослая и могу сама прокормиться, и выгнали меня вон.
М и с с и с П и р с. А где же ваша мать?
Э л и з а. Нет у меня матери. Эта, которая меня выгнала,
это моя шестая мачеха. Но я и без них обхожусь. И вы не думайте, я честная
девушка!
Х и г г и н с. Ну и слава богу! Не из-за чего, значит,
шум поднимать. Девушка ничья и никому не нужна, кроме меня. (Подходит
к миссис Пирс и начинает вкрадчиво.) Миссис Пирс, почему бы вам не
усыновить её? Вы подумайте, какое удовольствие — иметь дочку... Ну, а теперь
хватит разговоров. Ведите её вниз и...
М и с с и с П и р с. Но всё-таки, как это всё будет?
Вы собираетесь положить ей какую-нибудь плату? Будьте же рассудительны,
сэр. --
Х и г г и н с. Ну, платите ей, сколько там нужно; можете
записывать это в книгу хозяйственных расходов. (Нетерпеливо.) Да
на кой чёрт ей вообще деньги, хотел бы я знать? Кормить её будут, одевать
тоже. Если давать ей деньги, она запьёт.
Э л и з а (повернувшись к нему). Ох вы бессовестный!
Неправда это! Я капли спиртного в жизни в рот не брала. (Возвращается
к своему стулу и усаживается с вызывающим видом.)
П и к е р и н г (добродушно, увещательным тоном).
Хиггинс, а вам не приходит в голову, что у этой девушки могут быть какие-то
чувства?
Х и г г и н с (критически оглядывает её). Да нет,
едва ли. Во всяком случае, это не такие чувства, с которыми стоило бы считаться.
(Весело.) Как по-вашему, Элиза?
Э л и з а. Какие у всех людей чувства, такие и у меня.
М и с с и с П и р с. Мистер Хиггинс, я бы просила
вас держаться ближе к делу. Я хочу знать, на каких условиях эта девушка
будет жить здесь в доме? Собираетесь ли вы платить ей жалованье? И что
с ней будет после того, как вы закончите её обучение? Надо же немного заглянуть
вперёд, сэр.
Х и г г и н с (нетерпеливо). А что с ней будет,
если я оставлю её на улице? Пожалуйста, миссис Пирс, ответьте мне на этот
вопрос?
М и с с и с П и р с. Это её дело, мистер Хиггинс,
а не ваше.
Х и г г и н с. Ну, так после того как я с ней кончу,
можно выкинуть её обратно на улицу, и тогда это опять будет её дело, — вот
и всё.
Э л и з а. Эх вы! Сердца в вас нет, вот что! Только о
себе думаете, а на других наплевать. (Встаёт и произносит решительно
и твёрдо.) Ладно, хватит с меня, Я ухожу. (Направляется к двери.)
А вам стыдно должно быть! Да, стыдно!
Х и г г и н с (хватает шоколадную конфету из вазы,
стоящей на рояле; глаза его вдруг заблестели лукавством). Элиза, возьмите
шоколадку...
Э л и з а (останавливается, борясь с искушением).
А почём я знаю, что там внутри? Одну девушку вот так отравили, я сама слыхала.
Хиггинс вынимает перочинный нож, разрезает конфету пополам, кладёт
одну половинку в рот и протягивает ей другую.
Х и г г и н с. Вот, чтобы не было сомнений: половинку
— мне, половинку — вам.
Элиза открывает рот, готовясь возразить.
(Быстро всовывает ей в рот конфету.) Вы будете
есть шоколад каждый день, коробками, бочками! Вы будете питаться одним
шоколадом! Ну как, идёт?
Э л и з а (проглотив, наконец, конфету, после того
как чуть не подавилась ею). Подумаешь, нужна мне ваша конфета! Просто
я хорошо воспитана и знаю, что вынимать изо рта некрасиво.
Х и г г и н с. Слушайте, Элиза, вы, кажется, сказали,
что приехали на такси?
Э л и з а. Ну и что ж, что приехала? Я имею такое же
право ездить на такси, как и все.
Х и г г и н с. Полное право, Элиза! И отныне вы будете
разъезжать на такси сколько вам захочется. Каждый день вы будете брать
такси и кататься по городу: вдоль, поперёк и потом ещё кругом. Учтите это,
Элиза.
М и с с и с П и р с. Мистер Хиггинс, вы искушаете
девушку. Это нехорошо! Она должна думать о будущем.
Х и г г и н с. В такие годы? Чепуха! О будущем хватит
времени подумать тогда, когда уже впереди не будет будущего. Нет, нет,
Элиза. Следуйте примеру этой леди: думайте о будущем других людей, но никогда
не задумывайтесь о своём собственном. Думайте о шоколаде, о такси, о золоте,
брильянтах.
Э л и з а. Пожалуйста, не надо мне ни золота, ни брильянтов.
Я не какая-нибудь, я честная девушка. (Садится и принимает позу, которая
должна выражать достоинство.)
Х и г г и н с. Вы такой же честной и останетесь, Элиза,
под крылышком миссис Пирс. А потом вы выйдете замуж за гвардейского офицера
с роскошными усами; это будет сын маркиза, и отец сперва лишит его наследства
за неравный брак, но, тронутый вашей красотой и скромностью, смягчится
и...
П и к е р и н г. Простите, Хиггинс, но я, право, чувствую,
что должен вмешаться. Миссис Пирс совершенно права. Если вы хотите, чтобы
эта девушка доверилась вам на полгода для педагогического эксперимента,
нужно, чтобы она отчётливо понимала, что делает.
Х и г г и н с. Но это невозможно! Она не способна отчётливо
понять что бы то ни было. Да и потом, кто же из нас понимает, что делает?
Если б мы понимали, мы бы, вероятно, никогда ничего не делали.
П и к е р и н г. Это очень остроумно, Хиггинс, но не
слишком вразумительно. (Элизе.) Мисс Дулиттл...
Э л и з а (потрясённая). У-аааа-у!
Х и г г и н с. Вот вам! Больше вы ничего из неё не выжмете.
У-ааааа-у! Нет, объяснения излишни! Как человек военный, вы должны знать
это. Чёткий приказ — вот что здесь требуется. Элиза! Шесть месяцев вы будете
жить в этом доме и учиться говорить красиво и правильно, как молодые леди
в цветочном магазине. Если будете слушаться и делать всё, что вам скажут,
будете спать в настоящей спальне, есть сколько захочется, покупать себе
шоколад и кататься на такси. А если будете капризничать и лениться — будете
спать в чулане за кухней вместе с тараканами и миссис Пирс будет бить вас
метлой. Через шесть месяцев вы наденете красивое платье и поедете в Букингемский
дворец. Если король догадается, что вы не настоящая леди, полиция схватит
вас и отвезёт в Тауэр, и там вам отрубят голову в назидание другим чересчур
дерзким цветочницам. Если же никто ни о чём не догадается, вы получите
семь шиллингов и шесть пенсов на обзаведение и поступите в цветочный магазин.
Если вы откажетесь от этого предложения, значит вы неблагодарная и бессовестная
девушка, и ангелы в небесах станут лить слёзы, глядя на вас. (Пикерингу.)
Ну, Пикеринг, теперь вы удовлетворены? (Миссис Пирс.) Кажется, я
достаточно честно и откровенно изложил всё, миссис Пирс?
М и с с и с П и р с (терпеливо). Пожалуй,
сэр, лучше всего будет, если я сама поговорю с девушкой с глазу на глаз.
Хотя не думаю, чтобы я решилась взять на себя заботу о ней или вообще одобрила
вашу выдумку. Разумеется, я верю, что вы не хотите ей зла, но ведь если
человек заинтересует вас своим произношением, вы готовы забыть обо всём
на свете. Элиза, идите за мной.
Х и г г и н с. Вот это правильно. Благодарю вас, миссис
Пирс. Гоните её в ванную.
Э л и з а (нехотя и с опаской поднимаясь с места).
Вы большой грубиян, вот я вам что скажу. Не захочу, так и не останусь здесь.
Не желаю я, чтоб меня били метлой, да! И вовсе я не просилась в Букнемский
дворец. А с полицией я никогда дела не имела, никогда! Я не какая-нибудь,
я...
М и с с и с П и р с. Замолчите, моя милая. Вы ничего
не поняли из слов этого джентльмена. Идите за мной. (Подходит к двери
и распахнув её, ждёт Элизу.)
Э л и з а (на пороге). А что, я правду говорю.
И к королю не сунусь! Вот пусть мне голову отрубят, не сунусь! Если б я
знала, что тут такое выйдет, ни за что бы не пришла. Я честная девушка,
и я его не трогала, он сам ко мне привязался, и я ему ничего не должна,
и мне наплевать, и меня не проведёшь, и какие у всех людей чувства, такие
и у меня...
Миссис Пирс закрывает дверь, и жалоб Элизы больше не слышно. Пикеринг
отходит от камина, садится верхом на стул и кладёт локти на спинку.
П и к е р и н г. Простите за откровенность, Хиггинс, но
я хочу вам задать один вопрос. Вы человек порядочный в делах, касающихся
женщин?
Х и г г и н с (ворчливо). А вы когда-нибудь видели,
чтобы человек был порядочным в делах, касающихся женщин?
П и к е р и н г. Да, и даже очень часто.
Х и г г и н с (упирается ладонями в крышку рояля,
подпрыгивает и, усевшись с размаху, говорит авторитетным тоном). Ну,
а я ни разу. Я знаю, что как только я позволяю женщине сблизиться со мной,
так она сейчас же начинает ревновать, придираться, шпионить и вообще отравлять
мне существование. И я знаю, что как только я позволяю себе сблизиться
с женщиной, я становлюсь эгоистом и тираном. Женщины всё переворачивают
вверх дном. Попробуйте впустить женщину в свою жизнь, и вы сейчас же увидите,
что ей нужно одно, а вам совершенно другое.
П и к е р и н г. Что же, например?
Х и г г и н с (соскакивает с рояля, ему явно не сидится).
А чёрт его знает что! Вероятно, всё дело в том, что женщина хочет жить
своей жизнью, а мужчина — своей; и каждый старается свести другого с правильного
пути. Один тянет на север, другой на юг; а в результате обоим приходится
сворачивать на восток, хотя оба не переносят восточного ветра. (Садится
на скамью у рояля.) Вот почему я твёрдо решил остаться холостяком и
едва ли переменю когда-нибудь своё решение.
П и к е р и н г (встаёт, подходит к нему и говорит
серьёзным тоном). Бросьте, Хиггинс! Вы отлично знаете, о чём я говорю.
Если я приму участие в этой затее, я буду чувствовать себя ответственным
за девушку. И я надеюсь — это само собой разумеется, — никаких попыток злоупотребить
её положением...
Х и г г и н с. Что-о? Вы вот о чём! Ну, это будет свято,
могу вас уверить. (Встаёт, чтобы объяснить свою мысль.) Поймите,
ведь она же будет моей ученицей; а научить человека чему-нибудь можно только
тогда, когда личность учащегося священна. Я не один десяток американских
миллионерш обучил искусству правильно говорить по-английски, а это самые
красивые женщины на свете. Тут у меня крепкая закалка. На уроке я чувствую
себя так, как будто передо мной не женщина, а кусок дерева; или как будто
я сам — не мужчина, а кусок дерева. Это...
Миссис Пирс приотворяет дверь. В руках у неё шляпа Элизы. Пикеринг
возвращается к камину и усаживается в кресло.
Х и г г и н с (живо). Ну как, миссис Пирс, всё
в порядке?
М и с с и с П и р с (в дверях). Если вы
разрешите, мистер Хиггинс, я хотела бы сказать вам два слова... Х и г г
и н с. Конечно, пожалуйста. Входите.
Миссис Пирс входит в комнату.
Вы это не сжигайте, миссис Пирс. Я хочу сохранить это
как раритет. (Берёт у неё шляпу.)
М и с с и с П и р с. Только поосторожнее, сэр,
прошу вас. Мне пришлось пообещать ей, что я это не сожгу; но всё-таки подержать
немного в горячей печи не мешало бы.
Х и г г и н с (поспешно кладёт шляпу на рояль).
О, благодарю за предупреждение! Так что же вы мне хотели сказать?
П и к е р и н г. Я не мешаю?
М и с с и с П и р с. Ничуть, сэр. Мистер Хиггинс,
в присутствии этой девушки я просила бы вас быть очень осмотрительным в
выборе выражений.
Х и г г и н с (строго). Конечно. Я всегда очень
осмотрителен в выборе выражений. Почему вы мне это говорите?
М и с с и с П и р с (твёрдо). Нет, сэр,
когда вы чего-нибудь не можете найти или когда вам изменяет терпение, вы
вовсе не осмотрительны. Для меня это не имеет значения: я привыкла. Но
в присутствии этой девушки, пожалуйста, постарайтесь не ругаться.
Х и г г и н с (возмущённо). Я — ругаться? (С
большим пафосом.) Я никогда не ругаюсь. Я презираю эту манеру. Что,
чёрт возьми, вы хотите сказать?
М и с с и с П и р с (внушительно). Вот это
самое я и хочу сказать, сэр. Вы произносите слишком много бранных слов.
Ну, пусть бы ещё только «к чёрту», и «на черта», и «какого чёрта»...
Х и г г и н с. Миссис Пирс! Подобные выражения — в ваших
устах! Опомнитесь!
М и с с и с П и р с (не давая себя сбить с позиции),
...но есть одно слово, которое я настоятельно просила бы вас не употреблять.
Девушка сама только что употребила это слово, прищемив себе палец дверью
в ванной комнате. Оно начинается на ту же букву, что и дверь. Ей это простительно,
она с пелёнок привыкла к такому языку. Но от вас она не должна слышать
ничего подобного.
Х и г г и н с (высокомерно). Простите, миссис
Пирс, я не помню, чтобы я когда-нибудь произносил это слово.
Миссис Пирс смотрит на него в упор.
(Он добавляет, пряча нечистую совесть под маской судейского
беспристрастия.) Разве только в редкие минуты крайнего и справедливого
раздражения.
М и с с и с П и р с. Только сегодня утром, сэр,
вы назвали этим словом своё новое пальто, затем молоко и толокно.
Х и г г и н с. Ах да! Но ведь это было просто ради ассонанса
— вполне естественно для поэта...
М и с с и с П и р с. Весьма возможно, сэр, но,
как бы это ни называлось, я предпочла бы, чтоб вы не повторяли этого при
девушке.
Х и г г и н с. Ну, хорошо, хорошо, не буду. Это всё?
М и с с и с П и р с. Нет, сэр. Нам ещё придётся
быть очень щепетильными с этой девушкой в вопросах личной опрятности.
Х и г г и н с. Безусловно. Вы совершенно правы. Это очень
важно.
М и с с и с П и р с. То есть мы должны приучить
её к тому, что она всегда должна быть аккуратно одета и не должна разбрасывать
повсюду свои вещи.
Х и г г и н с (подходя к ней, озабоченно). Вот
именно. Я как раз хотел специально обратить на это ваше внимание. (Повернувшись
к Пикерингу, которому весь этот разговор доставляет огромное удовольствие.)
Должен вам сказать, Пикеринг, что все эти мелочи чрезвычайно существенны.
Берегите пенсы, а уж фунты сами себя сберегут, — эта пословица так же справедлива
для формирования личности, как и для накопления капитала. (Он теперь
добрался до коврика перед камином и утвердился там в позе человека, занимающего
неприступную позицию.)
М и с с и с П и р с. Да, сэр. Так что я уж буду
просить вас не выходить к завтраку в халате или хотя бы по возможности
реже пользоваться им в качестве салфетки. А если бы вы ещё согласились
не есть все кушанья с одной тарелки и помнить о том, что кастрюльку с овсяной
кашей не следует ставить прямо на чистую скатерть, для девушки это был
бы очень поучительный пример. Помните, ещё на прошлой неделе вы едва не
подавились рыбьей косточкой, очутившейся в вашем варенье.
Х и г г и н с (снявшись с якоря и взяв курс снова
к роялю). Может быть, это иногда и бывает со мной по рассеянности,
но во всяком случае очень редко. (Сердито.) Кстати, мой халат отчаянно
воняет бензином.
М и с с и с П и р с. У бензина вообще очень сильный
запах, мистер Хиггинс. Но если вы будете вытирать руки...
Х и г г и н с (рычит). Хорошо, хорошо! Теперь
я буду вытирать их о свои волосы.
М и с с и с П и р с. Надеюсь, вы на меня не сердитесь,
мистер Хиггинс?
Х и г г и н с (смущённый тем, что его заподозрили
в способности питать недобрые чувства). Нет, нет, ничуть. Вы абсолютно правы, миссис Пирс; я буду очень осторожен в присутствии девушки. Это всё?
М и с с и с П и р с. Нет ещё, сэр. Вы разрешите
мне взять пока один из японских халатов, которые вы привезли из-за границы?
Я положительно не решаюсь снова надеть на неё это платье.
Х и г г и н с. Конечно. Берите всё, что хотите. Ну, теперь
всё?
М и с с и с П и р с. Благодарю вас, сэр. Теперь
всё. (Выходит.)
Х и г г и н с. Удивительно, Пикеринг, до чего у этой
женщины превратное обо мне представление. Я вообще человек очень робкий
и тихий. Я как-то всё не могу почувствовать себя по-настоящему взрослым
и внушительным. И тем не менее она совершенно убеждена в том, что я тиран
и самодур. Не знаю, чем это объяснить.
Миссис Пирс возвращается.
М и с с и с П и р с. Вот видите, сэр, уже начинается.
Там пришёл какой-то мусорщик и спрашивает вас. Его зовут Альфред Дулиттл,
и он говорит, что у вас тут находится его дочь.
П и к е р и н г (вставая), фью! Интересно! (Возвращается
к камину.)
Х и г г и н с (живо). Давайте этого шантажиста
сюда.
Миссис Пирс выходит.
П и к е р и н г. Он, может быть, вовсе и не шантажист,
Хиггинс?
Х и г г и н с. Ерунда. Самый настоящий шантажист.
П и к е р и н г. Как бы то ни было, боюсь — он вам доставит
неприятности.
Х и г г и н с (с уверенностью). Ну нет, не думаю.
Если уж на то пошло, так скорей я ему доставлю неприятности. И, может быть,
мы тут услышим что-нибудь интересное.
П и к е р и н г. Вы имеете в виду девушку?
Х и г г и н с. Да нет же. Я имею в виду его речь.
П и к е р и н г. О!
М и с с и с П и р с (в дверях). Дулиттл,
сэр. (Пропускает в комнату Дулиттла и уходит.)
Альфред Дулиттл — пожилой, но ещё очень крепкий мужчина в рабочей
одежде мусорщика и в шляпе, поля которой спереди срезаны, а сзади накрывают
шею и плечи. Черты лица энергичные и характерные: чувствуется человек,
которому одинаково незнакомы страх и совесть. У него чрезвычайно выразительный
голос — следствие привычки давать полную волю чувствам. В данный момент
он всем своим видом изображает оскорблённую честь и твёрдую решимость.
Д у л и т т л (в дверях, стараясь определить, кто из
двоих — тот, который ему нужен). Профессор Хиггинс?
Х и г г и н с. Это я. Доброе утро. Садитесь.
Д у л и т т л. Доброе утро, хозяин. (Опускается на
стул с достоинством чиновной особы.) Я к вам по очень важному делу,
хозяин.
Х и г г и н с (Пикерингу). Вырос в Хоунслоу. Мать,
по всей вероятности, из Уэлса.
Дулиттл смотрит на него, разинув рот от изумления.
(Продолжает.) Так что же вам нужно, Дулиттл?
Д у л и т т л (с угрозой). Что мне нужно? Мне
дочка моя нужна. Понятно?
Х и г г и н с. Вполне. Вы — её отец, не так ли? Кому
ж она ещё может быть нужна, кроме вас? Мне очень приятно видеть, что в
вас сохранилась искра родительского чувства. Она здесь. Можете взять её
сейчас же.
Д у л и т т л (встаёт, совершенно растерявшись).
Чего?
Х и г г и н с. Можете взять её. Не собираетесь же вы,
в самом деле, подкинуть мне свою дочь?
Д у л и т т л (протестующе). Но-но, хозяин, так
не годится. Разве ж это по-честному? Разве так поступают с человеком? Девчонка
моя. Она у вас. Что ж, по-вашему, я тут ни при чём? (Усаживается снова.)
Х и г г и н с. Ваша дочь имела дерзость явиться в мой
дом и потребовать, чтобы я выучил её правильно говорить по-английски, так
как иначе она не может получить места продавщицы в цветочном магазине.
Этот джентльмен и моя экономка присутствовали при разговоре. (Наступая
на него.) Как вы смели прийти сюда шантажировать меня? Это вы её подослали?
Д у л и т т л. Нет, хозяин, это не я.
Х и г г и н с. Конечно, вы. Иначе откуда вы могли узнать,
что она здесь?
Д у л и т т л. Да вы прежде разберитесь, хозяин, а потом
уже говорите.
Х и г г и н с. Пусть с вами полиция разбирается. Типичный
случай — попытка выманить деньги с помощью угроз. Сейчас же звоню в полицию.
(Решительно направляется к телефону и начинает листать справочник.)
Д у л и т т л. Да разве я просил у вас хоть фартинг?
Вот пусть этот джентльмен скажет: сказал я хоть слово о деньгах?
Х и г г и н с (бросив справочник, идёт к Дулиттлу
и смотрит на него испытующе). А зачем же вы сюда пришли?
Д у л и т т л (вкрадчиво). Зачем всякий бы пришёл
на моём месте? Рассудите по-человечески, хозяин.
Х и г г и н с (обезоруженный). Альфред, скажите
правду: посылали вы её или нет?
Д у л и т т л. Вот что хотите, хозяин — не посылал! Могу
хоть на Библии поклясться. Я её третий месяц как в глаза не видел.
Х и г г и н с. Откуда же вы узнали, что она здесь?
Д у л и т т л (меланхолическим речитативом). Дайте
мне слово сказать, хозяин, и я вам всё объясню. Я могу вам всё объяснить.
Я хочу вам всё объяснить. Я должен вам всё объяснить.
Х и г г и н с. Пикеринг, у этого человека природные способности
оратора. Обратите внимание на ритм и конструкцию: «Я могу вам всё объяснить.
Я хочу вам всё объяснить. Я должен вам всё объяснить». Сентиментальная
риторика! Вот она, примесь уэлской крови. Попрошайничество и жульнические
замашки отсюда же.
П и к е р и н г. Ради бога, Хиггинс! Я ведь тоже с Запада.
(Дулиттлу.) Как вы узнали, что девушка здесь, если не вы её подослали
сюда?
Д у л и т т л. Вот как было дело, хозяин. Девчонка, когда
поехала к вам, взяла с собой хозяйского сынишку, прокатить на такси. Он
и вертелся тут возле дома, в расчёте, что она его обратно тоже подвезёт.
Когда вы сказали, что оставите её здесь, она его послала за своими вещами.
Тут он мне и повстречался, на углу Лонг-экр и Энджел-стрит.
Х и г г и н с. У пивной? Понимаю.
Д у л и т т л. Что ж тут такого, хозяин? Пивная — клуб
бедного человека.
П и к е р и н г. Хиггинс, дайте же ему досказать.
Д у л и т т л. Он мне и рассказал, как и что. Теперь
я спрашиваю вас как отец: что я должен был почувствовать и как поступить? Я говорю мальчишке: «Неси вещи сюда», — говорю я ему...
П и к е р и н г. А почему же вы сами за ними не пошли?
Д у л и т т л. Хозяйка бы их мне не доверила. Бывают,
знаете, такие вредные женщины: вот она из таких. Мальчишке тоже пришлось
дать пенни, а то и он не хотел доверить мне вещи, щенок этакий! Вот я и
приволок их сюда: почему ж не оказать людям услугу.
Х и г г и н с. А что там за вещи?
Д у л и т т л. Да пустяки, хозяин. Гитара, несколько
фотографий, кое-какие украшеньица и птичья клетка. Платьев она не велела
брать. Что я должен был подумать, хозяин? Я вас спрашиваю: что я, как отец,
должен был подумать?
Х и г г и н с. И вы поспешили сюда, чтобы спасти её от
участи, которая хуже смерти, так?
Д у л и т т л (одобрительно, довольный тем, что его
так хорошо поняли). Так, хозяин. Именно так!
П и к е р и н г. Но зачем же вы принесли вещи, раз вы
хотите взять её отсюда?
Д у л и т т л. А когда я говорил, что хочу взять её отсюда?
Ну, когда?
Х и г г и н с (решительно). Вы возьмёте её отсюда,
и сию же минуту. (Идёт к камину и нажимает кнопку звонка.)
Д у л и т т л. Нет, хозяин, вы мне этого не говорите.
Не такой я человек, чтоб становиться своей дочке поперёк дороги. Тут перед
ней, можно сказать, карьера открывается, и...
Миссис Пирс приотворяет дверь и останавливается, ожидая распоряжений.
Х и г г и н с. Миссис Пирс, это отец Элизы. Он пришёл
взять её отсюда. Выдайте ему её. (Отходит к роялю с таким видом, как
будто хочет сказать: я умываю руки, и больше меня это дело не касается.)
Д у л и т т л. Нет, нет. Это ошибка. Вы послушайте...
М и с с и с П и р с. Но как же он её возьмёт, мистер
Хиггинс? Это невозможно: ведь вы сами велели мне сжечь её платье.
Д у л и т т л. Вот видите! Могу я тащить девчонку по
улице нагишом, как обезьяну? Ну скажите сами: могу?
Х и г г и н с. Вы, кажется, только что заявили мне, что
вам нужна ваша дочь? Вот и берите вашу дочь. Если у неё нет платья, пойдите
и купите ей.
Д у л и т т л (в отчаянии). А где то платье, в
котором она пришла сюда? Я его сжёг или ваша мадам?
М и с с и с П и р с. Простите, я в этом доме состою
в должности экономки. Я послала человека купить всё необходимое для вашей
дочери. Когда он вернётся, вы сможете взять её домой. Подождать можно на
кухне. Сюда, пожалуйста.
Дулиттл, совершенно расстроенный, идёт за ней к двери; на пороге
он останавливается, колеблясь, потом поворачивается к Хиггинсу.
Д у л и т т л (доверительно). Послушайте, хозяин.
Ведь мы с вами люди интеллигентные, не правда ли?
Х и г г и н с. О! Вот как? Я думаю, вы пока можете уйти,
миссис Пирс.
М и с с и с П и р с. Я тоже так думаю, сэр. (С
достоинством уходит.)
П и к е р и н г. Ваше слово, мистер Дулиттл.
Д у л и т т л (Пикерингу). Спасибо, хозяин. (Хиггинсу,
который укрылся на скамье у рояля, стараясь избежать чрезмерной близости
к гостю, так как от Дулиттла исходит специфический запах, свойственный
людям его профессии.) Так вот, хозяин, дело всё в том, что вы мне,
знаете, очень понравились, и если Элиза вам нужна, я, так и быть, не стану
упираться на том, чтоб непременно взять её отсюда, — думаю, тут можно будет
договориться. Ведь если на неё посмотреть как на молодую женщину, тут плохого
не скажешь: девчонка что надо! Но как дочь она не стоит своих харчей,-
говорю вам откровенно. Я только прошу не забывать, что я отец и у меня
есть свои права. Вы человек справедливый, хозяин, я сразу увидел, и уж
кто-кто, а вы не захотите, чтоб я вам её уступил задаром. Ну что для вас
какие-нибудь пять фунтов? И что для меня Элиза? (Возвращается к своему
стулу и садится с судейской торжественностью.)
П и к е р и н г. Вы должны иметь в виду, Дулиттл, что
у мистера Хиггинса нет никаких дурных намерений.
Д у л и т т л. Ещё бы! Если б у него были намерения,
я бы спросил пятьдесят.
Х и г г и н с (возмущённо). Вы хотите сказать,
бездушный вы негодяй, что за пятьдесят фунтов вы бы продали родную дочь?
Д у л и т т л. Ну, не то чтобы уж продавать, но такому
симпатичному джентльмену, как вы, я готов сделать любое одолжение, уверяю
вас.
П и к е р и н г. Послушайте, но неужели у вас совершенно
нет чувства морали?
Д у л и т т л (не смущаясь). Оно мне не по карману,
хозяин. Будь вы на моём месте, у вас бы его тоже не было. И потом, что
ж тут такого дурного? Если Элизе перепадёт кое-что, почему бы и мне не
попользоваться?
Х и г г и н с (озабоченно). Я, право, не знаю,
что делать, Пикеринг. Совершенно очевидно, что с точки зрения морали было
бы преступлением дать этому субъекту хотя бы фартинг. И всё же его требования
не лишены, мне кажется, какой-то примитивной справедливости.
Д у л и т т л. Вот, вот, хозяин! Я и говорю. Отцовское
сердце всё-таки.
П и к е р и н г. Я понимаю ваши сомнения, но всё же едва
ли можно согласиться...
Д у л и т т л. Вы мне этого не говорите, хозяин. Попробуйте
лучше взглянуть на дело по-другому. Кто я такой, хозяева? Я вас спрашиваю,
кто я такой? Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит?
Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью.
Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь:
«Тебе нельзя: ты — недостойный». Но ведь мне столько же нужно, сколько
самой раздостойной вдове, которая в одну неделю умудряется получить деньги
от шести благотворительных обществ на похороны одного и того же мужа. Мне
нужно не меньше, чем достойному бедняку; мне даже нужно больше. Он ест,
и я ем; и он не пьёт, а я пью. Мне и поразвлечься требуется, потому что
я человек мыслящий. Мне и на людях побывать нужно и музыку послушать, когда
на душе тоска. А ведь дерут-то с меня за всё чистоганом — так же, как и
с достойного. Что же такое, выходит, буржуазная мораль? Да просто предлог,
чтобы отказывать мне во всём. Поэтому я к вам обращаюсь как к джентльменам,
и прошу так со мной не поступать. Я ведь с вами начистоту. Я достойным
не прикидываюсь. Я недостойный и недостойным останусь. Мне нравится быть
недостойным — вот вам, если хотите знать. Так неужели вы воспользуетесь
слабостью человека, чтобы обсчитать его на цене родной дочери, которую
он в поте лица растил, кормил и одевал, пока она не выросла настолько,
что ею уже интересуются джентльмены. Разве пять фунтов такая уж большая
сумма? Представляю это на ваше рассмотрение и оставляю на ваше усмотрение.
Х и г г и н с (встаёт и подходит к Пикерингу).
Пикеринг! Если б мы поработали над этим человеком три месяца, он мог бы
выбирать между министерским креслом и кафедрой проповедника в Уэлсе.
П и к е р и н г. Что вы на это скажете, Дулиттл?
Д у л и т т л. Нет уж, спасибо, хозяин! Слыхал я и проповедников
и министров, — я ведь человек мыслящий и для меня политика, или религия,
или там социальные реформы — развлечение не хуже других, и могу сказать
вам одно: собачья это жизнь, с какой стороны ни посмотреть. Быть недостойным
бедняком куда лучше. Если уж сравнивать различные положения в обществе,
это... это... ну, в общем, по мне — это единственное, в котором есть смак.
Х и г г и н с. Придётся дать ему пять фунтов.
П и к е р и н г. Я только боюсь, что он их использует
не так, как нужно.
Д у л и т т л. Нет уж, хозяин, насчёт этого не беспокойтесь.
Вы, может, думаете, что я зажму их в кулак и стану жить на них понемножку,
ничего не делая? Будьте уверены: к понедельнику от них ни пенни не останется,
и я отправлюсь себе на работу, как будто у меня их никогда и не бывало.
В нищие не запишусь, на казённый харч не пойду. Так, разок-другой побалую
себя и свою хозяйку — и нам удовольствие, и людям прибыль; и вам приятно,
что не зря деньги выбросили. Вы бы и сами не истратили их с большей пользой.
Х и г г и н с (вынимает бумажник, подходит к Дулиттлу
и становится между ним и роялем). Это просто неотразимо! Дадим ему
десять. (Протягивает мусорщику две кредитки.)
Д у л и т т л. Нет, хозяин, у неё духу не хватит истратить
десять; да, пожалуй, и у меня тоже. Десять фунтов — большие деньги; у кого
они заведутся, тот уже начинает жить с оглядкой, а это значит — конец счастью.
Вы мне дайте столько, сколько я просил, хозяин, ни пенни больше и ни пенни
меньше.
П и к е р и н г. Почему вы не женитесь на этой своей
«хозяйке»? Такого рода нарушения морали я не склонён поощрять.
Д у л и т т л. Скажите это ей, хозяин, ей скажите. Я-то
с охотой. Для меня так куда хуже: и угождай ей во всём, и подарки ей делай,
и новые платья покупай! Грех сказать, она из меня верёвки вьёт, эта женщина,
а всё потому, что я ей незаконный муж. И она это знает. Подите-ка заставьте
её выйти за меня замуж! Вот вам мой совет, хозяин: женитесь на Элизе, пока
она ещё молодая и ничего не смыслит. Не женитесь — потом пожалеете. А женитесь,
так она потом пожалеет; но уж пусть лучше она, чем вы, потому что вы мужчина,
а она женщина, и всё равно на неё никогда не угодишь.
Х и г г и н с. Пикеринг! Если мы ещё минуту послушаем
этого человека, у нас не останется ни одного непоколебленного убеждения.
(Дулиттлу.) Так вы говорите, пять фунтов?
Д у л и т т л. Покорнейше благодарю, хозяин.
Х и г г и н с. Вы решительно не хотите взять десяти?
Д у л и т т л. Сейчас нет. Как-нибудь в другой раз, хозяин.
Х и г г и н с (передаёт ему кредитку.) Получайте.
Дулиттл, торопясь улизнуть со своей добычей, быстро идёт к двери
и на пороге сталкивается с изящной молодой японкой ослепительной чистоты,
в скромном голубом кимоно, искусно затканном мелкими белыми цветочками
жасмина. Её сопровождает миссис Пирс. Дулиттл вежливо уступает ей дорогу.
Д у л и т т л. Извините, мисс.
Я п о н к а. У ты! Родную дочку не признал?
Д у л и т т л.
А чтоб тебе! Да ведь это Элиза!
Х и г г и н с. (восклицают
одновременно). Что это? Кто это?
П и к е р и н г.
Клянусь Юпитером!
Э л и з а. Верно, у меня вид дурацкий?
Х и г г и н с. Дурацкий?
М и с с и с П и р с (в дверях). Пожалуйста,
мистер Хиггинс, не говорите ничего такого, что заставило бы девушку слишком
много вообразить о себе.
Х и г г и н с (спохватившись). О! Да, да, миссис
Пирс, вы правы. (Элизе.) Прямо чёрт знает что за вид. М и с с и
с П и р с. Простите, сэр.
Х и г г и н с (спеша поправиться). Я хочу сказать:
очень глупый вид.
Э л и з а. С шляпой оно, пожалуй, лучше будет. (Берёт
свою шляпу с рояля, надевает её и со светской непринуждённостью шествует
через всю комнату к камину.)
Х и г г и н с. Чем не новая мода! А ведь, казалось бы,
что может быть ужаснее!
Д у л и т т л (с родительской гордостью). Скажи
на милость, никогда б не подумал, что можно домыть её до такой красоты!
Она делает мне честь. Верно, хозяин?
Э л и з а. Я тебе скажу, здесь невелика штука ходить
мытым. Воды в кране сколько хочешь. Тут тебе и горячая, тут тебе и холодная.
Полотенца мягкие, пушистые; а вешалка для них такая горячая, что пальцы
обожжёшь. Потом щётки такие есть, чтоб тереться; а мыла полна чашка, и
пахнет как первоцвет. Теперь-то я знаю, почему все леди такие чистенькие.
Им мыться — одно удовольствие! Посмотрели б они, как это у нас делается!
Х и г г и н с. Я очень рад, что моя ванная вам понравилась.
Э л и з а. Вовсе не понравилась — то есть не всё понравилось.
Можете обижаться, а я всё равно скажу. Вот миссис Пирс знает.
Х и г г и н с. Что там было не в порядке, миссис Пирс?
М и с с и с П и р с (кротко). Ничего, сэр.
Право, не стоит говорить об этом.
Э л и з а. Так бы и разбила его. Прямо не знаешь, куда
глаза девать. Под конец-то я его полотенцем завесила.
Х и г г и н с. Что завесили?
М и с с и с П и р с. Зеркало, сэр.
Х и г г и н с. Дулиттл, вы слишком строго воспитали свою
дочь.
Д у л и т т л. Я? Да я её и вовсе не воспитывал; так
только разве когда стегнёшь ремнём. Вы уж меня не вините, хозяин. Она просто
не привыкла ещё. Привыкнет, будет вести себя посвободнее, как у вас полагается.
Э л и з а. Вовсе я не буду себя вести посвободнее. Я
не какая-нибудь, я честная девушка.
Х и г г и н с. Элиза! Если вы ещё раз скажете, что вы
честная девушка, ваш отец сейчас же уведёт вас домой.
Э л и з а. Да, как же! Плохо вы знаете моего отца. Он
только затем и пришёл, чтоб вытянуть у вас денег да напиться как следует.
Д у л и т т л. А что же мне ещё с деньгами делать? В
церковную кружку опустить, что ли?
Элиза показывает ему язык и тем приводит его в такую ярость, что
Пикеринг торопится встать между ними.
Ты эти песни брось, бесстыдница! А будешь ещё напевать
их этому джентльмену, так я тебе тоже кое-что спою! Поняла?
Х и г г и н с. Может быть, вы хотите дать ей какой-нибудь
совет, Дулиттл? Или благословить её на прощание?
Д у л и т т л. Нет, хозяин, не такой я простофиля, чтобы
выкладывать своим детям всё, что я знаю. И так с ними не сладишь. Если
вы хотите, чтоб Элиза стала умнее, — возьмите ремень да поучите её сами.
Желаю здравствовать, джентльмены! (Поворачивается, чтобы уходить.)
Х и г г и н с (повелительно). Стойте! Вы будете
регулярно навещать вашу дочь. Это ваш отеческий долг, не забывайте. У меня
брат священник, он может направлять ваши беседы.
Д у л и т т л (уклончиво). Конечно, конечно. Будьте
покойны, хозяин. На этой неделе я прийти не смогу, занят очень. Но там,
дальше, можете твёрдо на меня рассчитывать... Всего хорошего, джентльмены.
Всего хорошего, мэм! (Снимает шляпу перед миссис Пирс, но та игнорирует
эту дань вежливости и выходит из комнаты. Он сочувственно подмигивает Хиггинсу,
видимо, считая, что и ему приходится страдать от тяжёлого характера миссис
Пирс, и уходит вслед за нею.)
Э л и з а. Не верьте вы этому старому брехуну. Для него
легче, если вы на него собак спустите, чем священника. Он теперь сюда не
скоро нос покажет.
Х и г г и н с. Это меня не очень огорчает, Элиза. А вас?
Э л и з а. Меня и подавно. По мне, хоть бы и вовсе его
больше не видеть. Срам какой — возится с мусором, вместо того чтоб заниматься
своим настоящим делом!
П и к е р и н г. А какое его настоящее дело, Элиза?
Э л и з а. Заговаривает людям зубы да перекачивает денежки
из чужих карманов в свой. А по-настоящему — он землекоп; бывает, что и
теперь берётся за лопату, — так, чтоб поразмять кости, — хорошие деньги зарабатывает.
А вы меня больше не будете называть мисс Дулиттл?
П и к е р и н г. Прошу извинить меня, мисс Дулиттл. Я
просто оговорился.
Э л и з а. Да я не обиделась, только уж очень это красиво
выходит. А нельзя мне сейчас нанять такси? Я б поехала на Тоттенхем-Корт-Род,
там бы вышла, а шофёру велела бы дожидаться, чтоб утереть нос всем нашим
девушкам. Разговаривать я с ними не стану, понятное дело.
П и к е р и н г. Лучше подождите, пока вам принесут новое
платье.
Х и г г и н с. И потом — нехорошо отворачиваться от своих
друзей, когда достигаешь более высокого положения в обществе. Это называется
снобизмом.
Э л и з а. Нет уж, мне теперь такие друзья ни к чему.
Было время, они меня по всякому пустяку на смех подымали, а теперь вот
я с ними посчитаюсь. Но если я получу новые платья, можно и подождать.
Миссис Пирс говорит, что вы мне купите разные: одни днём носить, а другие
надевать на ночь, в постель; только, по-моему, что ж зря деньги тратить
на такое, в чём никому показаться нельзя. А потом, как же это — зимой,
в холод, и вдруг всё с себя снимать?
М и с с и с П и р с (возвращаясь). Идёмте,
Элиза. Там принесли платья, их нужно примерить.
Э л и з а. У-у-ааа-у! (Опрометью бросается из комнаты.)
М и с с и с П и р с (следуя за ней). Не
так быстро, не так быстро, моя милая. (Выходит и затворяет дверь.)
Х и г г и н с. Нелёгкое дело мы с вами затеяли, Пикеринг.
П и к е р и н г (твёрдо). Да, Хиггинс. Очень нелёгкое.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Приёмный день у миссис Хиггинс. Гостей ещё нет. Гостиная в её квартире
на набережной Челси — большая комната с тремя окнами, выходящими на реку;
в доме такого же типа, но более старом, потолок был бы выше. Окна французские,
до полу; они раскрыты, и виден балкон, уставленный цветами в горшках. Слева,
если стать лицом к окнам, — камин; справа в глубине — дверь. Миссис Хиггинс
— женщина, воспитанная на Моррисе и Берн-Джонсе; и её квартира, совершенно
непохожая на квартиру её сына на Уимпол-стрит, не загромождена лишней мебелью,
полочками и безделушками. Посреди комнаты стоит широкая тахта; её подушки
и парчовое покрывало, вместе с ковром на полу, моррисовскими обоями и моррисовскими
же кретоновыми занавесками на окнах, составляют всё декоративное убранство
комнаты; и оно настолько красиво, что жаль было бы прятать его под массой
бесполезных мелочей. На стенах несколько хороших картин, выставлявшихся
в галерее Гросвенор лет тридцать тому назад (бернджонсовской, а не уистлеровской
школы). Пейзаж только один: это Сесиль Лоусон в масштабах Рубенса. Здесь
же портрет миссис Хиггинс в молодости, одетой, наперекор моде, в один из
тех прелестных россетиевских костюмов, карикатурное подражание которым
со стороны людей ничего не смыслящих привело к безвкусному эстетизму, популярному
в семидесятых годах.
Сама миссис Хиггинс — теперь ей за шестьдесят, и она давно уже избавила
себя от хлопотливого труда одеваться не по моде — сидит в углу, наискось
от двери, у простого и изящного письменного стола; тут же под рукой у неё
пуговка звонка. Между столом и ближайшим к нему окном — чиппендейлевское
кресло. Другое кресло, елизаветинское, с грубой резьбой во вкусе Иниго
Джонса, стоит ближе к правой стене и дальше от окон. С этой же стороны
рояль в узорном чехле. В углу между камином и окном — диванчик, обитый
моррисовским кретоном.
Время — пятый час дня. Дверь резко распахивается: входит Хиггинс
в шляпе.
М и с с и с Х и г г и н с (испуганно). Генри!
(С упрёком.) Зачем ты пришёл? Ведь сегодня у меня приёмный день,
ты же обещал не приходить. (Он наклоняется поцеловать её, она в это
время снимает у него с головы шляпу и подаёт ему.)
Х и г г и н с. Ах ты господи! (Швыряет шляпу на стол.)
М и с с и с Х и г г и н с. Иди сейчас же домой.
Х и г г и н с (целуя её). Я знаю, мама. Я нарочно
пришёл.
М и с с и с Х и г г и н с. И совершенно, напрасно.
Я не шучу, Генри. Ты отпугиваешь всех моих знакомых, встретившись с тобой,
они перестают у меня бывать.
Х и г г и н с. Глупости! Я, правда, не умею вести светские
разговоры, но это никого не смущает. (Усаживается на тахту.)
М и с с и с Х и г г и н с. Ах, ты так думаешь?
Светские разговоры! Интересно, как назвать разговоры, которые ты умеешь
вести? Нет, серьёзно, милый, ты лучше уходи.
Х и г г и н с. Не могу. У меня к вам дело... связанное
с фонетикой..
М и с с и с Х и г г и н с. Ничего не выйдет, милый.
Мне очень жаль, но я никак не могу осилить твои гласные; я очень люблю
получать от тебя хорошенькие открытки, стенографированные по твоей системе,
но мне всегда приходится обращаться к подстрочнику, который ты так предусмотрительно
посылаешь одновременно.
Х и г г и н с. Но моё дело не связано с фонетикой.
М и с с и с Х и г г и н с. Ты ведь сам сказал.
Х и г г и н с. То есть оно связано, но не для вас. Я
тут подобрал одну девушку.
М и с с и с Х и г г и н с. Ты хочешь сказать, что
одна девушка подобрала тебя?
Х и г г и н с. Ничего подобного. Любовь здесь ни при
чём.
М и с с и с Х и г г и н с. Как жаль!
Х и г г и н с. Почему?
М и с с и с Х и г г и н с. Ты ни разу ещё не влюбился
в женщину моложе сорока пяти лет. Пора уже заметить, что среди молодых
женщин тоже попадаются прехорошенькие.
Х и г г и н с. Ну, я не могу возиться с молодыми. Мой
идеал — это женщина, во всём похожая на вас. Молодые женщины мне никогда
не будут нравиться; есть привычки, слишком глубоко вкоренившиеся, чтоб
их можно было изменить. (Вскакивает и принимается шагать из угла в угол,
побрякивая ключами и мелочью в кармане.) К тому же они все дуры.
М и с с и с Х и г г и н с. Если ты меня действительно
любишь, Генри, ты должен сделать для меня кое-что.
Х и г г и н с. Ах ты господи! Ну что! Жениться, вероятно?
М и с с и с Х и г г и н с. Нет. Вынуть руки из
карманов и перестать маршировать по комнате.
Он повинуется с жестом отчаяния и садится на прежнее место.
Вот умница. А теперь расскажи мне про девушку.
Х и г г и н с. Она сегодня придёт к вам в гости.
М и с с и с Х и г г и н с. Не помню, когда я её
приглашала.
Х и г г и н с. Вы и не приглашали. Я её пригласил. Если
б вы её знали, вы бы её ни за что не пригласили.
М и с с и с Х и г г и н с. Вот как! А почему?
Х и г г и н с. Понимаете, дело вот в чём... Она простая
цветочница. Я её подобрал на улице.
М и с с и с Х и г г и н с. И пригласил ко мне в
мой приёмный день!
Х и г г и н с (встаёт и подходит к ней, стараясь уговорить
её). Всё будет очень хорошо. Она уже вполне вошла в роль, и я дал ей
строгие инструкции, как себя держать. Ей разрешено касаться только двух
тем: погода и здоровье. Сегодня прекрасный день и как вы поживаете — вот
и всё, никаких общих разговоров. Это совершенно безопасно.
М и с с и с Х и г г и н с. Безопасно! Она будет
говорить о нашем здоровье. О наших внутренностях! Может быть, даже о нашей
внешности! Как можно было сделать такую глупость, Генри!
Х и г г и н с (нетерпеливо). Но надо же ей о чём-нибудь
говорить! (Вовремя овладевает собой и садится.) Да вы не беспокойтесь;
всё будет хорошо. Пикеринг тоже участвует в этом деле. Я с ним держал пари,
что через полгода сумею выдать её за герцогиню. Я уже не первый месяц над
ней работаю, и она делает прямо сногсшибательные успехи. Пари можно считать
выигранным. У неё прекрасный слух, и с ней гораздо легче, чем с моими учениками
из буржуазных кругов, потому что её учишь всему с самого начала, как учат
чужому языку. Она сейчас говорит по-английски, примерно как вы по-французски.
М и с с и с Х и г г и н с. Что ж, это не так плохо.
Х и г г и н с. И да и нет.
М и с с и с Х и г г и н с. Не понимаю.
Х и г г и н с. Видите ли, произношение я ей уже поставил;
но с этой девушкой приходится думать не только о том, как она произносит,
но и о том, что она произносит; и вот тут-то...
Их перебивает появление горничной, докладывающей о
гостях.
Г о р н и ч н а я. Миссис и мисс Эйнсфорд Хилл. (Уходит.)
Х и г г и н с. Ах ты чёрт! (Вскакивает, хватает шляпу
со стола и спешит к двери, но не успевает дойти, как мать уже представляет
его.)
Миссис и мисс Эйнсфорд Хилл — те самые мать и дочь, которые прятались
от дождя на Ковент-гарден. Мать тактична, хорошо воспитана, но в ней чувствуется
постоянная напряжённость, свойственная людям с ограниченными средствами.
Дочь усвоила себе непринуждённый тон девицы, привыкшей к светскому обществу:
бравада приукрашенной нищеты.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х
и л л (миссис Хиггинс). Здравствуйте!
Здороваются.
М и с с Э й н с ф о р д Х и л л. Здравствуйте.
Здороваются.
М и с с и с Х и г г и н с (представляя).
Мой сын Генри.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. Ваш
знаменитый сын! Я так давно мечтаю с вами познакомиться, профессор Хиггинс!
Х и г г и н с (мрачно, не двигаясь с места). Очень
рад. (Облокачивается на рояль и коротко кивает ей.)
М и с с Э й н с ф о р д Х и л л (подходя
к нему с доверчивой развязностью). Здравствуйте.
Х и г г и н с (смотрит на неё, вытаращив глаза).
Послушайте, я вас где-то видел. Понятия не имею, где и когда, но голос
ваш я тоже слышал. (Насупившись.) Впрочем, это неважно. Что вы стоите?
Сели бы куда-нибудь.
М и с с и с Х и г г и н с. Как это ни грустно,
но я должна сказать, что мой знаменитый сын совершенно не умеет вести себя
в обществе. Вы уж его простите.
М и с с Э й н с ф о р д Х и л л (весело).
Охотно. (Усаживается в елизаветинское кресло.)
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (несколько
озадаченно). Разумеется, разумеется. (Садится на тахту, слева от
дочери и справа от миссис Хиггинс, которая отодвинула своё кресло от письменного
стола.)
Х и г г и н с. А что, я нагрубил кому-нибудь? Честное
слово, не хотел. (Отходит к среднему окну и, став спиной к гостям, созерцает
реку и цветники Бэттерси-парка на другом берегу с таким видом, как будто
перед ним вечные льды.)
Горничная возвращается, за ней идёт Пикеринг.
Г о р н и ч н а я. Полковник Пикеринг. (Уходит.)
П и к е р и н г. Здравствуйте, миссис Хиггинс.
М и с с и с Х и г г и н с. Очень рада вас видеть.
Вы не знакомы? Миссис Эйнсфорд Хилл, мисс Эйнсфорд Хилл.
Обмен поклонами. Полковник ставит чиппендейлевское кресло между миссис
Хилл и миссис Хиггинс и садится.
П и к е р и н г. Генри вам рассказал, какое у нас к вам
дело?
Х и г г и н с (у него за спиной). Чёрта с два:
пришли вот и помешали.
М и с с и с Х и г г и н с. Генри, Генри, прошу
тебя.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (приподымаясь).
Мы, может быть, не вовремя?
М и с с и с Х и г г и н с (встаёт и заставляет
её снова сесть). Нет, нет, что вы! Напротив, вы попали очень удачно:
мы как раз ждём одну приятельницу, с которой хотим вас познакомить.
Х и г г и н с (обрадованный, поворачивается к ним).
А ведь верно. Нам нужно, чтоб было несколько человек. Вы вполне можете
сойти.
Горничная возвращается; за ней идёт Фредди.
Г о р н и ч н а я. Мистер Эйнсфорд Хилл.
Х и г г и н с (забывшись, почти вслух.) Что за
дьявольщина? Ещё один.
Ф р е д д и (жмёт руку миссис Хиггинс). Здрасссте.
М и с с и с Х и г г и н с. Как это мило, что вы
зашли. (Представляя.) Полковник Пикеринг.
Ф р е д д и. (кланяется). Здрасссте.
М и с с и с Х и г г и н с. С моим сыном вы, кажется,
тоже не знакомы — профессор Хиггинс.
Ф р е д д и (подходит к Хиггинсу). Здрасссте.
Х и г г и н с (оглядывая его со всех сторон, как.
жулика). Даю голову на отсечение, что я и вас уже где-то видел. Но
где?
Ф р е д д и. Нет, я что-то не помню.
Х и г г и н с (покоряясь судьбе). Ну, это не так
важно. Садитесь. (Пожимая Фредди руку. чуть ли не валит его на тахту,
лицом к окнам; потом сам обходит тахту кругом.)
Х и г г и н с. Ну вот, значит так. (Садится на тахту
рядом с миссис Эйнсфорд Хилл.) Чёрт дери! О чём же нам теперь говорить,
пока нет Элизы?
М и с с и с Х и г г и н с. Генри! Ты, вероятно,
неотразим на заседаниях Королевского общества, но, право же, в более скромных
собраниях с тобой очень трудно.
Х и г г и н с. Правда? Мне очень жаль. (Внезапно просияв.)
А ведь, знаете, наверно, и в самом деле трудно. (Шумно хохочет.)
Ха-ха-ха-ха!
М и с с Э й н с ф о р д Х и л л (которая
находит Хиггинсса вполне приемлемым объектом для матримониальных устремлений).
Ах, я вас понимаю. Я не любительница светских разговоров. Если б люди умели
быть откровенными и говорить то, что думают!
Х и г г и н с (снова насупившись). Упаси бог!
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (перехватывая
реплику дочери). Но отчего же?..
Х и г г и н с. То, что люди считают себя обязанными думать,
уже достаточно скверно; но от того, что они на самом деле думают, у всех
волосы стали бы дыбом. Вряд ли вам было бы приятно, если б я сейчас выложил
то, что я на самом деле думаю.
М и с с Э й н с ф о р д Х и л л (весело).
Неужели это так легкомысленно?
Х и г г и н с. Легкомысленно? Кой чёрт легкомысленно!
Просто неприлично.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (серьёзно).
О мистер Хиггинс! Я уверена, что вы шутите.
Х и г г и н с. Поймите, все мы в известной степени дикари.
Предполагается, что мы культурны и цивилизованны, что мы разбираемся в
поэзии, философии, искусстве, науке и так далее. Но много ли среди нас
таких, которые хотя бы знали толком, что означают все эти названия. (Мисс
Хилл.) Ну, что вы понимаете в поэзии? (Миссис Хилл.) Что вы
знаете о науке? (Указывая на Фредди.) Что он смыслит в науке, в
искусстве, в чём бы то ни было? Что, чёрт подери, я сам знаю о философии?
М и с с и с Х и г г и н с (предостерегающе).
Или об искусстве держать себя в обществе...
Г о р н и ч н а я (раскрывая двери). Мисс Дулиттл.
(Уходит.)
Х и г г и н с (вскакивает и бросается к миссис Хиггинс).
Мама, это она. (Становится за креслом матери и, приподнявшись на цыпочки,
знаками показывает входящей Элизе, которая из дам — хозяйка дома.)
Элиза, безукоризненно одетая, производит такое сильное впечатление
своей красотой и элегантностью, что все невольно встают, когда она входит.
Следя за сигналами, которые ей подаёт Хиггинс, она с заученной грацией
направляется к креслу миссис Хиггинс.
Э л и з а (говорит приятным, музыкальным голосом, с
педантичной тщательностью выговаривая слова). Здравствуйте, миссис
Хиггинс! Мистер Хиггинс сказал, что я могу навестить вас.
М и с с и с Х и г г и н с (приветливо).
Конечно, конечно! Я очень рада вас видеть.
П и к е р и н г. Здравствуйте, мисс Дулиттл.
Э л и з а (протягивая ему руку). Полковник Пикеринг,
если я не ошибаюсь?
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. Я уверена,
что мы с вами уже встречались, мисс Дулиттл. Мне знакомы ваши глаза.
Э л и з а. Очень приятно. (Грациозно опускается на
тахту, на то самое место, откуда только что встал Хиггинс.)
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (представляет).
Моя дочь Клара.
Э л и з а. Очень приятно.
К л а р а (с воодушевлением). Очень приятно. (Садится
на тахту рядом с Элизой и пожирает её глазами.)
Ф р е д д и (подходит к тахте). Я, несомненно,
имел уже удовольствие...
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (представляя).
Мой сын Фредди.
Э л и з а. Очень приятно.
Фредди кланяется и садится в елизаветинское кресло, млея
от восторга.
Х и г г и н с (внезапно осенённый). Ах ты чёрт!
Вспомнил, вспомнил!
Все недоуменно оглядываются на него.
Ковент-гарден! (С досадой.) Вот не было печали!
М и с с и с Х и г г и н с. Генри, ради бога! (Видя,
что он собирается усесться на её письменный стол.) Пожалуйста, не садись
на стол, сломаешь.
Х и г г и н с (сердито). Простите! (Идёт к.
угловому дивану, по дороге спотыкается о каминную решётку и роняет щипцы;
приводит всё в порядок, ругаясь себе под нос, и, добравшись, наконец, до
цели своего неудачного путешествия, бросается на диван с такой силой, что
диван угрожающе трещит.)
Долгая томительная пауза.
М и с с и с Х и г г и н с (прерывает молчание
непринуждённым тоном). Любопытно, будет ли сегодня дождь?
Э л и з а. Незначительная облачность, наблюдавшаяся в
западной части британских островов, возможно распространится на восточную
область. Барометр не даёт основания предполагать сколько-нибудь существенных
перемен в состоянии атмосферы.
Ф р е д д и. Ха-ха! Вот умора!
Э л и з а. В чём дело, молодой человек? Я, кажется, всё
правильно сказала.
Ф р е д д и. Потрясающе!
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. Я надеюсь
всё-таки, что холодов больше не будет. Кругом столько случаев инфлюэнцы.
В нашей семье все болеют инфлюэнцей регулярно каждую весну.
Э л и з а (сумрачно). У меня вот тётка умерла,
так тоже говорили — от инфлюэнцы.
Миссис Эйнсфорд Хилл сочувственно прищёлкивает языком.
(Тем же трагическим тоном.) А я так думаю, просто
укокошили старуху.
М и с с и с Х и г г и н с (озадаченно).
Укокошили?
Э л и з а. Да не иначе, можете мне поверить! С чего бы
ей помирать от инфлюэнцы? Она прошлый год дифтеритом болела, и то ничего.
Совсем синяя уже была. Я сама видела. Все думали, что она уже готова, а
папаша мой взял ложку и давай ей в глотку джин вливать, она и опомнилась,
да так быстро, что даже ложку откусила.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (испуганно).
Боже мой!
Э л и з а (нагромождая всё новые улики). Такая
здоровенная была — и вдруг помереть от инфлюэнцы! А вот где её шляпа соломенная,
новая, которая мне должна была достаться? Спёрли! Вот и я говорю, кто шляпу
спёр, тот и тётку укокошил.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. А что
это значит — укокошил?
Х и г г и н с (поспешно). О, это новый стиль светского
разговора. Укокошить кого-нибудь, значит — убить.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (в
ужасе, Элизе). Вы серьёзно полагаете, что вашу тётю убили?
Э л и з а. А чего ж! Вы не знаете, что там у них за народ,
они е+ и за булавку шляпную могли убить, не то что за шляпу.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. Но ваш
отец очень неосторожно поступил, вливая ей в горло алкоголь. Ведь это действительно
могло её убить.
Э л и з а. Кого, её? Да она к нему с пелёнок была привычная.
А потом, сколько папаша этого джину себе в глотку перелил, так уж он в
нём знает толк!
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. Вы хотите
сказать, что он пил?
Э л и з а. Ого! Ещё как! Запоем.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. Как
это, должно быть, ужасно!
Э л и з а. Вот уж ничуть! Ему это только шло на пользу.
Да и не всегда уж он пил. (Весело.) Так, знаете, погуляет недельку,
а потом опять трезвый ходит. А под мухой он не в пример лучше. Когда он
без работы сидел, так мать, бывало, даст ему четыре пенса и скажет: «Ступай
и не приходи, пока не напьёшься так, чтоб был весёлый и ласковый». Многим
так приходится. Есть такие мужья, что с ними только и житья, когда пьяны.
(Окончательно разойдясь.) Такое уж это дело. Когда человек трезвый,
его совесть грызёт, вот он и куксится. А пропустит баночку, и всё как рукой
сняло. (К Фредди, который корчится от еле сдерживаемого смеха.)
Эй, вы! Что вы тут нашли смешного?
Ф р е д д и. Этот новый стиль! Он вам удивительно хорошо
удаётся.
Э л и з а. А хорошо, так и нечего смеяться. (Хиггинсу.)
Я разве что-нибудь сказала лишнее?
М и с с и с Х и г г и н с (предупреждая его
ответ). Нет, что вы, мисс Дулиттл!
Э л и з а. Ну и слава богу. (С увлечением.) Я
ведь что говорю? Я...
Х и г г и н с (встаёт и смотрит на часы). Хм...
Э л и з а (оглядывается на него, понимает намёк, и
встаёт тоже). Ну, мне пора.
Все встают. Фредди идёт к дверям.
Очень рада была с вами познакомиться. До свиданья. (Протягивает
руку миссис Хиггинс.)
М и с с и с Х и г г и н с. До свидания.
Э л и з а. До свидания, полковник Пикеринг.
П и к е р и н г. До свидания, мисс Дулиттл. (Пожимает
ей руку.)
Э л и з а (кивнув остальным). И вам всем до свидания.
Ф р е д д и (распахнув перед ней дверь). Вы, случайно,
не через парк идёте, мисс Дулиттл? Может быть...
Э л и з а. Чего-о? Пешком? К чёртовой бабушке!
Все потрясены.
Я на такси поеду. (Выходит.)
Пикеринг, раскрыв рот, валится в кресло, Фредди выходит на балкон,
чтобы ещё раз посмотреть на Элизу.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (пытаясь
оправиться от потрясения). Нет, я положительно не могу привыкнуть к
этому новому стилю.
К л а р а (с недовольной гримасой бросаясь в елизаветинское
кресло). Ну хорошо, мама, хорошо. Нельзя быть такой старомодной; люди
подумают, что мы нигде не бываем и никого не видим.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. Может
быть, я и старомодна, но я надеюсь, Клара, что от тебя я никогда не услышу
этого выражения. Я уже привыкла к твоей манере говорить на всё «дрянь»
и «свинство» и называть мужчин хамами, хотя, на мой взгляд, это и некрасиво
и неприлично для молодой леди. Но это уж слишком! Вы не находите, полковник
Пикеринг?
П и к е р и н г. Меня вы не спрашивайте. Я несколько
лет прожил в Индии, и за это время понятия о приличии так изменились, что
порой я не знаю, где нахожусь — в светской гостиной или в пароходном кубрике.
К л а р а. Это всё дело привычки. Ничего тут нет ни хорошего,
ни плохого. И ничего особенного это не значит. Просто это так необычно,
что придаёт пикантность вещам, которые сами по себе ничуть не остроумны.
Мне этот новый стиль очень нравится, и я в нём ничего такого не вижу.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (вставая).
Пожалуй, нам пора.
Пикеринг и Хиггинс встают.
К л а р а (вставая). Да, да, у нас сегодня ещё
три визита. До свиданья, миссис Хиггинс. До свиданья, полковник Пикеринг.
До свидания, профессор Хиггинс.
Х и г г и н с (со свирепым видом подходит к ней и
провожает её до двери). До свидания. Не забудьте на всех трех визитах
продемонстрировать новый стиль. Главное — смелее. Не смущайтесь и шпарьте.
К л а р а (сияя улыбкой). Непременно. До свидания.
Пора покончить с этой викторианской чопорностью.
Х и г г и н с (искушая). К чертям её!
К л а р а. К чёртовой бабушке!
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (истерически).
Клара!
К л а р а. Ха-ха! (Уходит, сияя от приятного сознания,
что сумела оказаться на высоте требований моды; с лестницы доносится её
звенящий смех.)
Ф р е д д и (в пространство). Нет, вы мне скажите...
(Махнув рукой, подходит к миссис Хиггинс.) До свидания.
М и с с и с Х и г г и н с (протягивая ему руку).
До свидания. Вы хотели бы снова встретиться с мисс Дулиттл?
Ф р е д д и (поспешно). Да, да, очень.
М и с с и с Х и г г и н с. Мои приёмные дни вы
знаете, милости просим.
Ф р е д д и. Мерси, вы очень любезны. До свидания. (Уходит.)
М и с с и с Э й н с ф о р д Х
и л л. До свидания, мистер Хиггинс.
Х и г г и н с. До свидания, до свидания.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (Пикерингу).
Нет, нет. Я никогда не смогу заставить себя употреблять это ужасное выражение.
П и к е р и н г. А вы и не старайтесь. Это не обязательно.
Вы прекрасно можете обходиться без него.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л. Да,
но Клара опять будет сердиться, — она требует, чтобы от меня так и несло
модным жаргоном. До свидания.
П и к е р и н г. До свидания.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х и л л (миссис
Хиггинс). Вы должны простить Клару.
Пикеринг, заметив, что она понизила голос, понимает, что дальнейшее
не предназначено для его ушей, и деликатно отходит к окну, у которого стоит
Хиггинс.
Мы так бедны! Её так редко куда-нибудь приглашают, бедняжку!
Она просто неопытна.
Миссис Хиггинс, видя, что глаза у гостьи влажны, сочувственно пожимает
ей руку и провожает до двери.
Но Фредди вам понравился? Правда, славный мальчик?
М и с с и с Х и г г и н с. Очень славный. Я ему
всегда буду очень рада.
М и с с и с Э й н с ф о р д Х
и л л. Благодарю вас, дорогая. До свидания. (Уходит.)
Х и г г и н с (с нетерпением). Ну как? Можно показывать
Элизу в обществе? (Он вцепился в мать и тащит её к тахте.)
Миссис Хиггинс садится на то место, где сидела раньше Элиза; сын
— слева от неё. Пикеринг снова усаживается в кресло справа.
М и с с и с Х и г г и н с. Глупый ты мальчик! Конечно,
нет. Она шедевр твоего искусства и искусства своей портнихи. Но если ты
действительно не замечаешь, что она выдаёт себя каждой своей фразой, значит
ты просто с ума сошёл.
П и к е р и н г. И вы думаете, тут ничего нельзя сделать?
Нельзя как-нибудь удалить из её речи генеалогические ассоциации?
М и с с и с Х и г г и н с. Едва ли это возможно,
пока она в руках Генри.
Х и г г и н с (обиженно). Что ж, по-вашему, я
разговариваю не так, как принято в обществе?
М и с с и с Х и г г и н с. Нет, милый, отчего же;
это смотря в каком обществе. На грузовой пристани, например, вероятно так
именно и принято; но на званом обеде в Челси обычно разговаривают иначе.
Х и г г и н с (глубоко оскорблённый). Ну, знаете
ли...
П и к е р и н г (прерывая его). Ну, ну, Хиггинс,
вы сами за собой не замечаете. Таких словечек, как ваши, я не слыхал уже
лет двадцать — с тех пор как обучал волонтёров в Гайд-парке.
Х и г г и н с (надувшись). Если вам угодно, я
готов признать, что не всегда изъясняюсь, как епископ с амвона.
М и с с и с Х и г г и н с (успокаивая его движением
руки). Полковник Пикеринг, может быть вы мне расскажете толком, что
происходит на Уимпол-стрит?
П и к е р и н г (радостно, как будто это совершенно
меняет тему разговора). Я теперь там и живу, у Генри. Мы вместе работаем
над моей книгой об индийских диалектах, и мы решили, что так нам будет
удобнее...
М и с с и с Х и г г и н с. Да, да. Это я всё знаю;
это действительно прекрасная мысль. Но где живёт эта девушка?
Х и г г и н с. Как где? У нас, конечно. Где же ей ещё
жить?
М и с с и с Х и г г и н с. Но на каком она положении
в доме? Прислуга, горничная? А если не горничная, так что же она?
П и к е р и н г (с расстановкой). Я, кажется,
понимаю ваш вопрос, миссис Хиггинс.
Х и г г и н с. Ну, а я ни черта не понимаю. Я только
знаю, что почти три месяца изо дня в день работал над этой девушкой, чтобы
научить её тому, что она теперь умеет. А потом — от неё вообще есть прок.
Она знает, где лежат мои вещи, и помнит, куда мне нужно пойти, и тому подобное.
М и с с и с Х и г г и н с. А как уживается с ней
твоя экономка?
Х и г г и н с. Миссис Пирс? Да она очень рада, что у
неё теперь хлопот меньше; раньше ведь ей приходилось отыскивать мои вещи
и напоминать мне, куда я должен идти. Но у неё какой-то заскок насчёт Элизы.
Она постоянно твердит: «Вы ни о чём не думаете, сэр». Верно ведь, Пикеринг?
П и к е р и н г. Да, это неизменная формула: «Вы ни
о чём не думаете, сэр». Так кончаются у неё все разговоры об Элизе.
Х и г г и н с. А я только и думаю, что об этой девушке
и об её проклятых гласных и согласных. Даже устал — сколько мне приходится
о ней думать. И не только думать, но и изучать каждое движение её губ,
её челюстей, её языка, не говоря уж об её душе, — а это самое непонятное.
М и с с и с Х и г г и н с. Дети вы, дети! Завели
себе живую куклу и играете с ней.
Х и г г и н с. Хороша игра! Да это самая трудная работа,
за какую я когда-либо брался, поймите это, мама. Но если бы вы знали, как
это интересно, — взять человека и, научив его говорить иначе, чем он говорил
до сих пор, сделать из него совершенно другое, новое существо. Ведь это
значит — уничтожить пропасть, которая отделяет класс от класса и душу от
души.
П и к е р и н г (придвигая своё кресло к миссис Хиггинс
и в пылу разговора даже наклоняясь к ней). Да, да, это замечательно.
Уверяю вас, миссис Хиггинс, мы очень серьёзно относимся к Элизе. Каждую
неделю, можно сказать, каждый день в ней появляется что-нибудь новое. (Придвигается
ещё ближе.) Каждая стадия у нас фиксируется. Мы уже сделали сотни фотографий,
десятки граммофонных записей.
Х и г г и н с (штурмуя другое её ухо). Да, чёрт
побери! Такого увлекательного эксперимента мне ещё никогда не удавалось
поставить! Она заполнила всю нашу жизнь. Верно, Пикеринг?
П и к е р и н г. Мы постоянно говорим об Элизе.
Х и г г и н с. Учим Элизу.
П и к е р и н г. Одеваем Элизу.
М и с с и с Х и г г и н с. Что?
Х и г г и н с. Придумываем каждый раз новую Элизу.
Х и г г и н с. У неё совершенно исключительный слух...
П и к е р и н г. Уверяю вас, дорогая миссис Хиггинс, эта
девушка просто гениальна.
Х и г г и н с. Настоящий попугай...
П и к е р и н г. Она уже недурно играет на рояле...
Х и г г и н с. Я её испытывал на всех звуках, которые только
встречаются в человеческой речи...
П и к е р и н г. Мы водим её на концерты классической музыки
и в мюзик-холлы...
Х и г г и н с. ...в континентальных диалектах, в африканских
наречиях, в готтентотских говорах...
П и к е р и н г. ...и придя домой, она тут же подбирает на
рояле...
Х и г г и н с. Звуки, которые я сам годами училсяпроизносить...
П и к е р и н г. ...любую слышанную мелодию...
Х и г г и н с. ...даются ей с такой лёгкостью, как будто она...
П и к е р и н г. ...будь то Бетховен и Брамс или Легар и Лайонель
Монктон...
Х и г г и н с. ...всю жизнь только этим и занималась.
П и к е р и н г. ...хотя полгода назад она ещё не знала, как
подойти к роялю.
