ВЕЛОСИПЕД
Приложение к журналу «Инквизитор»,
посвящённое здоровому образу жизни.
«Атлетический христианин — вот его идеал.» (П. Г. Вудхауз.)
1
Первые тридцать лет жизни ваш корреспондент Инк (назовём его так) практически не слезал с велосипеда. Необходимость изредка ходить пешком казалось тяжкой повинностью, ведь колёса несут тебя стрелой из точки А в точку Б почти без усилий, бесшумно, комфортно сидящего в седле. Инк будто бы сросся с велосипедом — и в городе, и на даче в деревне. Это были тяжёлые, неповоротливые «Украины» и «Мински», с которых свинчивалось всё лишнее, и которые быстро уделывались так, что никто ни разу не позарился на брошенный где-нибудь у магазина или на пляже безнадзорный велик. Машина эксплуатировалась до того момента, когда на месте сварки ломалась сама железная рама.
Приходилось гонять и без тормозов. Если надо было остановиться, даже на полном ходу, раздолбай соскакивал на полном ходу и, цепко держась за руль, бежал заплетающимися ногами, останавливая велосипед, словно взмыленную лошадь. Однажды в Инка едва не врезался грузовик. Заметив, что ребёнок гоняет по проезжей части без тормозов, водила решил его во что бы то ни стало догнать и, видимо, убить. Со страшным рычанием мотора он гонялся за ним по переулку, пока Инк не догадался скрыться в проходных дворах со ступеньками. Слышно было, как водила кричит что-то страшное и нецензурное, выскочив из кабины…
Какие в деревне были замечательные горки! Все в выбоинах, камнях, необычайной крутизны. Если бы Инк заглянул в будущее и узнал, какие велики для горок начали делать к концу века, он бы впал в летаргический сон и проснулся бы только в двухтысячном…
А тогда… Восьмёрки набивались сразу, шатуны люфтили, как не затягивай. Всё начинало разваливаться, если постоянно не подтягивать плоским алюминиевым «семейным» ключом, который всегда имелся при себе. Бывало, что в момент скоростного спуска руль терял сцепление с передней вилкой и начинал вертеться куда угодно и как угодно, а всадник летел кубарем по лужам и булыжникам.
Самым тяжким наказанием было подкачивание камер, которые по непонятной причине сдувались за несколько часов, даже новые. То ли резину делали некачественную, то ли ниппели были слишком хлипкие. Качать приходилось в неудобной позе, дурацким дешёвым насосом, который ни фига не качал, до полного изнеможения. Самое приятное тактильное ощущение тех лет — хорошо накачанная шина. Сегодня шины держат давление месяцами. Даже обидно, что хороший напольный насос лежит без дела…
Езда по городу предполагала наличие прав, которые можно было получить в ГАИ, сдав экзамен по достижению 14-летнего возраста. Если прав не было, менты выкручивали ниппеля, и ты катил свой вел до дома пешком на спущенных шинах. А права были, они лежали всегда в заднем кармане штанов и были похожи на ветхую тряпочку. Права разглядывали, сверяли морду с фотографией, а если что-то нарушил, пытали допросом, что должен и чего не имеет права водитель велосипеда.
Детское любопытство и переизбыток энергии толкали на подвиги. Например, очертя голову, поехать вниз по незнакомому крутому травянистому склону, который только издалека казался ровным. Через десять метров колесо проваливалось в яму, и юный идиот в задумчивости летел по воздуху, описывая бесконечную дугу, куда-то, как он полагал, в преисподнюю.
Более разумное развлечение называлось «ехать куда глаза глядят». Просто выехать за пределы города и зыркать по сторонам, примечая, как живут в этом другом мире «не-город-не-деревня». Улицы из деревянных домов и водонапорные колонки, попить из которых, не окатив себя водой, совершенно невозможно. А если остановишься больше, чем на пять минут, нападут местные хулиганы. А хулиганами в пригородах были все, кто ещё не вырос и не остепенился.
Иногда, не рассчитав силы, садился где-нибудь и думал «как же я обратно-то поеду»? Восьмёрка цепляет за вилку, ход тяжёлый, а уже смеркается, а хочется есть, пить и отдыхать. А ты где-то в каком-то чёртовом Металлострое, и теперь, наверное, придётся здесь умереть.
Если бы Инк знал, что к концу века появятся лёгкие складные велосипеды, с которыми можно ездить в общественном транспорте, словно это обычная сумка, он бы воспрял духом и дожидался этого счастливого времени.
А пока он упрямо скрипел к дому в темноте, навстречу ноябрьскому дождю и ветру, под стук сердца, отдававшегося в висках.
Лет примерно в одиннадцать Инк явился в знакомый по разным секциям Дворец пионеров с намерением записаться в кружок мотоспорта. Но всё оказалось не так просто, конкурс был слишком велик. Чтобы поступить, требовалось владение велосипедом на уровне циркового акробата. А главное — умение ездить на заднем колесе.
В течение года, до следующего набора, Инк поднимал велосипед «на козла» и пытался что-то проехать.
Упорные тренировки не прошли даром: через год он пришёл и поступил. Не пришлось даже выполнять серию замысловатых упражнений на полосе препятствий; Инк свободно разъезжал по двору на заднем колесе туда-сюда и даже с поворотами. Взяли без вопросов.
В 15 лет Инк досрочно сдал на права. По-взрослому, теорию и вождение по городу, одним из лучших. Но, вожделенный мотоцикл так никогда и не заимел. Бог уберёг от неизбежных пьяных гонок по ночным улицам в стиле «авось и теперь проскочу». До сих пор жив и здоров.
Но вот однажды Инк и его родители переехали в дом без лифта, на пятый этаж в сталинском доме 23-й линии Васильевского острова, где потолки 3,5 метра, которые надо помножить на пять и добавить толстенные перекрытия полов, которые ниже потолки. Таскать по такой нескончаемой лестнице неповоротливую и железную, как кровать в казарме, ридну «Украину» — не самая большая радость. Когда рама дала трещину, останки велосипеда были похоронены навсегда, Инк встал на собственные ноги и неуверенно вышел в незнакомый мир, абсолютно статичный.
Всё замерло, как на стоп-кадре. Ты, вроде бы, двигаешься, тратишь силы, но вокруг ничего не меняется, ты там, где был минуту назад. Белка в колесе. Выбираться из квартиры на улицу сделалось неприятной необходимостью и свелось к минимуму.
Прошло четверть века. За это время ваш корреспондент порядочно вырос в объёме при росте около ста девяноста. Но и велосипеды за это время изменились. Они сделались более лёгкими, умными, с двойными ободами, баттированной рамой и запасом прочности, достаточным даже для трёх толстяков, если они сядут друг на друга.
И вот, внешний мир опять приобрёл смысл. Он снова стал меняться с каждой секундой, как когда-то. Всего-навсего изредка подкручиваешь педали — и плывёшь, летишь, скользишь куда-то, поглядывая по сторонам… И ты больше не прилипший к земле червяк, а птица в свободном полёте. Жаль, что нельзя влететь прямо в форточку, и неизбежный подъём вела на себе на пятый этаж в миг превращает птицу в гигантского трудолюбивого муравья. До следующей вылазки.
* * *
Автомобиль, мотоцикл, мопед, даже, велосипед с электромоторчиком — это совершенно не то и самообман. С таким успехом можно залезть в трамвай, и он тебя повезёт. И будет ещё комфортнее, потому что не надо рулить, обслуживать, где-то ставить, заряжать током или покупать бензин. И совсем другое дело, когда под тобой всего лишь нехитрый привод-эксцентрик для преобразования поступательного движения мускульной тяги во вращательную, когда в движении не участвуют никакие посторонние силы, а только твоя собственная, и тогда это всё равно, как будто за спиной выросли крылья…
ПАМЯТКА.
Давайте всё-таки стараться говорить по-русски, а не на пиндосском суржике. Запоминаем простые вещи. Байк — это мотоцикл, скутер — это катер (не мотороллер)... А ВЕЛОСИПЕД — ЭТО ВЕЛОСИПЕД, вел, велик, дрын и т. д., творческая фантазия поощряется. |
