НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

Карлуша на Луне

КНИГА ТРЕТЬЯ
ЭКСПЕДИЦИЯ В ЗОНУ РИСКА
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава пятая
Как Жучок втёрся в доверие к изобретателям
и без особых усилий заполучил от них чертёж
конструкции «велосипед»


  mp3PRO — VBR до 96kbps — 44Hz — Stereo  



ЗВУК

 

ДАЛЬШЕ

 

В НАЧАЛО

 

 

Глава пятая

Как Жучок втёрся в доверие к изобретателям

и без особых усилий заполучил от них чертёж

конструкции «велосипед»


С удовольствием и волнением рассовав по карманам тысячу фертингов наличными, Карлуша и Пухляк сели в такси и распорядились везти их в самую лучшую гостиницу.

В известной гостинице «Изумруд» на улице Лоботрясов они заняли удобные двухместные апартаменты и заказали большой обед прямо в номер. Потом до вечера они спали, а когда проснулись и было уже темно, по предложению Пухляка отправились поужинать в ресторан.

В зале было празднично, шумно и весело. На сцене показывали эстрадные номера, и ужин затянулся до глубокой ночи. Изобретатели между прочим познакомились с одним весёлым гномом, который много дурачился и смешил их анекдотами, а после проводил до самого номера, пообещав завтра наведаться.

На другой день Карлуша проснулся далеко за полдень и сразу услышал, как в гостиной Пухляк увлечённо заказывает по телефону обед в номер.

— Слушай, Пухляк, — окликнул Карлуша приятеля, — наверное, надо как-то с нашими связаться.

— С нашими? Это ещё зачем?

— Как это «зачем»? Нас, наверное, ищут, а мы тут…

— Что «мы тут»? — спокойно возразил Пухляк. — Мы тут в зоне риска. Пытаемся, можно сказать, выжить.

В ожидании обеда Пухляк то и дело запускал руку в рюкзак с сушёными козленками. Карлуша тоже взял себе горсть и принялся жевать.

— Мы сюда что, — продолжал Пухляк, — по собственному желанию ссыпались? То-то и оно. Нас столкнули и бросили на произвол судьбы в этом страшном мире наживы и чистогана. К тому же они и вправду здесь все какие-то загипнотизированные, ещё неизвестно, чего от них ждать…

— Правда? Ты тоже в них что-то такое заметил?

— Конечно, как тут не заметить, все счастливы как идиоты и глаза у всех будто стеклянные.

— А вот у некоторых я этого не заметил.

— Ну так, стало быть, некоторые ещё в своём уме.

— Слушай, Пухляк, а почему мы с тобой не того… не загипнотизировались?

Пухляк перестал жевать и задумался. Такой вопрос ещё не приходил ему в голову. Он подошёл к зеркалу, включил над ним светильник и стал внимательно вглядываться в своё отражение. Он оттягивал нижние веки, высовывал язык, оскаливал зубы, вертелся так и сяк, однако ничего особенного в себе не обнаружил.

— Нет, — сказал он, — не на такого напали.

— А может, у них это что-нибудь вроде прививки? — предположил Карлуша. — Когда дойдёт очередь — вызовут куда следует, кольнут, и гуляй себе дальше… Со стеклянными глазами.

— Ты думаешь? Ну так мы не пойдём никуда, если даже вызовут. Нашли дураков, пусть сами себе прививки делают.

— Да, это правильно. Я даже думаю, что нас вообще никуда не вызовут, потому что мы здесь ни в каких списках не значимся.

— А вот это дудки. Мы-то как раз с тобой, может быть, значимся. Ох как сильно, может быть, значимся…

Но тут прикатили трёхъярусные тележки с обедом, и все вопросы отошли на второй план.



Послеобеденный сон сморил изобретателей, и они опять проснулись только вечером, оттого что кто-то настойчиво стучал в дверь. Пухляк набросил халат и пошёл открывать. На пороге стоял улыбающийся от уха до уха вчерашний гном. На нём был всё тот же чёрный фрак, цилиндр, белые перчатки; в руках он держал трость с серебряным набалдашником.

— А, это вы, господин Кикс, — зевнул Пухляк. — Как же вы это… всё успеваете…

— Разбогатев хорошенько, вы ещё успеете к этому привыкнуть, — сказал гном, манерно присев на край стола и попытавшись непринуждённо повертеть тростью, но тут же её уронив. — Вы ещё к этому не привыкли, но имейте в виду, что жизнь богатого гнома вместе с удовольствиями накладывает на вас ещё и массу неприятных обязанностей, как-то: светские рауты, визиты к портному, клубы, гольф, это… разные там театры и концерты… Но главное — это манеры. Вот возьмём, к примеру, вчерашний ужин. Официант, неуклюжая скотина, просыпал вам салат на брюки, господин Пухляк. И что же вы сделали?

— Что? — вяло отозвался Пухляк.

— Вы добродушно сказали ему: «Ничего, ничего», в то время как должны были отшлёпать его перчаткой по физиономии: вот так! вот так! вот так!.. — Кикс замахал перед собой белой перчаткой.

Пухляк устало провёл руками по лицу и подумал, что было бы неплохо избавиться сейчас от этого шумного гостя, чтобы ещё часик спокойно всхрапнуть до ужина.

— А вы, собственно… — начал он, стараясь подбирать слова поделикатнее, — вы по какому вопросу?

— «По какому вопросу»! — Кикс возмущённо хлопнул перчатками по ладони. — Да у меня к вам не один, а десять, сто, тысяча вопросов! Дорогой мой господин Пухляк и господин Карлуша, дорогие мои талантливейшие изобретатели!

Карлуша приоткрыл глаз и стал пристально всматриваться в гостя через открытую дверь своей спальни. Этот гном вёл себя в ресторане довольно подозрительно: то он вдруг вставал из-за стола и кричал: «Верховному Правителю слава!» — и все были вынуждены тоже вставать и кричать, то он делал подножку официанту, и тот падал в фонтан вместе с полным подносом, то вытаскивал Карлушу и Пухляка на танцплощадку и заставлял дёргаться вместе с ним под какие-то назойливые ритмы… Стараясь казаться разбитным и весёлым, он исподволь настойчиво выспрашивал обо всём, что касалось их работы над «двухколёсной самодвижущейся тележкой», о которой он якобы вычитал в каком-то техническом журнале. Но изобретатели хорошо помнили, о чём говорилось в кабинете господина Пудла, а потому надёжно держали рты на замке.

— А что вы, собственно, имеете в виду? — сказал Пухляк.

— Как это что! Как это что! Они уже не помнят! Ведь вы, дорогие мои, обещали показать ваше новое, последнее изобретение! Велосипед!

Карлуша подскочил на кровати, и они с Пухляком испуганно переглянулись.

— Хорошо, я не требую действующую модель, я прошу хотя бы нарисовать его на бумажке, ну что вам стоит! Вы даже не представляете, как я интересуюсь техническими новинками! Я богат и на деньги не поскуплюсь; назовите цену и покажите, покажите мне скорее ваше гениальное изобретение! Умоляю!..

В запале гном опустился на колени.

— Мы рассказывали вам про велосипед? — бесстрастно произнёс Пухляк.

— Ну уж это вы врёте, — сказал Карлуша. — Ничего такого не было.

— Ну как же не было, — умоляюще заговорил Кикс, — как же не было, вы меня обнадёжили, вы обещали…

— А вы вообще-то сами где живёте? — поинтересовался Пухляк.

— Где я живу? Разве вы забыли, где я живу? Да здесь я и живу, буквально под вами, в этой самой гостинице.

— Вы… э-э… господин?..

— Кикс!

— Вы, господин Кикс, идите пока к себе. Возможно, мы что-нибудь для вас придумаем. Хотя ничего не могу обещать, — сказал Пухляк с важностью, приличествующей состоятельному гному.

— Понимаю, понимаю, конечно, вы должны посоветоваться. Понимаю и моментально исчезаю. Но я скоро вернусь, господа, скоро вернусь…



Пятясь спиной и улыбаясь, Кикс скрылся за дверью, а Пухляк разыскал в карманах своей курточки визитную карточку господина Пудла и снял телефонную трубку.

— Алло, господин Пудл? — заговорил он вежливым голосом. — Это Пухляк, изобретатель велосипеда.

— А, господин Пухляк! — обрадовался Пудл. — Как поживаете, как здоровье господина Карлуши?

— Спасибо, хорошо.

— У вас какие-нибудь проблемы?

— Тут вертится один подозрительный тип, его будто бы зовут Кикс… Он пытался выспрашивать про велосипед. Сказал, что на это дело не поскупится деньгами.

— Что?! Уже? И как это они уже успели! Вот что, господин Пухляк, очень хорошо, что вы мне позвонили. Кстати говоря, теперь и ваши личные доходы зависят от того, чтобы всё было шито-крыто. Нам с вами нужно сбить их с толку, чтобы продержаться ещё пару дней до того, как велосипед поступит в продажу. Знаете что, господин Пухляк… Вы ему нарисуйте, этому Киксу, велосипед. Но только пусть у вас колёса располагаются не одно за другим, как полагается, а параллельно. Понимаете? Два колеса — и оба на одной оси. А седло поставьте повыше — так, чтобы можно было крутить педали, а цепь спускалась сверху вниз, понимаете?

— Вообще-то понятно… Только ведь на таком нельзя ездить.

— Вот и отлично, пусть покувыркаются. Не будут совать нос в чужие дела.

— Ладно, господин Пудл, так и сделаю, до свидания.

— До свидания, господин Пухляк. Отдыхайте и развлекайтесь, скоро денежки сами потекут в ваши карманы.

После обеда Кикс опять появился в номере, и Пухляк сделал вид, что поддался его уговорам. Он взял листок бумаги и нарисовал велосипед. То есть такой, про который ему говорил Пудл, — с двумя расположенными на одной оси под седоком колёсами и высоко поднятым седлом. Едва успев пробормотать слова благодарности и обещание немедленно снять для них деньги с текущего счёта, пронырливый гном схватил чертёж и навсегда испарился.



Занимательные и практические знания. Шахматы в СССР.


В окт.—дек. 1937 в Голландии проходил матч-реванш на первенство мира — на тех же условиях, что и предыдущий. Алехин играл, как в свои лучшие годы. Уже после 25 партии он набрал необходимые 15% очка и возвратил себе титул чемпиона мира. В оставшихся пяти встречах, не имевших официального значения, Э. набрал 3 очка. И в этом матче Э. дал несколько превосходных партий. «Я высоко ценю мастерство Эйве»,— заявил Алехин еще до окончания состязания и как лучшие его достижения отметил 1 и 5 партии. Приводим вторую из них, ярко характеризующую творч. облик Э. Здесь и дебютн. новинка (11.е4), давшая белым позиционного преимущество, и находчивая игра в миттельшпиле с красивыми тактич. угрозами, завершившаяся выигрышем фигуры.
После проигрыша матча Э. не оставляет надежды вернуть себе потерянное звание чемпиона мира и продолжает усиленно заниматься теорией, чаще, чем прежде, выступает в турнирах. В 1938 Э. — снова чемпион Голландии, делит 4—6 м. в АВРО-турнире, занимает 4 м. в Норд-вийке и 2 м. в Гастингсе (1938— 39). Успешными были выступления на небольших междунар. турнирах в Амстердаме, 1939, Борнемуте, 1939, и Будапеште, 1940, в которых Э. вышел победителем, не потерпев ни одного поражения. В 1938 он выигрывает матч у Ландау (+5, =5). В годы войны Э. участвовал лишь в местных турнирах и сыграл матчи с Кересом (1939 — 40,+5, —5, =3), Боголюбовым (1941, + 5, —2, =3), Крамером (1941, + 3, —1, =4 и +6, =2).
В послевоенные годы Э. снова в числе претендентов на звание чемпиона мира. Успехи на турнирах в 1946 в Лондоне (группа II, 1 м.), Гронингене (2 м., за Ботвинником) и Зандаме(1 м.) упрочили в нем желание бороться за почетное звание.
Менее удачными были выступления Э. на турнирах в Мар-дель-Плата, 1947 (5—6 м.), Буэнос-Айресе, 1947 (4 м.), Хильверсю-ме, 1947, где при 8 участниках он разделил лишь 4—5 м., Венеции 1948 (4 м.). По существу, эти соревнования свидетельствовали о спаде практич. силы голл. гросмейстера. Это полностью подтвердил матч-турнир на первенство мира в 1948, где Э. пришел к финишу последним, проиграв все матчи и выиграв из 20 партий лишь одну.
В последующие годы Э. участвовал во многих соревнованиях, порой добивался успеха, преимущественно в небольших турнирах, но в турнире претендентов (1953) потерпел чувствительную неудачу, заняв 14 м. при 15 участниках. Отметим: 1948 — 49 — Нью-Йорк, 3 — 4; 1949 — матч с Пирцем 5 : 5; 1949—50 — Гастингс, 3; 1950 — Бевервейк, 2—3, Амстердам, 6—7, чемпионат Голландии, 1, матч с Донне-ром, +1, = 3; 1950—51 —Люцерн, 1—2; 1951 — Нью-Йорк, 2—3, Хихон, 1; 1952 — Базель, 2, Бевервейк, 1, Цюрих, 2—3, чемпионат Голландии, 1; 1955— 56 — матч с Доннером на звание
чемпиона Голландии, 7 : 3; 1958— Бевервейк, 1—2. Э. возглавлял команду Голландии на IX, XI, XIII, XIV и XV Олимпиадах, особенно удачно он играл в Мюнхене (1958), где показал второй результат среди лидеров команд.
Экс-чемпион мира — один из виднейших теоретиков. Под его редакцией в Голландии с 1949 выходит теоретич. бюллетень, освещающий состояние теории в свете совр. турнирной практики. Плодом исследований Э. явились многотомные труды, посвященные всем трем стадиям шахмат. партии.
Э. неоднократно бывал в СССР, сотрудничал в советских шахмат. печати.
Одновременно с шахмат. исследованиями Э. ведет активную на-учн. деятельность, возглавляет вычислительный центр в Голландии.
ЭЙХЕНБАУМ, Яков Моисеевич (1796—1861) — одесский учитель, поэт и шахматист, автор поэмы «Гакраб» («Битва»), представляющей лит. описание шахмат. партии. Любопытно, что шахмат. основу произведения Э. составило одно из окончаний сборника Стаммы. Поэма была написана на древ-неевр. языке и затем переведена на русский, англ., франц. и др. языки.
Соч.: Гакраб, Одесса, 1847.

 

 

НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru