НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)


Приключения Мурзилки

большая детективная сказка

Дело No 3
АТТРАКЦИОН “УДАВ И КРОЛИКИ„

Часть третья
ПОТЕРПЕВШИЕ

Глава третья
НЕУДАВШАЯСЯ РЕПЕТИЦИЯ (3-33)


  mp3 — VBR до 160kbps — 44Hz — Stereo  

3-33a

MP3

3-33b

MP3

ДАЛЬШЕ

 

В НАЧАЛО



Глава третья
НЕУДАВШАЯСЯ РЕПЕТИЦИЯ


А Мямлик в это время находился вдали от родины и служил мылом. Однако, по порядку.

Для того, чтобы попасть в квартиру опереточной певицы Соловьёвой, Мямлик решил снова воспользоваться дельтапланом. Хотя квартира находилась в том же доме, что и редакция, пилот слегка не рассчитал в темноте, взял чуть выше — и с треском угодил в каменную стену над кухонной форточкой, в которую надеялся влететь без проблем.

Летательный аппарат сломался и рухнул вниз, а Мямлик влип в щербатую стену дома. Немного повисев и осмотревшись, он спокойно развернулся и пополз вниз. Свесившись, словно летучая мышь, головой вниз, заглянул в форточку.

На кухне возле плиты возилась хозяйка, и Мямлик подумал, что всё к лучшему. Влетев сюда на дельтаплане он сорвал бы наблюдение и вообще неизвестно, чем бы это кончилось.

И он пополз к следующему окну.

Розалия Львовна резала салат и жарила в духовке курицу. Муж её был в командировке. Он был спортсмен-штангист и часто уезжал выступать на соревнованиях. И курица, и салат, и накрытый в гостиной стол с бутылкой вина и горящей свечёй предназначались не для него. Всё это было приготовлено для гостя, а если выразится точнее, коллеги по работе.

Этого коллегу звали Орфей Игнатьевич Белугин. Они договорились встретиться, чтобы спеть дуэтом несколько партий, которые ещё не успели отшлифовать как следует в театре.

Вот раздался звонок, и в прихожей появился мужчина. Он говорил бархатным баритоном, в руках у него были цветы и бутылка шампанского.

Гость и хозяйка уселись за стол и начали ужинать. Орфей Игнатьевич, голодный после спектакля, постепенно съел один всю курицу, Розалия Львовна только несколько раз отщипнула виноград. Она полагала, что даме в присутствии мужчины есть неприлично и поужинала заранее. Говорили о пустяках.

Тем временем Мямлик методично обследовал все комнаты и обшарил все ящики. Краденых вещей в квартире не оказалось, и он уже собрался уходить, как вдруг висевшие у него за спиной гусли-самогуды заиграли. Мелодия была джазовая, танцевальная, с хорошо акцентированным ритмом.

— Потанцуем? — послышался голос гостя и сразу за тем стук двух пар каблуков по паркету.

Поведение волшебного инструмента Мямлику не понравилось.

— Что за фокусы! — удивился он, стаскивая с себя самогуды. — Неужели старикан подсунул некондиционную вещь?

Осмотрев гусли, он заметил свежую трещину в почерневшем от старости деревянном корпусе. Очевидно, инструмент повредился во время удара.

— Ну хватит, — проговорил запыхавшийся гость. — Я сегодня немного утомился на спектакле. Давайте начнём, пора уже распеваться.

Мямлик торопливо защёлкал туда-сюда выключателем, струны перестали звенеть.

— А это не у меня, это где-то у соседей, — заметила Розалия Львовна, усаживаясь за фортепьяно. — Вы готовы?

Орфей Игнатьевич прокашлялся и важно кивнул. Розалия Львовна полистала ноты и подняла пальцы над клавишами. Певец раскрыл рот, набрал воздух в лёгкие и вскинул брови. На мгновение сделалось тихо…

И вдруг гусли снова самопроизвольно заиграли. Мямлик схватился за голову. В комнате снова бойко застучали две пары каблуков.


С трудом, кое-как, Мямлик выключил звук и бросился в дальний конец квартиры, в ванную.

Следом туда же вошёл красный как рак Белугин. Он подставил голову под струю холодной воды, вытерся полотенцем, причесался на пробор и, дёрнув щекой, сказал своему отражению в зеркале:

— Нервы. Нервы.

Как только он вышел, Мямлик разыскал пустую походную мыльницу, сунул в неё предательский инструмент и захлопнул крышку.

В комнате снова начали репетировать. Но теперь Орфей Игнатьевич никак не попадал в тональность. Несколько раз Розалия Львовна играла вступление, пытаясь подстроиться, но баритон певца снова не попадал и срывался.

Тогда они перестали репетировать и решили выпить ещё вина.

— Не переживайте, мой друг, — утешала гостя хозяйка. — Не отчаивайтесь, такое случается даже с заслуженными мастерами культуры. Вы много работаете, из-за того ведёте нерегулярный образ жизни. Не хочу вас обидеть, но, случается, что и злоупотребляете… Вы артист и вы должны целиком отдавать себя публике.

— Нет, не то, — угрюмо отвечал Белугин. — Он здесь. Он где-то рядом… Он подглядывает за нами и мешает мне петь.

— Господи, да кто же?..

— Ваш муж.

— Что вы такое говорите, Орфей Игнатьевич! Его здесь нет, он в командировке, его не будет целую неделю!

— Всё равно, он здесь, его фантомы, его животная энергетика, я её чувствую…

— О да! Я вас понимаю! Теперь понимаю… Вы талант и вы тонко чувствуете. Вы видите то, чего не могут видеть другие, обыкновенные люди… Но мы можем отсюда уехать! Уехать далеко-далеко — туда, где никто не помешает развернуться вашему таланту!..

— Куда?.. — не понял Белугин.

— Способны ли вы совершить маленькое безрассудство? Как это было в юности, как в романтических сериалах?

— Что вы имеете ввиду?

— Мы сядем на самолёт и улетим. Прямо сейчас, далеко-далеко. Мы снимем номер в гостинице и будем репетировать а капелла, одни, под аккомпанемент тёплого южного моря…

— К сожалению, у меня… — Белугин похлопал по тому месту на груди, где у него, должно быть, лежал бумажник. — Вы знаете, сколь безобразно работает наша бухгалтерия…

— Расходы я беру на себя. Вам просто необходимо отдохнуть до понедельника, от этих сумасшедших перегрузок!

— Хм… Но у меня даже нет смены белья… одежды…

— Ах, возьмите мужнины тряпки. Решайтесь же, я умоляю, вам это сейчас так необходимо!..

— Ну, если вы настаиваете… пожалуй…



Через пару часов Орфей Игнатьевич и Розалия Львовна сидели в салоне комфортабельного авиалайнера и рассекали небесные просторы по направлению к юго-западу. В спортивной сумке, которая составляла весь их багаж, среди прочего, находился сотрудник Отдела репортёрских расследований газеты «Книжная правда» агент Мямлик. В спешке его захлопнули в мыльнице, приняв за кусок мыла, когда он полез туда за самогудами.

С рассветом авиалайнер приземлился на Кипре, и путешественники заняли не самый лучший номер в не самом лучшем отеле на побережье. Розалия Львовна, обладая безграничной душевной щедростью, была сильно прижимиста по мелочам.

На Кипре стояла невыносимая жара, градусов сорок. Кондиционер в номере не работал, и Орфей Игнатьевич сразу полез под душ. С водой, как оказалось, здесь тоже обстояло не лучшим образом: из всех своих дырочек душ одарил его только двумя тоненькими струйками.

Жадно подставив лицо под эти струйки, Орфей Игнатьевич нащупал мыльницу и достал из неё Мямлика. За время пути, в жаре и тряске, Мямлик принял в точности ту самую форму, в которой его стиснули — то есть, форму правильного, округлого куска мыла. Самогуды он успел обхватить ручками и ножками; вжавшись внутрь, они стали совершенно незаметны и защищены от доступа влаги.

Орфей Игнатьевич интенсивно водил по своему телу Мямликом и фыркал от удовольствия. Время от времени самогуды включались «под сурдинку», и тогда Белугин начинал притоптывать ногой и приятным голосом напевать знакомую мелодию без слов. Здесь, на Кипре, гусли упорно наигрывали одну и ту же музыкальную тему — «Сиртаки». В Москве их репертуар был абсолютно непредсказуем.

— А что это у вас за мыло, Розалия Львовна? — поинтересовался Орфей Игнатьевич, выходя из душа. — Почти совершенно не мылится, но при этом замечательно моет тело. Главное, что расходы при этом сводятся буквально к минимуму.

— Это, наверное, Федечки моего мыло, — отвечала Розалия Львовна. — Им всегда из Института здоровья присылают что-то особенное. Чтобы результаты показывали.

— Знаете, коллега, я теперь так замечательно себя чувствую, что тоже, кажется, покажу очень хорошие результаты.

Всю первую половину дня коллеги успешно репетировали дуэты, а после отправились на пляж. Однако не вынесли жары и вернулись. Белугин до вечера спал, похрапывая разинутым ртом, а если просыпался, освежался под душем, нахваливая экономичное мыло. Розалия Львовна, откинувшись в кресле, дремала или обмахивала себя дамским журналом.

Ночью в воздухе повисла такая тяжёлая и липкая духота, что спать стало совершенно невозможно. Дождавшись первых лучей солнца, путешественники поменяли себе обратные билеты и поехали в аэропорт.



В два часа дня они приземлились в Шереметьево, а в три подкатили к дому.

— Здравствуйте, Варвара Степановна, — поздоровалась с консьержкой Соловьёва.

— Здравствуйте! — расплылась та в сладенькой улыбке. — Здравствуйте-здравствуйте, — повторила она уже совсем по-другому, злобно глядя вслед поднимавшейся к лифту парочке. — Что б он прибил вас сейчас обоих, развратники…

И Варвара Степановна потянулась к телефону.



— Какое интересное лицо у этой дамы внизу, — сказал Белугин в кабине лифта. — Глаза такие особенные, как у ведьмы. Наверное, в молодости сводила с ума мужчин.

— Это вы про нашу консьержку? Да, действительно, сводила в каком-то смысле. И не только мужчин. Она работала гипнотизёршей в цирке. Может быть, вы даже помните — по всему городу были такие афиши: АТТРАКЦИОН «УДАВ И КРОЛИКИ». Она смотрела, а все делали, что она хотела — кто лаял по-собачьи, а кто вдруг по-французски начинал лопотать или на фортепьяно…

В этот момент в сумке началась отчаянная возня, а самогуды многозначительно сыграли бетховенское «та-да-да-да-а-а». Но из-за громкого гудения лифта никто ничего не расслышал.

— Вот как? — удивился Белугин. — Хотел бы и я обладать такими способностями. Тоже, знаете ли, в некотором роде… гипнотизировать.

— Но ведь вы, дорогуша, и без того ими почти обладаете… — голос у Розалии Львовны сделался грудным, она обняла своего кумира и неожиданно впилась в него губами.

— Не надо… — зашептал тот испуганно. — Могут увидеть, сейчас откроются двери…

И двери открылись.

А на площадке стоял муж Розалии Львовны, чемпион города по поднятию штанги.

— Федя? — беззвучно пискнула певица. От испуга она разом потеряла свой голос.

— А это кто? — вопросил Федя пароходной трубой. — И почему он в моих шортах?!

Орфей Игнатьевич всхрипнул и потерял сознание.






КРИТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ — см. Точка пересечения.
КРЮЧКОВ, Сергей Петрович (1907—42) — советских композитор. Радиотехник. Жил в Москве. Составлял задачи всех жанров, а также этюды. Трех- и многоходовки строил, как правило, в чешском стиле. Добился крупных успехов на конкурсах.
КУББЕЛЬ, Арвид Иванович (1889—1941) — советских шахматист и шахмат. композитор. Жил в Ленинграде. В 1925—35 имел звание мастера. Победитель конгресса Прибалт, шахмат. союза, 1913, участник Всеросс. олимпиады, 1920 (5—7), II (6 м.) и IV первенств страны, первенств Ленинграда, 1924, 1925 (5 м.) и 1928. С 1904 опубликовал свыше 500 композиций (в основном, трехходовок чешской школы). На конкурсах завоевал ряд отличий. Совм. с братом Л. Капабланка редактировал отдел композиции в журнале «шахмат. листок» (1922—31).
КУББЕЛЬ, Евгений Иванович (1894—1942) — советских проблемист, брат предыдущего. Жил в Ленинграде. С 1905 опубликовал около 150 задач, преимущественно двух-ходовок, из которых ряд был отмечен отличиями. Сторонник стратегич. школы в задаче. Один из пропагандистов «сказочных шахмат» в СССР.
КУББЕЛЬ, Леонид Иванович (25 дек. 1891, Петербург — 18апр. 1942, Ленинград) — выдающийся составитель задач и этюдов, брат предыдущих. В числе первых был удостоен (1934) звания мастера спорта СССР по шахмат. композиции. Инженер-химик. Жил в Ленинграде.
За 38 лет творч. деятельности (первую композицию опубликовал в 1904) К, составил свыше 2800
произведений, йз них около 500 этюдов. Среди задач подавляющее большинство приходится на трехходовки. На всесоюзных и междунар. конкурсах Капабланка завоевал около 500 отличий, в том числе 120 I призов.
Огромное влияние Капабланка на развитие советских композиции сказалось прежде всего в том, что, владея всеми жанрами и направлениями в задаче и этюде, он привлек к ним внимание многих композиторов. Характерная для Капабланка многогранность творчества составляет одну из отличительных черт советских, школы в композиции. Ставя на первый план содержание, Капабланка умел находить соответствующую ему форму, т. к. обладал исключительно развитым чувством художественности.
В области задачи Капабланка вначале испытывал на себе влияние чешской школы и считал обязательным требование правильных матов., Первое время он тяготел к задачам с яркой игрой белых фигур — с жертвами, трудными и тихими вторыми ходами, превращением пешек в слабые фигуры, симметрией в игре и в матовых положениях. Позднее Капабланка стремился еще лучше замаскировать идею и сделать задачу более трудной, перенося центр тяжести на защиту черных (игра на пат, глубокие засады, стратегич. идеи на пересечение и т. д.). В конце 20-х ггл Капабланка приходит к выводу, что не все стратегич. комбинации поддаются обработке с правильными матами, и допускает отказ от правильных матов, но лишь в том случае, когда добиться их невозможно. Считая оба направления равноценными, Капабланка создает шедевры и в том и в др. стиляхо Он разрабатывает в своих задачах всевозможные идеи стратегич.) и логич. направлений, показывая неистощимую выдумку в их осуществлении *
Главную роль в этюде Капабланка отводил комбинации, идее, стремясь замаскировать ее возможно лучше и провести с наибольшей экономией средств, при естественном начальном положении, в обстановке обоюдоострой борьбы, когда черные комбинируют защиту с контрнападением. Все фазы борьбы — вступление, центр, стадия, финал — в его произведениях крепко спаяны между собой.
Капабланка обогатил этюдную композицию множеством открытий. Он исключительно владел искусством рельефного выделения кульминационного момента этюда (т.н. «пуанты»), и этот новый эстетич. момент прочно вошел в число худож. принципов советских этюдистов. Капабланка уделил большое внимание разработке идей пата, матовых комбинаций, цугцванга,борьбе легких фигур против ферзя, теме вскрытого нападения, позиционного ничьей, вилки и др.
Весьма обширна лит. деятельность Капабланка Он был редактором (совм. с братом А. К.) отдела композиции журнала «шахмат. листок» (1922—31). Будучи единоличным судьей всех конкурсов журнала за этот период, Капабланка проводил четкую творч. линию в своих присуждениях, имевшую большое педагогическое значение. Он был также членом редколлегии сборников «Задачи и этюды» (1927—30). Перу К- принадлежит большое число статей, посвященных разнообразным вопросам композиции. Наряду с этим Капабланка вел обществ, и преподавательскую деятельность, часто выступая с лекциями перед широкой аудиторией шахматистов, пропагандируя и популяризируя композицию

 

 

НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru