НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

А. Хмелик

Друг мой, Колька

радиоспектакль



Владимир Калмыков

ТИТР ДО

1     2     3     4

ТИТР ПОСЛЕ

Спектакль Центрального детского театра, 1960 г.

Действующие лица и исполнители:
Борис Руденко - Владимир Калмыков;
Колька Снегирёв - Геннадий Сайфулин;
Лидия Михайловна - Антонина Дмитриева;
Новикова - Людмила Чернышёва;
Валерий Новиков - Виталий Ованесов;
Устинов - Виктор Лакирев;
Дранкин - Игорь Фонин;
Пимен - Михаил Логвинов;
Исаев - Алексей Поляков;
Седой - Константин Устюгов;
Евгения Николаевна - Валентина Брусникина;
Канарейкина - Инна Гулая;
Огородникова - Вера Анисимова.

Постановка Анатолия Эфроса.

 

Учителя считают Колю Снегирёва хулиганом, а ему просто не везёт. Колю обвиняют в серъёзном проступке, в котором он не виноват. Справедливость в итоге торжествует.

 

Полный текст

 

      «Друг мой, Колька»
      Пьеса в двух действиях, шести картинах


      ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
      Ученики 6-го класса «Б»:
      Колька Снегирев
      Маша Канарейкина
      Юра Устинов, председатель совета отряда
      Федя Дранкин
      Клава Огородникова
     
      Костик Востряков — ученик 4-го класса.
      Валерий Новиков — председатель совета дружины, ученик 8-го класса.
      Исаев — ученик 9-го класса.
     
      Ученики 7-го класса, «переростки»:
      Седой
      Пимен
     
      Сергей Руденко — шофер с завода Сельскохозяйственного машиностроения.
      Люба — диспетчер автобазы.
      Лидия Михайловна Иванова — старшая пионервожатая.
      Анна Николаевна Новикова — председатель родительского комитета.
      Евгения Петровна Колесникова — классный руководитель 6-го класса «Б».
      Девочка с косичками.
      Мальчик в очках.
      Члены совета дружины.
      Шестиклассники.
      Шестиклассницы.
     

      ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
     
      КАРТИНА ПЕРВАЯ

     
      Уголок школьного двора. Слева, окнами на зрителя, — боковая стена школы. Другая, глухая стена, возле которой стоит гимнастический конь и сложены друг на друга старые поломанные парты, обращена к середине сцены. Справа — невысокий забор с заколоченной досками калиткой, отделяющий двор от переулка. На заднем плане — небольшой юннатский участок. Осень. Листья на деревьях пожелтели и начинают опадать.
      Одновременно с поднятием занавеса раздается школьный звонок, и буквально через несколько секунд за сценой возникает разноголосый шум, по которому безошибочно можно определить, что началась перемена. Появляется Исаев. За ним вразвалочку шествуют два его дружка, которых вся школа знает по кличкам Седой и Пимен. Все трое в школьной форме. Но на Исаеве она сидит, как хороший костюм, а Пимена явно стесняет в движениях — это здоровяк, увалень. У Седого брюки заправлены в сапоги, которые он носит с особым блатным шиком. Он белобрыс, за что и получил свое прозвище «Седой», волосы челкой спадают на лоб. Исаев достает папиросы. Все закуривают. Появляется Колька Снегирев.
     
      Исаев (замечая Кольку). Здорово, Снегирь!
      Колька. Здравствуй, Витек.
      Седой, Пимен. Привет!
      Исаев (протягивает пачку Кольке). Кури.
      Колька. Не хочется. Я… это… я недавно курил.
      Исаев (покровительственно). Да не трусь ты! Никого же нету.
      Седой. Он не трусит. Ему Машка Канарейкина не велит. Знаешь, как она его воспитывает!
      Пимен (смеется). Гы!
      Колька (вспыхнув). Никто меня не воспитывает! (Берет папиросу, после нескольких затяжек закашлялся.)
      Седой (с ироническим сочувствием). Два дня до смерти.
      Пимен. Гы!
      Исаев (снисходительно). Ничего, научишься.
      Колька. Да я умею… (Кашляет.) Не в то горло попало…
      Седой (насмешливо). Он умеет! Я про него в стенгазете читал — «Злостный курильщик». Фельетон. (Достает мелочь, подбрасывает ее на ладони.) Сыграем?
      Исаев. Давай.
     
      Пимен проводит по земле черту. Все, кроме Кольки, ставят деньги на кон.
     
      (Кольке.) А ты?
      Седой. Ему нельзя, он пионер.
      Пимен. Гы!
      Седой (Кольке). Пойди галстучек надень.
     
      Колька зло посмотрел на Седого.
     
      Исаев. Брось, Седой! Не смешно. (Кольке.) У тебя, может, денег нет? Так я дам. (Достает деньги.)
      Колька (испуганно). Нет, нет… Не надо, Витек!.. Не надо… Я уж тебе и так…
      Исаев. Да брось ты считаться!.. Держи. (Чуть ли не силой вкладывает Кольке в руку мелочь.)
      Колька. Не надо…
      Седой. Будешь играть, пионер? Не тяни. Ставь.
     
      Колька делает ставку. Все, отойдя на несколько шагов от черты, бросают биту, стараясь, чтобы она упала поближе к черте. Первым бросает Седой, потом Пимен. Сделав броски, они подходят к черте и комментируют броски приятелей. Бросает Исаев.
     
      Чи́ра!
      Колька (восхищенно). Прямо на черту!
      Седой. Ага! Молодец, Витек!
      Пимен. Законно.
     
      Бросает Колька.
     
      (Радостно.) Остыл!
      Колька (огорченно). Остался?
      Седой. Эх ты, злостный курильщик! До черты докинуть не можешь, совсем ослаб!
      Пимен. Гы!
     
      Все собираются у кона. Начинается расшибалка. Бьют, присев на корточки, по очереди. Первый — Исаев, последний — Колька. Постепенно игроки входят в азарт.
     
      (Неожиданно выпрямляясь, Исаеву.) Ты ребром бьешь! Ребром!
      Исаев. Кто — ребром?
      Седой. Брось, Пимен.
      Пимен. А чего же он!
      Исаев. Кто — ребром?!
      Пимен (начиная трусить). Ты — ребром!
      Исаев (дает Пимену подзатыльник). Понял?
      Пимен (утихомириваясь). Поня́л.
      Седой (с усмешкой). До чего ж ты, Пимен, понятливый!
     
      Игра возобновляется. Увлекшись, ребята не видят Сергея Руденко и Любы, которые, остановившись по ту сторону забора, некоторое время наблюдают за игроками.
     
      Люба (кивнув на ребят, обращается к Сергею, по-видимому продолжая давно начатый спор). Пожалуйста, полюбуйся. Говорила же тебе! Будешь вот таких перевоспитывать! Делать тебе больше нечего.
      Сергей. Ну ладно, ладно… Ты меня подождешь?
      Люба (пожав плечами). Очень надо!
      Сергей. Подожди, я быстро.
      Люба. Что я, так и буду как привязанная под забором ходить?
      Сергей. Ну, пойдем вместе.
      Люба. Еще не хватало!.. Я вон там, на лавочке, посижу. (Уходит.)
      Сергей (нерешительно). Ребята!
      Колька (заметив незнакомца). Ата́с!
     
      Все прячут папиросы в рукав. Исаев наступает ногой на кон, чтобы прикрыть деньги, но, взглянув на Сергея, сразу же успокаивается.
     
      Исаев (пренебрежительно Кольке). Я думал, ты директора увидел… Пуганый… Кого забоялся-то? (Наклонившись, подбирает монеты.)
     
      Колька смущен и раздосадован своей оплошностью.
     
      Сергей. Ребята, как в школу пройти?
      Седой (подмигнув дружкам). А вон в калиточку, пожалуйста.
      Сергей (пытаясь открыть калитку). Она же заколочена.
      Седой. Ах, извините, я позабыл! Придется, гражданин, через забор лезть. Да вы не волнуйтесь, вам помогут. (Кольке.) Ну-ка, пионер, прояви заботу о человеке.
      Колька (зло Седому). Сам ты…
      Сергей. Что ж, можно и через забор. (Одним прыжком перемахивает через забор.)
      Пимен. Законно!
      Сергей (отряхивая руки, Седому). Между прочим, мы таких остряков, знаешь…
      Колька (с мужеством отчаяния). Дядь, дай прикурить! (Победный взгляд в сторону Исаева.)
     
      Сергей, секунду помедлив, вдруг вырывает у Кольки папиросу и швыряет ее на землю.
     
      Сергей. Брось эту дрянь! (Хватает Кольку за рукав.) А теперь проводи меня к вожатой.
      Колька (пытаясь вырваться). Пусти!
      Исаев (подступая к Сергею). Слушай, ты человек или…
      Сергей. А ну-ка, отойди в сторонку.
      Пимен (угрожающе). Отпусти малого…
     
      Слева, видимо спасаясь от преследования, вбегает Костик Востряков. Он захлебывается от смеха. Увидев Кольку и незнакомца, моментально оценивает обстановку.
     
      Костик. Снегиря поймали! Снегиря поймали! (Убегает.)
      Седой (наступая). Отпусти, говорят!..
     
      Исаев издает резкий, короткий свист и не оглядываясь направляется в сторону юннатского участка. Седой и Пимен моментально отстают от Сергея и идут вслед за Исаевым. Все трое скрываются за углом.
      Слева опять появляется Костик, но на этот раз уже в сопровождении Лидии Михайловны Ивановой — старшей пионервожатой.
     
      Колька (умоляюще). Дядь, отпустите…
      Иванова. Что?.. Что тут происходит?.. Опять этот Снегирев!.. (Кольке.) Что ты натворил?.. Всю дружину позоришь!.. Где твой галстук?
      Колька (хмуро). Здесь.
      Иванова. Не вижу.
      Колька (достает из кармана галстук). Вот он.
      Иванова. Тебе не стыдно? Надень сейчас же!
     
      Колька повязывает галстук.
     
      (Обращается к Сергею.) Объясните, пожалуйста, товарищ, в чем дело. Вы не беспокойтесь, мы обязательно примем меры… Можете быть уверены… Наш совет дружины…
      Сергей. Видите ли… Как вам сказать… Ничего особенного не произошло. Просто я попросил этого паренька проводить меня к вожатой, а он почему-то не хочет… Вот и все.
      Иванова (смотрит на Сергея с недоверием). И все?.. Сергей. И все.
     
      Вожатая в растерянности снова смотрит на Сергея, на Кольку, потом переводит взгляд на Костика.
     
      Костик (отступая). А чего? Я ничего… Я просто увидел вот их и подумал… Я не знаю… Мы в салочки играли…
     
      Раздается звонок.
     
      Иванова. Ну ладно, идите на урок. Мы тут сами разберемся. А ты, Снегирев, помни…
     
      Колька и Костик убегают. Колька по пути успевает беззлобно стукнуть Костика по макушке.
     
      (С подозрением.) Значит, ничего не произошло?
      Сергей. Ничего.
      Иванова. Так… Ну хорошо… Тогда, может быть, вы объясните, как сюда попали?
      Сергей. Как попал?.. Понимаете ли… Мне нужно повидаться с вожатой. Из этой школы. Ну, и я… (Показывает на забор.)
      Иванова. В следующий раз, когда вам будет нужно повидаться с вожатой, имейте в виду — вход у нас с той стороны.
      Сергей (с преувеличенной серьезностью). Я постараюсь запомнить.
      Иванова (деловым тоном). Ну, я вас слушаю.
      Сергей. А вы, значит, и будете…
      Иванова. Совершенно верно. Я и буду. Старшая пионервожатая Иванова Лидия Михайловна.
      Сергей. Очень приятно!.. Руденко Сергей… Тут, значит, вот какое дело… Я на Сельхозмаше работаю… Шофером… Ну, и комитет комсомола направил меня в вашу школу.
      Иванова (безрадостно). Отрядным вожатым?
      Сергей. Точно.
      Иванова (разочарованно). Ну ясно… (Без интереса.) Надолго к нам пожаловали?
      Сергей (не поняв). Я работать пришел.
      Иванова (переходя на покровительственный тон). Я понимаю, что не в гости… Тут уже были ваши. Тоже комитет направил. Неделю походили — и поминай как звали.
      Сергей. Как же это они?
      Иванова. А вы у них спросите… Только одни неприятности из-за вас… Выдумывают там, а мы отдувайся.
      Сергей (немного растерявшись). Вы не беспокойтесь, Лидия Михайловна, я не сбегу.
      Иванова (махнув рукой). Рассказывайте!.. Не удалось на комитете отбояриться, так и скажите.
      Сергей. Да нет… Я на комитете не отбояривался. Я вроде сам напросился.
      Иванова. Сам?!
      Сергей. Ага.
      Иванова. A-а, выговор отрабатывать надо.
      Сергей. Выговор?.. Какой выговор? (Поняв, в чем дело.) Нет… Комсорга нашего выручить захотелось. С него ведь тоже требуют.
      Иванова (не поверила). Комсорга выручить?
      Сергей. Ну да. Бегает за ребятами по цеху, упрашивает, а они как сговорились…
      Иванова. Ну что ж… Выручим вашего комсорга. Вы завтра в середине дня свободны?
      Сергей. Завтра? Свободен. Завтра мой сменщик работает.
      Иванова. Тогда давайте так договоримся. Мне сейчас в райком надо, там что-то насчет итогов соревнования… Приходите завтра к часу. В шестом «Б» как раз сбор будет. Сможете?
      Сергей. Смогу.
      Иванова. Вот и приходите. До свидания.
      Сергей. До свидания.
      Иванова (заметив, что Сергей собирается идти к забору). Между прочим, выход у нас тоже с той стороны.
      Сергей. Извините, я по привычке.
      Иванова. Идемте, я покажу…
      Сергей. Спасибо… (Перегнувшись через забор, кричит.) Люба! (Машет рукой, показывая, что выйдет с другой стороны.)
      Иванова (усмехнувшись). Это и есть ваш комсорг?
      Сергей (смущенно). Нет… Это с нашей автобазы… Диспетчер…
     
      Занавес
     
      КАРТИНА ВТОРАЯ
     
      Пионерская комната. На стенах — красочно оформленные фотомонтажи: «Наше счастливое детство», «Спорт в СССР». Посреди комнаты — длинный стол, накрытый красной ситцевой скатертью. На столе — журналы, газеты. К этому столу вплотную приставлен столик вожатой так, что оба стола образуют букву «Т». Позади столика вожатой — стойка с дружинным знаменем и отрядными флажками. Над ними, на стене, — текст «Торжественного обещания». В правом углу — шкаф. Сквозь стеклянные дверцы видны альбомы, разные шкатулки, вазочки, полочки, художественные вышивки. Из-за шкафа торчат свернутые в рулоны старые стенгазеты. Слева, возле двери, — «Уголок пионера-активиста». Здесь, на небольшом столике, сложены папки с газетными вырезками, на стене висят укрепленные шнурками тетради с «разработками» сборов.
      Иванова за своим столиком просматривает план работы. Рядом Валерий Новиков, председатель совета дружины.
     
      Иванова. Ну что же, план, в общем, получился хороший… Все правильно. Только вот здесь у тебя, в политико-воспитательной работе…
      Валерий (заглядывая через плечо). Да.
      Иванова (читает). «Доклады в отрядах о международном положении — четыре».
      Валерий. Да. А что?
      Иванова (с легким укором). Ну что ты, Валерий! Как будто первый год работаешь! Ты же знаешь, что доклады осуждены.
      Валерий. Фу ты!.. Как же это я?.. Исправьте, пожалуйста, на беседы.
      Иванова (внося исправления). Так… «Беседы о международном положении». Вот теперь другое дело.
      Валерий. Это я машинально.
      Иванова. Я понимаю… Кстати, как ты думаешь… сейчас политико-воспитательной работе большое значение придают… Не увеличить ли нам число этих бесед?
      Валерий. Увеличить?.. Правильно, давайте увеличим. Напишите: бесед — шесть.
      Иванова. Да, еще одно дело… Вчера в райкоме говорили, нужно оживлять работу по ступенькам.
      Валерий. Опять новости!
      Иванова. Не говори!.. Надо бы это как-то отразить в плане.
      Валерий. Я не знаю… (С усмешкой.) Вы что, в самом деле считаете, что нам эти самые ступеньки нужны?
      Иванова (понимая недовольство Валерия, многозначительно). Ну, ты сам понимаешь, как они мне нужны…
      Валерий (пожав плечами). Чего им надо?
      Иванова (с едва заметной иронией). Ну, сверху видней. Наше дело не обсуждать, а выполнять. Ты знаешь что?.. Дай-ка сюда папку «В помощь пионеру-активисту», посмотрим вырезки, может, что-нибудь попадется.
     
      Валерий подходит к «Уголку пионера-активиста», берет одну из папок.
     
      Валерий. Пожалуйста.
      Иванова (листает папку, читает заголовки). Спасибо. Так… «Сбор по цепочке». «Снова в пионерском строю». Это все не то… «Дела одного отряда».
      Валерий (быстро). Постойте, Лидия Михайловна. Что это?..
      Иванова (берет из папки записку). Записка… «Конь стоит. Фонарь горит. Двадцать пять. Девять. Двадцать один. Тотр…» Что за чепуха?.. Ну ладно, не будем отвлекаться. (Хочет бросить записку в корзинку.)
      Валерий (поспешно). Подождите, подождите… (Берет записку, рассматривает ее. Серьезно.) Не нравится мне эта записка.
      Иванова (с улыбкой). Ну что ты, Валерий! Глупость какая-то.
      Валерий. Смотрите: написано-то печатными буквами.
      Иванова. Ну и что же?
      Валерий. Значит, кто-то боялся, что его узнают по почерку.
      Иванова. Возможно.
      Валерий. А чего ему бояться? Ведь, если хорошее дело делаешь, бояться нечего… Какие-то знаки на обороте. Посмотрите.
      Иванова. Ох ты, Шерлок Холмс! «Какие-то знаки»! Кто-нибудь дурака валял, а ты…
      Валерий (усмехнувшись). Валял дурака… В двадцать третьей школе, между прочим, тоже все с такой вот записочки началось.
      Иванова (серьезно). В двадцать третьей?..
      Валерий. Да, забыли?
      Иванова. Дай-ка сюда записку. «Конь стоит. Фонарь горит… Тотр…» (Задумалась.) Странно. Как ты думаешь, Валерий, кто бы это мог быть?
      Валерий. Не представляю.
      Иванова (рассматривая записку). И эти цифры… Двадцать пять, девять.
      Валерий (взволнованно). Постойте, постойте… Как там написано? Двадцать пять, девять?
      Иванова. Да.
      Валерий. Кажется, я понимаю, в чем дело… Какое сегодня число?
      Иванова. Двадцать пятое сентября.
      Валерий. Ну конечно! Двадцать пятое сентября. Двадцать пятое число девятого месяца! А третья цифра — это время: двадцать один час — девять часов вечера. Все ясно: «Конь стоит. Фонарь горит…» — это на заднем дворе, около юннатского участка, двадцать пятого сентября — то есть сегодня — в девять часов вечера.
      Иванова (начиная волноваться). Что тебе ясно? Что сегодня двадцать пятое? Это я и сама знаю. А кто такой вот этот самый «Тотр»? Что значит «фонарь горит»?
      Валерий (горячо). Лидия Михайловна, не волнуйтесь. Уж теперь-то я все разузнаю.
      Иванова (с надеждой). Узнаешь?
      Валерий. Узнаю. Честное комсомольское, узнаю!
      Иванова (благодарно). Постарайся, Валерий… У меня к тебе просто личная просьба… И… ты сам понимаешь… об этой записке пока никому ни слова. (Убирает записку в ящик стола.) А то дойдет до райкома…
      Валерий. Ну конечно, Лидия Михайловна, я же не маленький…
     
      В дверь стучат.
     
      Иванова. Войдите!
     
      Входит Сергей Руденко.
     
      A-а, товарищ Руденко! Здравствуйте!
      Сергей (входя). Здравствуйте. Я не рано?
      Иванова (взглянув на часы). Нет, нет. Пожалуйста.
      Валерий (отдавая салют). Здравствуйте!
      Иванова. Знакомьтесь. Это товарищ Руденко, новый отрядный вожатый с Сельхозмаша. А это Валерий Новиков, наш председатель совета дружины.
      Сергей. Начальство, значит. (Протягивая Валерию руку.) Ну, здравствуй, председатель.
      Валерий (пожимая руку, явно польщенный). Да что вы… Какое там начальство. Вот когда я в Артеке был…
      Сергей (с уважением). Ты и в Артеке был?
      Валерий (скромно). Два раза.
      Сергей. Это что же, премия вроде?
      Валерий. Как вам сказать… Извините, сейчас уроки кончатся, мне надо кой-кого из ребят повидать, пока не ушли. (Ивановой.) Так я заберу план, подумаю насчет ступенек.
      Иванова. Да-да… Только о главном, пожалуйста, не забудь.
      Валерий. Ну что вы, разве можно!.. (Сергею, отдавая салют.) До свидания.
      Сергей. До свидания.
     
      Валерий уходит.
     
      Иванова. Хороший мальчик. Активный. И учится только на пятерки.
      Сергей. Сразу видно.
      Иванова. Правда? Вот и вы обратили внимание. Он всегда такой — подтянутый, аккуратный, вежливый. Очень воспитанный мальчик. Да оно и понятно, знаете ли, — семья… Новиков Петр Максимович. Слышали, конечно? Его отец.
      Сергей (услышав знакомую фамилию). Новиков?
      Иванова. Ну да… Тот самый… Мать — художница по образованию. Она у нас председатель родительского комитета. Буквально во всем нам помогает. (Показывает на фотомонтажи.) Вот и это ее работа. Ребята вырезки собирали, а она оформляла.
      Сергей (рассматривая монтажи). Интересный узорчик. Это, что же, она после работы делала?
      Иванова (снисходительно улыбаясь). Да нет. Она не работает.
      Сергей (валяет дурака). Пенсионерка, значит?
      Иванова. Анна Николаевна — пенсионерка! (Смеется.) Вы этого при ней не скажите. Она же еще совсем молодая женщина. И обаятельная. Вот вы увидите…
      Сергей. Так чего ж она дома-то сидит?
      Иванова. А зачем ей работать?
      Сергей (усмехнувшись). A-а, да…
      Иванова. Кстати, дома она не сидит…
     
      Раздается звонок.
     
      Ну вот, уроки кончились. Сейчас ваши начнут собираться.
     
      За дверью шум. Возгласы: «Домой!», «Славка, подожди меня!», «Ребята не бегайте по лестнице!» Дверь пионерской комнаты распахивается. Вбегает Костик Востряков.
     
      Костик. Лидия Михайловна, Лидия Михайловна! (Переводя дыхание.) Отчего появилась природа?
      Иванова. Что?
      Костик. Природа. Отчего появилась?
      Иванова. Подожди. Какая природа?
      Костик. Ну, всякая. Лягушка, например, и другие звери.
      Иванова. Слушай, Костик, разве ты не видишь, что я сейчас занята? Спроси Веру Марковну, учительницу биологии.
      Костик. Вера Марковна сказала, что это сложный вопрос.
      Иванова. И вообще это невежливо так врываться в комнату. Тут есть взрослые люди, а ты даже не поздоровался.
      Костик (Сергею). Здравствуйте. А вы кто? Новый учитель? Да?
      Сергей. Нет, вожатый.
      Костик. А вы не знаете, отчего появилась природа?
      Сергей (разводит руками). Черт ее знает.
      Костик. Эх вы, вожатые!..
     
      Костик убегает. В дверях сталкивается с ребятами из шестого класса «Б», которые идут на сбор. Ребята здороваются с Сергеем, рассаживаются вокруг большого стола.
     
      Иванова. Все собрались, Устинов?
      Устинов. Все.
      Иванова. Тогда начинай сбор. У вас какая сегодня тема?
      Устинов. «Береги минуту».
      Иванова. Хорошо. Только прежде я хочу познакомить вас с товарищем Руденко. Товарищ Руденко работает на заводе сельскохозяйственных машин. Шофером, если не ошибаюсь?
      Сергей. Точно.
      Иванова. Комитет комсомола направил товарища Руденко в нашу школу. Он будет у вас отрядным вожатым.
      Дранкин (весело). Восьмой!
     
      Общее оживление.
     
      Иванова (строго). Дранкин! Ты бы лучше посчитал, сколько у тебя двоек.
      Устинов. У него нету двоек, да.
      Иванова (невозмутимо). Нет, так будут. (Устинову.) Начинай сбор, Юра. Мы с товарищем Руденко пока посидим тут, в сторонке…
     
      Вместе с Сергеем садится поодаль.
     
      Устинов. Дранкин, закрой дверь, чтобы не мешали.
     
      Дранкин берет стул и вставляет его ножкой в ручку двери. Остальные ребята принимаются за свои дела: один достает книгу и, пряча ее под стол, начинает читать, двое других затевают игру в морской бой, третий, привязав к пальцам тонкую резинку так, что получилась рогатка, свертывает клочок бумаги и высматривает, в кого бы стрельнуть.
     
      Ребята, сегодня у нас сбор на тему «Береги минуту». Да.
      Колька (хмуро). У нас уже был такой сбор.
      Иванова (язвительно). Снегирев, видимо, хочет сказать, что его эта тема не касается. Он уже умеет беречь минуту. Так, Снегирев?
      Колька. Ничего я не хочу сказать.
      Иванова. Тогда сиди и помалкивай.
      Устинов. Сегодня у нас сбор на тему «Береги минуту»… Да… Мы все знаем, что в сутках двадцать четыре часа…
      Колька. Да ну?!
      Иванова. Снегирев! Не мешай!
      Устинов (заученно). В каждом часе шестьдесят минут. Всего, значит, в сутках тысяча четыреста сорок минут… Да… Это очень много, но все равно мы должны беречь каждую минуту. А многие из нас… да… еще не умеют беречь свое время… Сейчас Федя Дранкин расскажет, как берегли минуту великие люди.
      Дранкин (встает и начинает рассказывать, как на уроке, когда плохо выучил заданное). Все великие люди берегли каждую минуту… Вот… Поэтому они были очень великими… Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой… он написал много книжек… Например, «Война и мир»… «Маша и медведь». Вот… Лев Толстой умел беречь каждую минуту… Он соблюдал режим дня… Мы должны брать пример с Льва Толстого.
     
      Колька аплодирует.
     
      Иванова. Снегирев, перестань паясничать! (Дранкину.) Что же ты замолчал, Федя? Ведь беречь минуту умел не только Лев Толстой. Расскажи нам и про других великих людей.
      Дранкин. Сейчас… Умел беречь минуту не только Лев Толстой. (Весело.) Я еще читал про Юлия Цезаря. Юлий Цезарь все делал быстро. Он сказал: «Пришел, увидел, победил». (Озорно.) Мы должны брать пример с Юлия Цезаря.
      Иванова (серьезно). Это не совсем удачный пример. Ты, по-моему, плохо подготовился, Дранкин. В чем дело?
      Дранкин. Я готовился.
      Иванова (Устинову). Ну ладно. Что там у вас дальше? Веди сбор, Устинов. Будь самостоятельней.
     
      Мальчишка с рогаткой наконец выбрал себе жертву и начинает прицеливаться.
     
      Устинов. Теперь, да… Клава Огородникова расскажет…
      Клава. Ой! Лидия Михайловна, мальчишки стреляются!
      Иванова (строго). Кому-то очень хочется побывать у директора?.. Продолжай, Устинов.
      Устинов. Клава Огородникова расскажет, как умеют беречь минуту ученики нашего класса.
      Клава (встает, скороговоркой). У нас в классе тоже есть люди, которые умеют беречь время и берегут каждую минуту. Я хочу сказать про Машу Канарейкину. Она хорошо учится, примерно ведет себя на уроках, аккуратно выполняет домашние задания. Маша соблюдает режим дня и поэтому все успевает сделать. Мы все должны брать пример с Маши Канарейкиной…
      Колька. И Льва Толстого!
      Иванова. Снегирев!
      Клава (скороговоркой). Но есть у нас и такие люди, которые не умеют беречь минуту. Это, например, Снегирев. Он опаздывает, плохо ведет себя на уроках. У него нет режима дня, и поэтому он учится не очень хорошо. Он мог бы учиться лучше. Снегиреву надо подтянуться и…
      Колька (бесстрастно). Хорошо, я подтянусь.
     
      Клава садится.
     
      Устинов. Кто еще хочет рассказать про минуту?.. Да…
     
      Молчание.
     
      (Нерешительно.) Снегирев, может быть, ты хочешь сказать? Про тебя тут говорили… Да…
      Колька. Спасибо, я не хочу.
      Иванова. Поактивней, ребята, поактивней.
      Устинов. Никто не хочет?.. Да… Тогда я скажу. (Достает из кармана листок бумаги.) Я расскажу, что делают за одну минуту предприятия нашего района… В прошлом году предприятия нашего района… да… за одну минуту выпускали втулок бронзовых — шесть, шкивов желобочных — один, колес храповых — три, кукол-голышей целлулоидных — пять, ведер — шесть, ученических ручек — двадцать семь, а также много других товаров. Предприятия нашего района…
     
      Кто-то из коридора дергает дверь. Убедившись, что она заперта, кричит в замочную скважину.
     
      Голос за дверью. Устинов! Выходи! Будем Ваську лупить!
     
      Общее оживление. Устинов вздохнул и покосился на дверь.
     
      Иванова. Тише, ребята! Устинов, продолжай.
      Устинов. Предприятия нашего района… На предприятиях нашего района… Там много рабочих, да… которые дорожат каждой минутой и стараются выпустить больше бронзовых втулок, желобочных шкивов, ученических ручек и других товаров. Мы должны брать с них пример, да… Кто еще хочет выступить?
     
      Молчание.
     
      Иванова. Переходи к художественной части.
      Устинов. Переходим к художественной части, да… Сейчас Маша Канарейкина прочтет стихотворение «Береги минуту».
      Маша. «Береги минуту»…
             Делают
             Дяди и тети
             Сандалии,
             Боты,
             Калоши,
             Штаны
             И так далее.
      Дом ли построить,
      Булку ль испечь,—
      Время,
      Ребята,
      Надо беречь.
             Даже чтоб сделать
             Простые сандалии,
             Нужны нам
             Минуты,
             Часы
             И так далее.
     
      Все аплодируют.
     
      Устинов. Следующий номер нашей программы… (Увидел, что Колька встал со своего места и направляется к двери.) Снегирев, ты куда? Сбор еще не кончился.
      Колька. А ну вас… Ерунда это все!..
      Иванова. Снегирев! Сядь сейчас же на место!
      Колька. Пока! (Уходит, хлопнув дверью.)
     
      Общий шум.
     
      Иванова. Это… это просто возмутительно!
      Голоса. Безобразие!.. На совет отряда его!.. Правильно!.. Чего там!..
      Иванова (Сергею). Видали?.. Вот что прикажете с такими делать? Это же самое настоящее хулиганство!
      Сергей. Хулиганство?.. Какое там хулиганство! Просто… просто тоска тут у вас зеленая, вот и…
     
      Шум мгновенно стихает.
     
      Иванова. Извините, товарищ Руденко, пионерский сбор — это не вечер отдыха молодежи. Это серьезное мероприятие. Развлекать мы тут никого не собираемся.
      Сергей. Я, конечно, уже вышел из пионерского возраста. Кое-что, наверное, подзабыл. Может, и в наше время такие же сборы были. Я только одно хочу сказать. (Ребятам.) Вот вы говорили: надо беречь минуту. А я посчитал: пока мы тут сидим, предприятия нашего района выпустили сто восемьдесят ведер и восемьсот ученических ручек, не говоря уж о бронзовых втулках и других товарах. А вы… Разве так научишься минуту беречь?..
      Маша (вскакивая). Правильно! Только зря время тратим! Сидим тут как лапша.
      Дранкин. Точно. Лучше бы в футбол сыграли.
      Маша. И всегда у нас на сборах скука!
      Клава (робко). Одно и то же.
      Маша. Правда. В прошлом году береги минуту, в этом — опять береги минуту.
      Устинов. Ну чего ты врешь? Да… Чего ты врешь? В прошлом году у нас еще был сбор «Два мира — два детства», да… Потом еще этот… как его… путешествие.
      Дранкин (ехидно). По карте.
      Устинов. Ну и по карте! Да… А ты чего хотел? Тебе только в футбол играть!
      Маша. И то лучше.
      Клава. Это все Устинов виноват. Я говорила, не надо его выбирать!
      Устинов. А при чем тут я? Что, я эти сборы выдумываю?
      Дранкин (озорно). Долой Устинова! Перевыбрать его!
      Клава (робко). Долой!
      Иванова (стукнув по столу). Тише! (Сергею.) Вот видите, что из-за вас получается. Разве можно при ребятах такие вещи. И так что ни день, то новости, так тут вы еще… (Стучит по столу.) Тише!.. Устраивать перевыборы вам никто сейчас не разрешит.
      Дранкин. А если мы хотим?
      Иванова. Мало ли чего вы захотите…
      Сергей. Постойте, ребята. Ну чего вы, в самом деле, набросились на Устинова?
      Устинов (обиженно). Для них стараешься, да…
      Сергей (с улыбкой). Вот видите, Устинов старается.
      Устинов. Разве они оценят?
      Сергей. Вот вы говорите — Устинов виноват. А разве ты… (Показывает на Дранкина.) Тебя как зовут?
      Дранкин. Дранкин моя фамилия.
      Сергей. Разве ты, Дранкин, не знал, о чем будешь говорить на сборе?
      Дранкин. Знал.
      Сергей. Знал. И, видно, готовился… (С улыбкой.) Про Юлия Цезаря где-то вычитал… (Поворачивается к Клаве.) Тогда, может быть, ты не знала, что будет? (Поворачивается к Маше.) Или ты?..
      Маша. Знала.
      Сергей. Выходит, все знали, и все-таки все пришли и сидели как… как лапша…
      Дранкин. Что ж мы, как Снегирев, должны…
      Сергей. А что Снегирев? Снегирев, по-моему…
      Иванова. Снегирев совершил хулиганский поступок. И, пожалуйста, его не оправдывайте. Мы о Снегиреве еще на совете дружины поговорим.
      Сергей. Не знаю… Может, нужно и на совете поговорить. Только о чем?.. Вот ты, Дранкин, больше всех кричал: «Долой Устинова!» Тебе, значит, не нравятся такие сборы?
      Дранкин. А чего в них хорошего?
      Сергей. Ну, а что тебе нравится? Футбол?
      Дранкин. Не только футбол. Я еще спичечные коробки собираю. У меня скоро тысяча штук будет.
      Сергей. Коробки — это хорошо. Ну, а в путешествие ты бы поехал?
      Дранкин. На парте по карте?
      Сергей. Нет, на машине по шоссе.
      Дранкин (недоверчиво). На машине?
      Сергей. Да.
      Дранкин. Спрашиваете!
      Клава. У нас Валерка Новиков, председатель совета дружины… Знаете? Он летом по Кавказу путешествовал на машине. С отцом. Ох и здорово!
      Маша. Подумаешь!
      Устинов. Чего — подумаешь? Да… Завидно самой.
      Маша. Ничего и не завидно.
      Устинов. Рассказывай!
      Сергей. Ну о чем вы спорите? Завидно — не завидно. Хотите на будущий год всем отрядом на Кавказ махнуть? В путешествие.
      Дранкин. На своих двоих?
      Сергей. Я же сказал — на машине… Научитесь водить автомобиль, разбираться в моторе, а там… Согласны?
     
      Пауза. Ребята с недоверием смотрят на Сергея.
     
      Устинов. Ну ладно, ребята. Сбор кончился, да… Можно по домам.
      Сергей. Подожди ты, чудак человек! Я серьезно говорю.
      Дранкин. Серьезно?
      Сергей. Конечно, серьезно. Хочешь научиться машину водить?
      Дранкин. Спрашиваете! А кто учить-то будет?
      Сергей. Что значит — кто будет учить? По-моему, если у тебя вожатый шофер первого класса — ясно, кто будет учить.
      Устинов. А машину где возьмем?
      Сергей. Достанем. В нашем деле главное — включить зажигание.
      Клава (резонно). Для машины гараж нужен.
      Сергей (увлекшись). И гараж построим. У вас за школой старые парты валяются, вот и пустим их в дело.
      Дранкин. Не дадут.
      Сергей (убежденно). Дадут. Попросим, так дадут.
      Маша. Ой, ребята, неужели правда?..
      Устинов. Ты что, не видишь? Конечно, правда.
      Сергей. А ну, кто хочет на Кавказ, подходи записываться!
     
      Общий шум. Ребята столпились вокруг Сергея. Слышны возгласы: «И меня! И меня запишите!»
     
      Иванова (про себя). Черт знает что такое!..
     
      Занавес
     
      КАРТИНА ТРЕТЬЯ
     
      Вечер того же дня. Уже знакомый нам по первой картине уголок школьного двора. Когда открывается занавес, на сцене никого нет. Через некоторое время слева появляется Валерий. Он осторожно, крадучись, подходит к старым партам, озирается по сторонам. Подходит к забору, выглядывает в переулок и быстро прячется за парты. В переулке появляется Колька. Убедившись, что во дворе никого нет, он перелезает через забор, подходит к партам, садится на одну из них. Чувствуется, что он кого-то ждет. Слева появляется Маша Канарейкина. Увидев Кольку, она приветствует его тайным знаком: поднимает до уровня плеча правую руку с тремя выпрямленными, растопыренными пальцами.
     
      Маша (поднимая руку). Тотр!
      Колька (поднимая руку). Тотр!
      Маша. Ты давно пришел?
      Колька. Только что… Шифровку принесла?
      Маша. Нет. На месте оставила. Я самая первая прочла. На ней еще ни одного знака не было.
      Колька. Ладно.
      Маша (весело). Ой, что сегодня на сборе было! Ты ушел, а…
      Колька (насмешливо). Что, опять небось раскудахтались? (Копируя вожатую.) Это возмутительно! Снегирев совершил хулиганский поступок!
      Маша. И так было. Только я не про это. Сережа…
      Колька. Какой Сережа?
      Маша. Ну, наш новый вожатый. Он…
      Колька (перебивает). Послушай-ка… Нам по русскому какой параграф задали?
      Маша (растерялась). Да ты погоди…
      Колька. Не помнишь? А то я не записал…
     
      Маше расхотелось рассказывать. Она медленно подходит к парте, на которой сидит Колька. Садится. Колька сразу же встает и отходит в сторону.
     
      Маша (посмотрела ему вслед, усмехнулась). Сегодня Клавку Огородникову отлупила.
      Колька. За что?
      Маша. А чтоб не говорила, что я за тобой бегаю.
      Колька. Не надо было лупить.
      Маша (с усмешкой). Нашел кого жалеть!
      Колька. Чего мне ее жалеть? Пусть думают, что бегаешь… Про Тотр не догадаются.
      Маша. Тебе хорошо… Тебя не дразнят. А мне уж надоело. Только и слышишь: «Канарейка и Снегирь».
      Колька. Подумаешь, задразнили! Если б правда что было. А так…
      Маша (с вызовом). А если б правда, я бы ее еще не так отлупила!
     
      Появляется Федя Дранкин.
     
      Дранкин (приветствуя обоих тайным знаком). Тотр!
      Маша, Колька (отвечая на приветствие). Тотр!
      Дранкин (с особым интересом). Вы давно тут сидите?
      Маша (поспешно). Нет, я только пришла.
      Дранкин (с иронией). Ага!
      Маша. Дурак!
      Колька. Брось, Дранкин. Что ты, в самом деле!.. Шифровку принес?
      Дранкин. Нет. Устинов, наверное, принесет. Когда я читал, только его знака не хватало… Ты еще ничего не знаешь?
      Колька. А что я должен знать?
      Дранкин (обрадованный, что может первый сообщить интересную новость). Ух, Колька! Сегодня на сборе…
      Колька. Да что вы заладили: «на сборе, на сборе»! Ты лучше скажи, почему опоздал? Ведь ясно написано: двадцать один. А сейчас?.. Десятый час уже.
      Дранкин. Я… Мы в футбол играли.
      Колька. Футболист! Ты думаешь, я в футбол не люблю играть?.. Дисциплина в «Тотре» должна быть или нет?
      Дранкин. Да я еще раньше других пришел… Вон Устинова нет и остальных.
      Маша. Может, записка пропала и они ничего не знают?.. Я говорила, зря мы шифровки в папку прячем. Найдут.
      Колька (с усмешкой). Кто найдет-то? В эту папку, кроме нас, никто и не заглядывает.
      Маша. Знаю, что не заглядывают, да мало ли что.
      Дранкин. Нет, шифровку все прочитали. Одни Устинов только свой знак не поставил.
      Маша. Тогда чего же они не идут?
      Дранкин. А я почем знаю?
      Колька. Ясно, чего не идут: к следующему сбору готовятся, про Юлия Цезаря читают.
      Маша. Не идут и не надо. Наплевать. Без них обойдемся.
      Дранкин. Что ж, мы втроем останемся?
      Маша. Ну и что ж? И втроем!..
      Дранкин (печально). Это уже не тайное общество троечников, а общество трех какое-то… Вот тебе и «Тотр!».
      Маша. Заныли!.. И пусть общество трех! Мы и втроем…
      Колька. Что мы втроем?.. Ну что мы втроем?.. Ничего мы втроем…
      Дранкин (грустно). Ничего… Даже Клавку Огородникову не проучишь.
      Маша. А что Клавка?
      Дранкин. Что Клавка… (Горячо.) Нашего пенсионера перехватила!..
      Маша. Как перехватила?!
      Дранкин. А вот так. Перехватила, и все… Я ее вчера у Василия Захаровича перед дверью встретил. Увидела меня и спрашивает: «Ты зачем?»
      Маша. Ну, а ты?
      Дранкин. А я говорю: «А ты зачем?» А она говорит: «Мы тимуровцы».
      Маша. А ты?
      Дранкин. Что я? Не мог же я сказать, что мы к Василию Захаровичу еще в прошлом году ходили. «Я говорю, пришел спичечными коробками меняться».
      Маша. А Клавка?
      Дранкин. А Клавка посмотрела на меня, как будто я жулик какой, и спрашивает: «А может быть, ты все-таки тоже тимуровец?» Я говорю: «Нет, я не тимуровец». — «Смотри, говорит, если ты тимуровец, так сюда лучше не суйся, это наш пенсионер, нам его адрес в собесе дали».
      Маша. Ну, а ты?
      Дранкин. Что я? Повернулся и ушел.
      Маша. Вот лапша!
      Дранкин. А что я мог?
      Маша (с досадой). Дал бы ей раз, чтоб не совалась.
      Дранкин (смущенно). Да-а, их там целое звено…
      Колька (зло). Вот и все.
      Маша. К Василию Захаровичу нельзя — другого пенсионера найдем.
      Колька. Ну и что же? Ну, найдем пенсионера. Что, мы для этого «Тотр» устроили — пенсионеров искать?.. Помнишь, как у нас в клятве? (Торжественно.) «Вступая в Тайное общество троечников, клянусь всю свою жизнь, пока бьется мое сердце, до последней капли крови, изо всех сил мстить зубрилам и выскочкам, клянусь всей душой ненавидеть трусов и подлиз, клянусь защищать обиженного и помогать слабому! Все за одного, один за всех!..» Помнишь?
      Маша (невесело). Конечно, помню.
      Колька. Мстить зубрилам и выскочкам!.. А мы? Клавке Огородниковой мстим. Да пенсионерам помогаем.
      Дранкин (печально). Прямо в собес превратились.
      Маша. А чего вы на меня-то кидаетесь? Я, что ли, виновата?
      Колька. А кто же? Ты вон сама зубрилой стала, в отличницы вылезла… Тебя даже Евгеша хвалит.
      Маша (зло). А ты, значит, хороший? Ты на себя лучше посмотри! Сам-то…
      Колька. Что — сам-то?
      Маша (не сдержавшись). Связался с этим Исаевым, ходишь за ним…
      Колька (в гневе). Замолчи!.. Ты это лучше не трогай.
      Дранкин (примирительно). Бросьте вы, ребята… Только рассоримся совсем… Лучше давайте, что делать, подумаем.
      Маша (еще не остыв). Что мы можем придумать?.. Ну что, я тебя спрашиваю!
      Дранкин (уныло). Не знаю. Может, Клавке Огородниковой мыша в парту подсунуть?
      Маша (хмуро). В прошлом году подсовывали.
      Дранкин. В прошлом году дохлого, а теперь живого можно подсадить.
      Колька (горячо, Дранкину). Да ты что, не понимаешь, что ли? Ерунда все это с мышами.
      Дранкин (разводя руками). Ну, а что мы еще можем?
      Колька (с намерением испытать друзей). Что можем?.. Давайте Валерку Новикова отлупим. Хотите?
      Маша (неуверенно). Зачем?
      Колька. А чтоб не важничал.
     
      Маша пожала плечами, показывая, что, по ее мнению, бить Новикова просто не имеет смысла.
     
      Дранкин. С Новиковым лучше не связываться…
      Колька (с усмешкой). Вот как: «Лучше не связываться».
      Маша (невесело). Так что же делать будем?
      Дранкин. Не знаю.
      Маша. «Не знаю»… И я не знаю… (Кивнув на Кольку.) И он не знает. А вот Сережа знает.
      Колька (забыв, что уже спрашивал об этом). Какой Сережа?
      Дранкин. Вожатый наш новый. Сережа. Мы с ним на Кавказ поедем.
      Колька. Куда?
      Дранкин. На Кавказ. Всю зиму будем автомобиль изучать, а летом на машине по всему Кавказу… Мы уже записались. И я, и Устинов, и (кивнув на Машу) вот она…
      Колька. Записались, значит?
      Дранкин. Записались… А что?
      Колька (Маше). И ты записалась?
      Маша. И я записалась!
      Колька. Понятно…
      Маша. И тебе, между прочим, советую.
      Колька. «Советую»!.. Спасибо тебе за совет… Эх, вы!.. «Тотр», «Тотр»… Все за одного, один за всех… Купили вас за рубль за двадцать!
      Дранкин. Так ведь интересно же…
      Колька. Ах, интересно!.. Ну что ж, идите к своему Сереженьке! У меня для вас автомобилей нет… Идите! Ползайте перед этим Сереженькой…
      Маша. А ты — перед своим Исаевым.
      Колька (сорвавшись). Замолчи ты!..
     
      Пауза.
     
      Дранкин (нерешительно). Коль, а может, все-таки…
      Колька (холодно). Ладно. Все. Расходиться по одному. Время следующей встречи дам шифровкой.
      Дранкин. А зачем сегодня-то вызывал?
      Колька. Я сказал — все. Можете идти.
      Маша, Дранкин (вяло). Тотр.
      Колька (равнодушно). Тотр.
     
      Никто не двигается с места.
     
      Маша (Дранкину). Ну?.. Чего ты ждешь?
      Дранкин (Маше). А ты чего?
      Маша. Иди, я потом.
      Дранкин (посмотрев на Машу и Кольку понимающе). Ага.
      Маша (Кольке). Вот видишь!
      Колька (вспылив). Слушай, Дранкин, ты лучше оставь эти шуточки!
      Дранкин. А чего я?.. Пока. (Уходит.)
     
      Пауза.
     
      Маша (нерешительно). Коль, ты не сердись на меня.
      Колька. Ты про что?
      Маша. Да вот, что я сказала. Про Исаева.
      Колька (холодно). А-а…
      Маша. Только ты все равно зря это.
      Колька. Что — зря?
      Маша. Связался с этой компанией.
      Колька (усмехнувшись). А чего? Скажешь, плохая компания?
      Маша. А по-твоему, хорошая?
      Колька. Да уж не хуже нашего Тотра.
      Маша (с горечью). Сравнил!..
      Колька. По крайней мере, на Кавказ не собираются. На задних лапках ни перед кем не ходят. Не то что некоторые.
      Маша (обиженно). Дурак ты!..
      Колька. И Новикова отлупить не побоялись бы.
      Маша (насмешливо). А я, значит, побоялась?
      Колька (убежденно). Конечно.
      Маша. Вот я и говорю — дурак… (Другим тоном, с болью.) Ну на что они тебе нужны? Брось ты их.
      Колька (раздраженно). Чего ты ко мне пристала? «Брось, брось»! Чего мне их бросать? С ними хоть весело.
      Маша (в запальчивости). Воровать тебе весело? Да?
      Колька (с усмешкой). Кто ворует-то?
      Маша. Исаев твой ворует!
      Колька (пряча глаза). Я про это не знаю.
      Маша (горячо). Врешь! Знаешь! Про это вся школа знает. Только говорить боятся.
      Колька (не желая признать, что Маша права). Ничего он не ворует. (Пытаясь обмануть самого себя.) Ну что ты понимаешь?.. Он знаешь какой хороший парень!.. Он для друга ничего не пожалеет… (Исчерпав все аргументы.) Он… он и учится хорошо… А с Пименом и с этим Седым он просто так… От скуки…
      Маша. А с настоящей шпаной? Тоже от скуки?.. (Горячо.) Да пойми же ты, они тебя до тюрьмы доведут!
      Колька. Ха! До тюрьмы!..
      Маша (чуть не плача, но с ненавистью). Ну развяжись ты с ними… Пошли их к черту!
      Колька (независимо). Надоест — развяжусь… Вот долг отдам…
      Маша (беспокойно). Какой долг? Кому?
      Колька. Исаеву.
      Маша. Достукался!
      Колька. Чего достукался?
      Маша. Да ты что, не соображаешь, что ли? Это они всегда так делают: сначала долгами опутают, а потом…
      Колька. Начиталась…
      Маша. Сколько должен?
      Колька. Тебе-то что?
      Маша. Ну скажи, сколько?
      Колька. Много.
      Маша. Как же это ты? А?
      Колька. Да так… То в парк ходил на лодке кататься… В кино два раза были. А потом голубя дал. Почтового. А у меня его сманили.
      Маша. Эх ты, «своя голова, своя голова»!.. Что ж ты своей головой…
      Колька (настороженно). Тихо! Идет кто-то.
     
      Оба посмотрели влево и, быстро перебравшись через забор, убегают. Слышен голос вожатой: «Валерий! Валерий!» Слева появляется вожатая. Несколько секунд стоит, оглядываясь по сторонам. Из-за старых парт высунулся Валерий, увидел вожатую, выходит к ней.
     
      Валерий. Я тут!
      Иванова. Валерий! Ты еще здесь? Я просто изнервничалась вся. Думала, случилось что-нибудь.
      Валерий. Я не мог раньше. Они все время тут были. Вы их только что спугнули.
      Иванова. Кого?
      Валерий. Да Снегирева и эту.
      Иванова. Опять Снегирев! Так я и знала!
      Валерий. Тут такие дела, Лидия Михайловна!..
      Иванова (нетерпеливо). Ну, рассказывай, рассказывай.
      Валерий (не зная, как лучше преподнести новость). Этот Снегирев… он… (Решился.) Лидия Михайловна, у нас в школе существует подпольная организация.
      Иванова (испуганно). Что? Какая организация?
      Валерий. Подпольная организация. Как в двадцать третьей школе. «Тотр» этот самый. «Тайное общество троечников». А Снегирев у них главарь.
      Иванова. Постой-постой, Валерий. В двадцать третьей, там ведь что-то вроде тимуровской команды было. Они пенсионерам помогали. Может, наши тоже?
      Валерий. Что — наши тоже?
      Иванова. Ну, тимуровцы.
      Валерий. Я не знаю, что там было в двадцать третьей — тимуровцы или не тимуровцы, — дело-то не в этом. Какая разница, чем они занимаются. Главное, что такая организация существует. Тайная. В двадцать третьей школе за это вожатую с работы сняли, а председателю совета дружины выговор закатили по комсомольской линии.
      Иванова (растерянно). Да-да.
      Валерий (усмехнувшись). Тимуровцы… Вы знаете, о чем они тут сговаривались?
      Иванова. О чем?
      Валерий. Как организовать избиение членов совета дружины.
      Иванова. Не может быть!
      Валерий. Как же не может быть, когда я сам все слышал. Снегирев еще и не то может — это же отпетый тип. Он из этой исаевской компании. Исаев ему даже деньги платит.
      Иванова. Деньги? За что?
      Валерий. Известно за что… За что жулье друг другу деньги дает…
      Иванова. Господи! Это какой-то кошмар… Много у них народу, в этой шайке?
      Валерий. Не знаю. По-моему, всю школу опутали… И главное, хорошие ребята к ним на удочку попались! Дранкин, Канарейкина.
      Иванова (изумленно). Маша?!
      Валерий. Ну да.
      Иванова (качая головой). Такая активная пионерка…
      Валерий. Ну, у этой просто со Снегиревым любовь. Вот она и бегает к нему по вечерам на свидания.
      Иванова. Ужас! Ужас какой-то! Что же теперь делать? Просто ума не приложу!
      Валерий. Да чего тут раздумывать? Гнать их надо из школы.
      Иванова. Да-да. Гнать! Гнать без сожаления.
      Валерий. Завтра же соберем совет дружины, пригласим директора, завуча, Василия Михайловича, как секретаря парторганизации, и все расскажем.
      Иванова. Ты с ума сошел! Совет дружины. Директора… Это же всему городу станет известно.
      Валерий. Ну, а что поделаешь? Все-таки мы же сами раскрыли.
      Иванова. Нет-нет, так нельзя. Шум поднимется. Тогда не станут разбирать, сами или не сами. Нет, нет, нет. Надо, чтобы все тихо… Что-то такое придумать…
      Валерий. Что тут придумаешь?
      Иванова. Что-то надо… Ах, какая неприятность!.. Я бы этого Снегирева просто…
      Валерий (осененный идеей). Лидия Михайловна! А что, если… если и правда только Снегирева… Одного…
      Иванова. Что — Снегирева?
      Валерий. Ну, это самое… (Махнул рукой, показывая, что Снегирева надо выгнать.) А?.. И никакой организации не было… Просто избавились от одного хулигана…
      Иванова (задумчиво). Снегирева?.. Снегирева… Надо подумать.
      Валерий. Да что тут думать! И так все ясно.
      Иванова (уже приняла решение). Надо подумать…
     
      Занавес
     
      ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
     
      КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
     
      Тот же уголок школьного двора, что и в первом действии. Но выглядит он по-иному. Старые парты разобраны на доски. На том месте, где они лежали, появились столбы будущего гаража. Тут же, прямо под открытым небом, стоит верстак. Калитка, которая раньше была заколочена, теперь открыта.
      Сергей Руденко возится около верстака. Выбрал подходящую доску, положил ее на верстак. Начал строгать. В калитку входит Иванова. Подойдя к верстаку, она останавливается и некоторое время молча смотрит на Сергея.
     
      Сергей (поднимая голову). Здравствуйте, Лидия Михайловна.
      Иванова. Видались сегодня. У завхоза, когда инструмент брали.
      Сергей (смущенно). Да… Правда… Ну, все равно здравствуйте… Что, тоже нашей калиткой пользуетесь?
      Иванова. Тут ближе, знаете ли.
      Сергей. Конечно, ближе. (Снова начинает строгать.)
      Иванова. Я смотрю, вы и рубанком, как специалист, работаете.
      Сергей. Армия всему научит.
      Иванова. Удивляете вы меня.
      Сергей. Это чем же?
      Иванова. Да всем. Энергией вашей хотя бы. Сутки отработали, вам бы поспать, а вы…
      Сергей (доверительно). Между нами говоря, я сегодня вздремнул часика полтора… в машине. Груза не было.
      Иванова. Часика полтора — разве это сон?
      Сергей. Ну все-таки… А потом, у меня еще сутки впереди, отосплюсь.
      Иванова. Не надоело еще?
      Сергей. Что?
      Иванова. Да вот это самое: комсорга выручать — с ребятами возиться.
      Сергей. Нет пока… (Тепло.) Забавная публика… Тут в воскресенье поход устроили. Заблудились, в болото залезли, а они довольны.
      Иванова (насмешливо). Еще бы!
      Сергей. «Когда, говорят, еще пойдем?..» Или вот с машиной хотя бы… Пойди я сам, может, ничего и не получилось бы… Не умею выпрашивать. А они до директора завода дошли…
      Иванова. Дают машину?
      Сергей. Обещали. Полуторку допотопную. Да ничего, подремонтируем, подкрасим, как игрушечка будет. Вот теперь бы только гараж побыстрей построить…
      Иванова (с завистью). Вам, конечно, все это еще интересно, в новинку все… А поработали бы вы лет пять… Вот говорят: любить детей, любить детей… Про призвание еще… Да будь хоть какое призвание, за пять лет все так надоест!.. И не полюбишь всех. Один нравится, а другого… Отвратительные есть мальчишки.
      Сергей (задумчиво). Не знаю…
      Иванова. Да что там «не знаю»! Один ваш Снегирев чего стоит.
      Сергей. А что Снегирев? Хороший малый, по-моему.
      Иванова. «Хороший малый»! Подождите, он вам еще покажет. Это же самый настоящий хулиган. Видели, как он на сборе… Да что на сборе! Он и на уроках… Вон вчера Василий Михайлович рассказывал. Сидит за партой, достал кусок хлеба и жует потихоньку. Ну что это, если не хулиганство?
      Сергей. Ну какое же это хулиганство?..
      Иванова. Нечего его защищать… Распущенный мальчишка! Дома им никто не занимается… Безотцовщина… Мать с утра до вечера в райсовете, а он целый день сам себе хозяин. Вот и вытворяет, что ему в голову взбредет. А в школе с него дисциплину требуют. Конечно, ему это не нравится… Уж мы с ним по-всякому пробовали. И по душам я с ним два раза разговаривала, и звеньевым его хотели сделать, думали — исправится. Да какое там… Учеба его тоже не интересует…
      Сергей. Это почему же?
      Иванова. Известно почему. Такие, как он, сейчас как рассуждают? «Чего учиться-то? Все равно на завод пойдем. А отметки, они в журнале останутся, мышам на съедение».
      Сергей. Ну, это ерунда. На завод теперь все пойдут, а учатся все-таки по-разному. Вон Валерий, например, из пятерок не вылезает.
      Иванова. Какой Валерий? Новиков?
      Сергей. Ну да.
      Иванова. Ну, Валерию на завод не идти.
      Сергей. Как так — не идти?
      Иванова. А так… У него своя дорожка: школа, потом институт, потом…
      Сергей (раздраженно). Да вы что, газет не читаете, что ли? Ведь ясно сказано…
      Иванова. Успокойтесь, читаю… Мы же с вами взрослые люди.
      Сергей. Ну, знаете ли, не те времена.
      Иванова (усмехнувшись). Может быть, может быть…
      Сергей. Еще неизвестно, кто раньше человеком станет: Снегирев или этот ваш Новиков.
      Иванова (насмешливо). Боюсь, Снегирев вообще никогда человеком не станет.
      Сергей. Это почему же?
      Иванова. Да потому… У него свое на уме… Вот ваши ребята сейчас гараж строят, мотор изучают, а Снегирев хоть раз пришел?
      Сергей (хмуро). Нет.
      Иванова (удовлетворенно). Нет. И не придет.
      Сергей. Почему?
      Иванова. Да потому, что он только и думает, где бы набезобразничать.
      Сергей. Ну что вы к нему цепляетесь? Что он такого сделал? Подумаешь, ушел со скучного сбора…
      Иванова. Ушел со сбора… Да разве в этом дело?
      Сергей. А в чем же?
      Иванова (в запальчивости). А в том, что таким, как Снегирев, вообще не место в советской школе.
      Сергей (с поддельным ужасом). Даже так!
      Иванова (раздраженно). Именно так!.. Вы еще ничего не знаете, а беретесь судить.
      Сергей (насторожившись). Чего же это я не знаю?..
      Иванова. Ничего не знаете! Вы знаете, что Снегирев организовал в школе тайное общество?
      Сергей (изумленно). Какое общество?
      Иванова (почувствовала, что наговорила лишнего). «Какое общество, какое общество»!.. Узнайте, а потом беритесь защищать. (Направляется к выходу.) Инструмент не забудьте сдать Алексею Степановичу.
      Сергей. Ладно, не беспокойтесь…
     
      Иванова уходит. Сергей с ожесточением принимается строгать доску. Слева появляется Колька. Видимо, вожатая попалась ему навстречу, но он успел спрятаться, а когда она прошла, решил перебраться в более надежное место. Он движется спиной к Сергею, глядя вслед вожатой. Убедившись, что вожатая не возвратится, Колька оборачивается и только тут замечает Сергея. Первая его мысль — убежать. Но уже поздно — Сергей его увидел.
     
      Эй, малый… Снегирев… Постой-ка.
      Колька (недовольно). А чего?
      Сергей. Поди сюда.
      Колька. Зачем?
      Сергей. Иди, говорят… Придержи-ка доску. Вон с того конца. Только крепче. (Проходится рубанком по доске.) Крепче, говорю, держи. Что у тебя, руки ватные, что ли?
      Колька (хмуро). Я держу.
      Сергей. Вот и держи. (Строгает.) Так… (Отложил рубанок.) Давай-ка теперь вот эту примерим. (Берет другую доску, подходит к столбам будущего гаража.) Держи у того столба.
      Колька. Здесь?
      Сергей. Да. Как там?
      Колька. Длинновато чуть.
      Сергей. Подай-ка на меня… Еще, еще, до конца. Так. Сейчас я замечу. (Достает из кармана карандаш.) Ровней держи. (Собирается сделать отметку на доске.)
      Колька. Так хорошо?
      Сергей. Хорошо… (Как бы вспомнив.) Постой, а ты почему не на уроке?
     
      Колька выпустил свой конец доски.
     
      Да держи ты!
     
      Колька опять берется за доску. Сергей делает карандашом отметку.
     
      Выставили?
      Колька. Ага.
      Сергей. А чего же домой не идешь?
      Колька (хмуро). А ну ее…
      Сергей. Это кого же? (Кладет доску на верстак, берет рубанок.)
      Колька. Да Евгешу… (Быстро поправляется.) Евгению Петровну. Книжки забрала, говорит — после уроков получишь.
      Сергей. Вредная?
      Колька (неохотно). Да нет…
      Сергей. Не вредная, а выставила? Что ж ты такое учудил?
      Колька. Ничего я не учудил.
      Сергей. А тогда за что же?
      Колька. Ел.
      Сергей. Что?
      Колька. Ну, ел.
      Сергей. Что ел?
      Колька. Хлеб.
      Сергей (весело). Приятного аппетита, значит?
      Колька (не сдержал улыбки). Угу.
      Сергей. У нас в колонии тоже был такой любитель поесть. Даже во сне жевал.
      Колька. В колонии?
      Сергей. Ага. Раз пошли в столовую, а он…
      Колька. В какой колонии?
      Сергей. Ну ты что, не знаешь, какие колонии бывают? В трудовой колонии.
      Колька. А вы что там, тоже вожатым работали?
      Сергей (с улыбкой). Да нет, каким вожатым. Я тогда пацан был, вроде тебя.
      Колька. А за что же вас?..
      Сергей. В колонию-то?.. Как тебе сказать… Вроде бы за дело, а вроде бы и ни за что.
      Колька. Разве бывает, чтоб просто так?
      Сергей. Просто так, брат, даже муха не летает. Вон тебя из класса выставили, и то за особые заслуги.
      Колька. А страшно это… в колонию? Как… в тюрьму?..
      Сергей. Не сказать чтобы страшно, а веселого мало… Тебя-то почему это интересует?
      Колька (не ожидал этого вопроса). Да нет, я ничего… Просто так.
      Сергей. А-а… Ну-ну… Подай-ка вон тот чурбак.
     
      Колька подает.
     
      (Стучит по рубанку, чтобы побольше выдвинулся нож.) Тут, между прочим, разговоры про тебя идут…
      Колька (настороженно). Какие разговоры?
      Сергей. Да так, всякие… Говорят, учиться не хочешь, ведешь себя плохо.
      Колька. Кто говорит-то? Вожатая небось.
      Сергей. Какая разница, кто… Говорят еще, делишки за тобой какие-то водятся. Нехорошие. Такие, что даже из школы можно вылететь.
      Колька. Кто говорит?
      Сергей. Да что ты пристал, кто говорит! Кто бы ни говорил, а я бы на твоем месте задумался.
      Колька (хмуро). Чего мне задумываться…
      Сергей. А ты задумайся… Глядишь — и припомнится что-нибудь.
      Колька. Нечего мне припоминать.
      Сергей. Ну, раз нечего, значит, можно и не волноваться.
      Колька. А я и не волнуюсь…
      Сергей. Вот и порядок… Ты иди, я тебя не держу. Спасибо за помощь.
     
      Колька направляется к выходу. Потом останавливается в нерешительности.
     
      Колька. А вы никому не расскажете?
      Сергей. Что?
      Колька. Ну, если я вам скажу.
      Сергей. Давай выкладывай.
      Колька. Никому?
      Сергей. Сказано тебе…
      Колька (не зная, с чего начать). Я… Мне… У меня друг один. Женька его зовут. Мы с ним в одном доме живем. Так вот у него…
      Сергей (недовольно). Слушай, парень… Я так привык: или говори попросту, или… Ну что ты мне голову морочишь? Женьку какого-то выдумал…
      Колька. А чего Женька…
      Сергей. Да ведь нет же никакого Женьки.
      Колька (вздохнул). Нету Женьки.
      Сергей. Так и говори…
     
      В переулке появляется Люба. Она подходит к калитке, останавливается, с укором смотрит на Сергея.
     
      Люба (строго). Сергей!
      Сергей (машинально). Что? (Обернулся, увидел Любу.) Люба? Ты чего?
      Люба. Ничего. Что я, девочка, что ли, за тобой по всему городу бегать?
      Сергей. А что?
      Люба. Ты что, забыл? Мы же к Катерине собирались.
      Сергей. Тьфу ты! Совсем из головы вылетело.
      Люба (обиженно). Я не понимаю… В конце концов, мне, что ли, этот костюм нужен?
      Сергей. Слушай, Люб. Может, завтра? А?.. Не могу я сейчас, понимаешь.
      Люба. Ну да, как же, завтра! Станет Катерина тебя дожидаться. У нее такой костюм с руками оторвут. Итальянский материал!
      Сергей. Ну позвони ей, что ли. Скажи, попозже зайдем.
      Колька. Если вы из-за меня, так не надо. Идите, я потом…
      Сергей (Любе, оправдываясь). Сейчас ребята придут… Гараж строить…
      Люба. А ну тебя! Гараж, гараж, только и слышу!..
      Сергей (с упреком). Ну как ты…
      Люба (сердито). Что «ну как»?.. То говорил: «Два раза в неделю». А сам… Торчишь тут круглые сутки!
     
      В школе раздается звонок.
     
      Сергей. Вот уроки как раз кончились… Ты подожди. Я быстро… Посиди там, на лавочке.
      Люба. Очень надо! (Уходит.)
      Колька. Я пойду. Вам теперь все равно некогда будет…
      Сергей. Подожди. Потом вместе пойдем. Дорогой потолкуем.
     
      Вбегает Костик Востряков с книжкой в руках.
     
      Костик. Сереж, Сережа! Вот книжка. Я прочел. Спасибо. (Отдает Сергею книжку.)
      Сергей (с улыбкой). Ну, так откуда появилась природа?
      Костик. Это сложный вопрос.
      Сергей. Все понял?
      Костик. Ага. Хорошая книжка. Только жалко этих…
      Сергей. Кого?
      Костик. Ну, этих… как их… бронтозавров. Вымерли которые. (Кольке.) А ты что, тоже сегодня остался гараж строить?..
      Колька. Да нет, я…
      Костик. Правильно. Чего там! Давно бы так. Нам рабочие руки знаешь как нужны. (Принимается разбирать доски.)
     
      Вбегает Дранкин. Следом за ним приходят Маша, Устинов, Клава Огородникова и другие ребята из шестого класса «Б».
     
      Дранкин (Сергею). Принесли, Сережа? Не забыли?
      Сергей. Принес. (Достает из кармана несколько спичечных коробков.) Вот, держи.
      Дранкин. Вот спасибо! (Просматривает этикетки.) «Пчелы повышают урожай гречихи». Такая у меня уже есть. Ну ничего, я ее сменяю… Спасибо, Сережа.
      Устинов (отдавая Кольке портфель). Возьми свои книжки. Еле уговорили Евгению Николаевну, чтоб отдала. Ты бы бросил это — на уроках жевать, да.
      Дранкин. В буфет сходить не можешь?
      Колька. Тебе-то что?
      Клава (скороговоркой). Ты прямо такой несерьезный, Снегирев, такой несерьезный!
     
      Колька отмахнулся.
     
      Маша (Кольке, радостно). Работать с нами будешь?
      Колька (неохотно). Посмотрим.
      Сергей (весело). Будет, будет! (Ребятам.) Ну, братцы, давайте повеселей. Нам бы сегодня хоть одну стену обшить.
     
      Все принимаются за работу.
     
      А то мне еще по делу надо. (Подмигнул Кольке.) Костюм покупать. Из итальянского материала. Скоро совсем стилягой стану.
      Дранкин (хитро). А я вас вчера видел. Возле кино. Вы на девять пятнадцать шли. С девушкой…
      Сергей. Ну и что?
      Дранкин (со знанием дела). Ничего. Симпатичная.
      Сергей (усмехнувшись). Одобряешь, значит? Я ей передам.
      Клава (скороговоркой). Ну что ты говоришь, Дранкин, что ты говоришь! Ты же ничего не понимаешь! (Восторженно.) По-моему, она просто красавица.
      Колька. Хватит вам… Как бабы прямо!
     
      Появляются Исаев, Седой и Пимен. Все трое с портфелями. Видимо, направлялись домой и прошли бы мимо, если бы не увидели Кольку, который несет доску.
     
      Седой (восхищенно присвистнув). Ого! Что я вижу?! (Указывая на Кольку, тоном экскурсовода.) Прошу обратить внимание. Здесь вы можете лично убедиться в том, какую важную роль играет труд в деле воспитания подрастающего поколения.
      Пимен. Гы!
      Седой (продолжая паясничать). В самом деле, что мы видим перед собой в данную минуту? С одной стороны, перед нами тот самый Н. Снегирев, которого школьная печать называет злостным курильщиком…
      Сергей (в тон Седому). А с другой стороны — три здоровенных балбеса, одному из которых захотелось почесать язык.
      Пимен (от души). Гы!
      Седой (развязно). А что! Нельзя?
      Сергей. Нет, почему же? Если очень чешется, то можно. Вон об забор.
      Пимен (его душит смех). Гы!
     
      Седой стушевался.
     
      Исаев (Кольке, насмешливо). Что, Коля, тоже на Кавказ захотелось? В теплые края?
      Колька (смущенно). Да нет, это я так… Случайно… (Бросил доску.)
      Маша (Кольке, горячо). Да не слушай ты его!
      Костик (Исаеву). Катись отсюда!
      Исаев (Кольке). Ты старайся, старайся. Глядишь, на курорт тебя повезут… Эх ты, мальчик…
      Колька (оправдываясь). Да я…
      Исаев. Давай, давай! Что ж ты дощечку-то бросил? Ты подбери, подбери… А мы, между прочим, на стадион собирались. И тебе билет взяли. (Показывает билеты.) Ну, раз ты занят, так ничего не поделаешь. Работай.
      Пимен (острит). Работа… она это… дураков любит! Гы!
      Колька (раздраженный создавшимся положением). Ничего я не занят!
      Маша (про себя). Вот лапша! (Прячет за спиной Колькин портфель.)
      Колька (Исаеву). Подожди, я сейчас. (Ищет свой портфель, увидел его у Маши, подходит к ней.) Дай портфель.
      Маша. Не дам.
      Колька. Отдай, говорят!
      Маша. Сказала — не дам.
      Колька. Отдай, хуже будет.
      Сергей (с иронией). А ты, Коля, не стесняйся. Дай ей разок по шее, она и отдаст. Ну? Что же ты? Боишься — не сладишь? Так ты вон его попроси. (Кивнул на Пимена.) Он поможет.
     
      Колька, смущенный, отошел от Маши.
     
      Пимен (широко улыбаясь). А чего?
      Сергей. Ничего. Помоги, говорю, приятелю, видишь, он не справляется.
      Пимен (серьезно). Я… это… я девчонок не бью.
      Сергей. Это почему же?
      Маша. Воспитание не позволяет.
      Пимен. Гы!
      Сергей. Тебя как зовут-то?
      Пимен. Меня?.. Пимен.
      Сергей. В честь летописца, что ли?
      Пимен. Какого летописца?
      Сергей. Был такой летописец Пимен. «Бориса Годунова» читал?
      Пимен. Не…
      Дранкин (объясняет). Его фамилия Пименов.
      Сергей. Вон оно что… А звать как?
      Пимен. Меня?
      Сергей. Ну да.
      Пимен (застенчиво). Вова.
      Сергей. Эх ты… Вова… Смотрю я на тебя — здоровый малый, с твоей силой такого можно натворить, а ты (кивнул на Исаева) в телохранители к нему нанялся.
      Исаев. Ваше-то какое дело?
      Сергей (Пимену). Лакейская у тебя душа, Вова. Даже имя-то свое и то потерял.
      Пимен. А чего я…
      Исаев (коротко свистнул). Пимен, пошли. (Вместе с Седым выходит в калитку.)
      Пимен (недовольно). Сейчас.
      Сергей. На свистки откликаешься. Как собака.
      Исаев. Пимен!
      Пимен (зло отшвырнул ногой доску). A-а, ты… (Пошел вслед за дружками.)
      Исаев. Снегирь, идем.
      Сергей (Кольке). И ты иди. Маша, отдай ему портфель.
     
      Маша неохотно отдает портфель. Колька взял портфель, стоит в нерешительности.
     
      Исаев (Кольке). Ну!
      Сергей (Кольке, сдерживая злость). Иди, иди. Чего задумался? Он тебе билетик на стадион даст, папироской угостит… Иди.
     
      Колька, секунду помедлив, швыряет портфель в сторону, поднимает брошенную доску.
     
      Колька. Куда ее прилаживать?
     
      Костик с каким-то нечленораздельным восторженным возгласом бросается к Кольке и повисает на нем.
     
      Уйди… Мешаешь.
      Устинов (Кольке, сдерживая радость). Давай я тебе помогу.
     
      Маша отвернулась, чтобы никто не видел ее лица. Сергей подошел к ней, хотел что-то сказать, но только улыбнулся: и так все понятно. Исаев, Седой и Пимен уходят. Слева появляется Валерий.
     
      Валерий. Товарищ Руденко, Лидия Михайловна просила вам передать… (Увидел Кольку, который приколачивает доску.) Снегирев? Ты почему здесь?
      Колька (недружелюбно). А тебе-то что?
      Валерий (Сергею). Вы, наверное, не знаете: Снегирев двойку получил на этой неделе. По русскому языку.
      Костик (зло, про себя). Вот ябеда!
      Сергей (Валерию, спокойно). Я знаю.
      Валерий (недоумевая). Знаете? Тогда почему же… (Объясняет.) У нас правило есть: кто получил двойку, тому не разрешается участвовать во внеклассных мероприятиях.
      Сергей (спокойно). Хорошее правило.
      Валерий. А у Снегирева двойка…
      Сергей. А ты про исключения из правил когда-нибудь слышал?
      Валерий (пожимая плечами). Я не знаю. Обычно мы исключений не делаем… Не знаю. Я посоветуюсь с Лидией Михайловной…
     
      Валерий уходит. Колька бросил молоток, взял свой портфель, направляется к выходу.
     
      Маша (загораживая ему дорогу). Ты куда?
      Колька (пытаясь ее отстранить). Пусти.
      Сергей (Кольке, серьезно). Ты что это в самом деле!
      Колька. Да все равно, сейчас вожатая придет, такое начнется…
      Сергей. Ну и что же? Пусть приходит.
      Дранкин (Сергею). У нас правда такое правило.
      Устинов. Подумаешь, правило, да.
      Сергей (Кольке, строго). Положи портфель, занимайся своим делом.
     
      Колька кладет портфель, берет молоток. Входят Валерий и Иванова.
     
      Валерий (показывая Ивановой на Кольку). Вот, пожалуйста.
      Иванова (строго). Снегирев! Отправляйся сейчас же домой, садись за уроки.
     
      Колька, не оборачиваясь, продолжает работать.
     
      Сергей (пытается объяснить). Лидия Михайловна…
      Иванова (Сергею, с упреком). Вы меня удивляете, товарищ Руденко!
      Сергей. Но ведь нельзя же…
      Иванова. Неужели вы не понимаете, что это делается для его же пользы?
      Валерий. Пусть исправит двойку, а тогда приходит.
      Иванова. Да. И мы будем только рады, что он наконец-то взялся за ум, занялся хорошим делом.
      Маша (горячо). Лидия Михайловна, он исправит. Мы ему поможем.
      Иванова (многозначительно). Я не сомневаюсь, Канарейкина, ты во всем готова помогать своему товарищу… Во всем… Снегирев, ты слышишь, что я тебе сказала?..
      Колька (с досадой). A-а! (Бросает молоток.)
      Костик (горячо, Кольке). Да не слушай ты!
      Сергей (удерживая Кольку). Погоди.
      Иванова (официально, Сергею). Я не думаю, товарищ Руденко, что Евгения Петровна, как классный руководитель, поблагодарит вас за то, что вы сейчас удерживаете Снегирева. В шестом «Б» и так не блестяще с успеваемостью…
     
      Маша убегает в школу.
     
      Сергей (убежденно). Снегирев исправит двойку. Завтра же. Так, Николай?
     
      Колька, насупившись, молчит.
     
      Я за него ручаюсь.
      Иванова. Охотно верю…
      Валерий (насмешливо). Одну исправит, две получит.
      Иванова. Охотно верю, что он завтра же исправит свою двойку. Но существует определенный порядок…
      Сергей. Бывают случаи, когда…
      Иванова (ровным тоном, уверенная в своей правоте). Существует определенный порядок, и я не вижу никакой необходимости нарушать его в данном случае.
      Сергей (не выдержал). Да поймите же вы наконец!
      Иванова (спокойно, с назиданием). Я все понимаю, товарищ Руденко. Но и вы, как отрядный вожатый, должны понимать, что требовательность — главное условие воспитательного процесса. Еще Макаренко писал, что…
     
      Возвращается Маша. Вместе с ней идет Евгения Петровна Колесникова, молодая учительница, классный руководитель шестого класса «Б».
     
      Колесникова (с улыбкой). По какому поводу тут вспоминают Макаренко? (Сергею.) Здравствуйте, Сережа.
      Сергей. Здравствуйте, Евгения Петровна.
      Колесникова. Что тут произошло?
     
      Ребята наперебой принимаются объяснять. Общий шум.
     
      Тихо! Тихо! Не все сразу. Сережа, расскажите, в чем дело.
      Сергей. Понимаете, Евгения Петровна. Снегирев сегодня первый раз работает вместе с нами. Понимаете — первый раз. Мог бы на стадион пойти — его тут дружки приглашали, — а он не пошел, остался.
      Колесникова. Так.
      Иванова (сухо, наставительно). У Снегирева двойка по русскому языку.
      Колесникова (спокойно). Подождите, Лида. (Сергею.) Продолжайте.
      Сергей. Остался. И работал. А теперь, оказывается, из-за этой несчастной двойки его надо гнать. А куда он пойдет?
      Колесникова (задумчиво). Двойка — это нехорошо.
      Иванова. Существует определенный порядок.
      Сергей (горячо, убежденно). Исправит он эту двойку! Честное слово! Завтра же исправит.
      Колесникова. Дружки, говорите, на стадион звали? Опять эта троица?
      Сергей. Ну да.
      Колесникова. И не пошел?
      Сергей. Нет.
      Колесникова. Ну что ж, пусть тогда работает.
     
      Общее оживление.
     
      Иванова (возмущенно). Евгения Петровна…
      Колесникова. Ничего, ничего, Лида. Не волнуйтесь. Исправит Снегирев двойку. Я сама с ним позанимаюсь.
      Иванова (горячо). Я не понимаю, как можно… Я буду говорить с Василием Михайловичем.
     
      Валерий идет за ней.
     
      Колесникова. Кстати, а где Снегирев?
      Дранкин. Все время тут был.
      Маша (зовет). Коль! Коля! (Заглядывает за гараж.)
      Сергей (беспокойно). Ушел? (Обернувшись к Ивановой, зло.) Вот теперь догоняйте его!
      Иванова. Вы знаете, мне в моей жизни только этого не хватает. (Пожав плечами, уходит вместе с Валерием.)
      Сергей (кричит). Снегирев! Колька!
     
      Появляется Люба.
     
      Люба (с упреком). Сережа, ну ты скоро?
      Сергей (с досадой). Да подожди ты, неужели не понимаешь!
     
      Занавес
     
      КАРТИНА ПЯТАЯ
     
      Пионерская комната. С первого взгляда в ней заметны перемены. Посреди комнаты, на столе, — детали автомобильного мотора. На стенах, прямо поверх фотомонтажей, — плакаты по автоделу.
     
      Сергей. Снимай крышку… Осторожнее, осторожнее!
     
      Вбегает Костик Востряков.
     
      Костик. Сереж, Сережа, я прочитал, как вы велели, про курбюратор.
      Сергей. Про что?!
      Костик (неуверенно). Про курбюратор.
      Колька. Про карбюратор.
      Костик (обрадованно). Ага, про карбюратор, про карбюратор.
      Сергей. A-а, да. (Костику.) Ну, так что же ты про него прочитал?
      Костик. Сейчас. (Задумывается, потом выпаливает единым духом.) Карбюратор. Прибор для приготовления горючей смеси из легкого жидкого топлива — бензина, керосина, спирта и др.
      Сергей. И чего?
      Костик (невозмутимо). И др… спирта и др. И воздуха вне цилиндров поршневого двигателя внутреннего сгорания. Процесс смесеобразования в карбюраторе не заканчивается полностью…
      Сергей. Какой, какой процесс?
      Костик. Процесс смесеобразования.
      Сергей. Он, значит, не заканчивается полностью?
      Костик. Нет, не заканчивается.
      Сергей. Слушай, Костик, ты где все это вычитал?
      Костик. А что? Чего-нибудь неправильно? Может, я напутал? Он заканчивается, да?
      Сергей. Нет, не напутал. Не заканчивается этот самый процесс.
      Костик (радостно). Не заканчивается! Я помню, в энциклопедии так и сказано: не заканчивается полностью.
      Маша (Сергею, добродушно). Гоните вы его отсюда. Ну что он себе голову забивает?
      Костик (обиженно). Ну да, гоните… Я готовился… Сами велели прочитать про кур… про карбюратор.
      Сергей. Постой, когда это я тебе велел читать?
      Костик (кивая на ребят). Вон им велели.
      Сергей. Ну что с тобой делать?
      Колька. Пусть ходит… Он парень толковый.
      Устинов. Правильно. Пусть остается, да. Ему же интересно.
      Костик (жалобно). Я не буду мешать.
      Сергей (махнув рукой). А, ладно. Оставайся. Только вот что. Не читай ты больше энциклопедию. Достань книжку попроще.
      Костик (радостно). Я достану! Достану!
     
      Засучив рукава, все окружают мотор. Слышны возгласы: «Что ты толкаешься?», «Не лезь!», «Дай подойти!», «Ребята, мне не видно», «А ты на цыпочки встань, курбюратор!», «Куда ты со своим ключом?»
     
      Сергей. Кто у нас сегодня за рулем?
      Устинов. Я! Моя очередь, да!
      Сергей. Хорошо. Поехали.
      Устинов. Значит, так, да… Я проверяю, в каком положении стоит рычаг переключения передач. Надо, чтобы он был в нейтральном положении, да…
      Сергей. Так.
      Устинов. Теперь нажимаю на педаль стартера, да. Двигатель заработал.
      Сергей. Нет, не заработал двигатель.
      Устинов (удивленно). Почему?
      Сергей. А это ты мне скажи почему. Ты же за рулем.
     
      Устинов молчит. Сергей поворачивается к Кольке.
     
      Как ты думаешь, Снегирев?
      Колька. Он зажигание не включил.
      Устинов. Да. Я забыл. Зажигание…
      Сергей. Эх ты, голова — два уха… Забыл. Я ж говорил: в нашем деле главное — включить зажигание.
      Устинов. Это я здесь, да… На машине я не забуду. Значит, так. Я включаю зажигание, нажимаю ногой на педаль стартера. Двигатель заработал…
      Сергей (качая головой). Нет.
      Устинов. А что? Да. Я опять забыл?
      Сергей. Конечно. Забыл, что на прошлом сборе было. Почему мы в тот раз остановились? Что случилось?
      Устинов. Карбюратор забарахлил.
      Сергей. Точно. И к сегодняшнему дню вы должны были прочитать все о карбюраторе.
      Костик. Я прочел.
      Устинов. Молчи ты, да!
      Дранкин. Я тоже прочел. Только ничего не понял.
      Сергей (Дранкину). Не понял? А знаешь, почему не понял?
      Дранкин. Почему?
      Сергей. А потому, что давно в парикмахерской не был. Смотри, как оброс. (Разлохматил Дранкину волосы.) А вот если бы сходил в парикмахерскую, постригся да еще попросил бы, чтоб тебя одеколончиком освежили, сразу бы и в карбюраторе разобрался.
      Дранкин (смущенно). При чем тут парикмахерская?
      Сергей. А при том. Карбюратор, он устроен примерно так же, как пульверизатор в парикмахерской. Вот смотрите сюда. (Берет в руки отделенный от мотора карбюратор.) Вот это смесительная камера. Здесь…
     
      Входят Анна Николаевна Новикова и Валерий. У Анны Николаевны в руках обувная коробка.
     
      Новикова (широко улыбаясь). Здравствуйте, дети. (Сергею.) Здравствуйте, товарищ.
     
      Ребята недружно отвечают на приветствие, недовольные, что им помешали.
     
      (Оглядевшись по сторонам.) А где же Лидия Михайловна? Сергей. Вышла куда-то.
      Новикова (улыбаясь, Сергею). Ну что ж, давайте знакомиться. (Протягивает руку.) Новикова Анна Николаевна, председатель родительского комитета.
     
      Валерий отходит к ребятам.
     
      Сергей (вытирая тряпкой руки). Руденко. Извините, боюсь вас испачкать.
      Новикова (улыбаясь). Ну что вы, какие пустяки! (Опускает руку.) Это что же у вас тут? Занятие кружка? А вы, значит, руководитель? На чью же ставку вас взяли? У нас как будто по смете денег на технический кружок нет.
      Сергей. У нас не кружок. Сбор проводим.
      Новикова (изумленно). Пионерский сбор? На какую же тему?
      Сергей. Да как вам сказать, какая тема… Карбюратор, что ли.
      Новикова. И ребята в таком виде на сборе?
      Сергей (посмотрев на ребят). А что? Вид вполне нормальный. Рабочий вид.
      Новикова. Ничего не понимаю!.. А как же форма?.. Белый верх, темный низ?.. (Улыбаясь.) Да нет, вы шутите. Конечно же, у вас занятие кружка.
      Валерий. Ну чего тут непонятного, мама? Товарищ Руденко — вожатый-производственник. Шофер. И его отряд изучает автомобильный мотор.
      Новикова (понимающе). Ах, шофер. У моего мужа шофер Вася… Тоже очень приятный молодой человек. Вы с ним случайно не знакомы?
      Сергей. Нет.
      Новикова (заметив Костика). Костик?! А ты что тут делаешь? Неужели тоже изучаешь мотор?
      Костик (недружелюбно). Да.
      Новикова (улыбаясь). Восхитительно! Такой маленький и увлекается техникой! (Сергею, доверительно.) Знаете, никак не могу пристрастить к этому Валерия. Все с книгой да с книгой. (Костику, улыбаясь.) Ну, расскажи мне, что ты уже изучил?
      Костик (хулиганит). Курбюратор изучил.
      Новикова (улыбаясь). Очаровательно! Какие слова!.. Курбюратор!..
      Валерий. Мама, не курбюратор, а карбюратор.
      Новикова. Да, да, курбюратор. (Сергею, с детской непосредственностью.) Ничего не смыслю в технике… Я смотрю, у вас и девочки занимаются. (Маше.) Тебя как зовут, девочка?
      Маша (неохотно). Канарейкина.
      Новикова (улыбаясь). И ты тоже увлекаешься техникой?.. Чудно! Чудно! А почему ты не ходишь в кружок художественной вышивки? Разве ты не знаешь, что мы, родители, организовали кружок художественной вышивки? Приходи, приходи. (Гладит Машу по голове, Маша отстраняется.) Каждая девочка должна любить вышивание, это воспитывает тонкий эстетический вкус.
      Дранкин (хитро). На вышивку Устинов давно собирался, да все стесняется.
      Устинов (толкая Дранкина). Иди ты… да.
      Новикова (с хлещущей через край добротой). Ну чего же тут стесняться?.. Смешные вы, дети… Что я, съем вас? (Смеется.) Похожа я на волка? (Смеется.) Приходите, приходите, ребятки.
      Валерий (с укором). Мама!
      Дранкин (он уже успел перемазаться в машинном масле, совершенно серьезно, с широко открытыми глазами). Большое вам спасибо! Мы обязательно придем.
      Новикова (улыбаясь). Пожалуйста, пожалуйста. Мы каждому рады. (Сергею.) Чему же ваши питомцы научились?..
      Сергей. Кто как… Устинов, например…
      Новикова. Замечательно!
     
      Входит Иванова. Увидев Новикову, бросается к ней.
     
      Иванова. Анна Николаевна! Здравствуйте!
      Новикова (улыбаясь). Здравствуйте, Лидочка. Вы чудесно выглядите.
      Иванова. Ну что вы, Анна Николаевна… Сидишь тут целыми днями…
      Новикова (улыбаясь). Как вам нравятся эти автомобилисты? Великолепно, не правда ли?
      Иванова. Да, да, полезное начинание. В райкоме тоже отмечали.
      Новикова. Хорошее, хорошее… (Вспомнив.) Да, Лидочка, я к вам, собственно, по делу… Даже не столько к вам… Снегирев как раз здесь… Коля, подойди, пожалуйста, сюда.
     
      Колька выходит вперед, вытирая тряпкой руки. Ребята с интересом ждут, что будет.
     
      Вы все, ребятки, знаете, что наш родительский комитет постоянно оказывает помощь многодетным семьям. Вот и сейчас мы, родители, решили сделать подарок вашему товарищу — Коле Снегиреву. Колина мама работает в райсовете и изо всех сил старается, чтобы у ее детей было все необходимое. Но ей нелегко обеспечить такую большую семью. Поэтому наш родительский комитет решил подарить тебе, Коля, ботинки. (Открывает коробку, достает ботинки, протягивает их Коле.)
      Колька (вспыхнув). Не надо… Не надо мне…
      Новикова (всовывая Кольке в руки ботинки). Ну чего ты стесняешься, глупыш! Носи на здоровье!
      Голоса ребят. Бери, бери, Колька! Что там! Хорошие ботинки.
      Новикова. Родительский комитет просил передать тебе, что все мы надеемся, что ты будешь примерно вести себя, подтянешься в учебе…
      Иванова. Вот-вот, скажите ему, Анна Николаевна. А то он на этой неделе опять двойку получил.
      Новикова (качает головой). Ай-ай-ай, Коля! Как же это так?
      Маша (желая объяснить). У него сестренка болеет, и он…
      Новикова. Ах, как нехорошо, Коля! Сестренка болеет, у мамы столько забот, а ты еще огорчаешь ее двойками. И тебе не совестно? Разве можно так относиться к своей маме!
      Валерий. Что ему мать?! У него ни к кому жалости нет. Только о себе думает.
      Новикова. Стыдно, стыдно, Коля! Ты знаешь, как тяжело нам, матерям, когда наши дети приносят плохие отметки?.. Нет, наш родительский комитет ни за что не подарил бы тебе эти замечательные ботинки, если бы нам было известно…
      Колька (с размаху швыряет ботинки к ногам Новиковой). Подавитесь вы своими ботинками!
      Новикова (хватаясь за голову). Боже мой!
      Иванова. Снегирев! Немедленно извинись! Немедленно извинись перед Анной Николаевной!
      Новикова. Нет, нет. Лидочка, что вы, какие тут извинения!
      Иванова (горячо). Не волнуйтесь, Анна Николаевна, мы ему этого не простим.
      Валерий. Я давно говорю — надо кончать.
      Иванова. Да, да, надо кончать… (Новиковой.) Извините, Анна Николаевна… (Валерию.) Собирай сейчас же совет дружины. Сейчас же! (Кольке.) Ну, смотри, хулиган, это тебе так не пройдет!
     
      Валерий выходит.
     
      Новикова. Оставьте, Лидочка. Стоит ли из-за такого нервничать? Я же все прекрасно понимаю. Разве можно доверять воспитание детей какому-то шоферу?
      Иванова. Нет, нет. Всему есть предел… (Провожает Новикову до двери.) Успокойтесь, Анна Николаевна, успокойтесь, пожалуйста…
     
      Новикова уходит, прикладывая платок к глазам.
     
      (Оборачивается к ребятам.) Все, кроме Снегирева, могут идти домой. Сбор закончен. (Поднимает ботинки, кладет их на свой столик.)
     
      Ребята, насупившись, молчат.
     
      Вы что? Не слышали?
      Дранкин (нерешительно). Пошли, ребята?
      Иванова. Канарейкина, Устинов… Вас что, силой выводить?
      Маша (хмуро). Я не уйду.
      Устинов. Я тоже, да.
     
      Общий шум, никто из ребят не хочет выходить.
     
      Иванова (Сергею). Товарищ Руденко, я требую, чтобы ваши пионеры немедленно покинули эту комнату. Сейчас будет экстренный сбор совета дружины, и всех посторонних…
      Сергей. Ну какие же мы посторонние? Снегирев — пионер моего отряда, а это его товарищи.
      Иванова. Хорошо. Вы, как вожатый, можете остаться. Кто из вашего отряда входит в совет дружины?
      Дранкин (неохотно). Я.
     
      Маша ткнула в бок Устинова.
     
      Устинов. А я председатель совета отряда.
      Иванова (Дранкину и Устинову). Вы тоже можете присутствовать. Остальные идите домой.
      Сергей (неуверенно). Разве остальные не имеют права?..
      Иванова. Ну что я вам буду объяснять? Мы же не сбор пионерского актива проводим, а совет дружины…
      Сергей (ребятам). Ладно, ребята, идите. Мы тут сами разберемся. (Выпроваживает ребят.) Не волнуйтесь, все будет в порядке.
     
      Ребята, недовольные, выходят. Навстречу им идет Валерий. С ним девочка с косичками, мальчик в очках и другие члены совета дружины.
     
      Иванова (Валерию). Привел? Очень хорошо. Садитесь, ребята. (Пока члены совета рассаживаются, отводит Валерия в сторону и говорит ему вполголоса.) Расскажешь обо всем и подведешь к сегодняшнему случаю.
      Валерий (удивленно). Обо всем?
      Иванова (нетерпеливо). Обо всем, кроме этого самого Тотра. Понятно?
      Валерий. Понятно.
      Иванова (громко). Давайте начинать. Время идет… (Садится за свой стол.)
     
      Валерий становится рядом. Сюда же пододвигают свои стулья девочка с косичками и мальчик в очках.
     
      Валерий. Сегодня на совете дружины у нас один вопрос: поведение ученика Снегирева. Дело в том, что Снегирев систематически нарушает дисциплину. Учителя жалуются, что он совершенно не умеет себя вести на уроках, разговаривает, ест…
      Девочка с косичками. Это нам известно.
      Иванова. Еще бы…
      Валерий. Не так давно он совершил хулиганский поступок на сборе отряда. (Покосился на вожатую, та одобрительно кивнула.) Он все время перебивал своих товарищей разными репликами, мешал вести сбор, а потом вообще самовольно ушел…
      Устинов. И правильно, да, сделал…
      Иванова. Устинов, тебе слова никто не давал.
      Валерий. Самовольно ушел. Сбор был сорван.
      Мальчик в очках (поднимает руку.) Можно вопрос?
     
      Валерий кивает.
     
      Почему, когда Снегирев сорвал сбор, его не вызвали на совет дружины?
      Иванова. Правильный вопрос.
      Валерий. Мы хотели тогда же обсудить поступок Снегирева, но отрядный вожатый товарищ Руденко попросил нас не делать этого. Он уверял, что Снегирев исправится.
     
      Девочка с косичками и мальчик в очках с укором смотрят на Сергея.
     
      Мы поверили и решили дать Снегиреву испытательный срок. Некоторое время Снегирев вел себя прилично.
      Иванова (с усмешкой). Ненадолго его хватило.
      Валерий. Да, Снегирев на некоторое время исправился, но потом опять взялся за свое. Сегодня Снегирев совершил еще один безобразный поступок: он нагрубил председателю нашего родительского комитета.
      Иванова (горячо). Слушай, Валерий, я понимаю, тебе трудно говорить — Анна Николаевна твоя мама, — но ты напрасно сглаживаешь вопрос. Разве Снегирев просто нагрубил? Он поступил как самый настоящий хам! Подумать только, бросить вот эти ботинки в лицо взрослому человеку!.. Он оскорбил Анну Николаевну. Да не только Анну Николаевну. Весь наш родительский комитет оскорбил. Так и надо об этом говорить. Прямо, не стесняясь, чтобы члены совета дружины знали.
      Устинов. А чего же она… да.
      Иванова. Устинов! Твое присутствие здесь вообще необязательно. А твое мнение сейчас никого не интересует.
      Устинов (вставая). А чего же она…
     
      Сергей силой усаживает Устинова на место.
     
      Валерий. Я думаю, сначала мы послушаем Снегирева. Пусть он встанет и объяснит свое поведение. (Садится.)
      Иванова. Что ж, Снегирев, встань, расскажи своим товарищам, как ты отблагодарил Анну Николаевну за подарок.
     
      Колька встает и, глядя куда-то в сторону, молчит.
     
      Мальчик в очках. Ну, что же ты молчишь? Рассказывай.
      Колька (хмуро). Чего рассказывать-то?
      Девочка с косичками. Он только на уроках храбрый.
      Иванова (иронически). Нет, почему же. Старшего оскорбить он тоже не побоится.
      Мальчик в очках. Давай, давай, Снегирев. Не тяни.
     
      Колька молчит.
     
      Иванова. Что, так и будем в молчанку играть? Хулиганить ты герой, а ответ держать смелости не хватает?
      Колька. А кого мне бояться-то? (Кивнул головой в сторону мальчика в очках.) Его, что ли?
      Валерий (с усмешкой). Разговорился наконец.
      Иванова (соглашаясь). Главное, в своем репертуаре.
      Колька. И разговорился…
      Иванова. Ну, ну, говори, мы послушаем.
      Валерий. Да что ему говорить-то? Он же себя даже виноватым не считает. Разве вы не видите?
      Колька. А ты думал, я к твоей матери извиняться пойду? На вот, выкуси!
     
      Члены совета дружины возмущены.
     
      Иванова (стукнув рукой по столу). Снегирев! Ты где находишься?!
      Мальчик в очках. Возмутительный факт!
      Девочка с косичками. Безобразие!
     
      Иванова с трудом восстанавливает порядок.
     
      Валерий. Я думаю, больше обсуждать нечего.
      Иванова (с трудом сдерживая гнев). Значит, ты отказываешься извиниться?
     
      Колька упрямо молчит.
     
      Та-ак!.. Какие будут предложения? Валерий, веди совет.
      Валерий. Какие будут предложения?
      Девочка с косичками. Объявить выговор.
      Мальчик в очках. Строгий выговор.
      Валерий. У меня есть предложение. За систематическое нарушение дисциплины, срыв пионерского сбора, оскорбление родительского комитета и возмутительное поведение на совете дружины исключить Снегирева из пионеров.
     
      Одобрительный шум.
     
      Иванова. Правильно! И поставить перед дирекцией вопрос о пребывании Снегирева в школе.
      Мальчик в очках, девочка с косичками. Правильно!
      Иванова (Валерию). Ставь на голосование. По-моему, всем все ясно.
      Сергей (вставая). Одну минуточку. Мне не все ясно!
      Иванова (холодно). Что именно?
      Сергей. Да вот все это: исключить из пионеров, поставить вопрос… За что исключить?
      Иванова. По-моему, Валерий достаточно хорошо все сформулировал. За систематическое…
      Сергей (перебивая). Да уж, что и говорить, сформулировано хорошо. Грамотно сформулировано. Только формулировочка-то эта… липой пахнет.
      Иванова (вспылив). Товарищ Руденко! Я бы попросила вас подобные выражения приберечь для своей автобазы. Там они более уместны.
      Устинов. Самая настоящая липа, да…
      Сергей. Срыв сбора, оскорбление родительского комитета…
      Валерий. Возмутительное поведение на…
      Сергей. Пусть так. Только я все равно не могу понять, почему… (Ивановой.) Как это вы говорите? Таким, как Снегирев, не место в советской школе? Почему?
      Иванова. Потому что Снегирев — это отпетый тип. Вы многого не знаете, товарищ Руденко.
      Сергей. Не знаю. И хочу узнать. А если вы что-то такое знаете, так расскажите. Мне, членам совета дружины.
      Иванова. Есть вещи, о которых нельзя говорить даже на совете дружины.
      Сергей. Вы что имеете в виду? Тайное общество, что ли? Почему о нем нельзя говорить?
     
      Эти слова Сергея производят совершенно ошеломляющее впечатление на всех присутствующих. Иванова и Валерий раздражены тем, что этот вопрос всплыл. Дранкин испуган, Колька и Устинов поражены тем, что Сергей знает об обществе. Мальчик в очках и девочка с косичками, как и остальные члены совета дружины, заинтересованно оживляются.
     
      Мальчик в очках. Какое общество?
      Сергей. Тайное общество, которое Снегирев создал в школе. (Ивановой.) Почему о нем нельзя говорить? Если Снегирев действительно виноват, так уж, будьте добры, скажите в чем. Нечего здесь в прятки играть.
      Иванова (сухо). Никто здесь в прятки играть не собирается. Если вы настаиваете, можно сказать и об обществе. Расскажи, Валерий, что тебе известно.
      Валерий (нерешительно). Может быть, лучше вы?
      Иванова. Говори.
      Валерий (неуверенно). Недавно мы узнали… Нам стало известно, что в нашей дружине… (Решительно.) Нам стало известно, что Снегирев создал у нас в школе подпольную организацию!
     
      Общий шум.
     
      Мальчик в очках (Кольке). Ты знаешь, что за такие дела бывает?
      Валерий. Эта организация называется «Тайное общество троечников». Сокращенно — «Тотр». Члены этого общества считают, что пионерская организация для них не подходящее место. Они объединились, чтобы во главе со Снегиревым творить всяческие безобразные выходки, организовывать хулиганские нападения на активных пионеров, избивать их, срывать важные пионерские мероприятия…
      Устинов (вскакивая). Врешь! Врешь ты все!
      Иванова. Устинов! Сядь на место.
      Валерий. Это общество…
      Колька. Не было никакого общества.
      Валерий. Было.
      Колька. Не было!
      Валерий. Было!
      Колька. Не докажете!
      Иванова (насмешливо). Напрасно ты, Снегирев, думаешь, что это трудно доказать. (Роется в столе, достает записку.) Вот. Тебе незнакома эта записка: «Фонарь горит. Конь стоит. Двадцать пять. Девять. Двадцать один. Тотр»? Ты, конечно, скажешь, что ничего о ней не знаешь, не так ли?
      Колька. И скажу. Вы ее сами написали, эту записку.
      Иванова. Ах, вот как… А что, если тебя видели двадцать пятого сентября в девять часов вечера. И не одного.
      Колька. Кто видел-то?
      Иванова. Неважно. Видели.
      Колька (упрямо). Не было никакого общества.
      Иванова. Было.
      Устинов (вставая). Ну и что же, что было, да? Ну, было общество. Было. И я в нем состоял, и Канарейкина, и Дранкин, да.
      Дранкин (испуганно). Я ничего не знаю…
      Иванова. И тебе не стыдно, Устинов? Как мог ты, председатель совета отряда, оказаться в одной компании с этим хулиганом?
      Устинов. Нечего мне стыдиться, да! Новиков наговорил тут: хулиганить, избивать активных пионеров… Кого мы избивали?
      Валерий. Это вам лучше знать.
      Устинов. Не трогали мы никого, да. Наоборот…
      Валерий. Не трогали?! Может, ты скажешь, что и клятву не давали? (Пародируя.) «Изо всех сил мстить зубрилам и выскочкам». Может, скажешь, что Снегирев от Исаева деньги не получал?
      Устинов (растерянно). Какие деньги?
      Валерий. Обыкновенные.
      Колька (в гневе, Валерию). Ах, ты… Шпионить за нами!.. Ну, погоди…
      Валерий (Кольке). Ты меня своими угрозами не запугаешь. Отвечать тебе все равно придется.
      Устинов. За что отвечать-то? За то, что старикам помогали? За то, что в одну ночь весь юннатский участок пропололи? За то, что малышам в детский сад подарки носили? За это отвечать? Да?!
      Валерий. Ты подарками не прикрывайся. Тут тебе не дурачки сидят. Вы создали тайную организацию и за это ответите…
      Сергей (вставая). Постой, постой, Валерий. Ты что-то слишком, по-моему, увлекся. «Тайная организация», «ответите»… Я думаю, надо сначала как следует во всем разобраться.
      Иванова (холодно). Тут не в чем разбираться, товарищ Руденко, факт остается фактом: Снегирев создал организацию, которая…
      Сергей. Да ведь еще неизвестно, что это за организация. Может быть, в ней ничего плохого не было. Ведь вот Устинов говорит, они подарки носили…
      Валерий. Какое имеет значение, носили они подарки или нет? Не в этом же дело. В пионерской дружине существует тайное общество! Это, если хотите, политический вопрос!
      Устинов (почти с восхищением). Ну и скотина!
      Валерий (Ивановой). Давайте заканчивать, Лидия Михайловна. Мне надоело выслушивать оскорбления.
      Иванова. Да, да, заканчивай.
      Сергей. Да как же можно так с человеком…
      Иванова (резко). Товарищ Руденко! Давайте прекратим этот бесполезный спор. Вы знаете, что произошло в двадцать третьей школе, когда там раскрыли такую же организацию?.. Не знаете. Тогда лучше сидите и молчите. (Валерию.) Ставь вопрос на голосование.
      Валерий. Голосуем. Кто за то, чтобы исключить Снегирева из пионеров и поставить перед дирекцией вопрос о его пребывании в школе, поднимите руки.
     
      Иванова и все члены совета дружины, кроме Дранкина, поднимают руки.
     
      Дранкин!.. Ты что, против?
      Дранкин (поспешно). Нет, нет. (Поднимает руку.)
      Валерий. Принято единогласно. (Медленно подходит к Кольке, снимает с него галстук.) Можешь идти, Снегирев.
     
      Колька выбегает, хлопнув дверью.
     
      Сбор совета дружины окончен.
     
      Занавес
     
      КАРТИНА ШЕСТАЯ
     
      Вечер следующего дня. Уголок школьного двора. Гараж уже построен, и, судя по тому, что на дверях висит большой замок, в нем уже стоит машина. В заборе на месте калитки сделаны ворота, в которые может проехать автомобиль.
      Маша сидит возле гаража. Кого-то ждет. Нервничает. В переулке появляется Устинов с мальчишками из шестого класса «Б». Вместе с ним Костик Востряков. Отстав от них на несколько шагов, плетется Дранкин.
     
      Устинов (входя во двор, Маше). Не приходил Сережа?
      Маша. Нет. И на заводе нету?
      Устинов. Нет. В проходной спрашивали, в общежитие заходили, да. Говорят, как днем ушел, так с тех пор и не появлялся.
      Дранкин (уныло). Разве его найдешь! Прячется он.
      Костик (горячо, наступая на Дранкина). Чего ты за нами ходишь? Ну чего ходишь? Привязался! Да еще каркаешь тут: «прячется»!
      Маша (невесело). Что делать-то будем?
      Устинов. До педсовета полчаса, еще, может, придет Сережа, да.
      Маша. А если не придет?
      Устинов. Не знаю, да… Снегирева так и не видела?
      Маша. Со вчерашнего дня. После совета.
      Костик. Я знаю, что надо делать.
      Устинов. Что?
      Костик. Пойдем возле учительской станем и будем стоять.
      Маша. Зачем?
      Костик. А когда педсовет начнется, будем кричать: «Неправильно! Неправильно!»
      Устинов (неуверенно). Может, правда пойти?
      Костик. Пошли. В нашем деле главное — включить зажигание.
      Дранкин (уныло). Прогонят.
      Устинов (Дранкину, зло). Слушай, сколько тебе повторять? Не таскайся за нами! Давай отсюда! Да.
      Дранкин. А чего я…
      Устинов. Давай, давай! (Ребятам.) Пошли.
     
      Все уходят в школу. Маша и Дранкин остаются вдвоем. Маша отвернулась.
     
      Дранкин (нерешительно). Маш! Маша… Ну чего ты молчишь?
      Маша. А чего мне с тобой разговаривать?
      Дранкин. Чего они меня гонят?
      Маша. И правильно делают.
      Дранкин (обиженно). Что правильно-то?.. Что я, нарочно, что ли?..
      Маша. Струсил, так и скажи.
      Дранкин. Ну и струсил. Со всяким может… Если б я не голосовал, они бы меня знаешь…
      Маша (вспоминая клятву «Тотра»). «Клянусь изо всех сил ненавидеть трусов и подлиз!»
      Дранкин. А что я мог сделать? Что я мог?.. Вон Сережа и то…
      Маша. Ты Сережу не трогай лучше! Слышишь? Не трогай. Вот подожди, он придет…
      Дранкин. Как же, дожидайтесь! Придет он! Он сюда больше ни разу не покажется.
      Маша (почти кричит). Замолчи ты!..
      Дранкин (переходя в наступление). Чего — замолчи? Конечно, не придет. Ты думаешь, ему интересно выговор комсомольский получать?
      Маша. Ты по себе не мерь. Думаешь, если ты трус, так и все…
      Дранкин. При чем тут я?.. Я с самого начала знал, что он у нас не останется. Разве в нашей школе такой человек удержится? И до Сережи семь человек было. А где они?
      Маша (злясь, потому что чувствует, что Дранкин прав). Ну чего ты ко мне привязался? Иди отсюда.
      Дранкин (жалостно). Ты скажи ребятам…
      Маша (сдерживая гнев). Слушай, Дранкин, я тебя по-хорошему прошу, иди отсюда! Не до тебя мне сейчас. Понял?
      Дранкин (с надеждой). Так ты скажешь?..
      Маша. Иди!
     
      Дранкин уходит. Маша некоторое время остается одна. Потом в переулке появляется Люба.
     
      Люба. Девочка, ты знаешь, тут у вас один парень работает с Сельхозмаша. Вожатый он…
      Маша. Вы Сережу ищете?.. Здравствуйте.
      Люба. Здравствуй. Сережу.
      Маша (с горечью). Нет его в школе.
      Люба (с беспокойством). Как же нет? Он ведь у вас по четвергам с шести.
      Маша. И в шесть не был.
      Люба (начиная волноваться). Где же его носит?
      Маша. Мы его сами ищем. Ребята на завод бегали. Не нашли.
      Люба. А ты что, из шестого «Б», что ли?
      Маша. Ну да.
      Люба. Огородникова твоя фамилия?
      Маша. Нет, я — Канарейкина.
      Люба. Маша?
      Маша. Да.
      Люба. Вот ты какая!
      Маша. Какая?
      Люба. Не похожа на мальчишку.
      Маша (с сожалением). Я знаю…
      Люба. Куда же Сережа запропастился? Неужели он даже на минутку не забежал?
      Маша. Он теперь, наверное, к нам совсем ходить не будет.
      Люба (с надеждой). Неужели освободили?
      Маша. Нет. У нас тут такие дела!
      Люба. Какие еще дела?
      Маша. Кольку Снегирева вчера из пионеров исключили, а теперь еще из школы выгоняют.
      Люба. Допрыгался!.. За что выгоняют-то?
      Маша. За «Тотр».
      Люба (не поняла). За что?
      Маша. За «Тотр»… Общество у нас такое было. Тайное.
      Люба. Постой, я что-то ничего не понимаю. Какое общество?
      Маша. Ну, обыкновенное общество. Тайное. На сборах скучно было, вот мы и придумали… Вы не думайте, мы ничего плохого не делали. Мы старикам помогали, о малышах заботились. Только тайно, чтобы никто не знал.
      Люба. Что же это у вас, вроде тимуровской команды?
      Маша. Ну да.
      Люба. А тайна зачем?
      Маша. Без тайны какой интерес? У настоящего Тимура тоже тайна была. А сейчас разве тимуровцы? Принесут старушке ведро воды и скорей в «Пионерскую правду» пишут: «Смотрите, какие мы герои!»
      Люба. Погоди. Так за что же Снегирева из школы?
      Маша. Вот за это самое.
      Люба. Так ведь неправильно!
      Маша. Конечно, неправильно!
      Люба. А Сергей что говорит?
      Маша. Ничего он не говорит. Он как вчера с совета дружины ушел, так больше и не показывался. Через полчаса педсовет начинается… И Колька куда-то пропал. Даже на уроках сегодня не был.
      Люба. Слушай, так надо найти Сергея.
      Маша. Где его искать-то?
      Люба. Ты на Вокзальной дом тридцать знаешь? Большой такой, серый.
      Маша. Знаю.
      Люба. Беги сейчас туда, спросишь в сорок второй квартире Гордеева. Может, Сергей у него. А я тем временем…
      Маша. Я не могу.
      Люба. Что не можешь?
      Маша. Уйти не могу.
      Люба. Почему.
      Маша. Я… мне… одного человека дождаться нужно.
      Люба. Снегирева, что ли?
      Маша. Да.
      Люба. Нашла время свидание назначать!
      Маша. Я не свидание… я…
      Люба. А почему ты думаешь, что он сюда-то придет?
      Маша. А я к нему домой бегала, записку оставила.
      Люба. Что ему твоя записка!
      Маша. А я не простую записку. Я шифрованную. И подписалась: «Тотр».
      Люба. Еще не легче! Тут такая ерунда творится, а вам все игрушечки.
      Маша (серьезно). Это не игрушечки.
      Люба (внимательно посмотрела на Машу). Ох и чудная ты, Машка!
      Маша (непосредственно). Почему?
      Люба. Так… Ну ладно. Если Сергей появится, скажи, я к Виктору побежала. (Направляется к выходу.)
      Маша. Люба!
      Люба. Что?
      Маша. Я… мне… я чего у вас спросить хотела…
      Люба. Ну, спрашивай.
      Маша. Вот если… если бы Сереже… если бы он кому-нибудь деньги был должен, а отдать нечем… Вы бы что сделали?
      Люба. Я?.. Не знаю… Наверное, свои бы ему дала.
      Маша. А если он не возьмет?
      Люба. Почему не возьмет?
      Маша. Ну, не захочет.
      Люба. Кто его спрашивать-то станет. Захочет… не захочет… Дала бы, и все. Еще отругала бы: зачем занимал, если вовремя отдать не можешь.
      Маша. И все?
      Люба. Что же еще?
      Маша. Не знаю…
      Люба. Сколько он должен-то?
      Маша. Кто?
      Люба. Сама знаешь кто.
      Маша. Много.
      Люба. Что ж, он у отца попросить не может?
      Маша. Нет у него отца. Бросил он их.
      Люба. Ну, у матери.
      Маша. Не даст мать. Только реветь начнет, если узнает, в чем дело.
      Люба. А кто она у него? Где работает-то?
      Маша. В райсовете…
      Люба. Кем?
      Маша. Уборщицей.
      Люба (задумалась, достает деньги). На́ вот. Передай ему.
      Маша. Нет, нет! Не надо.
      Люба. Да что ты ломаешься? «Не надо»! Бери, потом отдадите…
      Маша. Не надо. У меня есть. (Достает свои деньги, показывает Любе). Вот.
      Люба (удивлена). Так в чем же дело?
      Маша. Не возьмет он.
      Люба. Почему?
      Маша. Не возьмет. Я знаю. Он гордый. Еще швырнет, как эти… ботинки.
      Люба. Что значит — не возьмет? А ты так, знаешь, потверже. Прикрикни в случае чего…
      Маша. Прикрикнуть?
      Люба. Ну да. Иногда помогает.
      Маша (неуверенно). Я попробую.
      Люба. Попробуй, попробуй… (Направляется к выходу. Остановилась.) А ты что… деньги-то ему тоже, как… «Тотру»?
      Маша. Да какой там «Тотр»!.. Стала бы я… Я и в «Тотр» только из-за него пошла… Только он на меня внимания не обращает. Даже не замечает ничего.
      Люба (с улыбкой). Даже не замечает?
      Маша. Нет.
      Люба. Это бывает… Ну, я пошла. (Уходит.)
     
      Как только Люба скрывается за поворотом, появляется Колька. Видно, он ждал, когда она уйдет.
     
      Колька (доставая записку). Твоя записка?
      Маша. Моя.
      Колька. Зачем звала?
      Маша. Ты почему в школе не был?
      Колька. Тебе-то что?
      Маша. Почему не был, спрашиваю!
      Колька. Что мне тут делать? Я исключенный.
      Маша. Ты слушай, ты это брось.
      Колька (достает из кармана ключ). На́ вот, возьми.
      Маша. Что это?
      Колька. Не видишь? Ключ.
      Маша. От чего?
      Колька. От гаража.
      Маша. На кой он мне?
      Колька. Отдашь Сергею… или кого вы там назначите ответственным.
      Маша. Ты ответственный.
      Колька. Был.
      Маша. И сейчас ответственный.
      Колька. Бери, говорю! Машина отрядная, а я теперь не пионер.
      Маша. Не валяй дурака!
      Колька. Бери. Все равно я здесь не останусь.
      Маша. Как — не останешься?
      Колька. А так. Уеду я отсюда.
      Маша. Куда?
      Колька. Все равно куда. На целину или вон на Братскую.
      Маша. А мать?
      Колька. Что — мать? У нее и без меня хватает… Оставлю ей записку, чтоб не волновалась.
      Маша. Поймают.
      Колька. Не поймают.
      Маша. Поймают. Помнишь, в прошлом году Костик Востряков убежал? В Антарктиду. На второй день домой привезли.
      Колька. Сравнила… Костик.
      Маша. Слушай, Снегирев, глупости все это. Никуда ты не уедешь.
      Колька. Уеду.
      Маша. У тебя и денег-то на дорогу нет.
      Колька. Достану деньги.
      Маша. Ты с Исаевым сначала рассчитайся.
      Колька. И с Исаевым рассчитаюсь.
      Маша. Чем?
      Колька. Тебе-то какое дело?
      Маша. «Какое дело»… «Какое дело»!.. (Помедлив, решительно.) Вот что, Снегирев. Уехать тебе никто не позволит.
      Колька (насмешливо). Кто это «никто»?
      Маша. Я не позволю. Сегодня же всем расскажу, что ты задумал.
      Колька. Только попробуй!
      Маша. А с Исаевым… (Достает деньги, протягивает Кольке.) Вот, отдай ему. Пусть подавится.
      Колька (не проявляя ни малейшего желания взять деньги). У отца выпросила?
      Маша. Нет. Честное слово, нет. Мои. Собственные. Летом в колхозе заработала на прополке. Всем лагерем ходили.
      Колька (усмехнувшись). Собственные, значит.
      Маша. Честное слово! Бери.
     
      Колька качает головой.
     
      Ты что?.. Не возьмешь?
      Колька. Не возьму.
      Маша. Почему?
      Колька. Не нужны мне твои деньги.
      Маша (кричит). Снегирев! Бери сейчас же! Кому сказано!
      Колька (удивленно). Ты чего на меня кричишь?
      Маша (чуть не плача). А чего же ты?.. Тебе как человеку, а ты…
      Колька (тепло). Хороший ты малый, Канарейкина.
     
      Появляются Исаев и Седой.
     
      Маша. Какой я тебе малый?
      Седой (громко, Исаеву). Кадр из кинофильма «Ромео и Джульетта». Дети до шестнадцати лет не допускаются.
      Маша (Седому). Дурак! (Убегает к школе. Потом возвращается и, спрятавшись за углом, наблюдает за происходящим.)
      Исаев. Здорово, Снегирь!
     
      Колька молчит.
     
      Седой. Ни ответа, ни привета. Удивительное дело!
      Исаев. Здравствуй, говорю, Коля.
      Колька (насупившись). Здравствуй.
     
      Исаев и Седой с безразличным видом прохаживаются перед гаражом, поглядывают на замок.
     
      Исаев. Ну что ж, поговорим, Коля?
      Колька. О чем говорить-то?
      Исаев. Так уж и не о чем? (Обнимает Кольку за плечи.)
     
      Колька отстраняется.
     
      Да чего ты пугаешься? Ты не бойся.
      Колька. А я не боюсь.
      Исаев. Вот-вот. Ну, расскажи, как живешь, что поделываешь?.. Слышал, на собственной машине разъезжаешь.
      Колька. Разъезжаю.
      Исаев. Молодец!.. Нас бы хоть покатал. Все-таки мы тебе не чужие люди.
     
      Колька молчит.
     
      Что молчишь-то?
      Седой. Он думает, можно ли нас катать. Машина общественная, а мы несоюзная молодежь.
      Колька. Слушай, Исаев, не тяни. Что тебе надо?
      Исаев. Чего надо?.. Да ничего не надо. Просто поговорить с тобой хотел, а ты не в духе, видно… Ребята говорят — неприятности у тебя. Из школы вроде тебя выставить хотят. Правда это?
      Колька (хмуро). Нет у меня неприятностей.
      Исаев. Значит, все в порядке?
      Колька. Да.
      Исаев. Ну, так тому и быть. Жаль, настроение у тебя плохое… Мы сейчас в парк собирались. Прошвырнуться.
      Колька. Вдвоем?
      Исаев. Вдвоем.
      Колька. А Пимен что же?..
      Исаев. Во! Хватился!.. Ты что, не знаешь? Пимен школу-то бросил.
      Колька. Бросил?
      Исаев. Ну да. На завод устраивается.
      Седой. Учеником. За три червонца в месяц ишачить будет.
      Исаев. Ну, с его мозгами и этого много.
      Колька (задумчиво). На завод…
      Исаев. А то пойдем с нами?
      Колька (поспешно). Нет. Мне домой надо.
      Исаев. Ну… бывай… Пошли, Седой.
      Седой (вполголоса, Исаеву). Ты что?.. А как же…
      Исаев. Идем, идем. (Направляется к выходу. Неожиданно останавливается.) Да! Ах, черт, чуть не забыл… вот какое дело, Снегирь. Выручи, будь человеком. Тут меня один знакомый просил… Комнату ему, понимаешь, дали в новом доме. Ну и, ясное дело, нужно со старой квартиры кое-какие вещички перебросить… Можно, конечно, на такси, так ведь сдерут эти таксисты будь здоров. А человек он рабочий… Хороший мужик. Вот я и подумал: может быть, ты?.. А, Коля?
      Колька. Что — я?
      Исаев. Ну, поможешь ему. С машиной.
      Колька (испуганно). Нет, нет… Не проси… Не могу я…
      Исаев. Да ты не думай. Тебе даже за баранкой сидеть не придется. Ты только ключ мне дай.
      Колька. Какой ключ?
      Исаев. Ну, от гаража. На одну ночь. Я тебе утром верну. И машину на место поставим. Никто и знать-то ничего не будет. А?
      Колька. Нет, нет. Не могу я.
      Исаев. Не можешь, значит… Та-ак… Между прочим, мы в парк сейчас идем. Так мне это… деньги нужны. Ты сколько должен-то, я что-то позабыл?
      Седой. Много должен.
      Колька. Я отдам.
      Исаев (насмешливо). «Отдам»!.. Получишь с тебя… Постой, знаешь, что я подумал? Давай так сговоримся. Ты достаешь ключ… На один вечер всего, пойми… Достаешь ключ, и все. А я тебе весь долг прощаю.
      Седой (ханжит). Ну что ты, Витек! Да за такие деньги я этому мужичку вещички на себе перетаскаю! На кой нам его ключ?
      Исаев. Да черт с ним. Мне денег не жалко. Пусть пользуется моей добротой. Услуга за услугу. Ну как, Снегирь? Идет?
      Колька (с усмешкой). Значит, весь долг простишь?
      Исаев. До копеечки.
      Колька. А я только ключ дам?
      Исаев (нетерпеливо). Ну да. И все.
      Колька. А если не дам ключ?
      Исаев. Не дашь? Ну, как тебе угодно. Тогда деньги давай. Сейчас. Мы в парк…
      Колька. Сейчас?
      Исаев. А ты как думал?
      Колька. А если у меня сейчас нет?
      Исаев. Ну, а это уж не мое дело.
      Колька. Слушай, Исаев, а если я дам ключ? В расчете будем?
      Исаев (чувствуя, что дело слажено). В расчете… Давай ключ. Не тяни…
      Седой (нетерпеливо). Давай, давай.
      Колька (лезет в карман). А ты не обманешь?
      Исаев. Чтоб мне свободы не видать!
      Колька. Ну что ж, держи. (Достает из кармана деньги и протягивает их Исаеву.)
      Исаев (ошеломлен). Что?.. Что это?
      Колька. Не видишь? Деньги. Все до копеечки. Пересчитай, чтобы не ошибиться.
      Исаев (машинально пересчитывает деньги). Деньги. Деньги… Где взял?
      Колька. Тебе-то какое дело! Заработал! Мешки на себе таскал. На завтраках экономил. Ребята в буфет зовут — «не хочется», говорю, а потом на уроках черный хлеб жрал.
      Седой. А ключ?
      Колька. Вы деньги требовали? Так вот… Гуляйте.
     
      Маша, выбравшись из своего укрытия, убегает.
     
      Исаев. Ты что?.. Дурачка разыгрываешь?!
      Колька (с насмешкой). А ты думал, я тебе ключ дам?! По дружбе… Дружок выискался… Гад ты последний!
      Исаев. Ах, ты!.. Да я… (Надвигается на Кольку.) Ты что же, со мной шутки шутить… Где ключ?!
      Колька (зло). А ты на меня не ори, не испугаюсь.
      Исаев. Где ключ, спрашиваю!
     
      Исаев и Седой надвигаются на Кольку. Колька отступает, пока его не припирают к стене гаража.
     
      Где ключ?
      Колька (в гневе). Уйди!..
      Исаев. Ключ! (Бьет Кольку по лицу.)
      Колька. Ну бей, гад, бей!
      Исаев. Ключ! (Бьет.) Придержи его, Седой.
     
      Седой обхватывает Кольку. Исаев обшаривает Колькины карманы.
     
      Колька (кричит). Ребя…
     
      Седой зажимает ему рот.
     
      Исаев (вытаскивает ключ из Колькиного кармана). Вот он!
     
      Колька, вырвавшись из рук Седого, бросается на Исаева.
     
      Колька. Отдай ключ! (Вырывает ключ.)
      Исаев (стряхивает Кольку с себя). Седой!
     
      Борьба. Исаев валит Кольку на землю.
     
      Колька. Ребята! Сюда!
     
      Вбегает Дранкин, бросается на помощь Кольке. За Дранкиным — ребята во главе с Машей. Они бросаются на Седого и Исаева.
     
      Седой. Витек! Отрывайся!
     
      Исаев и Седой убегают.
     
      Устинов (помогая Кольке подняться). Живой?
      Колька. Живой.
      Клава. Ой, я бы, наверное, от страху умерла!
      Колька (ищет что-то на земле). Ну-ка, расступись, а то затопчете.
      Маша (беспокойно). Ключ!
      Колька (радостно). Вот он! Тут. (Прячет ключ в карман.)
      Костик (Кольке). Чего они к тебе привязались-то?
      Колька (усмехнувшись). На машине захотели покататься.
      Костик (искренне возмущен). Вот люди! Гараж строить — так их нету, а кататься — они первые!
      Маша (Кольке, обиженная, что он утаил от нее, что у него были деньги). Что же ты мне не сказал? Я волнуюсь, а ты…
      Колька (довольный, что Маша все знает, но стараясь скрыть это). Чего болтать-то…
      Клава (заинтересовалась). Про что не сказал? А? Про что?
      Маша. Любопытной Варваре… Знаешь?
      Клава (посмотрела на Машу, потом на Кольку. Ребятам, с намеком). Тут какая-то тайна.
      Костик. Ну и не суйся, раз тайна.
      Устинов. Правильно, да.
     
      В переулке появляется Валерий. Вошел в калитку. Увидев ребят, в нерешительности остановился.
     
      (Заметил Валерия. Усмехнувшись.) Чего остановился, да? Думаешь, лупить будем? Проходи, не бойся.
      Валерий (храбрится). Мне бояться нечего.
      Маша (насмешливо). Чего тебе бояться! У тебя заступники хорошие…
      Валерий. Дело не в заступниках.
      Маша. Чего ж ты тогда такой храбрый?
      Валерий. Я вам ничего плохого не сделал.
      Устинов (Маше, насмешливо). Ну да. Он Снегиреву услугу оказал. По дружбе.
      Валерий (Устинову). А ты бы лучше помолчал. Ты вообще в этой истории выглядишь довольно беспринципным человеком.
      Костик (услышал незнакомое слово). Каким человеком?
      Валерий (Устинову). Твой пионерский долг — сообщать совету дружины обо всем, что тебе известно, а ты…
      Устинов (зло). Я тебе не доносчик, да…
      Колька (с отвращением, Устинову). Да чего ты с ним разговариваешь!
      Маша (Валерию). Устинов, значит, беспринципный? А ты принципиальный? Да? Принципиальный?
      Валерий (Маше). Да уж, по крайней мере, не то что некоторые.
      Маша. Ты, значит, комсомольский долг исполнял?
      Валерий. Конечно.
      Маша. Это что же, в комсомольском уставе записано, что комсомолец шпионить должен, доносить? Да еще врать…
      Валерий. Ты это брось. Ты думаешь, я не понимаю, почему ты Снегирева защищаешь?..
      Маша. Что ты понимаешь?
      Валерий. Думаешь, я не знаю, что ты к нему каждый вечер на свидание бегаешь?
      Устинов (Валерию, с презрением). Ох и подлая у тебя душа, Новиков!
      Валерий (Устинову, зло). Уж какая есть! (Маше.) Если ты в шестом классе начинаешь любовь крутить, что из тебя дальше получится?.. Мы еще и об этом на совете дружины поговорим.
     
      Колька рванулся к Валерию.
     
      Устинов (силой удерживая Кольку). Не связывайся ты с этим… да.
      Костик (Валерию, горячо). У тебя совесть есть? Есть у тебя совесть, спрашиваю!
      Валерий (раздраженно). Ты еще туда же…
      Костик (в гневе). Бронтозавр ты несчастный!.. Вот подожди, Сережа придет…
      Валерий (пренебрежительно). Что ты меня Сережей пугаешь? Я и Сереже вашему прямо скажу…
      Устинов. Что ты ему скажешь? Да.
      Валерий. Ничего… Распустил отряд, а сам теперь в кусты. Почувствовал, чем дело пахнет.
      Маша (кричит). Замолчи! Не смей ты!..
      Валерий. А ты на меня не кричи. Привыкли горлом брать… Это же рассказать кому — не поверят: восьмой вожатый от вас уходит.
      Маша (сдерживая злость). Так, по-твоему, что ж, мы виноваты?
      Валерий. А кто же?.. Ну ничего, мы вам все-таки подыщем вожатого. Настоящего, такого, чтобы не нянчился со всякими… А Сергею вашему еще в райкоме придется отчитаться, как он выполнил комсомольское поручение.
      Устинов (не выдержал, подступает к Валерию). Ты знаешь что, Новиков? Ты куда шел? На педсовет? Вот и иди давай, пока…
      Валерий. Что ты мне сделаешь? Ударишь? Ну, попробуй ударь. Посмотрим, что получится.
      Колька. Иди, говорю. Мне теперь бояться нечего…
     
      Валерий испугался, но в этот момент в калитку входит Иванова.
     
      Иванова. Что тут за сборища?
      Валерий (приободрился). Да вот, митинг устроили.
      Иванова. Сейчас же все по домам!
     
      Ребята не двигаются с места.
     
      Слышали?
      Устинов (нерешительно). Да мы…
      Иванова. Сейчас же по домам или все отправитесь к директору… Ну… Веселей, веселей! (Выпроваживает ребят со двора.) А тебе, Снегирев, тут вообще нечего делать. Канарейкина, Востряков, кому я сказала?
     
      Ребята медленно отступают к калитке. Когда они почти вышли, в переулке появляется Сергей.
     
      Сергей (ребятам). Стоп. Куда вы?
      Маша (радостно). Сережа!
     
      Ребята разом поворачиваются лицом к вожатой.
     
      Иванова (удивленно). Товарищ Руденко?
      Сергей. Он самый. А что вы удивляетесь? (Усмехнулся.) Сегодня же четверг.
      Иванова (немного растерялась). Нет… Но ведь поздно — скоро восемь.
      Сергей. Я, правда, опоздал немного. Ну, да это ничего. (Ребятам.) Поворачивай обратно!
      Иванова (взяла себя в руки). Видите ли, сейчас начинается педсовет, и…
      Сергей. А нам педсовет не помеха.
      Иванова (сухо). Я понимаю. Тем не менее будет лучше, если ребята пойдут домой.
      Сергей. Почему?
      Иванова. Так надо.
      Сергей. Кому?
      Иванова. Да вы что, не понимаете, что ли? Хотите, чтобы, как в двадцать третьей школе…
      Сергей. Что в двадцать третьей школе? Я был сейчас в двадцать третьей школе!
      Иванова (изумленно). Были?.. Тем лучше. Значит, вы знаете, что…
      Сергей. Да, знаю. Выгнали там вожатую в прошлом году. Только общество тут ни при чем. За безделье выгнали. Да будь моя воля, я бы таких отовсюду повыгонял.
      Иванова (растерялась). А общество?..
      Сергей. Да какое там общество… Болтают люди сами не знают что. Не разберутся толком, а шум на весь город: «В двадцать третьей школе, в двадцать третьей школе»…
      Иванова (не знает, что делать). Я… как же… Я не знаю… Идем, Валерий. (Уходит.)
     
      Валерий спешит следом.
     
      Костик (Сергею). Сереж, Сережа. А что они прицепились к этому обществу?
      Сергей. Чего, говоришь, прицепились?.. Как тебе объяснить… Ты «Правила уличного движения» читал?
      Костик. Читал.
      Сергей. Помнишь, там написано: «Держись правой стороны»?
      Костик. Помню. Там еще есть: «Переходить улицу только на перекрестках». И это: «Не появляйтесь внезапно перед движущимся транспортом».
      Сергей. Во, во! Так вот, правила для всех одни, а люди разные. И выполняют их по-разному. Один, чтобы курицу объехать, на левую сторону выскочит, сам в аварию попадет. А другой человека собьет, а потом будет доказывать: я по правилам ехал, правой стороны придерживался — это он сам виноват, с тротуара сошел…
      Колька. Что же мы, выходит, тоже с тротуара сошли?
      Сергей. Вроде того.
      Колька. И за это нас давить надо?
      Сергей. Ну, это смотря кто за рулем сидит, какой шофер. Другой и задавить может.
      Костик. Да как же такому права дают?
      Сергей. А чего ему не дать? Мотор он изучил, правила знает. А в душу каждому разве залезешь? Вон вы Новикова как облупленного знаете, а права ему дали: в совет дружины выбрали, в Артек посылаете.
      Устинов. Кто посылает, да?
      Сергей. Ну, пионерская организация ваша. В премию.
      Устинов (потрясенный наивностью Сергея). В премию?! Какая там премия! Достает ему отец путевки.
      Сергей. Вот как… (Задумался.)
      Маша. Да наплевать на него, пусть ездит!.. (Напоминает Сергею.) Сереж… Сейчас педсовет начинается…
      Сергей (как бы очнувшись). А? Да, да… Пошли?
      Маша. Куда?
      Сергей. Что значит — куда? На педсовет.
      Устинов. Зачем?
      Сергей. Воевать будем.
      Костик. Правильно! Я говорил…
     
      Все, кроме Кольки, уходят. Появляется Люба.
     
      Люба. Пришел Сережа?
      Колька. Пришел.
      Люба. А где он?
      Колька. На педсовете.
     
      Люба, облегченно вздохнув, садится рядом с Колькой.
     
      Да вы его не ждите. Он, наверное, задержится.
      Люба. Еще чего, «не ждите»! Ты что, думаешь, я для своего удовольствия за ним по городу бегала?
     
      Пауза.
     
      Чего нос-то повесил?
      Колька. Так.
      Люба. Наломал дров, вот теперь сиди и думай.
     
      Пауза.
     
      Ну ладно, ты не очень-то раскисай. Если Сергей взялся за дело, все будет в порядке… (Колька молчит.) Брось, говорю. Это, если каждый раз расстраиваться, нервов не напасешься.
     
      Пауза.
     
      На́ вот, съешь лучше конфету. (Протягивает Кольке конфету.)
      Колька (берет конфету). Спасибо. (Улыбается.)


     
      ЗАНАВЕС

 

 

НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

 

Яндекс.Метрика
Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru