НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

Путь Гегеля к Науке логики. Мотрошилова Н. В. - 1984 г.

Нелли Васильевна Мотрошилова
Путь Гегеля к «Науке логики»
Издательство: Наука, 1984 г.


PDF

<< ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ

 

      ОГЛАВЛЕНИЕ
     
      Введение
     
      ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
     
      Первые этапы развития философии Гегеля в свете проблем системности и историзма
      Глава первая
     
      Идейное формирование молодого Гегеля: отрицание, догматических систем мысли и утверждение идей историзма 12
      1. Пробуждение интереса к истории (Штутгарт, 1770 - 1788 гг.) 13
      2. Между теологией и философией. Выбор в пользу анализа политики и истории (Тюбинген, 1788 - 1793 гг.) 20
      3. Оправдание идеала свободы, осуждение систем политического деспотизма и (переписка с Шеллингом - бернский период, 1793 - 1796 гг.) 26
      4. Ранние работы Гегеля о религии и нравственности в свете проблем системности и историзма 39
     
      Глава вторая
     
      Йена. Критика систем философии и поиски оснований собственной системы.
      Мир отчуждения и гегелевский историзм 55
      1. Гегель о судьбах философского системного мышления в условиях отчуждения (работа 1801 г. ) 66
      2. Борьба с псевдосистемами философии. Первые системные проекты 82
      3. модель системы и ее противоречия ( и ) 95
     
      ЧАСТЬ ВТОРАЯ
     
      Идеи системности и историзма в
     
      Глава первая
     
      Загадки и противоречия. Диалектика и системная взаимосвязь формообразований чувственности 116
      1. Апология системности и исторические идеи в Предисловии 120
      2. Образ 128
      3. Чувственная достоверность и восприятие, или первые акты феноменологической драмы 136
     
      Глава вторая
      Превратный мир рассудка и конфликты самосознаний 151
      1. Борьба сил, и бессилие рассудка 151
      2. Феномен под формой конфликта господского и рабского сознаний 158
      3. Злоключения стоицизма, скептицизма, и противоречия гегелевского историзма 178
     
     
      Глава третья
      Мятущийся разум в поисках 185
     
     
      Глава четвертая
      Загадки, страдания и высоты 197
      1. Феноменологическое понятие духа и облик нравственности 197
      2. Конфликты разорванного общества и противоречия гегелевского историзма 207
     
      ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
     
      Разработка принципов системности и историзма в
      Глава первая
     
      Нюрнберг. Создание диалектической логики и содержание логических принципов системности и историзма 226
      Глава вторая
     
      Учение о бытии как первая часть логической системы: единство системной логики науки и теоретической науки логики 250
      1. Начало науки как системная проблема. Системная диалектика категорий сферы 250
      2. Системная диалектика категориальных сфер и 283
      Глава третья
     
      Категориальная диалектическая логика сущности и понятия, ее роль в реализации и осмыслении системного принципа 297
      1. Учение о сущности: соответствие между решением системных задач научной теории и диалектическим движением основных категорий 297
      2. Учение о понятии: диалектика субъективно-объективного и итоги реализации системного принципа 324
     
      Заключение 348
     
     
     
      ВВЕДЕНИЕ
     
      Проблемный фокус исследования - зарождение новаторских гегелевских идей системности и историзма, постепенно пере-растающих в сложный теоретический комплекс с целым спектром разнообразных подходов и аспектов, а в выступающих уже в виде подробно обосновываемых, применяемых в единстве друг с другом теоретико-методологических принципов философии. Становление принципов системности и историзма мы стремились соотнести с формированием Гегеля как философа, как творческой лично-сти и одновременно с идейными процессами, происходившими в философском сообществе Герма-нии конца XVIII - первых десятилетий XIX в. Замысел предлагаемого исследования стимулирован как достижениями отечественного и мирового гегелеведения, так и нерешенными проблемами, труд-ностями, загадками, которых в понимании жизни и творчества Гегеля осталось еще немало.
      Сначала о проблеме системы и системности. По крайней мере один из ее аспектов является традиционным для гегелеведения и наиболее основательно изученным. Речь идет о структуре, внутренних взаимосвязях системы философских дисциплин, которая была уверенно и в сравнительно короткий срок создана Гегелем после написания и на ее основе. Благодаря работам К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина предметом специального анализа стало противоречие между стрем-лением Гегеля создать всеохватывающую, законченную философскую систему и диалектическим методом с его принципом непрекращающегося развития. Эта тенденция классического марксистского историко-философского исследования нашла продолжение в ряде работ, написанных филосо-фами нашей страны. Если иметь в виду только посвященные философии Гегеля книги, где эта тема была объектом специального изучения, то прежде всего надо назвать работу К. С. Бакрадзе (Тбилиси, 1958) - одно из лучших в мировой литературе исследований, не утратившее актуальности и в наши дни. Проблема системности рассматривалась в монографии М. Ф. Овсянникова (М., 1959), также сыгравшей значительную роль в восстановлении в нашей стране исследовательского подхода к интерпретации философии Гегеля. Из работ марксистов других стран надо назвать двухтомное исследование румынского философа К. И. Гулиана.
      К 60 - 70-м годам относится новое пробуждение интереса к рассмотрению проблемы системности в философии Гегеля, что было в определенной степени связано с широким развитием системных исследований в их современной форме. Правда, это была связь противоречивая. Так, западные специалисты по современному системному анализу - в тех редких случаях, когда они обра-щались к истории философии, - по большей части оценивали гегелевские системные идеи как раз-венчанные временем. Характерно, что представление о системных разработках Гегеля нередко черпалось не из сколько-нибудь основательного знакомства с произведениями самого Гегеля или с добротными книгами историков философии, но из популярных переложений. Советские же специалисты по системному анализу (И. В. Блауберг, А. И. Ракитов, В. Н. Садовский, Э. Г. Юдин), справед-ливо подчеркивая существенные различия между гегелевским подходом и современными систем-ными исследованиями, одновременно отмечали, что при построении учения о системах, принима-ющего во внимание диалектические и содержательные аспекты, необходимо будет обратиться так-же и к достижениям Гегеля. Правда, сколько-нибудь подробных изысканий такого рода в русле современных исследований систем предпринято не было.
      И все же системные исследования в их современной форме оказались в числе причин, побудивших специалистов по диалектике углубить и обновить анализ проблемы системности у Гегеля. Необходимо указать на работы Б. М. Кедрова, Л. К. Науменко, А. П. Огурцова, З. М. Оруджева, Г. Х. Шингарова, М. Бура (ГДР), И. Зелены (ЧССР). Особое значение для преодоления недооценки системной работы Гегеля имела книга В. П. Кузьмина (1976, второе издание - 1980). При исследова-нии отношения Маркса к предшествующей философии В. П. Кузьмин выдвинул на первый план не-которые позитивные аспекты системной концепции Гегеля.
      В 60 - 70-х годах в западном гегелеведении также усилился интерес к проблеме системности. В 1975 г. в Штутгарте состоялся конгресс Международного гегелевского объединения, материалы которого были опубликованы в толстом томе, уже название которого показывает направленность и подчеркивает актуальность развернувшихся дискуссий: (Ist systematische Philosophic moglich? Stuttgart, 1977). Центральный тезис ряда западных авторов (отчетливо выраженный Г. Г. Гадамером, Д. Хенрихом, Х. Вагнером и др.) можно свести к следующему: хотя сама по себе система Гегеля принадлежит прошлому, ценно стремление великого мыслителя поставить перед философией широкие мировоззренческие задачи, придать философским дисциплинам целостность, единство обоснования, охватить философским объяснением животрепещущие проблемы, волнующие человечество. Это убеждение в возможности и необходимости современной системной философии было противопоставлено - отказу от целостного философского мировоззрения, смело вторгающегося в объяснение проблем теории и практики. Подобная тенденция в развитии западного гегелеведения, несомненно, является перспективной. К числу достижений мирового гегелеведения в 70-х годах можно отнести то, что много основательнее, чем прежде, были изучены процессы становления системных идей Гегеля, и особенно их развитие в йенский период, чему способствовала новая издательско-текстологическая работа. (Более подробно новейшее западное гегелеведение будет оцениваться нами при анализе различных периодов развития Гегеля.) И все же в специальном исследовании философии Гегеля в свете системной проблематики, не говоря о ее непрофессиональном толковании, имеются серьезные пробелы, недоразумения, предрассудки. Что главное, гегелевские системные идеи нередко обедняются, сводятся лишь к вопросу о членении философской системы на соответствующие дисциплины и об их иерархии. Между тем философия Гегеля отличается богатством подходов к системной проблематике, разнообразием ее аспектов, не утративших актуальности и сегодня. Доказательство и раскрытие этой мысли - цель и содержание нашей книги. Молодого Гегеля интересует, например, актуальный и ныне вопрос о связи между системами социальной действительности и системами мысли. Сначала предметом социально-критического размышления становится особый оттенок этого вопроса - взаимодействие между системами деспотизма и догматическими системами идей. Затем Гегель разбирает еще один существенный аспект проблемы, уже в связи с начавшейся позитивной работой над созданием оригинальной системы: молодой фи-лософ стремится уяснить влияние общества отчуждения на процесс формирования новаторских фи-лософских систем.
      Не станем предвосхищать последующий анализ. Отметим только, что вплоть до создания Гегель вел творческий поиск по широкому фронту: он размышлял над вопросом о социально-исторических предпосылках, воздействующих на процесс создания систем философии; стремился найти критерии, отличающие системы мысли от; искал наиболее пригодное теоретико-методологическое основание философской системы - соответственно основополагающую для системы философскую дисциплину; выстраивал первые проекты системы то на фундаменте социально-политической проблематики, то на фундаменте феноменологии.
      Для самого Гегеля эти сложные поиски завершились тем, что философ вступил на путь логицизма. Создание было свидетельством решительного поворота к логике как основанию системы, т. е. четкого выбора из ранее опробованных. Но оставленное позади вовсе не потеряло смысл ни для Гегеля, ни для послегегелевской истории философии. Иные, отличные от логицизма, пути и способы построения философской системы, опробованные Гегелем, не закрыты и будут, несомненно, вызывать новый и новый интерес со стороны современной мысли. вместе с тем является непосредственным продолжением и итогом предшествующего идейного развития Гегеля, что особенно ясно видно на примере системного принципа философии, который в этом выдающемся гегелевском произведении развертывается в целую концепцию философской системности, причем и принцип, и концепция применяются для построения найденного теперь теоретикометодологического фундамента системы, диалектико-логического учения о категориях. Системный принцип Гегеля характеризуется следующими особенностями: 1) убеждением в необходимости системного построения подлинной науки; 2) сопряжением идеи системности с особыми задачами философии как абстрактного теоретического размышления; 3) соединением системного исследования с логическим, в свою очередь нацеленным на содержательные задачи; 4) фокусированием системного принципа на проблемах диалектики (диалектической логики). Создание этого принципа - своего рода диалектико-логической, содержательной парадигмы - и развертывание его в теоретическую системную концепцию логики были великим новаторским достижением Гегеля, благодаря которому дальнейшее формирование системы философских дисциплин стало своего рода прикладной задачей. И с проблемой применения своей системной парадигмы Гегель, по нашему глубокому убеждению, справился куда менее успешно, чем с задачей открытия и обоснования самого системного принципа. Но это уже вопрос, выходящий за пределы настоящего исследования - он касается, зрелого Гегеля, тогда как книга посвящена Гегелю, философу, вовлеченному в трудный процесс поиска и становления.
      Процесс обретения системного принципа и системной теории - это одновременно и история превращения Гегеля в великого философа, замечательного диалектика. В данной книге, таким образом, привлечено внимание к тем аспектам системной теории Гегеля, которые не только во многом согласуются с диалектическим методом, но являются одной из важнейших сторон конкретной, скрупулезной разработки великим мыслителем системно-диалектических форм, структур, приемов человеческой мысли. В книге будет в то же время показано, с какими противоречиями был у Гегеля связан этот плодотворный содержательно-диалектический системный поиск и какие действительные проблемные трудности стояли за идеалистическими издержками гегелевских рассуждений. Ведь формирование Гегелем собственной системы, поиски ее основополагающих критериев были неразрывно связаны также и с изменяющимся толкованием , которое все более отклонялось от кантовско-фихтевско-шеллинговского вариантов и все более наполнялось логицистским объективно-идеалистическим содержанием.
      Работе Гегеля в области системной проблематики, обретению и применению на почве логики системного принципа сопутствовало развитие другой фундаментальной идеи гегелевской философии, идеи историзма. В отличие от западной литературы советское историко-философское иссле-дование, в частности гегелеведческое, всегда было внимательно к проблеме историзма. Прежде всего здесь надо назвать работу В. Ф. Асмуса (в кн.: Асмус В. Ф. Избранные философские труды. М., 1971, т. 2, с. 207 - 413) - со специальным анализом достижений, ограниченностей и противоречий гегелевской философии истории. В разъяснении связи логического и исторического, абстрактного и конкретного (в том числе исторически кон7 кретного) в философии Гегеля особую роль сыграли работы Э. В. Ильенкова, а в понимании специфики историзма, преломляющегося через толкование Гегелем нравственных проблем, - произведения О. Г. Дробницкого. Необходимо подчеркнуть значение творческого марксистского освоения гегелевского философского наследия, предпринятого в специальных монографиях о Гегеле, написанных философами А. И. Володиным, А. В. Гулыгой, М. А. Кисселем, В. А. Малининым, М. К. Мамардашвили, В. А. Погосяном, И. Тевзадзе, В. И. Шинкаруком, юристами В. С. Нерсесянцем, А. А. Пиотковским и др.
      Автор опирался на историко-философские работы, включающие анализ философии Гегеля, а также на исследования проблем историзма, которые выполнены советскими философами Ж. Н. Аб-дильдиным, А. С. Богомоловым, П. П. Гайденко, Б. А. Грушиным, Ю. Н. Давыдовым, Д. Н. Ерыгиным, Г. П. Кармышевым, М. А. Кисселем, В. А. Ковалевой, П. В. Копниным, В. П. Кохановским, Т. М. Лебе-девой, В. А. Лекторским, Ю. К. Мельвилем, А. А. Митюшиным, И. С. Нарским, Т. И. Ойзерманом, В. М. Рыловниковым, Ж. Сааданбековым, Э. Ю. Соловьевым, Е. П. Ситковским, М. Б. Туровским, Б. С. Чернышевым и др.
      И все же процесс становления гегелевского историзма и его специфика мало изучены и в отечественном и в мировом гегелеведении. В нашей книге применительно к проблеме историзма ставятся две основные задачи: во-первых, уточнить вопрос о становлении, истоках, специфике исто-ристских идей Гегеля, о путях их превращения в принцип историзма; во-вторых, показать, что в идейном развитии философа системные идеи и идеи истористские постоянно сплетались в единство, которое на каждом из этапов, в каждом из произведений отличалось своеобразием.
      Сделаем предварительные уточнения, касающиеся принципа историзма. Гегелевский принцип историзма, по нашему мнению, имеет следующие особенности: 1) утверждается исходный тезис, согласно которому особое рассмотрение истории является одной из фундаментальных проблем философии, а историческое измерение - одним из важнейших признаков диалектического мышления философа; 2) применительно к философии вообще и к разнообразию объектов философской работы так или иначе осмысливаются методологические особенности истории; 3) обосновывается связь между историзмом как методологическим принципом и философией истории.
      Этот принцип, подобно системному принципу, в развитой форме появляется в философии Гегеля не сразу; он рождается в итоге длительного и глубокого размышления об исторических изме-рениях философского познания. В идеи складываются уже в некоторую концепцию, а в перерастают в глубоко продуманный, хотя еще не окончательно обоснованный и не полностью развернутый принцип. Собственно о принципе историзма в единстве двух первых аспектов можно говорить лишь применительно к, причем и в данном произведении есть немало осложняющих дело противоречий. Что же касается более ранних гегелевских сочинений, то для них скорее характерен первый аспект - четкое сознание необходимости исторического подхода (это тоже существенный момент, ориги-нальный по отношению к предшествующей мысли). Переход к третьему аспекту - связывание принципа историзма с философией истории - относится к более позднему периоду гегелевского развития и поэтому специально в нашей книге не рассматривается. Но и первые Гегеля весьма интересны, в частности в том аспекте, в каком они анализируются в книге - в единстве с системными идеями.
      Напомним еще об одной особенности предпринимаемого в этой книге исследования. Всякий раз, когда осуществлялся переход от исследования одной исторической стадии эволюции гегелевской мысли к изучению другой, мы считали необходимым хотя бы кратко обратиться к питающим философское познание действительным социально-историческим, жизненным истокам. Их исследование во всей полноте, внутренней иерархии не входило в нашу задачу. Исторический материал, характеризующий гегелевскую эпоху, мы считали целесообразным, пользуясь двумя , через которые макросреда - жизнь общества, развитие истории - обычно и преломляется. И только в преломленном виде она оказывает то или иное влияние на философскую мысль.
      Первая - конкретная социальная микросреда, называемая в книге и рассматриваемая в ее ипостасях официального и неофициального сообщества. Различное отношение к этим (конечно, не оторванным друг от друга) сообществам повлияло на становление ценностей и идей, исповедуемых молодым Гегелем. Все большее сближение мыслителя с официальным философским сообществом - как и движение последнего навстречу Гегелю, слава которого в своем государстве и за его пределами растет, - обстоятельство, существенное для понимания путей развития позднего Гегеля. Правда, это сближение происходит уже после опубликования, рассмотрением которой заканчивается наша книга.
      Одним из факторов, способствовавших формированию системного принципа и принципа историзма в их гегелевском варианте, были глубокие, новаторские философские разработки, которые осуществляли представители неофициального философского сообщества, и не менее глубокие размежевания, которые происходили сначала между ними и официальными философами, а потом и внутри кружка философов-новаторов.
      Другая - это личностный мир самого мыслителя. Именно через него на философа воздействует историческая эпоха, а также оказывают влияние процессы, происходящие в микросреде интеллектуального, в частности философского, сообщества. Структуры личности - относительно устойчивые и меняющиеся - запечетлеваются как в относительной стабильности, так и в эволюции ценностей, идеалов, которые, в свою очередь, влияют на содержание философских взглядов мыслителя.
      Биографические экскурсы, которые мы считали необходимым включить в книгу, имеют своей целью именно прояснение исторического, личностного контекста и специфического контекста философского сообщества в той мере, в какой они влияли на формирование принципов системности и историзма в философии Гегеля. Поскольку имеются сочинения биографического характера (и в их числе у нас книги А. В. Гулыги и В. С. Нерсесянца), мы останавливаемся только на особенно важных для нашей темы и наименее освященных в отечественной литературе сторонах гегелевской жизненной и идейной эволюции. (Аналогичная оговорка может быть сделана по отношению к материалу, касающемуся мыслителей, писателей, поэтов, чьи идеалы, идеи и образы повлияли на формирование Гегеля. Специально анализировать их произведения не представлялось никакой возможности, да это и не всегда было необходимо, так как о Канте, Фихте, Шеллинге, Гёте, Шиллере, Лессинге, Гёльдерлине имеются специальные исследования.) Особая трудность для нас заключалась в следующем.
      Остро ощущая необходимость публикации в нашей стране специальной монографической работы по философии Гегеля, мы провели детальное исследование с обстоятельным анализом текстов Гегеля и новейшего западного гегелеведения.
      Но жесткое (применительно к этой потребности и задаче) ограничение объема книги заставило вынести за ее пределы ряд уже подготовленных разработок, и в частности те, где более подробно рассматривается отношение Гегеля к философии Канта, Фихте, Шеллинга, к творчеству Гёльдерлина.
      Пришлось вынести за пределы книги и целостное конкретное исследование современного гегелеведения, ограничившись только проблемами системности и историзма. (Читатель должен, однако, с самого начала учитывать, что текстологическая основа гегелеведческого анализа существенно обогатилась.) Стремясь провести объективное, но, конечно, не бесстрастное исследование, мы не скрывали своего увлечения им, однако не маскировали и того, что в личности и творчестве Гегеля несовместимо с нашими жизненными установками и предпочтениями.
      Приходилось иметь в виду, что в отношении к Гегелю сегодня обнаружились две крайности. Это, с одной стороны, широко распространившийся синдром почти роковой нелюбви к Гегелю, опирающийся на идеи, переживания, которые не всегда имеют прямое отношение к самому Гегелю, и, с другой стороны, засилье юбилейных славословий в адрес Гегеля, безосновательно выдаваемых чуть ли не за парадный стиль в разговорах о Гегеле особенно нетерпим. Ведь гегелевская философия причастна не только к достижениям культуры современного мира, но именно как выдающееся духовное явление - также и к идейным просчетам, потерям современного человечества. Духовные и нравственные поиски нашего времени несовместимы со сведением гегелевской философии к сумме результатов, к непротиворечиво оформленной системе взглядов, якобы проникнутой ясным и историзмом. Напротив, наиболее существенное и интересное в философии Гегеля - это беспокойные творческие искания, а с ними мы сталкиваемся сразу же, как только начинаем исследовать становление гегелевской мысли.

 

 

 

НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

 

Яндекс.Метрика
Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru