НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

 

Книга для внеклассного чтения в 5-м классе. - 1984 г.

 

Классики русской, советской и зарубежной литературы.
«Парус». Книга для внеклассного чтения в 5-м классе.
Иллюстрации - А. Резниченко и др. - 1984 г.

Составители: Ольга Яковлевна Стоянова, Нини Григорьевна Снежко.


DjVu

<< ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ

Сделал и прислал Кайдалов Анатолий.
_____________________

 

      СОДЕРЖАНИЕ

      Из русской классической литературы

      А. С. Пушкин. Сказка о золотом петушке. Барышня-крестьянка.
      Н. В. Гоголь. Сорочииская ярмарка.
      И. А. Крылов. Лжец; Осёл и Соловей; Тришкин кафтан; Любопытный; Свинья под Дубом; Ларчик; Мартышка и Очки; Кот
      и Повар; Зеркало и Обезьяна; Лисица и Виноград.
      Н. Г. Гарин-Михайловский. Детство Тёмы.
      И. А. Бунин. Гаснет вечер, даль синеет ; Догорел апрель ский светлый вечер ; Густой зелёный ельник у дороги , Детство. Золотой невод; Восход луны; Как в апреле ; Листопад.
      А. П. Чехов. Лошадиная фамилия; Хирургия; Налим; Пересолил.
     
      Из советской литературы
     
      Н. К. Крупская. Моя жизнь.
      М. П. Прилежаева. Жизнь Ленина.
      3. И. Воскресенская. На старом Венце; Досуг и польза.
      С. В. Смирнов. Есть человек.
      Ю. П. Герман. Рассказы о Дзержинском.
      A. М. Горький. Дед Архип и Лёнька; Симплонский туннель.
      B. К. Железников. Чудак из шестого «Б».
      Д. И. Медведев. Это было под Ровно.
      C. В. Михалков. Сомбреро.
      А. Н. Рыбаков. Кортик.
      Ю. Я. Яковлев. Друг капитана Гастелло; Багульник; Рыцарь Вася.
      С. Я. Маршак. Двенадцать месяцев.
      К. Г. Паустовский. Растрёпанный воробей.
     
      Из зарубежной литературы
     
      Льюис Кэрролл. Приключения Алисы в стране чудес.
      Гарриет Бичер-Стоу. Хижина дяди Тома.
      Артур Конан Дойль. Приключения Шерлока Холмса.
      Джек Лондон. На берегах Сакраменто.
      Марк Твен. Приключения Гекльберри Финна.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

В Хорольском лагере

Рассказ иллюстратора книги «Парус» о войне.


      При немцах я, художник Абрам Резниченко, скрывался под именем Аркадия Ильича Резенко.
      В дни отступления — осенью 1941 года — я попал в окружение на левом берегу Днепра.
      Раненный, отбившись от своих, я кружил вокруг Пирятина и две недели скитался по лесам, прятался в балках. Войти в город я боялся. Измученный, голодный, обессиленный, вшивый, я в конце концов попал в руки немцев. Они пригнали меня в Хорольский лагерь.
      На небольшом, обнесённом колючей проволокой участке, томилось шестьдесят тысяч человек Здесь были люди всех возрастов и профессий, военные и штатские, старики и юноши многих национальностей.
      Вся моя сознательная жизнь протекала в Советском государстве. Естественно, что мне, советскому гражданину, никогда не приходилось скрывать, что я — еврей.
      В первых числах октября 1941 года, на виду у многих военнопленных, немецкий солдат нагайкой рассёк лицо ни в чём не повинному человеку и крикнул ему, обливавшемуся кровью: «Ты должен умереть, еврей!» Всех нас выстроили, солдат через переводчика приказал всем евреям выступить вперёд.
      Тысячи людей стояли молча, никто не двинулся с места.
      Переводчик, немец из Поволжья, прошёл вдоль шеренги, внимательно вглядываясь в лица.
      — Евреи, выходите, — говорил он, — вам ничего не будет.
      Несколько человек поверили его словам.
      И только они шагнули вперёд как их окружил караул, отвёл в сторону за холмик Скоро мы услышали несколько залпов.
      После убийства этих первых жертв перед нами появился гроза Хорола — комендант лагеря.
      Комендант обратился к нам с речью.
      — Военнопленные, сказал он, — наконец-то война закончена. Установлена демаркационная линия — она пролегает по Уральскому хребту — По одну сторону хребта — великая Германия, по другую сторону — великая Япония. Еврейские комиссары, как и следовало ожидать, бежали в Америку. По воле фюрера, вы, военнопленные, будете отпущены домой. В первую очередь мы освободим украинцев, потом русских и белоруссов.
      В Хорольском лагере, устроенном на территории бездействующего кирпичного завода, был всего лишь один полусгнивший, на покосившихся столбах, барак, — единственное место, где можно было хоть как-нибудь спрятаться от осеннего дождя и стужи.
      Немногим из шестидесяти тысяч пленников удавалось туда проникнуть.
      Однажды я попал в барак.
      Плотно, прижавшись друг к другу, стояли люди. Они задыхались от вони и испарений, обливались потом, Уже через минуту я понял — лучше на дождь, лучше одеревенеть под осенним ветром, чем оставаться здесь. Но как вырваться? Крича, я по спинам и плечам соседей стал пробираться к единственному выходу. Меня толкали, отбрасывали в сторону. Со слепой настойчивостью я лез и лез вперёд, навстречу тем, кто во что бы то ни стало хотел попасть в барак
      В 5 часов утра нас подымали на завтрак Тысячи людей тотчас же выстраивались друг другу в затылок Вонючее, жидкое пойло (в сравнении с ним баланда казалась лакомством) выдавали медленно. Многим поэтому приходилось «завтракать» поздно ночью.
      Почти ежедневно, а иногда и по нескольку раз в день, комендант лагеря появлялся у места раздачи пищи. Он пришпоривал лошадь и врывался в очередь. Много людей погибло под копытами его лошади!
      Около бочек с горячим пойлом стояли немцы-кашевары, гестаповцы и их верные помощники — фольксдойчи.
      — Юде?
      — Нет, нет!
      — Жид!
      И несчастного выталкивали из очереди.
      Был такой случай: полуголого, застывшего, грязного, покрытого коростой человека, изобличённого гестаповцами в том, что он еврей, подняли над толпой и, раскачав, головой вниз, бросили в куб с горячим пойлом.
      Несколько минут его держали за ноги. Потом, когда несчастный затих, кашевары опрокинули куб. Не обращая внимания на окрики и стрельбу, толпа бросилась к мертвецу. Потерявшие человеческий облик люди слизывали со складок его одежды застывшие капли пойла, потом принялись ладонями сгребать с земли лужицы того же проклятого варева.
      Часто в Хорольский лагерь приводили партии евреев. Их приводили под усиленным конвоем, на рукавах и на спинах у них были нашиты опознавательные знаки — шестиконечные звёзды. Евреев гнали по всему лагерю, посылали на самые унизительные работы, а к концу дня, на глазах у всех, — уничтожали.
      Казни в Хорольском лагере были разнообразны, немцы не ограничивались расстрелами и повешением.
      На евреев натравливали овчарок, овчарки гнались за бегущими врассыпную людьми, набрасывались на них, перегрызали им горло (и мёртвых или умирающих волокли к ногам коменданта )
      К молодому врачу— еврею подошёл патрульный и с криком «юде» — выстрелил. Патрульный стрелял в упор. Истекая кровью, врач упал, пуля раздробила ему челюсть. Немцы подняли его и, держа за руки и ноги, бросили в яму. Яму тут же стали засыпать. Врач всё ещё дышал, земля над его телом шевелилась.
      В лагере началась повальная дизентерия. Ежедневно умирали тысячи.
      Счастливейшим среди нас считался тот, у кого сохранился котелок, -его уступали соседу за часть дневного рациона. Люди, не имевшие котелков, подставляли кашевару пилотку или вырванный рукав гимнастёрки-Жители ближайших деревень старались передать пленникам хоть какую-нибудь еду.
      Парню из Золотоноши жена принесла однажды мешочек с продуктами. Этот мешочек ей удалось перебросить через проволочное заграждение.
      Счастливца обступили. Испуганными глазами он глядел на собравшихся. — Братики, вас тысячи, а я один, — шептал он. — И торбинка у меня одна— Разве я накормлю вас? — И он обхватил руками буханку хлеба и прижал её к себе, как ребёнка.
      Три с половиной месяца я провёл в этом лагере; декабрь уже был на исходе.
      Время от времени из того или другого района в Хорольский лагерь прибывали старосты. Они договаривались с администрацией об освобождении своих земляков.
      С завистью я приглядывался к тому, как отбирают людей. Я знал: никто за мной не придёт. Я присматривался к тому, как держат себя счастливцы. И однажды (вызывали лохвицких) я решил испытать судьбу.
      — Кто лохвицкие? — кричал староста, — лохвицкие: объявляйся! Какой-то парень откликнулся, ещё двое подошли к старосте. И вот я решил оказаться четвёртым.
      Мне повезло: староста «узнал» меня: своего «земляка». Так я вышел из Хорольского лагеря.
      В Лохвицу мы шли пешком Стоял морозный декабрь. С незажившей раной на ноге мне мучительно трудно было передвигаться И всё-таки я шёл, я боялся отбиться от «своих», лохвицких.
      На второй день меня свалила дизентерия.
      Я остался один на снегу. Прошло несколько часов. Я встал, поплёлся. К вечеру добрался до села и постучал в дверь большой хаты. Это оказалась школа. Здесь меня приютили, позволили переночевать.
      Здесь я жил у сторожихи, ел, обогрелся. Однако долго оставаться у неё было невозможно, — я не имел документов — (во мне могли признать еврея )
      Я решил добраться до родного города, до Кременчуга.
      По дороге в Кременчуг я забрёл в село Пироги и заночевал у одной селянки. Я заявил, что я — военнопленный, отпущенный из лагеря, и она приютила меня.
      Утром в хату неожиданно ввалился немец. За мгновение до того, как он переступил через порог, мои верные новые друзья — хозяйка и её дети, — спрятали меня на печи.
      Немец чувствовал себя в хате хозяином, сидел за столом, распоряжался, ел всё, что хозяйка приготовила для себя и своих детей.
      Наконец он удалился, и я продолжал свой путь.
      В Кременчуге, куда я, наконец, добрался после долгих и мучительных странствий, я попал в городскую больницу продолжала гноиться раненая нога
      Много горя я видела в кременчугской больнице. Я видел душегубку, увозившую больных и раненых евреев. Я видел смерть доктора Максона, крупного специалиста, всеми уважаемого человека, ласкового, отзывчивого старика. Несмотря на возраст, доктор продолжал работать в больнице, он оставался на своём посту — в палате, у больничных коек И вот однажды в здание больницы пришёл патруль.
      — Максон — еврей. Давайте нам этого еврея!
      Тысячи кременчужан ходатайствовали об освобождении доктора Максона.
      Немцы уступили. Восьмидесятилетний старик покинул здание комендатуры и, окружённый людьми, ушёл домой.
      На следующее утро немцы ворвались в квартиру Максона. Старика бросили в тачку и повезли за город. Там он был расстрелян. Один из больных, еврей, сапожник, услыхав о судьбе Максона, попытался бежать.
      Сапожника поймали, избили и связанного вернули в больницу. Ночью он бритвой перерезал себе горло.
      Утром к койке агонизирующего сапожника подошёл гестаповец. Гестаповец надел халат и белую врачебную шапочку.
      — Бедняга, — сказал он, присев на койку. — До чего тебя довёл страх. Он погладил сапожника и повторил:
      — Бедняга, бедненький!
      Внезапно немец вскочил, размахнулся и кулаком ударил лежащего по лицу.
      — У, юде!
      Сапожник был расстрелян за воротами больницы.
      Расстреливал его тот же гестаповец, он даже не снял халата и врачебной белой шапочки.

      Подготовил к печати Вас. Гроссман.

 

 

НА ГЛАВНУЮ (кнопка меню sheba.spb.ru)ТЕКСТЫ КНИГ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)АУДИОКНИГИ БК (кнопка меню sheba.spb.ru)ПОЛИТ-ИНФО (кнопка меню sheba.spb.ru)СОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИ (кнопка меню sheba.spb.ru)ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ФОТО-ПИТЕР (кнопка меню sheba.spb.ru)НАСТРОИ СЫТИНА (кнопка меню sheba.spb.ru)РАДИОСПЕКТАКЛИ СССР (кнопка меню sheba.spb.ru)ВЫСЛАТЬ ПОЧТОЙ (кнопка меню sheba.spb.ru)

 

Яндекс.Метрика
Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru