На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека





Библиотека советских детских книг
Али-Баба и сорок разбойников

«Али-Баба и сорок разбойников». Перевод с арабского
М. Салье, иллюстрации Б. Ольшанского. - 1988 г.


DjVu

 

Когда-то, очень давно, в одном персидском городе жили два брата — Касим и Али-Баба. Когда умер их отец, они поделили деньги, которые после него остались, и Касим стал торговать на рынке дорогими тканями и шёлковыми халатами. Он умел расхваливать свой товар и зазывать покупателей, и в его лавке всегда толпилось много народу. Касим все больше и больше богател и, когда накопил много денег, женился на дочери главного судьи, которую звали Фатима.
      А Али-Баба не умел торговать и наживать деньги, и женат он был на бедной девушке по имени Зейнаб. Они быстро истратили почти все, что у них было, и однажды Зейнаб сказала:
      — Слушай, Али-Баба, нам скоро будет нечего есть. Надо тебе что-нибудь придумать, а то мы умрем с голоду.
      — Хорошо, — ответил Али-Баба, — я подумаю, что нам делать.
      Он вышел в сад, сел под дерево и стал думать. Долго думал Али-Баба и наконец придумал. Он взял оставшиеся у него деньги, пошел на рынок и купил двух ослов, топор и веревку.
      А на следующее утро он отправился за город, на высокую гору, поросшую густым лесом, и целый день рубил дрова. Вечером Али-Баба связал дрова в вязанки, нагрузил ими своих ослов и вернулся в город. Он продал дрова на рынке и купил хлеба, мяса и зелени.
      С тех пор Али-Баба каждое утро уезжал на гору и до самого вечера рубил дрова, а потом продавал их на рынке и покупал хлеб и мясо для себя и для Зейнаб. И вот однажды он стоял под высоким деревом, собираясь его срубить, и вдруг заметил, что на дороге поднялась пыль до самого неба. А когда пыль рассеялась, Али-Баба увидал, что прямо на него мчится отряд всадников, одетых в панцири и кольчуги; к седлам были привязаны копья, а на поясах сверкали длинные острые мечи. Впереди скакал на высокой белой лошади одноглазый человек с черной бородой.
      Али-Баба очень испугался. Он быстро влез на вершину дерева и спрятался в его ветвях. А всадники подъехали к тому месту, где он только что стоял, и сошли на землю. Каждый из них снял с седла тяжелый мешок и взвалил его себе на плечи; потом они стали в ряд, ожидая, что прикажет одноглазый — их атаман.
      «Что это за люди и что у них в мешках? — подумал Али-Баба. — Наверное, это воры и разбойники».
      Он пересчитал людей, и оказалось, что их ровно сорок человек, кроме атамана. Атаман встал впереди своих людей и повел их к высокой скале, в которой была маленькая дверь из стали; она так заросла травой и колючками, что ее почти не было видно.
      Атаман остановился перед дверью и громко крикнул:
      — Симсим, открой дверь!
      И вдруг дверь в скале распахнулась, атаман вошел, а за ним вошли его люди, и дверь опять захлопнулась за ними.
      «Вот чудо! — подумал Али-Баба. — Ведь симсим-то — это маленькое растение. Я знаю, что из него выжимают масло, но я не знал, что оно может открывать двери!»
      Али-Бабе очень хотелось посмотреть поближе на волшебную дверь, но он так боялся разбойников, что не осмелился слезть с дерева.
      Прошло немного времени, и вдруг дверь снова распахнулась, и сорок разбойников вышли с пустыми мешками. Как и прежде, одноглазый атаман шел впереди. Разбойники привязали к седлам пустые мешки, вскочили на коней и ускакали.
      Тогда Али-Баба, который уже устал сидеть скорчившись на дереве, быстро спустился на землю и подбежал к скале.
      «А что будет, если я тоже скажу: «Симсим, открой дверь?» — подумал он. — Откроется дверь или нет? Попробую!»
      Он набрался храбрости, вдохнул побольше воздуху и во весь голос крикнул:
      — Симсим, открой дверь!
      И тотчас же дверь распахнулась перед ним, и открылся вход в большую пещеру.
      Али-Баба вошел в пещеру, и, как только он переступил порог, дверь снова захлопнулась за ним. Али-Бабе стало немного страшно: а вдруг дверь больше не откроется и ему нельзя будет выйти? Но он все же пошел вперед, с удивлением осматриваясь по сторонам.
      Он увидел, что находится в большой комнате и у стен стоит множество столиков, уставленных золотыми блюдами под серебряными крышками. Али-Баба почувствовал вкусный запах кушаний и вспомнил, что с утра ничего не ел. Он подошел к одному столику, снял крышки с блюд, и у него потекли слюнки, — на блюдах лежали все кушанья, каких только можно пожелать: жареные куры, рисовый пилав, блинчики с вареньем, халва, яблоки и еще много других вкусных вещей.
      Али-Баба схватил курицу и мигом обглодал ее. Потом принялся за пилав, а покончив с ним, запустил руки в халву, но уже не мог съесть ни кусочка — до того он был сыт. Отдохнув немного, он осмотрелся и увидал вход в другую комнату. Али-Баба вошел туда — и зажмурил глаза. Комната вся сверкала и блестела — так много было в ней золота и драгоценностей. Золотые динары и серебряные дирхемы грудами лежали прямо на земле, словно камни на морском берегу. Драгоценная посуда — кубки, подносы, блюда, украшенные дорогими каменьями, — стояла по всем углам. Кипы шёлка и тканей — китайских, индийских, сирийских, египетских — лежали посреди комнаты; по стенам висели острые мечи и длинные копья, которых хватило бы на целое войско.
      У Али-Бабы разбежались глаза, и он не знал, за что ему взяться: то примерит красный шёлковый халат, то схватит золотой поднос и смотрится в него, как в зеркало, то наберет в пригоршню золотых монет и пересыпает их.
      Наконец он немного успокоился и сказал себе:
      — Эти деньги и драгоценности, наверное, награблены, и сложили их сюда разбойники, которые только что здесь были. Эти богатства не принадлежат им, и если я возьму себе немножко золота, в этом не будет ничего дурного. Ведь его здесь столько, что нельзя сосчитать.
      Али-Баба подоткнул полы халата и, встав на колени, стал подбирать золото. Он нашёл в пещере два пустых мешка, наполнил их динарами, притащил к двери и крикнул:
      — Симсим, открой дверь!
      Дверь тотчас же распахнулась.
      Али-Баба вышел из пещеры, и дверь захлопнулась за ним. Колючие кусты и ветки переплелись и скрыли её от глаз. Ослы Али-Бабы паслись на лужайке. Али-Баба взвалил на них мешки с золотом, прикрыл их сверху дровами и поехал домой.
      Когда он вернулся, уже была ночь и встревоженная Зейнаб ждала его у ворот.
      — Что ты делал в лесу так долго? — спросила она. — Я думала, что тебя растерзали волки или гиены. Отчего ты привёз дрова домой, а не продал их?
      — Сейчас всё узнаешь, Зейнаб, — сказал Али-Баба. — Помоги-ка мне внести в дом эти мешки и не шуми, чтобы нас не услышали соседи.
      Зейнаб молча взвалила один из мешков себе на спину, и они с Али-Бабой вошли в дом. Зейнаб плотно прикрыла за собой дверь, зажгла светильник и развязала мешок. Увидев золото, она побледнела от страха и крикнула:
      — Что ты наделал, Али-Баба? Кого ты ограбил?
      — Не тревожься, Зейнаб, — сказал Али-Баба. — Я никого не ограбил и сейчас расскажу тебе, что со мною сегодня случилось.
      Он рассказал ей про разбойников и пещеру и, окончив свой рассказ, сказал:
      — Смотри, Зейнаб, спрячь это золото и не говори о нём никому. Люди подумают, что мы и вправду кого-нибудь ограбили, и донесут на нас султану, и тогда он отнимет у нас всё золото и посадит нас в подземелье. Давай выкопаем яму и спрячем туда золото.
      Они вышли в сад, выкопали при свете луны яму, сложили туда всё золото, а потом опять забросали яму землёй.
      Покончив с этим делом, Али-Баба лёг спать. Зейнаб тоже легла, но она ещё долго ворочалась с боку на бок и думала:
      «Сколько же золота привёз Али-Баба? Как только рассветёт, я пересчитаю все монетки до последней!»
      На следующее утро, когда Али-Баба, как всегда, уехал на гору, Зейнаб побежала к яме, раскопала её и принялась пересчитывать динары.
      Но их было так много, что Зейнаб не могла сосчитать. Она не очень хорошо считала и всё время сбивалась. Наконец это ей надоело, и она сказала себе:
      — Лучше я возьму меру и перемеряю золото. Вот только меры у меня нет. Придётся попросить у Фатимы.
      А Касим с Фатимой жили в соседнем доме. Зейнаб сейчас же побежала к ним. Вошла в сени и сказала Фатиме:
      — Сделай милость, одолжи мне ненадолго меру. Я сегодня же верну её тебе.
      — Хорошо, — ответила Фатима, — но моя мера у соседки. Сейчас я схожу за ней и дам её тебе. Подожди здесь в сенях, у тебя ноги грязные, а я только что постлала чистые циновки.
      Всё это Фатима выдумала. И мерка, которой мерили крупу, висела на своём месте — в кухне, над очагом, и циновок она не меняла уже дней десять. На самом деле ей просто очень хотелось узнать, для чего Зейнаб вдруг понадобилась мерка, — ведь Фатима хорошо знала, что в доме у Али-Бабы давно уже нет никакой крупы. А спрашивать Зейнаб она не желала: пусть Зейнаб не воображает, что Фатима интересуется её делами. И она придумала способ узнать, не спрашивая. Она вымазала дно мерки мёдом, а потом вынесла её Зейнаб и сказала:
      — На, возьми. Только смотри, не забудь возвратить её в целости и не позже чем к закату солнца. Мне самой нужно мерить чечевицу.
      — Спасибо тебе, Фатима, — сказала Зейнаб и побежала домой. Она выгребла из ямы всё золото и начала торопливо его мерить, всё время оглядываясь по сторонам.
      Золота оказалось десять мер и ещё полмеры.
      Зейнаб вернула мерку Фатиме и ушла, поклонившись ей до земли. Фатима сейчас же схватила мерку и заглянула в неё. И вдруг она увидела: ко дну мерки прилип какой-то маленький светлый кружочек. Это был новенький золотой динар.
      Фатима не верила своим глазам. Она повертела монету между пальцами и даже попробовала её на зуб: не фальшивая ли? Но динар был самый настоящий, из чистого золота.
      — Так вот какая это крупа! — закричала Фатима. — Они такие богачи, что Зейнаб даже меряет золото мерой. Наверное, они кого-нибудь ограбили, а сами притворяются бедняками. Скорее бы Касим вернулся из лавки! Я непременно всё расскажу ему. Пусть пойдёт к Али-Бабе и пригрозит ему хорошенько! Али-Баба, наверное, поделится с ним.
      Фатима весь день просидела у ворот, ожидая Касима. Когда стало смеркаться, Касим вернулся из лавки, и Фатима, не дав ему даже снять тюрбана, закричала:
      — Слушай, Касим, какая у меня новость! Твой брат Али-Баба прикидывается бедняком, а он, оказывается, богаче нас с тобой!
      — Что ты выдумала! — рассердился Касим. — Богаче меня нет никого на нашей улице, да и во всём квартале. Недаром меня выбрали старшиной рынка.
      — Ты мне не веришь? — обиделась Фатима. — Ну, так скажи, как ты считаешь деньги, когда подсчитываешь по вечерам выручку?
      — Обыкновенно считаю, — ответил Касим. — Складываю в кучки динары и дирхемы и пересчитываю. А как насчитаю сотню, загибаю палец, чтобы не ошибиться. Да что ты такие глупости спрашиваешь?
      — Нет, не глупости! — закричала Фатима. — Ты вот считаешь динары на десятки и сотни, а Зейнаб, жена твоего брата, считает мерами. Вот что она оставила в моей мерке.
      И Фатима показала ему динар, который прилип ко дну мерки.
      Касим осмотрел его со всех сторон и сказал:
      — Пусть меня не зовут Касимом, если я не допытаюсь, откуда у Али-Бабы взялись деньги. Хитростью или силой, но я отберу их у него!
      И он сейчас же отправился к своему брату. Али-Баба только что вернулся с горы и отдыхал на каменной скамье перед домом. Он очень обрадовался Касиму и сказал:
      — Добро пожаловать тебе, Касим! Ты не часто бываешь у меня. Что привело тебя ко мне сегодня, да ещё в такой поздний час?
      — Добрый вечер, брат мой, — важно сказал Касим. — Меня привела к тебе большая обида.
      Обида? — удивился Али-Баба. — Чем же мог я, бедный дровосек, обидеть старшину рынка?
      — Ты теперь богаче меня, — сказал Касим. — Ты меряешь золото мерами. Вот что моя жена нашла на дне мерки, которую она одолжила твоей жене Зейнаб. Не обманывай меня: я всё знаю! Почему ты скрыл от меня, что разбогател? Наверное, ты кого-нибудь ограбил?
      Али-Баба понял, что Касим проведал его тайну, и решил во всём признаться.
      — О брат мой, — сказал он, — я вовсе не хотел тебя обманывать. Я только потому ничего тебе не рассказал, что боялся воров и разбойников, которые могут тебя убить.
      И он рассказал Касиму про пещеру и про разбойников. Потом протянул брату руку и сказал:
      — О брат мой, мы с тобой оба — сыновья одного отца и одной матери. Давай же делить пополам всё, что я привезу из пещеры. Я знаю, как туда войти и как уберечься от разбойников. Возьми себе половину денег и сокровищ — этого хватит тебе на всю жизнь.
      — Не хочу половину, хочу все деньги! — закричал Касим и оттолкнул руку Али-Бабы. — Говори скорее, как войти в пещеру, а если не скажешь, я донесу на тебя султану, и он велит отрубить тебе голову.
      — Зачем ты грозишь мне султаном? — сказал Али-Баба. — Поезжай, если хочешь, в пещеру, но только тебе всё равно не увезти всех денег и сокровищ. Даже если бы ты целый год возил из пещеры золото и серебро, не отдыхая ни днём, ни ночью, — и тогда ты не увёз бы и половины того, что там есть!
      Он рассказал Касиму, как найти пещеру, и велел ему хорошо запомнить слова: «Симсим, открой дверь!»
      — Не забуду, — сказал Касим. — Симсим... симсим... Это, кажется, растение, вроде конопли. Буду помнить.
      На следующее утро Касим оседлал десять мулов, положил на каждого мула по два больших сундука и отправился в лес. Он пустил своих мулов пастись на опушке леса, отыскал дверь в скале и, встав перед нею, закричал изо всех сил:
      — Эй, Симсим, открой дверь!
      Дверь распахнулась. Касим вошёл, и дверь снова захлопнулась за ним. Касим увидел пещеру, полную сокровищ, и совсем потерял голову от радости. Он заплясал на месте, потом бросился вперёд и стал хватать всё, что попадалось под руку, — охапки дорогих тканей, куски золота, кувшины и блюда, потом бросал их и срывал со стен золотые мечи и щиты, хватал пригоршнями деньги и совал их за пазуху. Так он метался по пещере целый час, но никак не мог забрать всего, что там было. Наконец он подумал:
      «У меня времени много. Буду выносить отсюда мешок за мешком, пока не нагружу всех мулов, а потом приеду ещё раз. Я буду ездить сюда каждый день, пока не заберу всё, до последней монетки!»
      Он схватил мешок с деньгами и поволок его к двери. Дверь была заперта. Касим хотел произнести волшебные слова, которые открывали дверь, но вдруг оказалось, что он позабыл их. Он помнил только, что надо сказать название какогото растения. И он крикнул:
      — Горох, открой дверь!
      Но дверь не открылась. Касим немного испугался. Он подумал и крикнул опять:
      — Пшеница, открой дверь!
      Дверь и не шевельнулась. Касим от страха уже ничего не мог вспомнить и кричал названия всех растений, какие знал:
      — Овёс, открой дверь!
      — Конопля, открой дверь!
      — Ячмень, открой дверь!
      Но дверь не открывалась. Касим понял, что ему никогда больше не выбраться из пещеры. Он сел на мешок с золотом и заплакал.
      В это время разбойники ограбили богатых купцов, отобрали у них много золота и дорогих товаров. Они решили всё это спрятать в пещере. Подъезжая к лесу, атаман заметил на опушке мулов, которые мирно щипали траву.
      — Что это за мулы? — сказал атаман. — К их сёдлам привязаны сундуки. Наверно, кто-нибудь разузнал про нашу пещеру и хочет нас ограбить!
      Он приказал разбойникам не шуметь и, подойдя к двери, тихо произнёс:
      — Симсим, открой дверь!
      Дверь отворилась, и разбойники увидели Касима, который старался спрятаться за мешком с деньгами. Атаман бросился вперёд, взмахнул мечом и отрубил Касиму голову.
      Разбойники оставили тело Касима в пещере, а сами переловили мулов и, погнав их перед собой, ускакали.
      А Фатима весь день просидела у окна — всё ждала, когда покажутся мулы с сундуками, полными золота. Но время проходило, а Касима всё не было. Фатима прождала день, прождала ночь, а утром с плачем прибежала к Али-Бабе.
      Али-Баба сказал:
      — Не тревожься, Фатима. Я сейчас сам поеду на гору и узнаю, что случилось с Касимом.
      Он тотчас же сел на осла и поехал в лес, прямо к пещере. И как только вошёл в пещеру, увидел, что его брат лежит мёртвый на мешках с деньгами.
      Али-Баба вынес тело Касима из пещеры, положил его в мешок и печальный поехал домой, думая про себя:
      «Вот до чего довела Касима жадность! Если бы он согласился разделить со мной деньги и не захотел забрать себе их все, он и сейчас был бы жив».
      Али-Баба устроил Касиму пышные похороны, но никому не сказал, как погиб его брат. Фатима говорила всем, кто провожал Касима на кладбище, что её мужа растерзали в лесу дикие звери.
      Когда Касима похоронили, Али-Баба сказал Фатиме:
      — Знаешь что, Фатима, продай мне твой дом, и будем жить вместе. Тогда и мне не придётся строить нового дома, и тебе не так страшно будет жить одной. Хорошо?
      — О Али-Баба, — сказала Фатима, — мой дом — твой дом, и всё, что у меня есть, принадлежит тебе. Позволь только мне жить с вами — больше мне ничего не нужно.
      — Ну, вот и хорошо, — сказал Али-Баба, и они с Зейнаб и Фатимой зажили вместе.
      Али-Баба ещё несколько раз ездил в пещеру и вывез оттуда много золота, драгоценных одежд, ковров и посуды. Каждый день у него на кухне готовилась пища не только для него самого, Зейнаб и Фатимы, но и для всех его бедных соседей, которым нечего было есть. А когда соседи благодарили его, он говорил:
      — Приходите и завтра и приводите с собой всех бедняков. А благодарить не за что. Я угощаю вас на деньги моего брата Касима, которого съели на горе волки. Он был богатым человеком.
      Скоро все бедняки и нищие стали приходить к дому Али-Бабы к обеду и ужину, и жители города очень его полюбили.
      Вот что было с Али-Бабой, Зейнаб и Фатимой.
      Что же касается разбойников, то они через несколько дней опять приехали к пещере и увидели, что тело их врага исчезло, а мешки с деньгами разбросаны по земле.
      — В нашу пещеру опять кто-то заходил! — вскричал атаман. — Недавно я убил одного врага, но, оказывается, их несколько! Пусть не буду я Хасан Одноглазый, если я не убью всякого, кто хочет поживиться нашей добычей. Храбрые разбойники! Найдётся ли среди вас смельчак, который не побоится отправиться в город и разыскать нашего обидчика? Пусть не берётся за это дело трус или слабый! Только хитрый и ловкий может исполнить его.
      — О атаман, — сказал один из разбойников, — никто, кроме меня, не пойдёт в город и не выследит нашего врага. Недаром зовут меня Ахмед Сорви-голова. А если я не найду его, делай со мной что хочешь.
      — Хорошо, Ахмед, — сказал атаман. — Даю тебе один день сроку. Если ты найдёшь нашего врага, я назначу тебя своим помощником, а если не найдёшь — лучше не возвращайся. Я отрублю тебе голову.
      — Будь спокоен, атаман, не пройдёт дня, как ты узнаешь, где найти своего врага, — сказал Ахмед. — Ждите меня сегодня к вечеру здесь в лесу.
      Он сбросил с себя разбойничье платье, надел синий шёлковый халат, красные сафьяновые сапоги и тюбетейку и пошёл в город.
      Было раннее утро. Рынок был ещё пуст, и все лавки были закрыты; только старый башмачник сидел под своим навесом и, разложив инструменты, ждал заказчиков.
      Ахмед Сорви-голова подошёл к нему и, поклонившись, сказал:
      — Доброе утро, дядюшка. Как ты рано вышел на работу! Если бы я не увидел тебя, мне пришлось бы ещё долго ждать, пока откроется рынок.
      — А что тебе нужно? — спросил старый башмачник, которого звали Мустафа.
      — Я чужой в вашем городе, — ответил Ахмед. — Только сегодня ночью я пришёл сюда и ждал до рассвета, пока не открыли городские ворота. В этом городе жил мой брат, богатый купец. Я пришёл к нему из далёких стран, чтобы повидать его, и, подходя к городу, услышал, что его нашли в лесу мёртвым. Теперь я не знаю, как отыскать его родных, чтобы поплакать о нём вместе с ними.
      — Ты говоришь, твой брат был богатый купец? — спросил башмачник. — В нашем городе недавно хоронили одного купца, и я был на похоронах. Жена купца говорила, что его растерзали волки, но я слышал от одного человека, что это неправда, а что этого купца на самом деле нашли в лесу убитым, без головы, и тайком привезли домой в мешке.
      Ахмед Сорви-голова очень обрадовался. Он понял, что этот богатый купец и есть тот человек, которого убил атаман.
      — Ты можешь меня провести к его дому? — спросил Ахмед башмачника.
      — Могу, — ответил башмачник. — Но только как же мне быть с работой? Вдруг кто-нибудь придёт на рынок и захочет заказать мне туфли, а меня не будет на месте?
      — Вот тебе динар, — сказал Ахмед. — Возьми его за убытки, а когда ты покажешь мне дом моего брата, я дам тебе ещё динар.
      — Спасибо тебе за твою щедрость! — воскликнул обрадованный Мустафа. — Чтобы заработать этот динар, мне нужно целый месяц ставить на туфлях заплатки. Пойдём!
      И башмачник привёл Ахмеда к дому, где жил Касим.
      — Вот дом, где жил убитый купец. Здесь поселился теперь его брат, — сказал Мустафа.
      «Его-то мне и надо!» — подумал Ахмед. Он дал Мустафе динар, и Мустафа ушёл, кланяясь и благодаря. Все дома в этом городе были обнесены высокими стенами, так что на улицу выходили только ворота. Запомнить незнакомый дом было нелегко.
      — Надо отметить этот дом, — говорил Ахмед сам себе, — чтобы потом узнать его.
      Он вытащил из кармана кусок мела и поставил на воротах дома крестик. А потом пошёл обратно и радостно говорил себе:
      — Теперь я запомню этот дом и приведу к нему завтра моих товарищей. Быть мне помощником атамана!
      Только Ахмед успел уйти, как из дома вышла служанка Али-Бабы по имени Марджана, девушка умная и храбрая. Она собралась идти на рынок за хлебом и мясом к обеду. Закрывая калитку, она обернулась и вдруг увидела на воротах крестик, нарисованный мелом.
      «Кто это вздумал пачкать наши ворота? — подумала она. — Наверное, уличные мальчишки. Нет, крест слишком высоко! Его нарисовал взрослый человек, и этот человек задумал против нас злое дело. Он хочет запомнить наш дом, чтобы нас убить или ограбить. Надо мне сбить его с толку».
      Марджана вернулась домой, вынесла кусок мела и поставила кресты на всех соседних домах. А потом ушла по своим делам.
      А разбойник прибежал в пещеру и крикнул:
      — Слушай, атаман! Слушайте все! Я нашёл дом нашего врага и отметил его крестом. Завтра я вам покажу его.
      — Молодец, Ахмед Сорви-голова! — сказал атаман. — Завтра к утру будьте все готовы. Мы спрячем под халаты острые ножи и пойдём с Ахмедом к дому нашего врага.
      — Слушаем и повинуемся тебе, атаман, — сказали разбойники, и все стали поздравлять Ахмеда с удачей.
      А Ахмед Сорви-голова ходил гордый и говорил:
      — Вот увидите, я буду помощником атамана.
      Он всю ночь не спал, дожидаясь утра, и, как только рассвело, вскочил и разбудил разбойников. Они надели широкие бухарские халаты, белые чалмы и туфли с загнутыми носками, спрятали под халаты ножи и пошли в город. И все, кто их видел, говорили:
      — Это бухарцы. Они пришли в наш город и осматривают его.
      Впереди всех шёл Ахмед с атаманом. Долго водил Ахмед своих товарищей по городу и наконец отыскал нужную улицу.
      — Смотрите, — сказал он, — вот этот дом. Видите, на воротах крест.
      — А вот ещё крест, — сказал другой разбойник. — В каком же доме живёт наш враг?
      — Да вон и на том доме крест! И на этом! И здесь крест! Да тут на всех домах кресты! — закричали вдруг остальные разбойники.
      Атаман рассердился и сказал:
      — Что это значит? Кто-то перехитрил тебя, Ахмед! Ты не выполнил поручения, и не придётся тебе больше с нами разбойничать. Я сам отрублю тебе голову!
      И когда они вернулись в лес, жестокий атаман отрубил голову Ахмеду. А потом сказал:
      — Кто ещё возьмётся отыскать дом нашего врага? У кого хватит храбрости? Пусть не пробует это сделать ленивый или слабый!
      — Позволь мне попытаться, о атаман, — сказал один из разбойников, Мухаммед Плешивый. — Я — человек старый, и меня так легко не проведёшь. А если я не исполню поручения, казни меня так же, как ты казнил Ахмеда.
      — Иди, Мухаммед, — сказал атаман. — Буду тебя ждать до завтрашнего вечера. Но смотри: если ты не найдёшь и не покажешь мне дом нашего врага, тебе не будет пощады.
      На следующее утро Мухаммед Плешивый отправился в город. Ахмед рассказывал разбойникам про Мустафу, и Мухаммед прямо пошёл на рынок к старому башмачнику. Он повёл с ним такой же разговор, как и Ахмед, и пообещал ему два динара, если Мустафа покажет ему дом убитого купца. И Мустафа, обрадованный, довёл его до самых ворот.
      «Придётся и мне как-нибудь отметить дом», — подумал Мухаммед. Он взял кусок кирпича, валявшийся на дороге, и нарисовал на воротах маленький крестик в правом верхнем углу.
      «Здесь его никто не увидит, кроме меня, — подумал он. — Побегу скорей за атаманом и приведу его сюда».
      И он быстро пошёл обратно к своим товарищам. А Марджана как раз возвращалась с рынка. Увидев, что от ворот их дома крадучись отошёл какой-то человек и побежал по дороге, она сообразила, что тут что-то неладно.
      Марджана подошла к воротам, внимательно осмотрела их и увидела в правом верхнем углу маленький красный крестик.
      «Так вот, значит, кто ставит кресты на наших воротах, — подумала Марджана. — Подожди же, я тебя перехитрю».
      Она подняла с земли кусок кирпича и поставила такие же кресты на воротах всех домов их улицы.
      — Ну-ка, попробуй теперь найти наш дом! — воскликнула она. — Тебе это так же не удастся, как вчера!
      А Мухаммед Плешивый всю дорогу бежал, не останавливаясь, и наконец вошёл в пещеру, еле переводя дух.
      — Идёмте скорее! — крикнул он. — Я так отметил этот дом, что уж теперь нашему врагу не уйти. Собирайтесь же скорее, не мешкайте!
      Разбойники завернулись в плащи и пошли вслед за Мухаммедом. Они очень торопились, чтобы дойти до города засветло, и пришли туда перед самым закатом солнца. Найдя знакомую улицу, Мухаммед Плешивый подвёл атамана к самым большим и красивым воротам и указал ему пальцем на маленький красный крестик в правом верхнем углу ворот.
      — Видишь, — сказал он, — вот моя отметка.
      — А это чья? — спросил один из разбойников, который остановился у соседних ворот. — Тут тоже нарисован крестик.
      — Какой крестик? — закричал Мухаммед.
      — Красный, — ответил разбойник. — И на тех воротах точно такой же. И напротив — тоже. Пока ты показывал атаману свой крестик, я осмотрел все соседние ворота.
      — Что же, Мухаммед, — сказал атаман, — и тебя, значит, перехитрили? Хоть ты и хороший разбойник, а поручения не выполнил. Пощады тебе не будет!
      И Мухаммед погиб так же, как и Ахмед. И стало в шайке атамана не сорок, а тридцать восемь разбойников.
      «Надо мне самому взяться за это трудное дело, — подумал атаман. — Мои люди хорошо сражаются, воруют и грабят, но они не годятся для хитростей и обмана».
      И вот на следующее утро Хасан Одноглазый, атаман разбойников, пошёл в город сам. Торговля на рынке была в полном разгаре. Он нашёл Мустафу-башмачника и, присев рядом с ним, сказал:
      — О дядюшка, почему это ты такой печальный? Работы, что ли, мало?
      — Работы у меня уже давно нет, — ответил башмачник. — Я бы, наверное, умер с голоду, если бы судьба не послала мне помощь. Позавчера рано утром пришёл ко мне один щедрый человек и рассказал, что он ищет родных своего брата. А я знал, где дом его брата, и показал ему дорогу, и чужеземец подарил мне целых два динара. Вчера ко мне пришёл другой чужеземец и опять спросил меня, не знаю ли я его брата, который недавно умер, и я привёл его к тому же самому дому и опять получил два динара. А сегодня — вот уже полдень, но никто ко мне не пришёл. Видно, у покойника нет больше братьев.
      Услышав слова Мустафы, атаман горько заплакал и сказал:
      — Какое счастье, что я встретил тебя! Я третий брат этого убитого. Я пришёл с Дальнего Запада и только вчера узнал, что моего дорогого брата убили. Нас было четверо братьев, и мы все жили в разных странах, и вот теперь мы сошлись в вашем городе, но только для того, чтобы найти нашего брата мёртвым. Отведи же меня к его дому, и я дам тебе столько же, сколько дали мои братья.
      — Хорошо, — радостно сказал старик. — А больше у него нет братьев?
      — Нет, — ответил атаман, тяжело вздыхая. — Нас было четверо, а теперь стало только трое.
      — Жалко, что вас так мало, — сказал старый Мустафа и тоже вздохнул. — Идём.
      Он привёл атамана к дому Касима, получил свою плату и ушёл. А атаман сосчитал и хорошо запомнил, сколько ворот от угла улицы до ворот дома, так что ему не нужно было отмечать ворота. Потом он вернулся к своим товарищам и сказал:
      — О разбойники, я придумал одну хитрость. Если она удастся, мы убьём нашего врага и отберём все богатства, которые он увёз из пещеры. Слушайте же меня и исполняйте всё, что я прикажу.
      И он велел одному из разбойников пойти в город и купить двадцать сильных мулов и сорок кувшинов для масла.
      А когда разбойник привёл мулов, нагруженных кувшинами, атаман приказал разбойникам влезть в кувшины. Он сам прикрыл кувшины пальмовыми листьями и обвязал травой, а сверху проткнул дырочки для воздуха, чтобы люди не задохнулись. А в оставшиеся два кувшина налил оливкового масла и вымазал им остальные кувшины, чтобы люди думали, что во всех кувшинах налито масло.
      Сам атаман надел платье богатого купца и погнал мулов в город. Наступал вечер, уже темнело. Атаман направился прямо к дому Касима и
      увидел, что у ворот сидит человек, весёлый и приветливый. Это был Али-Баба. Атаман подошёл к нему и низко поклонился, коснувшись рукой земли.
      — Добрый вечер, почтенный купец, — сказал он. — Я чужеземец, из далёкой страны. Я привёз запас дорогого масла и надеялся продать его в вашем городе. Но мои мулы устали от долгого пути и шли медленно. Когда я вошёл в город, уже наступил вечер и все лавки закрылись. Я обошёл весь город, чтобы найти ночлег, но никто не хотел пустить к себе чужеземца. И вот я прошёл мимо тебя и увидел, что ты человек приветливый и радушный. Не позволишь ли ты мне провести у тебя одну ночь? Я сложу свои кувшины на дворе, а завтра рано утром увезу их на рынок и продам. А потом я уеду обратно в мою страну и буду всем рассказывать о твоей доброте.
      — Входи, чужеземец, — сказал Али-Баба. — У меня места много. Расседлай мулов и задай им корму, а потом мы будем ужинать. Эй, Марджана, посади собак на цепь, чтобы они не искусали нашего гостя!
      — Благодарю тебя, о почтенный купец! — сказал атаман разбойников. — Пусть исполнятся твои желания, как ты исполнил мою просьбу.
      Он ввёл своих мулов во двор и разгрузил их у стены дома, осторожно снимая кувшины, чтобы не ушибить разбойников. А потом нагнулся к кувшинам и прошептал:
      — Сидите тихо и не двигайтесь. Ночью я выйду к вам и сам поведу вас в дом.
      И разбойники шёпотом ответили из кувшинов:
      — Слушаем и повинуемся, атаман!
      Атаман вошёл в дом и поднялся в комнату, где уже был приготовлен столик для ужина. Али-Баба ждал его, сидя на низенькой скамейке, покрытой ковром. Увидя гостя, он крикнул Марджане:
      — Эй, Марджана, прикажи зажарить курицу и приготовить побольше блинчиков с мёдом. Я хочу, чтобы мой гость был доволен нашим угощением.
      — Слушаю и повинуюсь, — сказала Марджана. — Я приготовлю всё это сама, своими руками.
      Она побежала в кухню, живо замесила тесто и только что собралась жарить, как вдруг увидела, что масло всё вышло и жарить не на чём.
      — Вот беда! — закричала Марджана. — Как же теперь быть? Уже ночь, масла нигде не купить. И у соседей не достанешь, все давно спят. Вот беда!
      Вдруг она хлопнула себя по лбу и сказала:
      — Глупая я! Горюю, что нет масла, а здесь, под окном, стоят сорок кувшинов, с маслом. Я возьму немного у нашего гостя, а завтра чуть свет куплю масла на рынке и долью кувшин.
      Она зажгла светильник и вышла во двор. Ночь была тёмная, пасмурная. Всё было тихо, только мулы у колодцев фыркали и звенели уздечками.
      Марджана высоко подняла светильник над головой и подошла к кувшинам.
      И как раз случилось так, что ближайший кувшин был с маслом. Марджана открыла его и стала переливать масло в свой кувшин.
      А разбойникам уже очень надоело сидеть в кувшинах скрючившись. У них так болели кости, что они не могли больше терпеть. Услышав шаги Марджаны, они подумали, что это атаман пришёл за ними, и один из них сказал:
      — Наконец-то ты пришёл, атаман! Скорей позволь нам выйти из этих проклятых кувшинов и дай расправиться с хозяином этого дома, нашим врагом.
      Марджана, услышав голос из кувшина, чуть не упала от страха и выронила светильник. Но она была умная и храбрая девушка и сразу поняла, что торговец маслом — злодей и разбойник, а в кувшинах сидят его люди и что Али-Бабе грозит страшная смерть.
      Она подошла к тому кувшину, из которого послышался голос, и сказала:
      — Скоро придёт пора. Молчи, а то тебя услышат собаки. Их на ночь спустили с цепи.
      Потом она подошла к другому кувшину и спросила:
      — Кто тут?
      — Я, Хасан, — ответил голос из кувшина.
      — Будь готов, Хасан, скоро я освобожу тебя.
      Так она обошла все кувшины и узнала, что в тридцати восьми кувшинах сидят разбойники и только в два кувшина налито масло.
      Марджана схватила кувшин с маслом, побежала на кухню и нагрела масло на огне так, что оно закипело.
      Тогда она выплеснула кипящее масло в кувшин, где сидел разбойник. Тот не успел и крикнуть — сразу умер. Покончив с одним врагом, Марджана принялась за других. Она кипятила масло на огне и обливала им разбойников, пока не убила всех. А затем она взяла сковородку и нажарила много румяных блинчиков, красиво уложила их на серебряное блюдо, облила маслом и понесла наверх в комнату, где сидели Али-Баба и его гость. Али-Баба не переставал угощать атамана разбойников, и скоро тот так наелся, что еле мог двигаться. Он лежал на подушках, сложив руки на животе, и тяжело дышал.
      Али-Баба увидел, что гость сыт, и захотел повеселить его. Он крикнул Марджане:
      — Эй, Марджана, спляши для нашего гостя лучшую из твоих плясок.
      — Слушаю и повинуюсь, господин, — ответила Марджана с поклоном. — Позволь мне только пойти и взять покрывало, потому что я буду плясать с покрывалом.
      — Иди и возвращайся, — сказал Али-Баба.
      Марджана убежала к себе в комнату, завернулась в вышитое покрывало и спрятала под ним острый кинжал.
      А потом она возвратилась и стала плясать.
      Али-Баба и атаман разбойников смотрели на неё и качали головами от удовольствия.
      И вот Марджана посреди танца стала всё ближе и ближе подходить к атаману. И вдруг она, как кошка, прыгнула на него и, взмахнув кинжалом, вонзила его в сердце разбойника. Разбойник громко вскрикнул и умер.
      Али-Баба остолбенел от ужаса. Он подумал, что Марджана сошла с ума.
      — Горе мне! — закричал он. — Что ты наделала, безумная? В моём доме убит чужеземец! Стыд и позор на мою голову!
      Марджана опустилась на колени и сказала:
      — Выслушай меня, господин, а потом делай со мной, что захочешь. Если я виновата — убей меня, как я убила его.
      И она рассказала Али-Бабе, как она узнала о разбойниках и как погубила их всех. Али-Баба сразу понял, что это те самые разбойники, которые приезжали к пещере и которые убили Касима.
      Он поднял Марджану с колен и громко закричал:
      — Вставай, Зейнаб, и разбуди Фатиму! Нам грозила страшная смерть, а эта смелая и умная девушка спасла всех нас!
      Зейнаб и Фатима сейчас же прибежали и крепко обняли Марджану, а Али-Баба сказал:
      — Ты не будешь больше служанкой, Марджана. С этого дня ты будешь жить вместе с нами, как наша родная сестра.
      И с этих пор они жили спокойно и счастливо, пока не пришла к ним смерть.

 

На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

 

Яндекс.Метрика


Борис Карлов 2001—3001 гг. karlov@bk.ru