На главнуюТексты книг БКАудиокниги БКПолит-инфоСоветские учебникиЗа страницами учебникаФото-ПитерНастрои СытинаРадиоспектаклиКнижная иллюстрация





Библиотека советских детских книг
Мошковская Э. Жуколень. Ил. Н. Голиковой. — 1964 г.

Эмма Эфраимовна Мошковская

Жуколень

Иллюстрации Н. Голиковой

*** 1964 ***


DjVu



 

PEKЛAMA

Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD.
Подробности >>>>


Сделал и прислал Кайдалов Анатолий.
_____________________

      ЛЕВО РУЛЯ!
      Детский сад уж давно был на даче, а Митя с мамой только приехали.
      Митя всё плакал. Митя боялся, что мама уедет.
      — Смотрите, — сказала им Люся, — это наш дом, мы спим тут.
      — И это наш дом, — сказал Шурик из младшей группы. — Вон, белый такой. Там всегда обед и всякая еда. А вон, где терраска стеклянная, там, когда дождь, хорошо играть. А это — где моются. Баня.
      — А это вот, — сказал другой Шурик, — кролики тут живут. И ещё петушок живёт. И черепашка есть, глядите, забилась, в углу сидит!
      Но Митя глядел на маму.
      — И грядки у нас, и мы огурцы посадили! — сказала Танька, которая дерётся. — Только огурцы — они не появляются. А ещё у нас кусты какие, и жуки водятся чёрные, и у них усы!
      — И прудик, — сказала Мариша. — Там трава колючая и жаба живёт.
      Митя хотел поглядеть на жабу, но тут он увидел линкор...
      Линкор, он как настоящий! Там флажки, там капитанский мостик — и можно залезть!
      Митя пошёл.
      Он залез и стал там на вахту.
      — Полный вперёд! — крикнул Митя и покрутил штурвал.
      Штурвал покрутился. Митя подумал и покрутил ещё. Вовка Еремеев сказал:
      — Я — вперёдсмотрящий! Вижу эскадру! По левому борту — наша эскадра. Идём на сближение.
      — Лево руля! — крикнул Митя.
      А мама ушла. Ушла потихоньку.
      — Так держать! — крикнул Митя.
      — Приветствовать нашу эскадру! — крикнул Вовка. И как бабахнул он двадцать залпов из глиняной пушки! Как запустил Митя шапку с травой в самое небо, чтобы был салют! И трава сыпалась, и был салют.
     
      ПУСТЬ ОН СИДИТ!
      се хотят город строить.
      Надо тачку — песок возить. Лопату надо.
      — Моя тачка! — сказал Бориска. — Моя лопата! А в тачке стручки — акация. Хорошо их натыкать, и будет забор.
      — Мои, — говорит Бориска.
      А Люся тачку тянет.
      — Не дам! — кричит Бориска.
      А Мариша стручок взяла.
      — Не дам! — кричит Бориска и плачет.
      А Танька, которая дерётся, с другой стороны лопату берёт.
      — Не дам! — кричит Бориска и плачет, и руками загораживает. Вон их сколько, а он один.
      — Пошли, — сказала Люся.
      — Пошли, — сказала Мариша. — Будем в трамвае песок возить. И стручков нарвём.
      — Нарвём! — кричит Танька. — Идёмте! Пусть он сидит. А мы город построим.
      — Построим! — сказала Люся. — И мы его не пустим.
      — Не пустим! — сказала Мариша. — А он пусть сидит...
      — Пусть! — сказала Танька.
      И ушла. Все ушли.
      «А у них лопаты нет», — думает Бориска.
      А Люся совок несёт. А Танька железку несёт.
      Вон они строят. Неправильно строят. Разве так надо строить? Он бы показал, как надо строить! Только вот тачка. И стручки. И лопата. Оставишь, а тут возьмёт кто-нибудь.
      Сидит Бориска. Смотрит.
      И пусть смотрит. Пусть сидит со своей лопатой. Пусть он сидит со своей тачкой, со всеми своими стручками акации!
     
      ЖУКОЛЕНЬ
      У Вовки в Москве Жуколень был.
      — А, жук! — сказал Бориска. — Жуки-олени, они везде водятся.
      — Жук... Жуколень! — сказал Вовка.
      — Жуколень, он знаете какой? Он огромный! Он с Люську! А голова — во! А клещи — во! Спать не давал. Всё «хррр», всё «хррр»... и воет. Он в буфете жил. По-суду убрали, а то он не помещался. Зачем держали? А он желания выполнял. Вот скажу: «Жуколень-Жуко-лень, хочу тигром стать». Гляжу — а у меня хвост и лапы, и весь я такой хищный... Пойду съем Мишку, который меня всё колотил, — и домой.
      А мама меня не боялась...
      Я говорю:
      «Мам, а почему ты меня не боишься? Ведь я — тигр!»
      А мама говорит:
      «Это я так. А на самом деле я очень боюсь!»
      «Ты не бойся, — говорю ей. — Я сейчас опять Вовой стану. Жуколень-Жуколень, сделай меня опять Вовой».
      Жуколень из буфета: «Гы-ы-ы-ы!..»
      Ну, тут я раз-раз — опять Вова. Жуколень, он всё может. Что попросишь — всё будет.
      «Вот, — думает Митя, — нам бы сюда Жуколеня... Я попросил бы слонёночка!!»
     
     
      СПИ, ВЕРОЧКА!
      то очень трудно — ботинки снять. И кофточку снять, и штанишки, и чулки, и лифчик... А тут ещё надо кто быстрей.
      Шурик из младшей группы никогда не будет военным. Он вон сколько возится. Военные разве так? Военные раз-два! Как Виталик!
      Висят Виталиковые чулки. Висит лифчик, и лежит Виталиковая сабля. И Виталик лежит. Залез в свой конверт из одеяла и сейчас отправится далеко-далеко, где растёт это дерево, которое на обоях, и вон то дерево, и вон то... Сейчас, вот только поспит немного.
      Спит Виталик.
      Спит Соня. Спит Лёша. И Шурик спит. Шурик спит поперёк. У Шурика вылезла нога, и ему снится зима. А потом сразу лето, потому что Анна Андреевна поправила одеяло.
      Верочка плачет.
      — Ты что, Верочка?
      — Я кошку видела!.. Она цыплёночка съела!
      — Какая кошка?
      — Серая!.. На ней кофточка была красненькая...
      — Спи, Верочка, не придёт больше кошка, спи.
     
      НОЧЬЮ
      Ночью Митя плакал.
      Он плакал и просил у мамы прощения.
      Он пришёл к ней прямо в Москву и сказал:
      «Ты не сердись, мама! Я всё равно тебя люблю. Это ничего, что я убежал, когда ты приходила. Ты пришла к забору и позвала меня, но ведь мы играли! Мы очень интересно играли, и я мог прийти только на минутку, потому что Вовка сказал, что мне водить, — и все ждали! И я взял скорей твоё яблоко, а ты говорила, что я, наверно, тут скучаю, а я не скучаю, совсем не скучаю! И я убежал, я не поцеловал тебя, я забыл! Ты, наверно, обиделась, мама!
      Давай, я теперь тебя поцелую, ты только не плачь, ну не надо. И знаешь, у нас будет праздник, и ты ведь приедешь? Скажи, что приедешь, скажи мне...
      Я очень, ну очень люблю тебя, мама!..»
     
      ВСЕ ЛЕПЯТ
      — Девочки и мальчики, — сказала Елена Николаевна, — возьмите пластилин, сегодня мы с вами будем лепить петушка.
      Вот он, петушок, живой петушок, он осторожно дёргает шеей, он понимает, что дело будет серьёзное и шуметь и вырываться нельзя.
      — Прежде всего, — говорит Елена Николаевна, — начнём лепить туловище. Какой формы туловище? Овальной, дети. А клюв какой?
      — Острый клюв, — сказал Митя.
      — Молодец, Митя! Клюв острый. Хвостик опущен. Куда опущен хвостик? Вниз опущен. Сколько бородок? Две бородки. Сколько лапок? Две лапки, дети. Теперь повернитесь и приступайте.
      Петушка уносят.
      — Сядем прямо, — говорит Елена Николаевна и начинает ходить по рядам. — Туловище овальной формы. Из туловища идёт шея.
      Митя вспоминает: петушок, какой он... хороший петушок. Как он всё землю лапкой роет и курочку зовёт червяка клевать...
      — Туловище овальной формы, — говорит Елена Николаевна.
      Митя делает овальную форму.
      — Из туловища вытянута шея, — говорит Елена Николаевна.
      Митя вытягивает шею. Получается тюлень. Нет. Надо сначала.
      Мариша думает. Ей хочется слепить слона.
      У Вовки — конь с красным гребешком.
      У Люси — немножко гусь, немножко собака.
      Тишина.
      Все лепят.
     
      УРА КАПИТАНУ!
      Принесли золотую рыбку. У неё в животе ключ есть — заводить.
      Где фонтан, хорошо пускать. Там уже катер ходит, моторный. И там будочка такая на катере, и, наверно, в ней капитан сидит. А рыбка, она — во! Здоровая!
      — Ребята, сейчас акулу пустят!
      Завели рыбу.
      Пустили. Плюх!
      Вон, вон, пошла акула! А катер — наперерез... Маленький такой катер.
      — Давай, давай, капитан! Полный вперёд давай!
      — Куда вперёд, стоп! Эй, эй, капитан, давай «стоп машина»!
      И тут моторчик тише, тише и замолчал. Акула как раз мимо носа проплыла.
      — «Ура» капитану! — закричал Вовка.
      — Это не капитан, — сказал Костя важный. — Это завод кончился. Капитан. Где он там поместится, капитан?..
     
      ВАЖНЫЙ КОСТЯ
      Костя — он важный. Он важный, потому что он — первоклассник. И даже не первоклассник, а во второй перешёл.
      Что ему детский сад. Он и разговаривать тут не желает. Ещё разговаривать с ними!
      Молчит Костя. Не разговаривает.
      А детский сад шумит себе и шумит, и бегают все на полянке, и на качелях качаются! А Костя — он не качается. Качели — что ему качели. Что ему прятки, салочки разные, когда он — первоклассник. И даже не первоклассник, а во второй перешёл. Здесь он так только. На одно лето. Мама здесь уборщицей работает. Ну, его и взяли.
      А детский сад к празднику готовится.
      Родители приедут, им будут показывать игры и всякие пляски. Теперь каждое утро на полянке репетиция. Скачут девочки через прыгалки.
      Раз, раз,
      друг за другом,
      друг за другом,
      круг за кругом!
      И вот уже прыгалки — не прыгалки, а вожжи! И погоняют девочки, и скачут мальчики-кони: рысью — галопом, рысью — галопом! Важный Костя — он тоже рысью. Потому что тут уж ничего не поделаешь, раз Марья Ивановна велела.
      — Но-о-о, но-о-о, лошадки! — Это девочки.
      А мальчики, они:
      — И-го! И-го-го!
      Только один конь молчит. Молчит конь. Скачет. «Мне что, — думает конь. — Я тут одно только лето. Я не такой, как они. Я — первоклассник. Я даже не первоклассник, я во второй перешёл».
     
      НАВОДНЕНИЕ
      В детском саду скоро праздник и пустят фонтан. ш А сегодня пришёл Иван Семёныч, рабочий, и стал включать — а то вдруг фонтан не работает.
      Но фонтан хорошо работал.
      Там в середине — мальчик каменный, и вода полилась прямо на мальчика, а он хоть бы что. Он всё занозу свою вынимал.
      А вода так хорошо брызгала вверх, и на этого мальчика, и в маленький бассейн... И вдруг пошла через край, совсем через край, и получилось наводнение!
      Вера Петровна стала махать руками'и закричала:
      — Выключайте, выключайте воду!
      А воду не выключали, и все прыгали через лужи, и Митя кричал:
      — Спасайтесь!
      А Вовка кричал:
      — Мы гибнем! Я уже стою на одной ноге!
      А Митя кричал:
      — Скорей в обход! Скорей на мой большой остров!
      И все кричали:
      — Наводнение! Наводнение!
      А Иван Семёныч сказал:
      — Надо качать.
      А тут стояла такая машина с кишкой, и все побежали качать.
      Вовка вцепился в рукоятку, и он прямо повис!
      И тут остальные все примчались и вцепились, а Иван Семёныч взялся за другую рукоятку, и он всех перевесил.
      А потом ребята перевесили.
      А потом опять Иван Семёныч перевесил. Нажал и перевесил. И так они качали и качали и послали Шурика из младшей группы поглядеть, убывает вода или не убывает.
      А Шурик испугался и заревел.
      Тогда Вера Петровна пошла. И Вера Петровна сказала:
      — Хватит, хватит, скоро всю воду выкачаете! Идите мойте руки, товарищи рабочие, будем обедать.
      Иван Семёныч закрутил кран своим гаечным ключом, и все смотрели. А ещё он смазал кран машинным маслом, чтоб легко открывался. И Митя держал его гаечный ключ.
      — Я Иван Семёнычу всё первое отдам! — сказал Вовка.
      — Я, даже если борщ будет, отдам!
      — А я и первое, и второе отдам! — сказал Митя.
      — Это вам спасибо, — сказал Иван Семёныч. — Спасибо, ребятки, только я уже отобедал.
     
      ПРАЗДНИК
      Сегодня все куклы одеты в новые платья. Все грузовики, все машины, все тачки стоят на своих местах, и тихо висят качели...
      И высится новая крепость с огромной красной звездой, чтобы всем было видно, что это наша, советская крепость.
      Сегодня повсюду гирлянды и флаги, и на полянке рядами стоят скамейки и стулья, и пришёл баянист; он уже раскрыл свои ноты! Скорей, скорей, товарищи папы и мамы, мы начинаем!
      Ничего, что хмурится небо, баянист уже заиграл свой хороший марш, и в белых панамках, в зелёных рубашках вышел на полянку отряд.
      Все шагали по кругу. Раз-раз! — кружились над головами жёлтые флаги, и опять шли по кругу, и флаги, большие жёлтые флаги взлетали, как жёлтые птицы.
      Но вот встали все в ровный полукруг, и вперёд вышел Шурик из младшей группы.
      Он вышел и сказал стихотворение.
      Он хорошо сказал стихотворение, потому что все захлопали, хотя он ещё совсем не кончил! Он только хотел передохнуть посредине! Но тут все захлопали, и Шурик немножко постоял, и он тоже захлопал, и от этого все ещё больше захлопали.
      А потом надо было махать флажком и петь песню.
      Баянист заиграл песню, которая для старшей группы, — он перепутал! Но это было даже хорошо, потому что эта песня — она настоящая песня! Шурик из младшей группы махал флагом и прыгал, а Вера Петровна сердилась, потому что вовсе не полагалось сейчас прыгать! Но Шурик, и Соня, и Верочка — все прыгали и пели
      эту чудесную песню, и они спели ее два раза.
      А потом выбежали девочки в своих воздушных платьях, и, наверно, они были бабочки, потому что они закружились и все увидели, что за спиной у них — прозрачные крылья!
      И тут пошёл дождь.
      Он давно уже шёл, но понемногу, а теперь он пошёл очень сильно, и стало ещё веселей, ну да! Все подхватили скорей свои стулья и потащили их под навес. Там сразу стало тесно, но это ничего, зато Соня, и Лёша, и Верочка подошли наконец к своим мамам.
      Митя тоже увидел свою маму. И мама увидела Митю... Митя подбежал и сказал:
      — Мама!
      А тут подошёл Вовка со своим папой, и Митя сказал:
      — Вот Вовка.
      А Вовкин папа вынул и подарил красную пожарную машину.
      Он всем её подарил. А Митина мама подарила самосвал и хорошую книжку «Детки в клетке».
      А Верочку увели в угол, и там бабушка давала ей виноград, а ещё сливы, и яблоко, и пастилу, и бутерброд с мясом.
      Все воспитательницы — Анна Андреевна и Елена Николаевна, и все другие воспитательницы стали извиняться: они говорили, что это ужасно, что дождь! Он испортил весь праздник!
      А Митя подумал, что наоборот, что сейчас только начинается самый праздник, потому что баянист заиграл песню «Пусть всегда будет солнце!». И все запели.
      И мамы, и папы, и Анна Андреевна, и Елена Николаевна — они тоже запели! А дождь, он лил всё сильней. Ну и пусть!
      Все подвинулись, чтобы было свободное место, и Анна Андреевна сказала:
      — Ну-ка, где у нас первая пара?
      И как вышли Вовка с Танькой, которая дерётся, как пошёл Вовка вприсядку! И ничего, что мало было места, пускай! Митя тоже пошёл со своей парой, и Шурик пошёл, и они плясали, они втроём плясали, потому что Шурикина пара вымазалась в варенье и руки у неё были липкие.
      А под конец спели: «Звенит звонок весёлый и нас торопит в класс».
      И вспомнили все, что провожают сегодня в школу старшую группу — восемнадцать человек.
      Тут пошли и принесли восемнадцать портфелей, и восемнадцать пеналов, и восемнадцать коробок с цветными карандашами, и заведующая Вера Петровна стала вызывать по фамилиям. А когда кто-нибудь подходил и брал свой подарок, баянист играл туш.
      Вот уже всех вызвали, только Митю всё не вызывали, и Митя боялся, что портфеля ему не хватит, потому что осталось только два портфеля! Но тут Вера Петровна сказала:
      — Шура Косицын и Митя Луганский, получите свои подарки.
      Митя скорей пошёл. Он взял свой портфель, взял пенал и коробку. Он потрогал портфель и погладил немножко. Он потрогал замок, он хотел раскрыть свой настоящий портфель, от которого пахло школой, но заиграли красивый марш, и все побежали строиться.
      А дождь перестал, и солнце вышло смотреть на праздник. Тут построилась старшая группа и зашагала в ногу — чётко и ровно. И Митя подумал, он только сейчас подумал, что грустно ему будет без Вовки, без Шурика из младшей группы, без Таньки, которая дерётся... без неприступной их крепости с высокой красной звездой.

 

На главнуюТексты книг БКАудиокниги БКПолит-инфоСоветские учебникиЗа страницами учебникаФото-ПитерНастрои СытинаРадиоспектаклиДетская библиотека

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru