«Родной и близкий»

DjVu

Сборник «Родной и близкий» содержит рассказы и воспоминания о В. И. Ленине, написанные многими людьми — родными и близкими, товарищами по работе и борьбе, и просто людьми, которым довелось встречаться с Лениным. — С. С.

      B. Сидоров
      В семье Ульяновых
     
      Вечером в доме Ульяновых шумно и весело. Дети давно вернулись из гимназии, приготовили уроки. Теперь можно и отдохнуть, сыграть партию-другую в шахматы.
      Шахматы — любимая игра в семье. И самые заядлые игроки — Володя, его старший брат Саша и отец, Илья Николаевич. Иногда они устраивают турниры на первенство. Илье Николаевичу приходит
      ся туго. Надо обдумывать каждый ход: Володя — серьёзный противник.
      Особое оживление в доме бывает в субботу. В этот день дети выпускают свой еженедельный журнал. Он выходит по субботам, поэтому его так и назвали: «Субботник».
      Главный редактор журнала — Саша. Цветными карандашами он разрисовал обложку, крупными фигурными буквами написал название.
      Сотрудниками журнала были все дети. Каждую субботу они вручали главному редактору свои рассказы, загадки, ребусы. Без всяких изменений Саша вкладывал их в обложку. Журнал был готов. Володя учился в первом классе, но отставать от старших не хотел. Он тоже писал рассказы о гимназии и своих товарищах.
      И вот все собрались в столовой. Журнал торжественно прочитывается от первой до последней страницы. Его передают из рук в руки. Дружный смех вызывают карикатуры, которые Саша сделал на своих братьев и сестёр.
      Вечерами мама садится за рояль. Музыку в доме Ульяновых любят все. Мария Александровна очень рано начала учить детей музыке.
      Володя терпеть не может грустных, слезливых мелодий, но зато с удовольствием поёт песни, в которых звучит удаль, размах, отвага.
      Особенно хорошо у него получается «Нелюдимо наше море»:
     
      Но туда выносят волны
      Только сильного душой!..
      Смело, братья!
      Бурей полный,
      Прям и крепок парус мой!
     
      Летом семья Ульяновых выезжала в Кокушкино. Село раскинулось на высоком берегу реки. Со всех сторон его обступали глубокие и кривые овраги. На их склонах вперемежку с крапивой росли крыжовник, смородина и малина. Сразу за оврагами начинался лес. Туда ходили Ульяновы по грибы и по ягоды.
      Весело в лесу! Ребята шалили, бегали наперегонки, во весь голос читали стихи. На поляне разводили костёр. Пекли картошку и дикие яблоки. Яблоки были кислые-прекислые. Никто не осмеливался съесть хотя бы одно.
      В Кокушкино день у Володи начинался рано. Он быстро вставал, наспех завтракал — и на улицу. Здесь его уже поджидали товарищи. Начиналась беготня. Играли в лапту, в салки и, конечно, в казаки-разбойники. Атаманом всегда выбирали Володю.
      Однажды Володя и его товарищи решили сделать большой бумажный змей. Они долго и старательно клеили его. Змей и вправду получился большим и красивым. Посмотреть на диковинку сбежались дети со всего села. Все отправились на луг. Ветер подхватил змей, и он взлетел высоко-высоко. «Ура!» — закричали дети. Конечно, всем захотелось подержать шнур в руках. Все ребята уцепились за него и сильно рванули. Змей сломался.
      Дома за ужином Володя рассказывал о своих приключениях маме и папе. За день столько было событий! Ведь змей, если бы не случайность, долетел бы до самых облаков! Рассказов хватает на целый вечер.


      А. И. Ульянова
      В ГИМНАЗИИ
      Из книги «Детские и школьные годы Ильича»

      В гимназию Володя поступил девяти с половиной лет, в первый класс. Готовили его к ней две зимы — сначала учитель, а потом учительница городского училища, самого близкого от нас...
      ...Учился он легко и охотно. И способности у него были хорошие, да и отец приучал его, как и старших брата с сестрой, к усидчивости, к точному и внимательному исполнению заданного. Учителя его говорили, что Володе очень помогает то, что он всегда внимательно слушает объяснение урока в классе.
      При своих прекрасных способностях он запоминал обыкновенно в классе новый урок, и дома ему приходилось лишь немного повторить его...
      Возвращаясь из гимназии, Володя рассказывал отцу о том, что было на уроках и как он отвечал. Так как обычно повторялось одно и то же — удачные ответы, хорошие отметки, то иногда Володя просто, быстро шагая мимо кабинета отца по проходной комнате, через которую шла его дорога к себе, наверх, скороговоркой на ходу рапортовал: «Из греческого пять, из немецкого пять».
      Так ясна у меня перед глазами эта сцена: я сижу в кабинете отца и ловлю довольную улыбку, которой обмениваются отец с матерью, следя глазами за коренастой фигуркой в гимназической шинели, с торчащими из-под форменной фуражки рыжеватыми волосами, проворно мелькающей мимо двери. Предметы, конечно, менялись; иногда звучало: «Из латыни пять, из алгебры пять», но суть была одна — получалась обычно одна отметка — 5.
      Отец говорил в те годы матери, что Володе всё слишком легко даётся и он боится, что в нём не выработается трудоспособность. Мы знаем теперь, что опасения эти оказались излишними, что Володя сумел выработать в себе исключительную трудоспособность.
      Но Володя любил и посмеяться. Когда собирались его сверстники или в семье с меньшими (Олей и Митей), он был коноводом всех игр. И каждый день слышался его смех и неистощимый запас шуток и рассказов.
      Вера Васильевна Кашкадамова, учительница городской школы и близкая знакомая нашей семьи, рассказывает в своих воспоминаниях, какое весёлое
      настроение царило у нас обычно, когда вся семья собиралась к вечернему чаю. «И всех громче, — говорит она, — звучали голоса Володи и его второй сестры, Оли. Так и раздавались их звонкие голоса и заразительный смех». Они рассказывали о разных происшествиях в гимназии, о разных проделках, шалостях. Отец был тоже не прочь поболтать с нами и, оставляя в кабинете серьёзные дела, рассказывал о своих гимназических годах, о различных случаях с его товарищами, разные шутки и анекдоты из школьной жизни. «Все смеются, всем весело. И хорошо чувствуется в этой дружной семье», — пишет Каш-кадамова.
      Некоторые проказы Володи остались у меня в памяти. Так, приехала к нам двоюродная сестра, женщина-врач. В то время женщины-врачи были редкостью. Эта двоюродная сестра была одной из первых. Сидит она в зале и разговаривает с отцом и матерью. У двери в залу смех, шушуканье, Вбегает Володя и бойко обращается к гостье:
      — Анюта, я болен, — полечи меня.
      — Чем же ты болен? — снисходительно спрашивает молодой врач, видя, что мальчик шалит.
      — Никак не могу досыта наесться: сколько ни ем, всё голоден.
      — Ну, пойди в кухню, отрежь ломоть ржаного хлеба во весь каравай, посоли покруче и съешь.
      — Я уже пробовал, — не помогает.
      — Ну, так повтори это лекарство, тогда наверное поможет.
      Володе остаётся только ретироваться.
      Любил Володя и музыку. Мама показала ему начальные упражнения, дала ему разыграть несколько простеньких детских песенок и пьесок, и он стал играть очень бойко и с выражением. Мать жалела потом, что он забросил музыку, к которой проявлял большие способности.
      В старину был обычай весною выпускать на волю птичек. Володя любил этот обычай и просил у матери денег, чтобы купить птичку, а потом выпустить её.
      Любил маленький Володя ловить птичек, ставил с товарищами на них ловушки. В клетке у него был как-то, помню, реполов. Не знаю, поймал он его, купил или кто-нибудь подарил ему, помню только, что жил реполов недолго, стал скучен, нахохлился и умер. Не знаю уж, отчего это случилось: был ли Володя виноват в том, что забывал кормить птичку, или нет.
      Помню только, что кто-то упрекал его в этом, и помню серьёзное, сосредоточенное выражение, с которым он поглядел на мёртвого реполова, а потом сказал решительно: «Никогда больше не буду птиц в клетке держать».
      И больше он действительно не держал их.
      Бегал он и рыбу ловить удочками на Свиягу (речка в Симбирске), и один его товарищ рассказывает о следующем случае. Предложил им кто-то из ребят ловить рыбу в большой, наполненной водой канаве поблизости, сказав, что там хорошо ловятся караси. Они пошли, но, наклонившись над водою, Володя свалился в канаву; илистое Дно стало засасывать его. «Не знаю, что бы вышло, — рассказывает этот товарищ, — если бы на наши крики не прибежал рабочий с завода на берегу реки и не вытащил Володю. После этого не позволили нам бегать и на Свиягу».
      Но, занимаясь в детстве ловлею рыб и птичек, Володя не пристрастился ни к тому, ни к другому и в старших классах гимназии не рыбачил и не ставил ловушек на птиц. И на лодке с Сашей, когда тот приезжал на лето из университета, он обычно не ездил, а ездил младший брат Митя, который очень любил сопровождать Сашу в его разъездах по Свияге, в поисках разных червей и всяких водяных жителей. Саша занимался естественными науками, ещё будучи гимназистом, а в университете поступил на естественный факультет и в летнее время занимался исследованиями, готовил материал для своих сочинений.
      Володя же не любил естественных наук. В гимназии он интересовался латинским языком, чтением классиков, историей, географией, любил писать сочинения и писал их очень хорошо.
      Он не ограничивался учебниками и рассказами учителя, чтобы написать сочинение, а брал книги из библиотеки, и сочинения его получались обстоятельные, тема была очень хорошо разработана и изложена хорошим литературным языком. Директор гимназии, преподававший в старшем классе словесность, очень любил Володю, хвалил постоянно его работы и ставил ему лучшие отметки.