На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

Сказки о маленькой Машеньке. Илл. Т. Ерёминой. — 1962 г.

Софья Абрамовна Могилевская

Сказки о маленькой Машеньке

Илл. Т. Ерёминой

*** 1962 ***


DjVu

 


      Про Машенькину красную сыроежку
     
      Как-то раз Машенька спросила бабушку:
      — Можно, я пойду в лес за грибами?
      Бабушка вышла на крыльцо, поглядела на небо и сказала:
      — Ну что ж, иди! Денёк хороший… Только смотри, далеко в лес не забирайся!
      — Ладно! — сказала Машенька, взяла корзиночку и пошла.
      Открыла она калитку, идёт по дорожке, а небо над ней чистое, голубое, кое-где по нему белые облака разгуливают. И не заметили ни бабушка, ни Машенька, что из-за леса выползает большая дождевая туча.
      Дошла Машенька до леса. Видит: прямо на опушке, под ёлочкой, сыроежка сидит. Сама крепенькая и в красной шляпке.
      «Вот какой хороший грибок! — подумала Машенька. — Только ведь совсем маленький, пусть растёт, я его не сорву».
      Хотела она идти дальше, как вдруг кап — и на руку ей упала большая дождевая капля.
      Машенька глянула на небо, а небо уже тучей затянуло.
      Вот-вот дождик пойдёт.
      А дождик и правда — кап, кап, кап! — взял да и пошёл. И давай брызгать на деревья, на траву, на Машеньку.
      Испугалась она, что ей теперь делать? До дому добежать — промокнешь. И в лесу страшно оставаться…
      Тут слышит Машенька тоненький-претоненький голосок:
      — Машенька, Машенька, иди сюда — ко мне под ёлочку. У меня здесь тепло, мягко, сухо.
      Машенька удивилась: кто же её зовёт? Поглядела туда, поглядела сюда, нет никого рядом.
      А дождик всё сильнее, сильнее. Так и сыплет по листьям, по цветам.
      Села Машенька на пенёк и заплакала: куда же ей теперь от дождя спрятаться?
      А кто-то её опять зовёт тоненьким голосом:
      — Машенька, Машенька, да иди же скорей ко мне под ёлочку. У меня здесь тепло, мягко, сухо..
      Маша заглянула под ёлочку, а это красная сыроежка её зовёт.
      Обрадовалась Машенька.
      — Сейчас, — сказала она и полезла под ёлочку.
      А там и правда хорошо — и тепло, и мягко, и сухо.
      Вот сидят они рядышком в сыроежкином доме под ёлочкой, ни одна дождинка к ним не залетает. А вокруг уже настоящий ливень.
      Вдруг видит Машенька: мышка бежит. В лес торопится, а дождик так и хлещет.
      — Ой, бедная! — сказала Машенька. — Вся шёрстка на ней вымокла! Давай позовём её сюда, к нам, пусть от дождя спрячется.
      — Давай, — согласилась красная сыроежка.
      И они принялись звать мышку:
      — Мышка, мышка, иди под ёлочку! У нас здесь сухо…
      Услыхала мышка, обрадовалась. Скорее к ним под ёлочку.
      Сидят они теперь втроём: полевая мышка, Машенька и сыроежка в красной шляпке.
      А по луговине зелёный лягушонок скачет. С ног до головы весь мокренький.
      — Ой, бедный! — пожалела лягушонка Машенька. — Как ему плохо. Давай позовём его!
      — Давай позовём, — сказала красная сыроежка.
      — Давай позовём, — пискнула и полевая мышка.
      — Лягушонок! — закричали они. — Иди скорее к нам.
      Услыхал лягушонок — и прыг, прыг к ним под ёлочку.
      А дождик совсем разошёлся. Такой сильный припустил, что на весь лес слышно, как по деревьям стучит.
      Глядь, а по лесной опушке бежит ёжик. Все иголки у него вымокли.
      — Давайте спрячем его, — сказала Машенька.
      Позвали они и ёжика. Прибежал он к ним под ёлочку, стряхнул со своих иголок дождевые капли, пофыркал, пофыркал, свернулся клубочком и уснул.
      Вдруг слышит Машенька, по лесу раздаётся:
      — Машенька, Машенька! Ау, Машенька! Выглянула Машенька из-под ёлочки и видит: бабушка по лесу идёт, да не просто идёт, а с большим дождевым зонтом.
      — Бабушка, я здесь! — закричала Машенька. — Иди сюда, бабушка. Мы все сидим под ёлочкой.
      Не успела бабушка подойти, а дождик кончился. Выглянуло солнышко, всё кругом засверкало, засияло, будто на каждой травинке зажглись разноцветные огоньки. Тут и Машенька вылезла из-под ёлочки.
      — Ах ты, Машенька, моя Машенька! — покачала головой бабушка. — Как же мы с тобой тучу проглядели! Ведь небось промокла вся до ниточки?
      — И ничуть! — сказала Машенька. — Гляди, у меня даже: косички сухие.
      Пощупала бабушка Машенькины косички, а они и правда у неё совсем сухие.
      — Где же ты от дождя пряталась, умничка моя? — удивилась бабушка.
      — Да у красной сыроежки в домике. Вон под той ёлочкой! Нас много было — и мышка, и лягушонок, и ёжик-колючка. Ты погляди, бабушка, вон они там сидят!
      Посмотрела бабушка, куда Машенька ей показывала, а под ёлочкой никого — ни мышки, ни лягушонка, ни ёжика. Одна только сыроежка сидит да на Машеньку с бабушкой из-под своей красной шляпки поглядывает.
     
     
      Про Машеньку, горошину и рыжего петуха
     
      Утром бабушка умыла Машеньку, заплела ей косички, надела голубой передник и сказала: — Сиди, Машенька, смирно, вот тут на крыльце, а я пойду варить тебе кашу.
      Машенька кивнула головой, села на самую нижнюю ступеньку и принялась ждать, когда бабушка сварит ей кашу.
      А кругом было очень хорошо! Было самое начало лета. Ярко светило солнце. На клумбе цвели розовые маргаритки. И возле крыльца в круглой лужице блестела вода. Эта вода натекла с огородных грядок, которые вчера вечером дедушка поливал из лейки.
      Машеньке очень хотелось поболтать рукой или, в крайнем случае, прутиком в этой луже, но она боялась соседского петуха. Он пролез через дыру в заборе к ним в сад и теперь расхаживал неподалёку.
      А петух этот был рыжий и злой. На ногах у него были когти. Нос загибался крючком. А когда он кричал своё «кукареку», у Машеньки захватывало дух.
      И вдруг Машенька увидела около крыльца горошину. Обыкновенную круглую горошину. Горошина лежала на земле возле нижней ступеньки. А на макушке у неё торчал росток, похожий на туго заплетённую косичку.
      Совсем недавно бабушка сажала на грядке такие вот горошины. Машенька её спросила: «Бабушка, а скоро из горошин вырастут горошины?» Бабушка тогда сказала: «Нет, не очень скоро». — «Через неделю вырастут?» — снова спросила Машенька. И бабушка ей ответила: «Каждому овощу свой черёд. Наш горох поспеет, когда на вишнёвом дереве покраснеют вишни».
      Теперь, увидев возле крыльца горошину, такую, как бабушка сажала на грядке, Машенька слезла со ступеньки, присела и спросила:
      — Горошина, горошина, а ты почему не на грядке? А горошина ни слова — лежит и молчит.
      — Горошина, горошина, — опять спросила Машенька, — ты почему молчишь?
      А сама подумала: «Может, она чего-нибудь и говорит, да разве услышишь, когда она такая маленькая? Вот если бы мне стать такой же…»
      Не успела Машенька так подумать, как сразу стала маленькой-маленькой, точь-в-точь с горошину.
      И вот они стоят рядышком — Машенька в своём голубом переднике и горошина с тугой косичкой на макушке — совсем одинаковые.
      — Машенька, Машенька, — сказала тут горошина, — если ты мне не поможешь, я пропала. Меня рыжий петух склюёт.
      Машенька поглядела на петуха, а он и вправду идёт прямо к ним. Огромный, страшный…
      «Ох, — подумала Машенька, — вот захочет и склюёт сейчас горошину».
      — Бежим от него скорей, — сказала Машенька.
      — Бежим, — сказала горошина.
      И они побежали прямо по дорожке.
      Бегут, а трава над ними высокая-высокая. Колышется, закрывает от петуха. Совсем их в траве не видно.
      Нет, теперь уж рыжему петуху их ни за что не догнать!
      Вдруг перед ними большое светлое озеро. Откуда взялось это озеро? Ведь только что тут была обыкновенная лужица, через которую легко было перепрыгнуть.
      А рыжий петух опять шагает за ними. Ноги у него длинные, голенастые. Что ни шаг — всё ближе. Что ни шаг — всё ближе…
      — Ой, Машенька, — крикнула горошина, — сейчас он нас догонит!
      Но Машенька не испугалась. На воде, у самого берега, она увидела красивый кораблик с круто поднятым носом.
      Если хорошо приглядеться, это был никакой не кораблик, а просто стружка от палки, которую дедушка выстругивал, чтобы поставить к помидорной рассаде. Но, увидев кораблик, Машенька заторопила горошину:
      — Скорей, скорей поплывём на тот берег!
      Она помогла горошине залезть на кораблик, отпихнула кораблик от берега, и они поплыли…
      Как вдруг—надо же такому случиться! — вдруг в воду прыгнула лягушка. Большая, толстая, с четырьмя лапами, с выпученными глазами, зелёная-презелёная.
      Если бы вы знали, какие поднялись волны!
      Они тотчас захлестнули кораблик, и он стал тонуть.
      — Ай-ай-ай!.. — закричала Машенька. — У меня все ноги в воде.
      Но всё-таки она не растерялась и скок вместе с горошиной на берег.
      «Хорошо, что мы не утонули, — подумала Машенька, а сама поглядела на свои мокрые тапочки. — Рассердится теперь бабушка, скажет: „Зачем по воде ходила?“»
      — Ну вот мы и убежали! — сказала Машенька. — И нечего было бояться.
      — Теперь пойдём искать гороховую грядку, — сказала горошина. Она совсем успокоилась и даже развеселилась. — Там у меня домик, тёплый, мягкий. Там живут мои сестрицы.
      — Пойдём, — согласилась Машенька. — Только сперва взберёмся на гору. Оттуда виднее.
      А гора-то была вовсе не гора, а грядка, на которой бабушка раннею весной посадила разные овощи. На других грядках ещё ничего не было, а на этой всё поспело. Укроп стоял высокий. Лук пустил острые тёмно-зелёные перышки. Листья у салата были уже большие. И даже розовая редиска кое-где вылезала из земли: одна высунула свою розовую макушку, другая — свой розовый бочок.
      Сюда бабушка и Машенька часто приходили. То придут укропа пощипать, чтобы в суп посыпать. То нарвут салата, то зелёного лука, то редиски надёргают.
      Но сейчас Машенька не узнала знакомой грядки. Эта грядка показалась ей настоящей горой.
      Вместе с горошиной они стали подниматься по крутому склону, пока наконец не добрались до самого верха.
      А из земли прямо на них выползла огромная красная змея. Она ползла и извивалась, ползла и извивалась, и всё ближе, ближе, ближе…
      Таких змей горошина ещё ни разу не видывала! Она закричала от страха и, забыв про Машеньку, кинулась бежать.
      А Машенька сначала и сама испугалась, а потом получше пригляделась и закричала:
      — Горошина, подожди! Это просто дождевой червяк. Про дождевых червяков ей бабушка говорила, что они полезные, их бояться не надо.
      Машенька их не боялась.
      Но горошина ничего не слыхала. Она бежала без оглядки. А когда остановилась и перевела дух, змеи рядом не было, но и Машеньки тоже не было.
      …Бывали вы когда-нибудь в укропном лесу? Нет?
      А Машенька сейчас находилась именно в таком лесу. Деревья здесь росли ровными рядами, густо-густо. Листья на деревьях были похожи на мягкие иголки, и от них сильно пахло укропом.
      Хотя бабушка сеяла укропные семена пополам с песком, чтобы укроп взошёл пореже, всё равно он вырос очень частый. Для Машеньки, которая была теперь ростом с горошину, это был дремучий лес. В таком лесу можно было заблудиться. Машеньке стало страшно за горошину.
      — Горошина, горошина, где ты? — закричала она. Но никто не отозвался.
      Машенька снова закричала:
      — Горошина, ау!
      И снова никто не откликнулся.
      А мимо шагал зверь на шести ногах. Голова у него была круглая и еле-еле держалась на тонкой шее. В зубах он тащил бревно. Бревно это было гораздо больше его самого. Машенька скорее спряталась за дерево, чтобы зверь не заметил её.
      А это был самый обыкновенный муравей. Он тащил в свой муравьиный город соломинку, и до Маши ему не было никакого дела.
      Но Машенька вышла из-за дерева, когда муравей был далеко. И тут она услышала:
      — Машенька!..
      Оглянулась — а к ней бежит горошина. То-то они обрадовались друг-другу!
      — Ты зачем от меня убежала? — спросила Машенька. — Ведь ты чуть-чуть не потерялась.
      — Я змеи испугалась, — сказала горошина.
      — Змеи?! Какая же это змея? Это был простой дождевой червяк! А теперь куда? — спросила Машенька, когда они вышли на опушку укропного леса. — Туда или сюда?
      — Давай узнаем у божьей коровки, — сказала горошина. — Вот она сидит.
      Машенька тотчас узнала божью коровку. Как же не узнать-то? Ведь у божьих коровок на красной спинке всегда бывает семь чёрных пятнышек.
      А Машенька умела считать не только до семи, но и до десяти.
      Она подошла к божьей коровке и спросила её:
      — Божья коровка, а божья коровка, ты не знаешь, где гороховая грядка? Там у горошины домик — тёплый, мягкий. Там живут её сестрицы-горошины.
      Божья коровка подумала, подумала, потом привстала на цыпочки, распахнула красные крылышки, на которых было ровно семь чёрных пятнышек, и полетела.
      — Ну вот, — обрадовалась Машенька. — Теперь мы знаем, куда идти!
      Сначала они пошли вдоль укропного леса. Потом съехали с грядки на берёзовом листе. Потом снова полезли вверх, ещё на одну грядку, и тогда горошина закричала:
      — Машенька, Машенька, мы пришли! Вот она, моя гороховая грядка! А вот мои сестрицы-горошины. А вот мой домик—мягкий, тёплый.
      И тут-то они вдруг снова увидели рыжего петуха с острыми когтями, с носом, загнутым крючком, и с красным гребнем во всю голову. И петух их тоже увидел.
      Да, он их увидел. Наклонил голову на один бок, наклонил голову на другой бок и забормотал по-петушиному:
      — Ко-ко-ко… Теперь вы от меня не уйдёте! Ко-ко-ко… Оказывается, пока они переплывали озеро и пробирались через укропный лес, петух побежал в обход. И теперь он шагал прямо на них.
      Сердце у Машеньки забилось шибко-шибко. Первый раз в жизни она видела так близко соседского петуха.
      — Прячься, горошина! — закричала Машенька. — Прячься в свой домик!
      А рыжий петух-то уж совсем близко. Совсем-совсем рядом. Глаза у него жёлтые, круглые. Он всюду горошину увидит.
      «Ох, — подумала Машенька, — если бы я была большая, я обязательно прогнала бы его отсюда!..»
      И не успела она так подумать, как стала снова такой же, какой была. Тогда она схватила палку и давай гнать петуха прочь от того места, где пряталась горошина с тугой косичкой на макушке.
      — Кыш, кыш, уходи отсюда! Сейчас же уходи, противный!
      — Ай да Машенька! — услыхала она дедушкин голос. — Глядите, какая храбрая — петуха перестала бояться!
      Дедушка стоял на крыльце и смотрел, как Машенька воюет с петухом.
      Теперь Машенька совсем осмелела.
      — Он мою горошину чуть не склевал! — закричала она и ещё сильнее замахала палкой на петуха.
      А петух, оказывается, вовсе и не был храбрецом. Он очень испугался Машеньки — и скорее-скорее к забору. Сунул голову в дыру между перекладинами и полез на свой двор.
      — Маша! — донеслось из окошка. — Где ты?
      Это её бабушка звала.
      — Я тут, — откликнулась Машенька.
      — Иди кашу есть.
      — Иду, — ответила Машенька и, легко перепрыгнув через круглую лужицу, побежала к крыльцу.
      А тапочки у неё уже просохли, и по ним совсем нельзя было догадаться, что Машенька вместе с горошиной переплыла на кораблике-стружке большое светлое озеро и чуть-чуть в нём не утонула.
      А дальше всё получилось, как сказала бабушка: когда на вишнёвом дереве покраснели вишни, на гороховой грядке поспел горох. Но девочку-горошину Машенька больше не видала, хотя много-много раз искала её на гороховой грядке. Да разве найдёшь её, такую маленькую?
     
     
      Про Машенькину лесную малину
     
      Как-то раз дедушка сказал бабушке:
      — Что-то мне нездоровится. Хорошо бы попить чайку с малинкой.
      А бабушка ему в ответ:
      — Садовая-то уже отошла. Разве только в лесу осталась. Да ведь не пойдёшь за ней…
      Тут Машенька положила в карман кусок пирога, взяла свою корзинку для малины. Пирог, если в лесу есть захочется.
      Тихонько вышла на крыльцо, а там — во двор, потом — за калитку.
      А лес-то был совсем рядом, рукой подать! Вошла она в лес, а малины нигде не видно. Висит на рябине красная рябинка, заманчивая, алая, да очень высоко. Машеньке нипочём не достать. Так ведь рябина и не нужна ей. Дедушке малинки хочется.
      Вдруг видит Машенька: на ветке птица сидит. Сама чёрная, а бока белые.
      — Ты кто? — спросила Машенька у птицы. — Сорока-белобока?
      — Да, — ответила птица. — Я — сорока-белобока.
      — Сорока-белобока, а сорока-белобока, ты не знаешь, где тут лесная малинка растёт?
      — Знаю, — сказала сорока-белобока. — Растёт лесная малинка у лесного болотца. Вон тропка тянется. Только не ходи туда, Машенька. Там стоит избушка на курьих ножках. А в избушке живёт баба-яга — костяная нога. Она злая!
      — Ничего, — сказала Машенька. — Раз там лесная малинка, я побегу.
      И побежала, побежала прямо по той тропинке, которую показала ей сорока-белобока.
      А навстречу ей лягушка. Прыг да скок, прыг да скок. Прыг да скок.
      Машенька остановилась и спросила лягушку:
      — Тебя как звать? Лягушка-зелёное брюшко?
      — Правильно, — квакнула в ответ лягушка. — А ты куда бежишь?
      — К лесному болотцу, за лесной малинкой.
      — Не беги туда, Машенька! Там живёт баба-яга — костяная нога. Она злая.
      — Нет, — сказала Машенька, — всё равно побегу.
      И побежала, побежала по тропинке в самую чащу леса. А навстречу ей ёжик. Весь колючий, а глазки — две чёрные бусинки.
      Увидел Машеньку, остановился.
      — Ты кто, — спросила Маша, — ёженька-короткие ноженьки?
      Удивился ёжик:
      — А ты откуда знаешь?
      — Откуда знаю, сама не знаю, а всё-таки знаю! — ответила Машенька.
      — Так меня звать. Правильно, — сказал ёжик. — А ты куда бежишь?
      — Да вот бегу к болотцу за лесной малинкой.
      — Вон оно — болотце, там и малина растёт. Видимо-невидимо её. Только не ходи туда, Машенька. Там баба-яга живёт. Она злая.
      Но и ёжика Маша не послушалась, а скорей-скорей побежала дальше по тропинке.
      У края болотца Машенька увидела избушку на курьих ножках. Про такую ей бабушка рассказывала.
      Вокруг избушки стоял плетень, а в нём — тесовые ворота. А у самых ворот, свернувшись калачом, лежал большой чёрный пёс, страшный-престрашный.
      И тут же, сразу за воротами, Машенька заметила кусты малины. Ягод на кустах и правда было видимо-невидимо! И такие все красные, спелые.
      Но как пройдёшь к кустам, когда ворота чёрный пёс сторожит?
      — Пустишь меня? — спросила Машенька.
      — Уходи! Я злой! — зарычал чёрный пёс.
      — Да ты, наверно, голодный, — догадалась Машенька. Она достала из кармана кусок пирога и кинула за ворота.
      Чёрный пёс вмиг проглотил пирог и завилял хвостом.
      Бочком-бочком, чуть дыша от страха, Машенька прошла через ворота.
      Вот она — лесная малинка. Ягоды все как одна: спелые, красные, душистые. Теперь знай себе рви — да в корзинку.
      Но как сорвёшь без спроса? Нехорошо.
      Машенька подошла к избушке, стукнула в оконце, спросила:
      — Можно мне малинки набрать?
      А из окошка ей никто ни полслова.
      Поднялась Машенька на крыльцо, в дверь постучала и спросила погромче:
      — Можно мне малинки набрать?
      А ей опять никто ни полслова.
      Тогда Машенька толкнула дверь и вошла в избушку. А там никого! Значит, бабы-яги не было дома.
      «Подожду!» — решила Машенька, села на скамью, а корзинку поставила рядом.
      А в избушке-то было очень уж грязно. Всюду мусор, пыль. Посуда на столе грязная. В углах паутина.
      «Чем так сидеть, — подумала Машенька, — я лучше приберусь».
      И взялась за дело.
      Сперва всю посуду перемыла, поставила на место. Потом подмела веником пол, пыль всю вытерла, и паутину обмела, и даже окошко протёрла, чтобы веселее стало в избушке.
      Только управилась, слышит: чёрный пёс на дворе залаял, ворота заскрипели, ветер засвистел.
      «Ну, — подумала Машенька, — возвращается!»
      А у самой сердце ёкнуло: ведь всё-таки баба-яга — костяная нога, не кто-нибудь!
      Сидит не шелохнётся, только на дверь поглядывает.
      Вдруг дверь как распахнётся, и в избушку вошла сама баба-яга — костяная нога. Увидела Машеньку, палкой о порожек пристукнула и закричала скрипучим голосом:
      — Ты зачем сюда явилась, незваная-непрошеная?
      Машенька затряслась от страха.
      А баба-яга подошла поближе и ещё страшнее крикнула:
      — Отвечай, зачем явилась? Ух ты, скверная девчонка!
      Тут Машенька чуть слышно ответила:
      — За лесной малинкой…
      Сама же пожалела бабу-ягу: «Какая старенькая! Оттого у неё в избушке плохо: тяжело ей, наверно, самой прибираться. Оттого она и сердится: нет у неё внучки, чтобы помогала…»
      А баба-яга огляделась тем временем и увидела, какая избушка чистая стала.
      — Это ты пол подмела? — строго спросила она Машеньку.
      — Я, — ответила Машенька.
      — А посуду кто перемыл?
      — Тоже я.
      — И окошко небось протёрла?
      — А как же! — немного осмелев, сказала Машенька. — Только не очень хорошо протёрла. Верхнее стёклышко мне никак не достать, я ещё не подросла как следует.
      — Ну что ж, — проскрипела баба-яга, — теперь ты у меня насовсем останешься. Будешь всегда прибираться.
      Как услышала это Машенька, заплакала горькими слезами. Удивилась баба-яга:
      — Ты что? Или тебе у меня не нравится?
      — А как же мой дедушка? — плача, проговорила Машенька. — Значит, ему так и не будет к чаю лесной малинки?
      Баба-яга тут подумала и сказала:
      — Ладно, так и быть, набери себе малины да можешь дедушке снести. Сегодня ты мне не нужна. Под ногами только будешь мешаться. Но завтра поутру, чуть свет, возвращайся обратно. Запомнила?
      И баба-яга постучала палкой об пол.
      — Запомнила, — шёпотом сказала Машенька, быстро выбежала из избушки и кинулась к тем кустам, где самая спелая, самая крупная и душистая малина.
      Собрала она полную корзиночку, хотела выйти за ворота, да пёс лежит на дороге: то ли пустит, то ли нет?..
      — Пустишь? — спросила его Машенька.
      — Она-то тебя отпустила? — прорычал чёрный пёс.
      — Она-то отпустила, — сказала Машенька.
      — Иди. Я и подавно пущу.
      Изо всех сил побежала Машенька по тропинке. Бежит, торопится, а навстречу ёженька — короткие ноженьки. Остановился, глянул на Машу, узнал её:
      — Ты ли это, Машенька! Как же ты выбралась от бабы-яги?
      — А она меня сама отпустила. Только ненадолго. Завтра чуть свет мне вернуться к ней нужно.
      — Не возвращайся, Машенька, не надо!
      — Раз обещала, вернусь! — сказала Машенька. Отсыпала она ёжику горстку малинки, велела ежатам снести.
      Сама побежала дальше.
      Бежит, спешит, торопится, а навстречу лягушка — зелёное брюшко. Тоже удивилась. Заквакала:
      — Да как же ты сумела от бабы-яги убежать?
      И лягушке Машенька обо всём рассказала. Отсыпала горстку малинки для её лягушат.
      — Не едят они малины, — сказала лягушка—зелёное брюшко. — Не любят!
      — Как это — не любят такую сладкую? — удивилась Машенька. — Ты им снеси. Пусть попробуют.
      Прибежала Машенька на опушку, и сорока-белобока тут как тут.
      Увидела Машеньку, затараторила:
      — Да как же ты ушла? От бабы-яги? От костяной ноги?
      — Она сама меня отпустила. Завтра чуть свет обратно побегу. Она ведь старенькая, самой ей прибираться трудно.
      — Машенька, Машенька, — заверещала сорока, — в своём ли ты уме? Нет, нет, не смей, не вздумай возвращаться.
      Но Машенька и сороку слушать не стала, отсыпала ей тоже горстку малины и побежала дальше. Теперь близко дом. Вот и калитка.
      — Машенька! — увидев её, закричала бабушка. — Да где ж ты пропадала? Мы с дедушкой с ног сбились, всюду искали тебя.
      — А я в лес ходила, за лесной малинкой, — сказала Машенька… — Вон сколько набрала дедушке!
      Дедушка заглянул в Машину корзиночку, а там такие спелые, такие крупные, такие душистые ягоды!
      — Спасибо тебе, внученька! — сказал дедушка. — Вот теперь я вволю попью чаю с малиной.
      А утром, ни свет ни заря, ничего никому не сказав, Машенька собралась обратно в лес, к бабе-яге — костяной ноге. Хоть злая очень, но, может, она подобреет, если по-хорошему помогать ей, старенькой?
      Сбежала Машенька с крыльца, а там — во двор, потом — за калитку…
     
      И вот она снова в лесу.
      Ходит по лесу, во все глаза глядит. Прямо чуть не заблудилась…
      Только на этот раз, как ни искала, не могла она найти тропинку, которая вчера привела её к лесному болотцу.
      Не было теперь тропинки. Не попались ей навстречу ни сорока-белобока, ни лягушка — зелёное брюшко, ни ёженька — короткие ноженьки. И не у кого ей было спросить дорогу к избушке на курьих ножках, где живёт баба-яга — костяная нога. Так ни с чем и вернулась домой.
      Вот какая история вышла с Машенькой.
     
     
      Про Машеньку и волшебное перышко
     
      Раньше, пока Машенька была маленькой, она летом ездила с мамой и папой, дедушкой и бабушкой в деревню.
      А как подросла, то уехала на дачу одна — и без дедушки, и без бабушки, и без мамы, и без папы, — зато со своим детским садом. И это было куда интереснее. И детей много, и игрушек много, и сад в детском саду был очень большой, вроде дремучего леса.
      Но самое главное — по вечерам, после ужина, Нина Николаевна, воспитательница младшей группы, рассказывала всем детям разные сказки. И как-то раз рассказала уж очень хорошую. Чего-чего только не было в этой сказке: и красивая Марья-царевна, и храбрый Иван-царевич, и добрый серый волк, совсем не похожий на того, который чуть было не съел трёх поросят. Но лучше всего в этой сказке была жар-птица. Хвост у этой жар-птицы был золотой, перышки на груди малиновые, а хохолок на головке весь радужный и переливчатый.
      — А в зоопарке такие жар-птицы живут? — спросила Машенька у Нины Николаевны.
      — Нет, — сказала Нина Николаевна, — в зоопарке их нет.
      — А где же они живут? — всё не отставала, всё выспрашивала Машенька.
      Но Нина Николаевна об этом ничего не знала.
     
      На следующее утро Машенька проснулась рано-рано. Открыла глаза и удивилась. Да что ж это такое? Вся малышовая спальня розовая. И окошки розовые. И занавески на окошках розовые. И стены вовсе не бревенчатые, а тоже розовые. И даже подушка у маленького Алёши, который спал рядом с Машей, и та розовая.
      Маша тихонько встала, сунула ноги в тапочки и прикрыла маленького Алёшу одеялом, потому что оно у него сползло чуть ли не до пола. Потом осторожно приподняла оконную занавеску. Глянула за окошко — и обмерла… На дереве напротив сидела жар-птица. Вся она была точь-в-точь такая, как рассказывала Нина Николаевна: и хвост-то у неё был весь золотой, и на груди малиновые перышки, а на голове, покачиваясь, трепетал радужный хохолок.
      Тут уж Маша не стерпела. Хоть Нина Николаевна не позволяла выходить в сад в одной рубашонке, на этот раз Маша забыла обо всём. Она открыла одну дверь, другую, третью и вышла на терраску. А с терраски — прямо в сад. И тотчас увидела свою жар-птицу.
      И жар-птица увидела Машеньку. Она слетела с верхней ветки на ветку пониже. Потом на другую, ещё пониже. Посмотрела на Машу изумрудным глазом и сказала:
      — С добрым утром, Машенька!
      Маша очень удивилась:
      — Ты умеешь говорить?
      — Я всё могу, — сказала жар-птица.
      — Да ну! Всё-всё? — не поверила Машенька.
      — Всё, — сказала жар-птица и спросила вдруг: — Ну скажи, чего ты хочешь?
      Маша, не подумав, ответила:
      — Малиновое перышко, как у тебя на грудке.
      — Возьми, — проговорила жар-птица и обронила на траву, прямо возле Машиных тапочек, малиновое перышко.
      — Спасибо! — сказала Машенька и схватила поскорее перышко в руки, чтобы ветерком его куда-нибудь не унесло. Какое оно было мягкое, какое шелковистое!
      — А ведь оно волшебное, — сказала ей жар-птица.
      — А чем же оно волшебное? — спросила Машенька.
      — А тем оно волшебное, — ответила жар-птица, — всё может сделать, что ты у него попросишь.
      Сказав это, жар-птица взмахнула крыльями и улетела. Только Машенька её и видела!
      — Маша, Маша, как тебе не стыдно! — услыхала Машенька голос Нины Николаевны. — Я думала, ты девочка дисциплинированная, а ты, оказывается…
      И она стала бранить Машеньку: зачем в одной рубашонке выбежала в сад.
      Маша хотела было объяснить, что встретила жар-птицу, самую настоящую, и, увидев, позабыла, что можно делать, а чего нельзя. Но вместо этого она сказала:
      — Я больше не буду! — и поскорее кинулась прятать своё волшебное перышко в самое лучшее место.
      А самое лучшее место — это была железная коробка от леденцов, которые мама привезла на родительский день. Леденцы-то она съела давно, а коробка осталась.
      «Ну вот, — подумала Машенька, закрывая накрепко крышку коробки, — теперь что захочу, то и попрошу! Всё оно может сделать, волшебное перышко».
      А что попросить у волшебного перышка? Чего бы ей хотелось? Вот этого-то Машенька и не знала. Начала она думать и голову ломать.
      Может, чтобы мама и папа, бабушка и дедушка скорей приехали навестить её? Так они же совсем недавно были! Может, чтобы Анна Афанасьевна, няня младшей группы, клала ей побольше изюма в компот? Но Анна Афанасьевна и так кладёт много, да ещё приговаривает: «Ешь, ешь, Машенька, на здоровье! Я знаю, ты изюм любишь!»
      И никак не могла придумать Машенька, чего бы ей попросить у волшебного перышка. Всё у неё было.
      И небо наверху было такое спокойное, такое доброе. Вот разве вечером пролетит самолёт… Но огни на самолёте тоже были добрые и спокойные: один красный, вроде звезды на их домике, другой зелёный, как трава на солнце, а третий светлый-светлый, как электрическая лампочка, которую зажигают на терраске, когда стемнеет.
     
      Но однажды всё-таки волшебное перышко сделало то, о чём попросила Маша.
      В этот день с утра погода была очень хорошая. Но после обеда откуда-то надвинулась большая лиловая туча, по небу забегали длинные блестящие молнии, загрохотал гром и пошёл сильный дождь.
      И вот тут-то хватились, что пропал маленький Алёша. А куда он мог пропасть, никто не знал. Ведь он только что обедал вместе со всеми.
      Принялись его искать. И Нина Николаевна, и Анна Афанасьевна, и вся малышовая группа. Всё обыскали. Но Алёши нигде не было. На помощь прибежали ребята из старшей группы. Пришла даже сама заведующая.
      Все были тут. Все налицо. Все, кроме Алёши.
      А гроза ой-ой-ой какая! Такого дождя Маша никогда в жизни не видывала. Вдруг Алёша сейчас где-нибудь в саду под дождём? Бедный, как ему там плохо!
      И она кинулась скорее к террасной двери. Но Федя из старшей группы её остановил:
      — Не мешай нам, Маша! Мы человека ищем. А ты ещё маленькая, чтобы искать. Уйди. Не вертись под ногами.
      Маша очень обиделась: если она маленькая, так что же ей — оставить Алёшу в беде?
      И тихонько, чтобы Федя не услышал, она шепнула:
      — Перышко, перышко, сделай, чтобы Алёша нашёлся.
      И не успела она это сказать, как увидела Алёшу. Он стоял в саду под деревянным грибком-мухомором. Его было трудно заметить — такой лил дождь и столько воды стекало с крыши грибка-мухомора.
      Но Маша всё-таки разглядела Алёшу и закричала:
      — Да вот же он! Вот, вот, под грибком стоит!
      Нина Николаевна только руками всплеснула:
      — Алёшенька!.. — и со всех ног кинулась под дождь, схватила Алёшу в охапку и притащила на терраску.
      Ну какой же он был мокренький! И с ресниц у него капал дождь, и волосы совсем промокли…
      Все принялись вытирать, переодевать Алёшу. А Маша натянула ему на ножки сухие чулки.
      Оказывается, как хорошо, что у неё было волшебное пёрышко от самой жар-птицы!
     
     
      Про Машеньку, маленькую рыбку и янтарный камушек
     
      В конце зимы Машенька заболела. Она болела очень долго и очень долго не ходила в детский сад. А когда выздоровела, то стала такой худенькой, что доктор сказал:
      — Надо девочку везти к морю.
      — Раз надо, так надо, — сказал дедушка.
      Через несколько дней он пошёл и купил три билета — Маше, бабушке и себе.
      Потом они уложили в чемодан свои вещи и поехали на вокзал. Мама и папа никак не могли поехать вместе с ними к морю, они только проводили их до вокзала.
      Бабушка, дедушка и Маша ехали долго. Даже ночью. Даже обедали и пили чай в вагоне. А к утру приехали на берег моря.
      Это было большое и красивое море. Оно тянулось до самого края неба. Весь берег у него был из песка. У самой воды лежали голубые, розовые и белые ракушки.
     
      …Однажды вечером, когда садилось солнце, Машенька и дедушка гуляли по берегу моря. И вдруг Машенька увидела на том краю моря, у самого неба, удивительный город — весь золотой! Все дома там были золотые. А деревья совсем розовые!..
      — Дедушка, смотри, какой за морем красивый город! — сказала Машенька.
      Но дедушка в ответ покачал головой:
      — Да нет, Машенька. Это не город, это облака.
      Машенька не поверила: какие же это облака? Неужели дедушка не видит дома, деревья?
      — Придёшь сюда утром, и никакого города не будет, — сказал дедушка.
      И правда: утром Маша прибежала на берег, а города уже нет!
      Но зато вечером, на закате солнца, она опять увидела за морем город. На этот раз он был ещё красивее! Большие ворота там были распахнуты настежь, будто в городе ждали гостей. А от ворот, через всё море, прямо к тому берегу, где стояла Машенька, протянулась широкая блестящая дорога. Она была словно из твёрдой, звонкой меди, как бабушкин таз для варенья, который остался в Москве.
      «Ладно, — подумала Машенька, — вот прибегу сюда и, когда никого не будет, пойду по этой дороге в тот город!»
      А пока она всё глядела и не могла наглядеться на чудесный город… Даже играть ей не хотелось. И напрасно новая подружка, с которой она здесь познакомилась, звала её:
      — Идём прыгать через верёвочку, Маша! Ну почему ты не хочешь?
      Но Машенька отвернулась: не пойдёт она играть. Надоело ей прыгать через верёвочку.
      Ах, как хотелось бы ей побывать в том прекрасном городе за морем!
      Как-то раз Машенька играла у самой воды. Рядом с большим морем она вырыла в песке своё маленькое море. То и дело сюда из большого моря волнами захлёстывало воду — голубую, прозрачную и совсем тёплую.
      И вдруг Машенька увидела: в её маленьком море бьётся и трепещет рыбка. Не выдуманная, а настоящая. Только совсем крошечная, не больше мизинца.
      Машенька очень обрадовалась. Она поскорее поймала рыбку, чтобы снести её к бабушке и дедушке, чтобы показать своей новой подружке. А рыбка лежала у неё на ладони такая холодненькая и мокренькая!.. Она глядела Машеньке прямо в глаза и быстро-быстро дышала. На её спинке были видны все косточки.
      Машеньке стало жалко рыбку. Она подошла к морю, присела на корточки и осторожно опустила рыбку в воду.
      Но рыбка никуда не уплыла от берега. Наоборот, она чуть высунулась из воды, и Машенька услыхала два слова:
      — Спасибо, Машенька!
      Сперва Маше показалось, что это не рыбка говорит, а журчит морская вода, набегая на песок. Но всё-таки она придвинулась поближе к морю. Вода замочила её тапочки, но зато теперь она услыхала совершенно ясно:
      — Спасибо, Машенька!
      Машенька очень удивилась: неужели это была рыбка не простая, а волшебная?
      Она даже хотела спросить у рыбки: «Ты что, волшебная?» Но рыбка махнула хвостиком и уплыла к себе в море.
      А надо сказать, что на песке, у самой воды, попадались иногда янтарные камушки. Только Маша не нашла пока ни одного. А ей так хотелось!
      Но на этот раз не успела рыбка уплыть в море, как Машенька увидала: на песке что-то блестит. Будто лежит крохотный блестящий осколочек солнца…
      Машенька глазам своим не верила: «Неужели?..»
      Она схватила в руки жёлтый осколочек. Да, это был он! Это был янтарный камушек, прозрачный и совсем золотой. Точь-в-точь такого же цвета, как город за морем.
      Наконец-то и она нашла!
      Нашла? А может, ей подарила его маленькая рыбка?
      Но самое удивительное — не успела Машенька взять в руки свой камушек, как за морем снова показался чудесный город. Сегодня он был в тысячу раз прекраснее, чем прежде. Он весь был в огнях! Будто в каждом окне каждого дома были зажжены электрические лампочки.
      И снова от того места, где стояла Машенька, через всё море до самого берега легла широкая прямая дорога. И была она словно из звонкой, твёрдой меди.
      Машенька оглянулась. Вот идёт дедушка. Вон идёт бабушка. Идут и о чём-то разговаривают. А на неё, на Машу, никакого внимания!
      «Пойду туда!» — вдруг решила Машенька и, крепко сжав в кулаке янтарный камушек, шагнула через своё маленькое, вырытое в песке море…
      А шагнув через своё маленькое море, Маша обернулась и опять посмотрела: где дедушка и бабушка? Но вот чудеса-то!
      И дедушка и бабушка были чуть видны. Они не спеша шли по далёкому-далёкому берегу, который теперь оказался за морем. А сама Машенька уже стояла в золотом городе.
      Вблизи он был ещё прекраснее. Малиновые фонтаны тут брызгали чуть ли не до неба. На розовых деревьях висели розовые яблоки, на клумбах росли невиданные цветы, пышные и блестящие.
      А окна и двери домов были распахнуты настежь, и в каждом доме было столько огней, словно в городе справлялся сейчас какой-то весёлый праздник.
      Но почему-то музыки слышно не было. И песен никто не пел. Никто не смеялся. И даже никто не разговаривал друг с другом. Всюду было очень-очень тихо.
      Заглянула Машенька в одно окошко. А в комнате пусто — никого. Только от светлых огней блестят стены, пол и потолок. Заглянула в другое окошко. И там ни души — ни взрослых, ни детей…
      И чем больше ходила Машенька по улицам прекрасного города, тем скучнее ей становилось. Город-то был совершенно пустой. В нём не было ни одного человека. Не с кем было ни поиграть, ни поговорить. Никто не входил в золотые дома, никто не срывал с деревьев розовые яблоки.
      Машенька шла по красивой набережной; ей становилось всё тоскливее в этом пустом городе. Она смотрела на тот берег, где были дедушка и бабушка. И как ей захотелось к ним! Она вспомнила, что вчера вечером поссорилась со своей подружкой, даже повернулась к ней спиной. Неужели они не будут теперь дружить всю жизнь?
      И зачем ей тогда этот янтарный камушек, раз никого рядом нет, раз некому показать, какой он красивый?! Ей очень хотелось заплакать.
      Она разжала кулак, поглядела на янтарик, а он вдруг покатился-покатился по её ладошке — и бултых в воду…
      Машенька вскрикнула, кинулась его поднимать. Но набежала волна и унесла камушек в глубину моря.
      Наверное, и рыбка была волшебная и янтарный камушек был волшебный…
      И вот вдруг Машенька стоит возле дедушки, и дедушка ей говорит:
      — Гляди-ка, Машенька, какой янтарик!..
      У дедушки на ладони лежит янтарный камушек, очень похожий на тот, который обронила сейчас Машенька. Такой же прозрачный осколочек, внутри которого горит золотая искорка.
      Машенька хотела сказать: «Да ведь это мой же! Я его нашла!» Но вспомнила, что свой янтарик она только что уронила в море. Значит, у дедушки был другой, не её.
      — Ты спрячь его, а то как бы он тоже не укатился в воду, — сказала Машенька, когда они с дедушкой вдоволь налюбовались камушком.
      А потом она побежала к своей подружке. Они долго прыгали через верёвочку, пока бабушка им не сказала, что пора по домам и спать.
     
      До самого отъезда теперь небо было чистым и безоблачным, Машенька больше ни разу не видела золотого города. Правда, по вечерам, когда садилось солнце, на море лежала широкая прямая дорога, но Машенька и не пыталась на неё ступить: ведь это был всего лишь свет закатного солнца. Не больше.

 

 

ТРУДИМСЯ ДЛЯ ВАС, НЕ ПОКЛАДАЯ РУК!
ПОМОЖИТЕ ПРОЕКТУ МАЛОЙ ДЕНЕЖКОЙ >>>>

 

На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

 

Яндекс.Метрика


Борис Карлов 2001—3001 гг. = БК-МТГК = karlov@bk.ru