На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

Дягилев В. Таня номер два. Илл. И. Воробьёвой, 1959 г.

Владимир Яковлевич Дягилев

Таня номер два

Илл. И. Воробьёвой

*** 1959 ***


DjVu

 





ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

У Тани заболело горло, и мама не разрешила ей идти в школу, — заставила лечь в постель и пить горячее молоко.
      Таня всплакнула после ухода мамы, потом оделась, подошла к зеркалу, высунула язык и пропела:
      — А-а-а...
      В горле она ничего не увидела. Только язык был белый-белый, будто сметаной вымазан. Это не понравилось Тане, и она состроила сама себе рожу.
      Оставшись одна, Таня любила «представлять у зеркала», изображать сказочную принцессу, добрую фею, Золушку. И ещё любила танцевать. Она мечтала поступить в балетную школу, да мама не отдала, сказала: «Я не хочу, чтобы ты всю жизнь мучилась. Балет до тридцати лет, а потом что?» Таня не понимала этого. Ей было только десять лет. и до тридцати казалось очень далеко, так далеко, как от Ленинграда до Владивостока, куда уехал папа. До тридцати сколько можно
      было бы потанцевать! Но мама сказала, и Таня не стала возражать. Она девочка послушная и сознательная, не то что соседский конопатый Васька, которому не дают сахара, а он всё просит: «Ма-ам, дай исчо, ма-а-ам». И так полдня просить может.
      Вот и сейчас стоит под дверью и тянет: «Ма-ам, купи лисапет. Ма-а-ам...» А в комнате у них плачет маленькая Сашенька. Таня не выдержала, приоткрыла дверь и сказала Ваське:
      — Не скули тут. У меня горло болит. Пойди лучше Сашеньку успокой.
      Васька не послушался её, деловито шмыгнул носом и объяснил:
      — Вона промокла до полу.
      — Дурак ты, вот что, — сказала Таня, потому что ей показалось, что Васька сказал глупость, и захлопнула дверь.
      Она прибрала со стола, застелила свою постель, взяла тряпку и протёрла отпотевшие оконные стёкла.
      «Что бы ещё сделать, чтобы мама почувствовала, что у неё есть помощница?»
      Таня жалела маму. Однажды, вскоре после того как уехал папа, она залезла к маме в кровать, принялась заплетать ей маленькие косички и вдруг заметила седые волосы. Таня ничего не сказала, но про себя подумала: «Она переживает, что папа от нас уехал».
      Почему он уехал — Таня не знает. Она хорошо помнит, как отец поцеловал её на прощание, уколов своей небритой щекой, и сказал: «Не забывай, дочка. Я тебе медузу пришлю или краба живого». Да вот не шлёт что-то...
      Мама после отъезда отца стала много работать. Рано уходит из дому, поздно приходит. Таня сама себе подогревает обед, сама гладит ленты и пионерский галстук.
      В пионеры её приняли недавно, перед Октябрьскими праздниками. На общешкольном сборе давала торжественное обещание, и комсомольцы, ребята из старших классов, повязывали им всем алые галстуки. С Таней произошло недоразумение.
      — Ты тоже? — удивилась девочка из восьмого «А».
      — Ну, конечно.
      Но девочка не поверила, повернулась к старшей пионервожатой и спросила:
      — И это пионерка? Такая маленькая.
      А разве Таня виновата, что она меньше всех в классе и что ей на физкультуре всегда приходится делать шаг вперёд и говорить: «Расчёт закончен!» Она совсем не виновата. Это от природы. Есть люди большие и маленькие, умные и глупые. И лучше уж быть маленьким, но умным, чем большим, да глупым. Вон Ребров самый большой в классе, а чуть не каждый урок двойки получает. А у Тани никогда не бывает двоек. Она почти отличница, вот только по рисованию у неё тройка... А этого Реброва Таня вообще ненавидит. Он и прозвал её «Таней номер два».
      Что из того, что её посадили с Таней Раковой, самой красивой девочкой в классе? Ведь она совсем, ну, абсолютно не похожа на неё: у той волосы тёмные, косы толстые, а у Тани светлые, и косички, как крысиные хвостики, у той глаза голубые, а у Тани карие, да и ростом Таня Ракова выше её на целую голову. Спутать их уж никак нельзя. А имена бывают одинаковые, сколько угодно. Зачем же номер приставлять? Но весь класс почему-то поддержал Реброва. И теперь все зовут её «Таней номер два».
      Вообще класс относится к ней неправильно. В воскресенье на каток ходили. Спрашивают:
      — Кому вещи караулить?
      — Тане номер два.
      В кукольный театр двух билетов не хватило. Кому оставаться?
      — Тане номер два.
      Таня не соглашалась, а все закричали:
      — Ты ещё маленькая, успеешь посмотреть!
      Ох, как она хочет подрасти! И почему врачи не найдут способ, как быстрее стать большой? Сказали, морковку надо есть. Таня однажды целый килограмм моркови съела в один день. Ну и попало ей! Мама рассердилась, слабительного дала. А вечером приласкала и зайчишкой назвала. Ещё Таня пробовала на ночь тяжёлые вещи к пяткам привязывать, чтобы ноги вытягивались. Мама в магазине была, вернулась и спрашивает:
      — Зайчишка, ты спишь? Тогда вставай, я что-то вкусненькое купила.
      А Таня встать не может.
      — Ну, что ты? Неужели не хочешь? Да что с тобой? Мама подняла одеяло, а у Тани к ногам утюг привязан. Уж и хохотала она! Таня тоже смеялась и была очень довольна, потому что мама теперь редко весёлой бывает. И отчего это взрослые часто грустят, хмурятся? Отчего дети мечтают скорее вырасти, а взрослые говорят: «Детство золотое>?.. Разве плохо быть большим и сильным? Разве плохо работать, делать хорошие дела? Как-то Таня спросила у мамы:
      — Для чего люди живут?
      — Для других людей. Я вот для тебя живу.
      И Тане захотелось жить для других. Вот в далёком городе люди заболели, а она приехала и спасла их. Или на Марс полетели и застряли там, вернуться не могут. Кто готов на помощь? Таня. Только для этого надо быть большой. Большие всё могут, и в кино на вечерние сеансы ходить, и в Антарктиду ехать, и в тайгу, где тигры да волки рыщут, и на горы подниматься могут. А маленькие что? Вот она: Таня номер два — и только. Её даже в кукольный театр не берут.
      — Ма-ам, гулять охота, — опять заныл Васька. — Ма-а-ам... — Таня приоткрыла дверь, собираясь прогнать Ваську, но появилась Васькина мать — в пальто, с сумкой, перетянутая ремнём, толстая, как снежная баба.
      — Танечка, — сказала она басом. — Я в магазин ненадолго.
      Ты посмотри за ребятками, пожалуйста.
      — Хорошо, — согласилась Таня. Она накинула мамину шаль на плечи и отправилась в комнату соседки.
      Васька сидел на полу и раскладывал спички. Сашенька спокойно спала в своей кроватке. Таня велела Ваське собрать спички.
      — Ета сылдаты, — заупрямился Васька.
      — Это спички. Ими играть нельзя, — строго, как учительница Мария Яковлевна, сказала Таня. — Ты почему не слушаешься старших?
      — А я плювать буду, — пригрозил Васька и, схватив спички. забрался за шкаф.
      — А ну-ка вылезай оттуда. Вылезай, я тебе говорю. — Таня подбежала к шкафу и опять так же, как это делала Мария Яковлевна, скрестила руки на груди, чуть приподняла голову и укоризненно проговорила:
      — Ай-яй-яй. Какой невоспитанный мальчик. Как мне за тебя стыдно. Ты никому не подчиняешься. Ты. этот, ну, как его, — анархист.
      Васька раздул щёки, наморщил нос и явно оскорбился.
      — А ты... а ты... — он даже не мог найти подходящего слова. — А ты каркадил, — наконец выдохнул он.
      — Что?! — обиделась Таня и, уже забыв о своей роли старшей, кинулась на Ваську с кулаками.
      Быть бы драке. Но тут раздался звонок, Таня побежала открывать дверь.
      Пришла Таня Ракова, принесла домашнее задание.
      — Что сегодня было — ужас! — затараторила она с порога. — Реброва из класса выгнали. Он голубя притащил. Мария Яковлевна напугалась, вся побелела, ужас!
      Войдя в комнату, она бросила портфель на стол и побежала к зеркалу.
      — А у меня новые ленты. Вчера мама купила. Красивые?
      Мне красное идёт и голубое тоже. К дню рождения мама голубое платье сшить обещала. Из креп-сатина.
      — А у меня горло болит, — сказала Таня, сильнее закутываясь в мамину шаль.
      — Болеть — ужас как неприятно, — тотчас откликнулась Таня Ракова. — Я в детстве скарлатиной болела, и ещё у меня лёгкие слабые. Меня каждый год мама на ЮБК возит, Южный берег Крыма.
      — А я только в лагерях была, — сказала Таня, с завистью разглядывая новые ленты Тани Раковой. — А на будущий год не знаю, поеду ли... Уроков много задали?
      — Сейчас расскажу, — нехотя проговорила Таня Ракова.
      Она разделась, ещё
      раз подошла к зеркалу, поправила волосы, потом открыла портфель, достала запачканный чернилами дневник.
      — Две задачки, четыре примера, по чтению с пятьдесят четвёртой по пятьдесят седьмую страницу. — Она швырнула дневник так, что он полетел на пол.
      — Как тебе не стыдно! — сказала Таня.
      Вместо ответа Таня Ракова наморщила нос:
      — Дымом пахнет.
      — Это из кухни.
      — Не терплю дыма. У меня от него всегда голова болит. Ужас!
      — Поиграем в кумы? — предложила Таня. - Смотри, какую Машеньку я сама сшила.
      Она побежала за тумбочку, в свой уголок, и достала тряпичную куклу с косичками из ваты.
      — Видишь — и штанишки, и платьице, и чулочки!
      — Ох, какая маленькая ты ещё, — осудила Таня Ракова — пионерка, а в куклы играешь.
      — А разве нельзя?
      — Не солидно это. Перед нами большие задачи. Мама говорит, что мы должны готовить себя к роли женщины.
      — А я учиться хочу, — перебила её Таня. — Стать полезным человеком хочу. — И ничего я не маленькая, а такая же. как ты.
      Таня Ракова подскочила к ней, встала рядом, примерилась.
      — Видишь?
      — Ну и что? — сказала Таня. — Вот моя мама говорит, что о людях судят не по росту, а по делам да по уму.
      Таня Ракова опять наморщила нос:
      — Нет, там что-то горит.
      И вдруг Таня вспомнила, что соседки дома нет и на кухне быть никто не может.
      Она бросилась к двери, распахнула её и тотчас отшатнулась.
      Из коридорчика к ним в комнату повалил дым. Таня закашлялась, невольно закрыла лицо руками.
      — Пожар! Это пожар! — взвизгнула Таня Ракова и. схватив своё пальтишко, выбежала из комнаты.
      Таня пустилась было за ней, но уже на кухне остановилась, вспомнив про Ваську и Сашеньку.
      — Что ты? — закричала Таня Ракова, делая глаза по пятаку. — Бежим же, бежим.
      Таня бросилась сквозь дым в комнату соседей. Ничего не было видно. На ощупь она отыскала дверь, толкнула её и услышала тоненькое подвывание и кашель. В два прыжка она добралась до кроватки, схватила Сашеньку, крикнула отчаянно:
      — Вася!
      Где-то что-то зашевелилось.
      — Вася, я вернусь!
      Таня закашлялась и, прижимая к себе Сашеньку, боясь упасть, побежала.
      Не помня себя, она очутилась на лестничной площадке. Свежий воздух ударил в лицо. Таня несколько раз глубоко вздохнула и посмотрела на Сашеньку. По щекам девочки сплошными ручейками текли слёзы. Таня ладонью вытерла их и прошептала:
      — Сейчас, сейчас, маленькая.
      Куда бежать?
      Таня подскочила к двери семьдесят шестой квартиры, нажала кнопку звонка. Секунду ждала. Никто не подходил. Тогда она спустилась на второй этаж и стала звонить в семьдесят четвёртую квартиру. Опять никто не отзывался. Таня принялась что есть силы колотить ногой в дверь.
      — Откройте! Там горит! Откройте!
      И вверху и внизу почти одновременно скрипнули двери.
      — Вот возьмите, — сказала Таня, протягивая Сашеньку тёте в голубом халате.
      — Что случилось?
      — Пожар! Там Вася!!
      Передав ребёнка, Таня снова бросилась наверх. Изо всех квартир уже высыпали жильцы — женщины, дети, старики. Кто-то тащил ведро с водой. Кто-то побежал встречать пожарных. Тётя Даша из семьдесят шестой квартиры металась по площадке, всхлипывая и причитая.
      — Куда ты? — крикнула она, загораживая дорогу Тане.
      — Пустите, там Вася! — закричала Таня и прошмыгнула у тёти под рукой.
      Дым, ещё более густой и едкий, захлестнул её. Она захлебнулась им и на мгновение остановилась. А затем прикрыла лицо шалью и побежала по знакомому коридорчику, натыкаясь на углы и какие-то острые предметы, которых она раньше не замечала.
      В комнате было совсем жарко. Что-то горячее коснулось её головы. Таня опустилась на колени и поползла, кашляя и шаря руками по полу. Надо было бы позвать Васю, но она не могла ничего сказать. Лишь с большим трудом выдохнула:
      — Ва-а...
      В ответ послышался стон, и кто-то невидимый пополз к ней.
      Они ползли друг к другу и никак не могли сойтись. Комната вдруг показалась большой, как поле.
      Наконец они столкнулись, и Вася ухватился за её плечо так больно и крепко, так цепко, будто рак клешнёй.
      Она подхватила его, с трудом встала на ноги.
      Куда идти?
      Глаза слезились. Таня, как слепая, ударяясь головой и плечами о вещи, о стены, металась по комнате и не находила выхода. Ей стало страшно. Она подумала, что никогда отсюда уже не выйдет, задохнётся, упадёт сейчас и не поднимется.
      — Мама, мамочка, — заплакала она.
      — Сюда, девочка, сюда, — раздался грубый голос.
      Таню и Васю подхватили чьи-то крепкие руки и понесли...
      Очнулась Таня в чужой комнате, на кушетке. Открыла глаза и никого не узнала. Незнакомые люди склонились над ней.
      — Только маме не говорите, что я раздетой выбегала, — попросила она, хотела встать, но от резкой боли закружилась голова. Таня застонала.
      — Потерпи. Ты смелая девочка. Потерпи немножко. Сейчас доктор придёт!
      Раздались причитания и голос Васькиной матери:
      — Спасительница ты наша золотая. Спасибушко тебе сердечное!
      Больше Таня ничего не помнила.
      Таня с трудом открыла глаза.
      Она была в своей комнате, в своей кровати. Родной мамин голос спрашивал:
      — Пить хочешь? Кисленького? Я морс приготовила. Ну что же ты молчишь?
      Мама наклонилась над ней так низко, что Таня видела каждую морщинку на её лице, — а морщинок стало больше, — и седые волосики видела, — и их стало больше, — и слезинки в маминых глазах видела.
      — Мамочка, — сказала она еле слышно, — я тебя очень люблю. Только пусть папа приедет.
      — Приедет, приедет, — успокоила мама. — Я уже дала ему телеграмму.
      Мама угощала её вареньем, показывала новую куклу с закрывающимися глазами и ботинки с коньками.
      — Это тебе соседи подарили.
      Приходили Васькина мама с Сашенькой на руках и Васька с ней. Он снова тянул:
      — Ма-ам, и мне коньки. Ма-а-а...
      «Вот и спасай такого», — подумала Таня.
      Через две недели Таня пошла в школу. Она шла с мамой за руку, точно в первый класс отправлялась, смотрела на нижнюю пуговицу маминого пальто и с грустью думала: «А я совсем и не подросла за это время!»
      Класс встретил её необычно — молчанием. Все смотрели на Таню, точно видели её впервые.
      — У тебя волосы обгорели, да? — первым спросил Ребров. Таня кивнула.
      — Ты молодчага! — сказал он. — На пять, — и протянул ей свою руку с чернильными пятнами на пальцах. И все обступили её и начали расспрашивать, как она спасла ребятишек.
      А Таня номер один, Таня Ракова, стояла в стороне у окна, вплетала в косички новые ленты и казалась она всем такой маленькой, тусклой, некрасивой.

 

 

ТРУДИМСЯ ДЛЯ ВАС, НЕ ПОКЛАДАЯ РУК!
ПОМОЖИТЕ ПРОЕКТУ МАЛОЙ ДЕНЕЖКОЙ >>>>

 

На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

 

Яндекс.Метрика


Борис Карлов 2001—3001 гг. = БК-МТГК = karlov@bk.ru