На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Техническая книга Радиоспектакли Детская библиотека

Удивительный праздник

Н. Олейников

Удивительный праздник

1 мая в 1912 и в 1918 годах

*** 1931 ***


PDF



Прислала Я. В. Кузнецова.
_______________

 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

      1
     
      Каждый вечер я подходил к двери и подслушивал.
      В комнате за дверью жил мой брат. По вечерам у него всегда собирались разные люди и громко разговаривали.
      Как-то раз я услышал:
      — Ну, ребята, готовьтесь. Во вторник на той неделе праздник.
     
      2
     
      Я не дослушал.
      Я побежал в другую комнату и снял со стены отрывной календарь. Если правда, что праздник, значит красное число.
      Я перелистал календарь.
     
      1912
      18 АПРЕЛЬ
      вторникъ
      May 1 Mai
     
      Число было черное. 18-е апреля.
      «Обманули», — подумал я.
      И чуть не заплакал.
     
      3
     
      Я очень любил праздники.
      Мне было одиннадцать лет и я работал на заводе. Моя должность была — «мальчик». Это значит, я был в мастерской на побегушках.
      После работы у меня всегда болели ноги. Вот почему я любил праздники.
     
      4
     
      Бывало с осени заглядываешь в календарь и считаешь, сколько красных листков на рождестве.
      Рождество, пасха, троица — церковные праздники. А бывали еще и царские дни. То царь был именинник, то жена его, то родственники.
      Назывались эти праздники мудрено — «тезоименитство».
      Наш дворник лез на ворота и выставлял там флаг. Царский флаг. Трехцветный. Наверху белая полоса, в середине синяя, а внизу красная.
      «Хоть бы побольше было у царя дочек», — думал я, — «лишь бы не приходилось из цеха в цех мотаться».
     
      5
     
      На другой день я пошел на завод. Там я опять услышал насчет праздника.
      Двое рабочих стояли у станка и один из них сказал:
      — Праздник через четыре дня будет. Надо знамена приготовить.
      Тут я не вытерпел. Подошел к главному мастеру Глебу Ивановичу и спросил:
      — Глеб Иванович, — а правда, что во вторник у нас праздник?
      Глеб Иванович ухватил меня за вихор и прошипел:
      — Праздновать захотелось? Постой, ты у меня в этот праздник полы будешь в конторе мыть. Щенок!
     
      6
     
      А дома брат отозвал меня в угол и сказал:
      — Вот что, Сёма. Ты мне помочь должен. Скоро будет праздник и нам надо красной материи да лент понасобирать. Ты, может, у матери да у сестер возьмешь. Только, смотри, молчи. Никому не проговорись!
      «Что за праздник такой», — подумал я, — «что и в календаре его нет, и Глеб Иванович сердится, и проговариваться про этот праздник никому нельзя. И красные ленты зачем-то нужны».
     
      7
     
      У матери я незаметно взял два куска кумачу, а у сестры, пока она спала, выплел из косы красную ленту.
      Все это я принес брату.
      — Молодец, — похвалил меня брат.
      И положил все под подушку — и кумач и ленту.
     
      8
     
      Ну вот и вторник.
      Рано утром в 6 часов загудели гудки на заводе. Значит, надо итти на работу. Значит, нет праздника. В праздник гудки не гудят.
      Подхожу к своей мастерской — тихо. У станков никого нету.
      А на стене приклеена папиросная бумага. На ней бледными синими буквами напечатано!
     
      9
     
      Довольно!
      Бросайте работу, товарищи! Остановите скорее колеса.
      Давайте сигнальный гудокъ.
      Шире раскройте ворота мастерской. На улицу, товарищи!
      Сегодня нашъ светлый праздникъ.
     
      10
     
      А дальше было написано вот что:
      Сегодня особенный праздникъ. Его нетъ ни въ одномъ календаре.
      Въ этотъ день попы не звонятъ въ колокола и не служатъ молебновъ.
      Они не собираютъ ни яицъ, ни куличей, ни блиновъ, ни куръ, ни денегъ.
      К'Ьмъ же и для кого за-веденъ этотъ странный праздникъ? Онъ заведёнъ рабочими и для рабочихъ.
     
      11
     
      Я продолжал читать:
      Въ 1899 году въ городах Парижа былъ съезд рабочихъ всего Mipa.
      Приехали и немцы, и русские, и англичане, и шведы, и итальянцы, и поляки. Во всемъ светe рабочимъ живется не сладко. Они работают по 12, по 14, а то и по 16 часовъ въ сутки. И вотъ съездъ постановилъ: пусть в день 1-го мая рабочие всехъ странъ побросаютъ работу, выйдутъ на улицу и скажутъ:
      — Мы требуемъ восьмичасового рабочего дня! И пусть день перваго мая навсегда станетъ праздникомъ для рабочихъ всего Mipa.
     
      12
     
      Не успел я разобрать этого объявления, как в мастерскую вбежал Глеб Иванович.
      Он увидал, что в мастерской никого нету, затопал ногами и закричал:
      — Расчет, расчет! Всем расчет! Дармоеды! В будний день воскресенье устроили.
      Он подбежал ко мне, увидел, что я читаю, дал мне подзатыльника, сорвал со стены бумагу и заорал:
      — Ты что это читаешь? В острог захотел?
      В первый раз я услышал, что за бумажку в тюрьму сажают.
     
      13
     
      У ворот собрались рабочие. Между ними мой брат. В руках у него четыре царских флага.
      — А где же красное знамя? — спросил у него рабочий из нашего цеха.
      — Вот вам красные знамена, — ответил брат, — несите в лес.
      — Да ведь это же царские.
      — Ничего, — ответил брат. — Были царские, а станут пролетарские, несите.
     
      14
     
      Мы взяли подмышки царские знамена и пошли по улице.
      Навстречу нам попадались полицейские. Никто из них не обратил на нас внимания.
      Мы спокойно вышли за город. А когда подходили к лесу, брат взял у нас флаги, оторвал верхние полосы — белые, а потом отодрал средние — синие. Остались только нижние полосы — красные.
      — Ну, вот вам и красные знамена, — сказал он.
     
      15
     
      Вдруг я услышал: поют. Никогда я еще такой песни не слышал:
     
      Весь мир насилья мы разроем
      До основанья, а затем
      Мы наш, мы новый мир построим,
      Кто был ничем тот станет всем.
     
      Много народу поет, а никого не видно. Мы прошли еще шагов сто, и вдруг я увидел большой овраг, а в нем людей, что муравьев.
      16
      А на пригорке в двух шагах от нас стоит человек с черной бородой, в пенснэ, и кричит не своим голосом:
      — Товарищи! Сегодня мы празднуем великий день 1-го мая.
      — Какое же первое мая, — спрашиваю я брата. — Нынче 18-ое апреля.
      Брат смеется:
      — Это у нас в России еще апрель месяц. А во всем мире сегодня первое мая. У нас календарь неправильный.
     
      17
     
      А человек на пригорке закричал опять:
      — Товарищи! Во всем мире сегодня рабочие бросают работу и стройными рядами, со знаменами и с музыкой, ходят по улицам, чтобы все видели силу рабочих. Мы еще не можем делать даже этого. Если бы мы вышли со знаменами, нас перестреляли бы солдаты и перехватала бы полиция. Мы еще должны прятаться вот здесь в овраге, и уходить за город. Но придет день, когда рабочие победят, и тогда им уже не нужно будет скрываться в лесу от глаз полиции и жандармов.
     
      18
     
      Я спросил у брата:
      — Кто это говорит?
      — Оратор — ответил брат, — партийный товарищ. Большевик. Из комитета.
      Я ничего не разобрал. Какой там комитет, да что за большевик такой? А только понял, что человек это особенный.
      Я все на него глядел и удивлялся, что голос у него такой громкий: каждое слово слышно.
      Вдруг он закричал:
      — Товарищи, уходите в лес.
     
      19
     
      Слышим — свистки. Длинные, переливчатые.
      Толпа шарахнулась было. Зашумела. Стали давить друг друга.
      А оратор поднял руку и всю толпу перекричал:
      — Товарищи! Спокойствие. Уходите в лес. Только не все сразу. Не бойтесь.
      Только он это сказал, все остановились. Тихо стало.
      Слышно было, как воробьи чирикают.
     
      20
     
      Потихоньку гуськом потянулись мы через лес на большую дорогу, а оттуда кучками вернулись в город.
      Слышали мы позади и свистки, и крики, и лошадиный топот.
      — Кто это за нами? — спросил я.
      — Казаки и полиция, — ответил брат. — Ничего. Через чащу им на лошадях не пробраться.
      Так и было. Не пробрались они через густой лес.
      Дали они со злости два выстрела. Ворон в лесу перепугали.
     
      21
     
      Когда я шел по нашей улице к дому, меня обогнал казак на лошади.
      В одной руке у него была нагайка, а в другой калоша. Калошу кто-то из наших в овраге потерял.
     
      22
     
      Много лет прошлое тех пор.
      В 1918 году первого мая я был в Москве.
      Это уже было после революции. Во всех календарях этот день был не черный, а красный.
      Большевики исправили календарь.
      Вся Москва была в знаменах. Красные банты горели на шапках и на рубахах. Гудели гудки. Играла музыка.
      Со всех сторон собирался народ. Собирался не в овраге, как раньше, а на Красной площади перед кремлевской стеной.
     
      23
     
      На высокий помост взошел человек и поднял руку. Он начал речь:
      — Товарищи! Сегодня во всем мире рабочие празднуют день первого мая. Но только мы можем праздновать этот день свободно.
      Будто я слышал где-то тот же голос. Я спросил:
      — Кто это?
      И мне ответили:
      — Председатель Всероссийского центрального исполнительного комитета товарищ Свердлов.
     
      24
     
      Я узнал старого «партийца из комитета». Такой же, как и был. Только весь в кожу одет.

 

На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Техническая книга Радиоспектакли Детская библиотека

 




Борис Карлов 2001—3001 гг. karlov@bk.ru