НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Багряк П. «Пять президентов». Иллюстрации - Генрих Вальк. - 1969 г.

Багряк П. «Пять президентов». Иллюстрации - Генрих Вальк. - 1969 г.

Павел Багряк
«Пять президентов»
Иллюстрации - Генрих Вальк. - 1969 г.


DJVU


PEKЛAMA Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Подробности...


 

 

Сделал и прислал Кайдалов Анатолий.
_____________________

 

Павел Багряк расшифровывается так:
Валерий Абрамович Аграновский,
Дмитрий Александрович Биленкин,
Ярослав Кириллович Голованов,
Владимир Степанович Губарев,
Виктор Ноевич Комаров.



Скачать текст «Пять президентов»
в формате .txt с буквой Ё - RAR

 

      СОДЕРЖАНИЕ

      КТО?
      Повесть первая
     
      ПЕРЕКРЁСТОК
      Повесть вторая
     
      ПЯТЬ ПРЕЗИДЕНТОВ
      Повесть третья
     
      ОБОРОТЕНЬ
      Повесть четвёртая



      КТО?
      Повесть первая
     
      1. ТРАДИЦИОННОЕ НАЧАЛО
     
      — Телефон! — Линда тормошила спящего мужа. — Слышишь?
      — М-мг… — Фред повернулся на другой бок.
      — Мне самой подойти?
      Он приподнялся на локтях и чиркнул зажигалкой.
      — Успеется… — Потом спустил ноги на пол и стал шарить ими в поисках туфель. — Моим клиентам некуда спешить.
      Когда он вернулся, Линда спросила:
      — Ну?
      — Какой-то профессор… Звонил сам шеф. Вовремя, чёрт возьми! Нам как раз нужно вносить за пианино.
      — Как ты можешь!..
      Он пожал плечами.
      — Не будь ханжой. Ему уже ничем не помочь.
      …На улице шёл дождь. Было темно и сыро, и после тёплой постели Фред Честер чувствовал себя особенно неуютно. Он поднял воротник пальто и поёжился. Подумал: преступники никогда не заботятся о репортёрах — ночью, да ещё в такую погоду…
      Взвизгнув тормозами, из темноты неожиданно вынырнула знакомая машина. Фред едва увернулся.
      — Салют, старина! — приветствовал его обычный партнёр в подобных поездках фоторепортёр Мелани.
      Усаживаясь в машину, Честер с завистью посмотрел на своего спутника. Всегда бодр — ночь для него, что день. Сам Фред всё ещё никак не мог прийти в себя и, чтобы взбодриться, жадно затянулся сигаретой.
      У ворот, ведущих на территорию института, долго и придирчиво проверяли документы. Наконец их пропустили. Проходя по двору, Фред не заметил обычного оживления. Рассекая темноту ярким светом фар, подъехала какая-то машина. Вспыхивали огоньки карманных фонарей. Кое-кто был одет в военную форму. Корреспондентов других газет Фред не видел.
      Поднимаясь по лестнице, они столкнулись с Гардом. Дэвид Гард, старший инспектор уголовной полиции, был давнишним знакомым Фреда. Они поздоровались.
      — Послушай, Дэви, что за народ? — осведомился Фред.
      — Т-с-с! — Гард приложил палец к губам. — Серьёзная история. Этот профессор работал на военных. Он, кажется, открыл что-то важное.
      Фред насторожился. Чутьём опытного газетчика он почувствовал запах сенсации и ревниво оглянулся по сторонам:
      — Где же «вечные перья»?
      — Репортёры? — Гард усмехнулся. — Других не будет.
      Фред с чувством пожал ему руку. И правду говорят: «Хорошие друзья дороже денег».
      — Пойдёмте, я провожу вас, — сказал Гард.
      Они шли по длинному коридору второго этажа. По обеим сторонам — двери лабораторий. На металлических табличках выгравированы имена известных учёных. Инспектор открыл одну из дверей, пропуская корреспондентов. Фред успел прочитать надпись: «Профессор Эдвард Миллер». В небольшой светлой комнате стояли стенной шкаф, письменный стол, пишущая машинка.
      Сверкнула молния. Это Мелани поспешил щёлкнуть затвором.
      — Идёмте, идёмте, — поторопил их Гард. — Это произошло в кабинете.
      Они вошли. Большой кабинет профессора Миллера напоминал муравейник. Какие-то люди что-то искали, измеряли, фотографировали. Обычная картина. В этой суете Фред не сразу заметил тело, распростёртое на полу как раз посреди комнаты.
      Профессор Миллер лежал на боку, лицом к двери, подмяв под себя правую руку. Тело его было напряжено, словно, упав, он пытался встать. Крови почти не было. Гард наклонился над трупом и осторожно повернул голову. Глаза под густыми, сросшимися на переносице бровями были открыты. На побледневшем лице, чуть пониже правого глаза, резко выделялся синевато-багровый шрам, след неудачного эксперимента. Честер вопросительно посмотрел на Гарда.
      — Пуля прошла чуть ниже сердца. Вскрытие покажет. Навылет. Вот посмотрите. — Инспектор указал на маленькое аккуратное отверстие в стене.
      Мелани сфотографировал.
      — Стреляли из этого? — Фред кивнул на пистолет, валявшийся на полу рядом с трупом.
      — Видишь ли… — Гард помолчал. — Стреляли оба. Вероятно, профессор защищался.
      Он подвёл репортёров к противоположной стене. Там, в промежутке между двумя книжными полками, чернело второе отверстие, в точности похожее на первое. Мелани снова сфотографировал, сначала крупно, а затем, отойдя в другой конец кабинета и сменив объектив, сделал ещё несколько снимков так, чтобы захватить сразу обе стены.
      — А не может быть, что в профессора стреляли дважды? — спросил Фред. — Помнишь, как в деле Мортона?
      — Нет. — Гард покачал головой. — В пистолете не хватает только одного патрона. Второй выстрел был произведён из другого оружия.
      Честер взглянул на часы.
      — Сейчас десять минут четвёртого. Когда же это случилось? И куда мог скрыться убийца? И вообще, как он мог скрыться, если здание охраняется?
      — Хотел бы и я это знать, — сказал Гард.
      Один из агентов что-то тихо сообщил ему.
      — Пойдёмте, — обратился Гард к репортёрам. — Допросим дежурного.
      Они снова вышли в первую комнату. Дежурный, маленький полный человечек с седыми волосами, сидел за столом, закрыв руками лицо. Его била дрожь.
      — Успокойтесь, — сказал Гард. — Постарайтесь всё рассказать. По порядку.
      В ответ послышалось что-то невнятное.
      — Возьмите себя в руки. Я требую, наконец!
      Дежурный поднял голову. Честеру показалось, что его лицо ещё бледнее, чем лицо убитого. Все молча ожидали.
      — Это… это было около полуночи, — произнёс дежурный. Он продолжал дрожать, лицо его подёргивалось.
      — Точнее, — потребовал Гард.
      Дежурный на минуту задумался.
      — Это случилось сейчас же после полуночи… Пробили часы и… Сигнал зажёгся вскоре после того, как пробили часы…
      — Говорите яснее, — попросил Гард. — Какой сигнал?
      — Перед дежурным висит табло с сигнальными лампочками, инспектор, — пояснил кто-то из агентов. — Если нажать в лаборатории кнопку, на табло вспыхивает лампочка.
      — Хорошо, продолжайте.
      — Зажёгся двадцать седьмой, — сказал дежурный. — Лаборатория Миллера… Я ещё подумал: кто может быть там в такой поздний час? Снял телефонную трубку… набрал номер… Никто не ответил. Пока я звонил, сигнал погас… Я успокоился. Решил: какая-нибудь неисправность в сигнализации. Но сигнал сейчас же вспыхнул опять! Тогда я пошёл наверх… пошёл по коридору… Я смотрел на таблички… я никогда не был в этой лаборатории… не знал, где дверь… И тогда… — Голос дежурного вдруг стал глухим, словно раздавался из пустой бочки. — И тогда я встретил его.
      — Кого?
      Дежурный молча кивнул в сторону кабинета.
      — Миллера?
      — Он быстро шёл по коридору мне навстречу. «Это вы давали сигнал?» — спросил я. Но он не ответил. Прошёл мимо. Не знаю почему, господин инспектор, мне стало как-то не по себе. И я подумал: «Нет, Джозеф, ты всё-таки должен посмотреть, что там стряслось!» Джозеф — это я, господин инспектор, я всегда так себе говорю…
      Дежурный замолчал.
      — Продолжайте, — сказал Гард.
      — Я был так взволнован, что, добравшись до конца коридора, не нашёл двери. Двадцать седьмой номер… Наверное, я пропустил его… Тогда я пошёл назад и увидел дверь. Она была не заперта. Я прошёл в кабинет. Горел свет, а на полу лежал… он! Больше никого не было. Я поднял тревогу.
      — Вы слышали выстрелы? — быстро спросил Гард.
      — Нет.
      — Вы уверены, что в коридоре встретили именно профессора Миллера?
      — Да. Тот же серый костюм в клетку… чёрные волосы… Глаза… глаза. Нет, я не заметил… нет-нет, я не знаю… Я больше ничего не знаю… я всё сказал…
      — Что ты думаешь? — осведомился Честер, когда репортёры остались с Гардом без свидетелей.
      — Это не простое убийство, — медленно произнёс инспектор. — Похоже, что профессора Миллера устранили.
      Фред привстал. В глазах его вспыхнули азартные огоньки.
      — Но это же… Я давно жду такого случая. Повод для большого разговора.
      Гард сразу охладил его пыл:
      — То, что я сказал, не для печати. Боюсь, что и на этот раз тебе придётся ограничиться чисто уголовными деталями.
      — Но разве тебе самому не безразлично… — начал было Фред, но инспектор сухо оборвал его:
      — Мои интересы тут ни при чём. Я должен отыскать убийцу. А всё остальное меня не касается. Да и тебе советую поменьше философствовать.
      …По пути в редакцию Честер обдумал, как лучше преподнести материал. Жаль, конечно, что нельзя писать, чем занимался Миллер. И всё же это будет сенсация, настоящая сенсация! Он представил себе гигантские заголовки, фото на всю полосу — труп профессора и лицо крупным планом — отдельно. Спасибо Гарду.
      Домой Фред вернулся уже под утро. Несмотря на бессонную ночь, он испытывал чувство приятного удовлетворения от удачно сделанной работы. Материал был продиктован, отредактирован, набран. Честер сам проследил, как его разместили на первой полосе. Правда, фотографий он не дождался. Но на Мелани можно было положиться — он не подведёт.
      Фред снисходительно поцеловал спящую Линду, залпом осушил стакан холодного молока и, быстро раздевшись, нырнул под одеяло.
      Когда он проснулся, было уже десять. Сквозь опущенные шторы пробивались солнечные лучи, и, казалось, ничто не напоминало о мрачных событиях минувшей ночи. Очутившись на улице, Фред с наслаждением вдохнул осенний воздух и, предвкушая удовольствие, подумал о том, как развернёт сейчас утреннюю газету. Хотя Честер был опытным журналистом, он всё равно испытывал приступы радости, видя свои материалы напечатанными на полосе. Его никогда не переставало удивлять, что слова и мысли, рождённые им, как бы освобождались от власти автора и вдруг начинали жить самостоятельной жизнью на газетных страницах, словно дети, ставшие взрослыми и ушедшие из родительского дома в необъятный мир. А иногда случалось, что, вырвавшись на волю, слова бунтовали в этой новой жизни и вели себя не совсем так, как хотелось автору. И уже ничего нельзя было сделать…
      Подозвав мальчишку-газетчика. Честер вложил в его ладонь десятилеммовую монету и развернул ещё пахнувший свежей краской номер. На первой полосе его материала не было. Вторая, третья, четвёртая, пятая… Он торопливо пробегал глазами заголовки: «Глубоководная экспедиция», «Авиационная катастрофа», «Встреча министров», «Бракосочетание мисс Каролины Бэкли»…
      Репортаж исчез.

Конец первой главы. Весь текст в архиве.

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru