НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника. Иллюстрации - Г. Вальк

Лев Давыдычев, «Многотрудная, полная невзгод и опасностей
жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника».
Иллюстрации - Г. Вальк. - 1981 г.


DJVU


PEKЛAMA Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Подробности...

Выставлен на продажу домен
mp3-kniga.ru
Обращаться: r01.ru
(аукцион доменов)



 

 

Сделал и прислал Кайдалов Анатолий.
_____________________

 

Скачать текст «Жизнь Ивана Семёнова,
второклассника и второгодника» в формате .txt с буквой Ё - RAR

 

      МНОГОТРУДНАЯ, ПОЛНАЯ НЕВЗГОД И ОПАСНОСТЕЙ
      ЖИЗНЬ ИВАНА СЕМЁНОВА,
      ВТОРОКЛАССНИКА И ВТОРОГОДНИКА,
      написанная на основе личных наблюдений автора и рассказов,
      которые он слышал от участников излагаемых событий,
      а также некоторой доли фантазии.
     
     
     
      Глава 1,
      служащая как бы вступлением к описанию жизни
      Ивана Семёнова и объясняющая некоторые причины
      его дальнейшего поведения.
     
      САМЫЙ НЕСЧАСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК НА СВЕТЕ
     
      Иван Семёнов-несчастный, а может быть, самый несчастный человек на всём белом свете.
      Почему?
      Да потому, что, между нами говоря, Иван не любит учиться, и жизнь для него — сплошная мука.
      Представьте себе крепкого, рослого мальчишку с наголо остриженной и такой огромной головой, что не всякая шапка на неё полезет.
      И этот богатырь учится хуже всех в классе.
      А, честно говоря, учится он хуже всех в школе.
      Обидно?
      Ещё как!
      Кому обидно?
      Да всему классу!
      Да всей школе обидно!
      А Ивану?
      А ему хоть бы хны!
      Вот так тип!
      В прошлом году играл он в белого медведя, целый день на четвереньках ходил по снегу — заболел воспалением лёгких. А воспаление лёгких — тяжёлая болезнь.
      Лежал Иван в постели еле живой и хриплым голосом распевал:
      Пирамидон-мидон-мидон!
      Аспирин-пирин-пирин!
      От лекарства пропаду-ду-ду!
      Только в школу не пойду-ду-ду!
      Долго лежал Иван. Похудел. И едва выпустили его на улицу, он давай кота Бандюгу ловить: хотел дрессировкой подзаняться. Бандюга от него стрелой, Иван за ним, поскользнулся — руку вывихнул и голову чуть не расколол.
      Опять его в постель, опять он еле живой, опять хриплым голосом поёт, распевает:
      На кровати я лежу-жу-жу!
      Больше в школу не хожу-жу-жу!
      Лучше мне калекой быть-быть-быть!
      Лишь бы в школу не ходить-дить-дить!
      Хитрый человек этот Иван Семёнов! Уж совсем поправился, а как врач придёт, Иван застонет, глаза закатит и не шевелится.
      — Ничего не могу понять, — растерянно говорит врач, — совершенно здоровый мальчик, а стонет. И встать не может. Ну-ка, встанем!
      Иван стонет, как раненый на войне, медленно опускает ноги с кровати, встаёт.
      — Вот и молодец, — говорит врач. — Завтра можешь идти в школу.
      Иван — хлоп на пол.
      Только голова состукала.
      Его обратно в кровать.
      А план у Ивана был простой — болеть как можно дольше. И всех бы он, Иван Семёнов, перехитрил, если бы не муха.
      Муха, обыкновенная муха подвела Ивана!
      Залетела она в комнату и давай жужжать. Потом давай Ивану на нос садиться. Он её гонял, гонял — никакого результата. Муха оказалась вредной, ехидной и ловкой.
      Она жужжит.
      Иван чуть не кричит.
      Извела муха Ивана.
      И спокойненько уселась на потолок.
      «Подожди, — решил Иван, — сейчас я тебе напинаю».
      Он подтащил стол, на стол поставил стул, взял полотенце, чтобы прихлопнуть муху, и — залез.
      А муха улетела.
      Иван от злости давай по потолку полотенцем хлопать!
      Вспотел даже.
      В это время в комнату вошёл врач. Ну и попало Ивану, невезучему человеку, так попало, что с тех пор он мух бьёт кулаком, да изо всех сил!
      ОСТАВИЛИ ИВАНА ВО ВТОРОМ КЛАССЕ НА ВТОРОЙ ГОД!
      Все Ивана жалели.
      А он?
      А он хоть бы хны!
      Ну не получается у него учёба! Вот сядет он уроки готовить, обмакнёт перо в чернила, вздохнёт — клякса.
      Иван её промокашкой хлоп!
      Клякса посветлеет, но станет ещё больше. Иван снова обмакнёт перо, снова вздохнёт и — снова клякса.
      Смотрит он на кляксы и мечтает. Хорошо бы сделать так, чтобы голова отвинчивалась. Пришёл бы в класс, спокойненько сел бы на своё место, отвинтил бы свою собственную голову и спрятал бы её в парту.
      Идёт урок. Ивана, конечно, не спрашивают: не может же человек без головы говорить! Ведь говорит-то он ртом, рот-то у него в голове, а голова где? В парте!
      Звонок на перемену. Иван привинчивает голову и носится по школе.
      Звонок на урок. Иван голову — вжик! вжик! вжик! — и обратно в парту. Сидит. Красота!
      Думал Иван, думал и придумал однажды замечательную штуку. Пришёл он как-то в школу, сел за парту и молчит. Минуту молчит, вторую молчит, третью...
      Пять минут прошло, а он — молчит!
      — Что с тобой? — спрашивают ребята.
      Иван отвечает:
      — Ззззззззззззз... — И голова у него дёргается.
      — Заболел? — спрашивают ребята.
      Иван кивает.
      — Чем заболел?
      Иван мелом на классной доске пишет: Я ЗАЙКА. Ребята ничего не понимают. Колька Веткин говорит:
      — Да ты и не похож на зайца.
      Иван весь задрожал и:
      — Ззззззззззззз...
      — Заика он стал! — догадался Паша Воробьёв. — Заикой, а не зайкой.
      Иван обрадованно закивал.
      Как только в класс вошла Анна Антоновна, ребята загалдели:
      — Семёнов болен!
      — Он заикой стал!
      — Говорить не может!
      И всем классом, хором:
      — Зззззззззззззззз...
      — Тише, — сказала Анна Антоновна и вызвала Ивана к доске, и стала спрашивать.
      А Иван отвечал так:
      — Трр... бр... др... — и голова у него дёргалась.
      — Молодец, — сказала Анна Антоновна, — правильно ответил. Ставлю тебе пять с плюсом.
      — Пять с плюсом?! — радостно переспросил Иван, который ни разу в жизни и четвёрки-то не получал.
      А ребята захохотали. А громче всех Колька Веткин.
      Вызвали отца Ивана в школу. Ох, и попало потом зайке-заике!
      И сказал он друзьям:
      — Хватит. Точка. Не могу больше так жить. Буду проситься на пенсию. Со здоровьем у меня из-за этой учёбы совсем плохо. Сегодня же напишу заявление.
      — А куда, куда заявление? — с огромной завистью спросил Колька. Отвечай давай, если совесть у тебя есть!
      — Совесть у меня есть, не беспокойся, — со вздохом проговорил Иван. Но не имею я права каждому рассказывать, куда заявление о пенсии писать буду.
      От обиды и возмущения Колька весь задрожал и крикнул:
      — Всегда ты такой! Собакой лаять научишь, ручки в пол втыкать научишь, а на пенсию один отправишься?!
      — Ты соображай, — посоветовал Иван. — Если все на пенсию уйдут, кто же учиться будет? — И он ушел, опустив свою большую голову.
      Весь вечер трудился Иван над заявлением. Вот что у него получилось:
     
      ВМИНЕСТЕРСТВО.
      УЧИТЕЛЬНИЦА МЕНЯ МУЧЕИТ. ЗА КАЖДУЮ АШИПКУ СТАВИТ ПАРУ. ПРАШУ ПРИНЯТМЕРУ И АСВАБАДИТ МЕНЯ ПО ЗДАРОВЬЮ АТУЧЕБЫ. СПАСИБО. ХАЧЮ ПАЛУЧИТ ПЕНЬСИЮ. ЗА ЭТО КВАМ ОПЯТЬ СПАСИБО И ПРИВЕТ.
      ИВАН СЕМЕНОВ
     
      На конверте он написал:
     
      СТАЛИЦА МОСКВА
      ВМИНЕСТЕРСТВО НАСЧЕТ ПЕНСИИ
      АТ ИВАНА СЕМЕНОВА
      СПРИВЕТОМ КВАМ ЗАИВЛЕНИЕ.
     
      Через день почтальон принёс письмо обратно и сказал Ивану:
      — Нет такого адреса. И ошибок больно много. Рано тебе ещё жаловаться. И пенсию рано просить. Сначала школу окончи, поработай, потом жалуйся сколько тебе угодно.
      Много разных историй с Иваном было, всех не расскажешь. Но вы уже, конечно, поняли, какой это несчастный человек.
      И вот вам последний случай: надумали в шпионов играть. Ивану хотелось быть командиром советских разведчиков.
      А что получилось?
     
     
      КАК ВЫБИРАЛИ ШПИОНА
     
      Никто не сомневался, что лучше всего шпионом выбрать первоклассника Алика Соловьёва. Его и поймать легко, и настукать ему в любой момент можно, если будет спорить. А если ещё учесть, что Алик никогда не ябедничает, то станет ясно: лучшего шпиона и не найти.
      Правда, он трусоват. Играли как-то в американского лётчика-шпиона Пауэрса. Пауэрсом выбрали Алика. Посадили его на крышу сарая — будто на самолёте летит — и давай в него камнями (то есть ракетами) стрелять.
      С двадцатого выстрела попали — шишка!
      Хорошо, в общем, поиграли. А он обратно слезать боится. Орали на него, орали, снова ракеты запускали.
      Пришёл милиционер Егорушкин. Полез за Аликом, да сам с крыши грохнулся.
      Попало ребятам.
      И всё-таки лучше шпиона, чем Алик, не найти.
      Кстати, он никак не мог научиться правильно произносить слова с приставками «пре» и «пере». У него получалось:
      — Я пер-прыгнул.
      — Я пер-пугался.
      — Я пер-бежал.
      Значит, можно было считать, что Алик говорит на иностранном языке.
      Всем было ясно, кто и на этот раз будет шпионом. Однако для видимости решили проголосовать и до того разорались, что Алик крикнул:
      — Пер-катите!
      Минутку помолчали и опять разорались. Потом началась драка.
      Драка началась из-за того, что Иван обозвал Кольку килькой.
      — Какая такая килька? — обиженно спросил Колька.
      — Маринованная, — ответил Иван, — или в собственном соусе. Ноль руб пятьдесят коп банка.
      — Это я-то килька? — И Колька без лишних разговоров дал Ивану пинка. Видал кильку?
      Кто-то за кого-то заступился, и возник бой.
      Главное в драке — не закрывать глаза.
      А один друг Ивана — Паша Воробьёв — всегда закрывал глаза и стоял в центре боя, вытянув руки по швам. Ну и доставалось же ему!
      Иван любил драться. Он вам не будет разбирать, кто свой, а кто чужой. Ему важно именно драться — машет он руками, а то и ногами во все стороны и даже бодается. И очень часто случалось, что он помогал противнику выиграть сражение, так как бил своих.
      На этот раз всё произошло немножко наоборот. Не забудьте, что в данной драке совершенно невозможно было разобраться, кому кого надо бить. Но каждый решил: не беда, начнётся бой — видно будет, кто свои, кто враги.
      Паша глаза по привычке закрыл, но руки его заработали сами собой.
      Свой первый в жизни удар Паша нанёс своему другу — Ивану.
      Иван от неожиданности рот раскрыл. А Паша ведь не видит, кого бьёт, и опять — раз ему в то же самое место, то есть в лоб.
      Тут Иван до того растерялся, что закричал:
      — Своих бьёшь!
      А Паша ни остановиться, ни открыть глаза не может: страшно.
      Тогда Иван тоже глаза закрыл. Что тут получилось, никакими словами не передать!
      Ребята так устали, что драка кончилась сама собой. Все сели. Говорить никто не мог: кто язык прикусил, у кого губа распухла. И никто не может вспомнить, из-за чего друг друга молотили.
      Вдруг откуда ни возьмись — учительница.
      — Что у вас здесь происходило? — спросила она.
      Алик Соловьёв махнул рукой:
      — Пер-дрались все.
      А вы знаете, что когда нужно срочно определить виновника драки, им всегда оказывается тот, кому больше всех досталось. А на сей раз больше всех досталось Ивану.
      — Семёнов, после уроков зайдёшь в учительскую, — сказала Анна Антоновна и ушла.
      — Так тебе и надо, — сказал Колька, — не будешь человека килькой обзывать. Да ещё ноль руб пятьдесят коп банка.
      Иван хотел ответить, но Колька закричал что было силы:
      — Кто за то, чтобы Ивана шпионом выбрать, поднимите ноги!
      А в это время — звонок.
      Ребята все — бух на спину и ногами задрыгали. Это у них называлось голосованием. Так Ивана выбрали шпионом. Алик Соловьёв сказал:
      — Пер-касно.
     
     
      ТЯЖЁЛЫЙ РАЗГОВОР
     
      После уроков Иван проговорил мрачно:
      — Прощайте, товарищи.
      Все молчали, опустив головы: человека в учительскую вызывают — не маленькие, понимаем что к чему.
      — Ябедничать я, конечно, не буду, — продолжал Иван, — но учтите, что страдаю я из-за Кольки.
      — Вот это я понимаю! — воскликнул Колька (так он говорил, когда чего-нибудь не понимал). — Он один раз из-за меня пострадать не может. А сколько раз я из-за тебя мучился! А? Кто в прошлом году в коридоре во время уроков лаял?
      — Иван! — хором ответили ребята.
      — А кому попало?
      — Тебе.
      — Мне! — И Колька ударил себя в грудь. — А кто придумал ручки в пол втыкать?
      — Иван!
      — А кому попало?
      — Тебе!
      — Мне! — И Колька так ударил себя в грудь, что ойкнул.
      — Сравнил, — презрительно сказал Иван. — Подумаешь, собакой лаял. А тут — драка. Теперь меня как миленького из школы выгонят! — весело закончил он.
      — Куда же ты тогда денешься? — спросил Паша.
      — Не бойся, не пропаду. В милицию, например, устроюсь. Палку в руки и пошёл! Раз — грузовик стоп, два...
      — Иди-ка лучше в учительскую, — перебил Колька, — там тебе раз-два и стоп.
      Ушёл Иван, а ребята загалдели: что делать, если его из школы выгонят?
      Иван, подходя к учительской, думал: «Несчастный я человек. Дрались все, отвечать мне. Будет она меня мучить. Говорить начнёт. Мол, драться нельзя. Мол, выгнать тебя надо из школы. И ведь что обидно: не выгонят!» Четыре раза подряд вздохнув, Иван вошёл в учительскую.
      — Жаль мне тебя, — сказала Анна Антоновна, — живёшь ты плохо. Да?
      — Плохо. — Иван опять вздохнул. — Не жизнь, а учёба. Мне бы только со школой разделаться, а там я... — Глаза его заблестели. — Да я сразу знаменитым человеком стану!
      — Нет, не станешь ты знаменитым человеком, — сказала Анна Антоновна, ты ведь знаменитый лодырь.
      — Ну и что? Я ведь сейчас лодырь, а потом — нет.
      — Потом поздно будет. Надо теперь же за ум браться. Жаль, жаль мне тебя, — повторила Анна Антоновна. — Плохо ты живёшь, неинтересно. Подумай над этим. Обязательно подумай. Можешь идти.
      — Как?! — поразился Иван. — А насчёт драки?
      — Сами разберётесь. Иди и даже не надейся, что будешь знаменитым человеком. Если, конечно, не исправишься. Никогда лодыри не становились знаменитыми людьми.
      — А я буду, — упрямо проговорил Иван. — Да вы знаете, кем я буду? Лунатиком! Первым лунатиком! — И сразу успокоился.
      Анна Антоновна рассмеялась.
      — Кем? Кем? — сквозь смех переспросила она.
      — Лунатиком, — с гордостью ответил Иван. — На Луну полечу. Здоровых ведь будут подбирать.
      — Так ведь... так ведь... — смех мешал Анне Антоновне говорить. Лунатиком!.. Ох... ведь лунатик... это болезнь такая... Кто ею болеет, того и называют лунатиком.
      — Да ну? — удивился Иван, но, человек упрямый, добавил твёрдо: — Так я лунатик и есть. Давным-давно болею. Вышел он из учительской, плечами пожал. Стало ему непонятно отчего грустно.
      — Ну? — спросили ребята. — Здорово попало?
      — В том-то и дело, что не попало, — ответил Иван. — Но разговор был тяжёлый.
      — Тяжёлый? — спросили ребята. — Это как?
      — А вот так. Лучше и не спрашивайте. И жизнь у меня тяжёлая, и даже разговоры у меня тяжёлые. Не то что у вас. И ещё она сказала, что я не лодырь, а просто несчастный человек.
      — Врёшь!
      — Не верите, не надо. И ещё она сказала: будешь ты, Иван Семёнов, знаменитым человеком.
      — Да врёшь! — возмутился Паша. — Ты же двоечник!
      — Ну и что? Она сказала, что все знаменитые люди в детстве были двоечниками.
      — А это видал? — спросил Колька, показывая Ивану три пальца, сложенные, сами понимаете, в одну фигуру, названия которой я что-то не припомню. Иван сжал кулаки.
      — Пер-катите! — крикнул Алик. — А то опять пер-дерётесь!
      — Тем более, — грозно проговорил Иван, — что я, к вашему сведению, лунатик.
      — А это ещё что такое? — с удивлением спросили ребята.
      — Болезнь, — важно объяснил Иван. — Страшной силы болезнь. Просто не знаю, что и делать. — И, взглянув на ошеломлённых приятелей, сказал: Играть начнём в двенадцать часов ноль-ноль минут. Ещё пожалеете, что меня шпионом выбрали!


      Полностью в архиве.

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru