На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека





Библиотека советских детских книг
Садовников Г. «Продавец приключений». Иллюстрации - Генрих Вальк. - 1970 г.

Георгий Михайлович Садовников
«Продавец приключений»
Иллюстрации - Генрих Вальк. - 1970 г.


DjVu

 

      Продавец приключений.
     
      ГЛАВА, которая могла бы стать первой, если бы пересказчику не понадобилось вступительное слово
     
      Произошло это в подмосковном посёлке Кратово, куда я удалился на покой.
      После долгой жизни, полной бурных событий, я мог позволить себе маленькие слабости: вставал часиков в одиннадцать утра, не торопясь выпивал несколько кружек чая с клубничным вареньем и, усевшись на скамеечке, вспоминал своё удивительное житьё-бытьё или почитывал себе очередную увлекательную книжечку. Много я их за это лето прочитал, раньше-то всё не доходили руки — то одно, то другое, — а до всякой занимательной истории я большой охотник. Впрочем, как и все люди моей замечательной профессии.
      Утро в тот странный день началось для меня намного раньше обычного. Едва взошло солнце, как меня разбудило смутное предчувствие чего-то неизвестного, которое сегодня не даст мне поспать хорошенько.
      Но дело в том, что вашего покорного слугу не так-то легко поймать на мистическую удочку. Я, человек бывалый, верящий только в реальные факты, повернулся на другой бок и упрямо закрыл глаза.
      — Вставай, вставай, лежебока! Ты даже не представляешь, что ожидает тебя в ближайшие минуты, — сказал мне внутренний голос.
      — Замолчи, дай поспать. И, кстати, я перевидел всё, меня уже ничем не удивишь, — буркнул я, ещё крепче смежая веки.
      Мой ответ поразит вас скромностью, если я открою, что почти полсотни лет проплавал юнгой на линии Новороссийск-Туапсе. Предвидя вашу улыбку, скажу следующее: я мог бы закончить службу даже капитаном лихого теплохода, пожелай этого. Но мне не хотелось расставаться с должностью юнги. Если вы хоть мало-мальски знакомы с приключенческой литературой, то, без сомнений, догадались, в чём дело. Ну конечно же: львиная доля всех происшествий всегда достаётся юнге. А меня хоть хлебом не корми, дай только окунуться в какое-нибудь увлекательное приключение.
      Ну так вот, притворился я спящим и даже захрапел потихоньку. Но настырный голос был неумолим, заладив своё. Поняв, что в это утро спать мне не придётся, я вылез из постели и сказал:
      — Ладно, ладно. Только отвяжись. Одевшись и кое-как сполоснув лицо под умывальником, я вышел на улицу, огляделся и, как и следовало ожидать, не нашёл ничего такого, из-за чего бы стоило жертвовать сном, который по утрам особенно сладок.
      — Может, я не видел козу, что с утра до темноты щиплет траву в канаве? Или как тётка несёт парное молоко? — спросил я сердито.
      — Не спеши, — возразил внутренний голос. — Может, это за углом.
      Я завернул за соседний участок, остановился.
      — А пройти ещё метров двадцать ты не в силах? — произнёс внутренний голос, немного раздражаясь.
      Через сотню метров он напомнил:
      — Я и в самом деле сказал — метров двадцать, но нельзя же понимать так буквально!
      Я послушал его и на этот раз и направился в дачный парк. Парк был разбит на берегу пруда, и меня, как бывшего моряка, вполне естественно, потянуло на пруд. В парке было безлюдно, потому что на весь посёлок не нашлось другого простофили, который бы в такую рань поверил чепухе, что несёт его вздорный внутренний голос.
      Однако стариковское зрение подвело меня поначалу. Возле карусели слонялся ещё один чудак. Да и выглядел он чудно в своей длинной, до колен, красной полотняной рубахе и новых лаптях из жёлтой синтетики. Но ещё забавней показалась мне голова незнакомца с белыми, лёгкими, точно пух одуванчика, кудрями и бородой и ярко-синими глазами. Он походил на старинного коробейника, и за спиной его висело нечто похожее на пустой лоток. Чудак совал свой нос сквозь ограду из штакетника, старался постичь немудрёный механизм карусели, точно это была какая-нибудь невидаль. Он увлёкся своим занятием и не заметил моего появления.
      — А вас-то что вынесло в такую рань? Вам-то что спать мешает? — спросил я дружелюбно, испытывая к нему чувство солидарности, как к товарищу по несчастью.
      Услышав мой голос, незнакомец перепугался и припустил между деревьями во все лопатки. Задал такого стрекача, что даже выронил книгу, которую держал, оказывается, под мышкой.
      — Эй! Вы уронили книгу! — крикнул я вслед.
      Видно, мой голос ему что-то напомнил, и он так заспешил, что даже не оглянулся, а влетел пулей в лифт, стоявший сам по себе между сосен. Обычный лифт, ничего особенного, разве что нет ни подъезда, ни стен — вокруг только сосны. Незнакомец захлопнул за собой металлические двери; я увидел через стекло, как он нажал на кнопку какого-то этажа, и лифт взлетел между стволами сосен и скрылся за их кронами.
      «Видно, такое спешное дело, некогда книгу поднять», — подумал я, подошёл и нагнулся за книгой.
      Книга как книга, хотя и в мягкой обложке из неизвестной синтетики, и, если мне не изменяет память, она называлась так: «Продавец приключений, или Правдивое, хотя и невероятное, путешествие на звездолёте „Искатель“».
      Тут я вспомнил про внутренний голос и спросил:
      — Что-то ты притих, голубчик? Где же твоё необычайное?
      — Может, это и есть то самое необычайное: и человек, и лифт. Ну, и эта книга. Там же написано:
      «Невероятное путешествие», — робко отозвался голос.
      — Ну, это мы ещё проверим, насколько оно невероятное и невероятное ли оно вообще. И потом, стоило ли весь этот сыр-бор затевать из-за какой-то книги. Разве нельзя было просто сходить в библиотеку и взять книгу на дом? Разумеется, выспавшись предварительно.
      — Но может, такую не сыщешь ни в одной библиотеке? И потом, обрати внимание на лифт. Вокруг сосны, и вдруг ни с того ни с сего лифт, сам по себе. Необычно, не правда ли? — осмелел постепенно голос.
      — Ну, знаешь ли, я на линии Новороссийск-Туапсе встречал такое… Не то что лифт между сосен, а… что и говорить!..
      В общем, в тот же день я осилил подобранную книженцию и скажу напрямик: нет на её страницах и капли необычайного в том, что сочинил неизвестный мне автор. И что уж он, не мог придумать другое название, что ли?
      А через месяц заявился и сам хозяин книги. Торчит этот коробейник перед крылечком, не решается войти.
      — Что уж, входите, — говорю.
      — Не могу. Не имею права, — отвечает. — Я из Будущего. Если что-нибудь ненароком испорчу, нарушится ход истории.
      — Бросьте эти предрассудки. Ничего не случится с вашей историей. А если и случится, так, может, к лучшему, — говорю. — Вот вам стул. Не попрошайничать же вы пришли?
      Вошёл он с опаской, сел осторожненько, поправил за спиной лоток для удобства и завёл такой разговор.
      — Не у вас ли случайно моя книга? — спросил он с надеждой. — Понимаете, книжка вообще-то не моя, я взял её в библиотеке. Дай, думаю, почитаю в дороге, пока спущусь из нашего времени в ваше. Но увидел вас, испугался и вот потерял. Теперь такие неприятности, — закончил он расстроенно.
      — Не горюйте. Вот ваша книга. Только не стоит она того, чтобы пускаться вдаль из-за такой ерундовины.
      — Неужели приключения экипажа «Искателя» оставили вас равнодушным? В них столько необычного! — удивился этот тип из Будущего, прижимая книжицу к груди, точно некую драгоценность.
      — Да что же в них такого уж невероятного? Извините за прямоту. Просто вы никогда не пускались в каботажное плавание, — заявил я.
      — Признаться, не приходилось, — пробормотал этот коробейник. — Но может, вас заинтересовали неведомые миры?
      — Так уж и неведомые! Нет, лучше скажите: вы плавали на линии Новороссийск-Туапсе? — настаивал я на своём.
      — Да нет же, — сказал гость с досадой, и досадовал он не оттого, что ему не повезло, словом, не удалось поплавать на этой линии, а по какому-то другому поводу. — Значит, я не на того напал. Вы-то, оказывается, бывалый морской волк, — сказал он, покачивая головой.
      — Я знаю море между Новороссийском и Туапсе, как свою квартиру, — отметил я, чтобы лишить его последних сомнений.
      — А я-то подсунул вам эту книгу. Хотел увлечь, — сообщил он, всё ещё стараясь прийти в себя от неожиданности.
      Но тут наступила моя очередь удивиться — правда, слегка: больше я себе просто не позволил.
      — Значит, вы книгу не теряли, а намеренно?..
      — В том-то и дело, — перебил мой гость, и тут его осенила какая-то мысль.
      — Но… но у меня есть другие приключения. Словом, есть приключения! Самые разнообразные приключения! — закончил он нараспев.
      — Выходит, вы и есть тот самый Продавец приключений? — догадался я, вспомнив прочитанную книгу.
      — Вы угадали. Это я, — сказал гость. — Значит, вы не нуждаетесь в моём товаре?
      — Новороссийск-Туапсе — напомнил я, подняв указательный палец.
      — Ах да! Я всё забываю, — сказал он, поднимаясь.
      Он дошёл до дверей и тут всё-таки решился ещё на последнюю попытку:
      — Послушайте, у меня единственный экземпляр. — Он показал на книгу. — Да всюду мне всё равно не поспеть. Но вы можете мне помочь, если перескажете её содержание своим друзьям, знакомым… В общем, своим современникам.
      — Пожалуйста, — сказал я, — мне это ничего не стоит.
      Не мог же я признаться в том, что кое-что уже вылетело из моей памяти, а некоторые главы и вовсе перелистаны наспех. «Ладно, что-нибудь да придумаю», — сказал я себе.
      — Ну вот и хорошо, — произнёс Продавец с облегчением. — А я ещё к вам наведаюсь.
      Ну, а вашему покорному слуге ничего не остаётся, как начать пересказ.
     
      ГЛАВА 1, в которой сразу, без проволочек, появляется причина, позволившая нашим героям действовать безотлагательно
     
      — Биллион метеоритов! — в сердцах воскликнул бывший астронавт, что в переводе на обычный земной язык означало «тысяча чертей».
      Не то чтобы он совсем распустился и не держал себя в руках, просто с тех пор как его отправили на пенсию и он лишился привычных опасностей, его стальные нервы начали пошаливать. «Этот земной покой превратил меня в тряпку», — не раз говорил себе с горечью астронавт. И вот теперь он не удержался от восклицания.
      — Аскольд! — упрекнула его сестра и повела глазами на дверь. — Аскольд, там ребёнок!
      Под крепким космическим загаром астронавта выступил нежный румянец. Бывший звездоплаватель прикрыл рот ладонью, будто затолкнул назад готовое вылететь слово, и сконфуженно произнёс:
      — Прости, сестрёнка. Полбиллиона метеоритов, я не узнаю своего…
      — Аскольд, — повторила сестра, укоризненно улыбаясь.
      — Но тысячу метеоритов можно? — спросил астронавт, сбиваясь с толку. — Всего только тысячу.
      Сестра всплеснула руками: ну что, мол, с ним поделаешь.
      — Аскольд, я же тебе сказала: там ребёнок. — И она вновь указала на дверь.
      — Ну, тогда всего лишь один метеорит, но самый вредный и гнусный, — твёрдо сказал астронавт и осторожно ударил по столу кулаком, на котором был вытатуирован звездолёт с надписью «Стремительный».
      «Э, да я совсем расхлябался, как старая ракета», — заметил он про себя.
      — В общем, этот гнусный метеорит, я не узнаю своего племянника, — продолжал астронавт. — Возвращаюсь, понимаете, из своего последнего в жизни рейса, а мой дорогой племянник уже не тот. Ходит, понимаете, опустивши нос, будто на него давит какой-нибудь жалкий миллион атмосфер!
      Его сестрица пригорюнилась — видно, он задел её больное место — и сказала:
      — Влюбился наш Петенька. Надо же быть такой беде!
      — Вот как?! — произнёс бывший астронавт. — Значит, всё пропало: теперь уж не бывать ему путешественником!
      Когда-то он был великим астронавтом, и ему очень хотелось, чтобы племянник пошёл по его стопам.
      — Что уж путешественником, если он даже забросил любимую науку. — И сестра провела краем чистенького фартучка по глазам. — А какой он был к науке способный… Ну такой вундеркинд! Ему ещё и двух лет-то не набиралось, а, бывало, спросишь его: «Петенька, а Петенька, сколько будет, если 3 575 679 помножить на 2 935 798?» — поморщит носик и скажет точно. И так всё пошло хорошо… В девять годиков защитил кандидатскую диссертацию. А теперь вот уже десять лет как доктор наук. Только и осталось что в академики.
      И сестрица опять едва не заплакала.
      — Ничего не поделаешь, сестра. Я слышал, что с некоторыми случается такая беда, — печально пробормотал Аскольд Витальевич.
      — Так если бы он полюбил, как все нормальные люди. Я бы уж рада была, детишек нянчила… А то ведь влюбился в кого? — всплеснула сестра руками.
      — В кого же? — спросил машинально бывший астронавт.
      — Если бы знать! В том-то и дело, что в Никого!
      — Как это можно влюбиться в Никого? — усмехнулся бывший астронавт, как будто бы ему сообщили нечто несусветное. — Я холостяк, и не специалист в этой области, и, пожалуй, вообще ничего не смыслю в таких делах, но, по-моему, если разумные люди и теряют голову, то обычно из-за какого-нибудь конкретного лица, — добавил он затем.
      — Можешь убедиться сам, — вздохнула сестра и приоткрыла дверь в соседнюю комнату.
      Бывший астронавт увидел своего племянника. Вундеркинд сидел за письменным столом и смотрел в окно блуждающим взглядом через толстые очки, точно пытался что-то найти на улице. Оттого что он долго не был на свежем воздухе, племянник осунулся. На лице его отросла молодая кудрявая бородка.
      — Сынок, кто же Она? Женщина? Рыба? Или, может быть, водоросль? — тоскливо спросила сестра. — Говорят, есть планеты, где живут разумные рыбы и водоросли. И даже камни…
      — Что верно, то верно, — подтвердил бывший астронавт. — Помнится, на планете Лулу я присел отдохнуть на пенёк, а тот оказался интеллектуальным. Тогда мы поболтали славно.
      — Ах, если бы я знал, кто Она! — вздохнул племянник.
      — А может, Она и не стоит этого? — осторожно спросила сестра.
      — Что ты говоришь, мама! Она — Самая Совершенная во времени и в пространстве, — пробормотал влюблённый с упрёком. — Я полюбил Её с первой же мысли. Как только понял, что Она теоретически существует, так и потерял покой. Но кто Она и где Она?! — воскликнул он в полном отчаянии.
      Это печальное зрелище оказалось им не под силу, брат и сестра вышли на цыпочках, несчастная мать закрыла дверь и вновь потёрла глаза краем фартучка.
      «А я-то… А я-то мечтал, что племянник пойдёт по моему пути и тоже станет настоящим путешественником», — подумал бывший астронавт с горечью, расхаживая по комнате в своей поношенной курточке из коричневой кожи. Ещё совсем недавно эта старенькая курточка была известна всему миру по газетным снимкам и телевизионным передачам. Аскольд Витальевич сшил её из кожи сатурнинского бегемота, которую самолично добыл на Сатурне. Нет-нет, он не был таким фанатом, чтобы ради моды стрелять в животное! Просто сатурнинский бегемот раз в десять лет сбрасывает кожу, и на этот раз он сделал это специально для Аскольда Витальевича.
      — Сто тысяч метеоритов… — пробормотал бывший астронавт и, погладив в утешение сестрицу по голове, вышел из дома.
      Он брёл по улице и бормотал себе под нос:
      — Ах, как подвёл племянник, биллион биллионов метеоритов! Кто же теперь вместо меня будет искать приключения? Сам-то я уж на пенсии теперь. Поди ты, списали на Землю. Полетал — и довольно, говорят.
      Это случилось в тот день, когда он вернулся из своего последнего путешествия. На космодроме, как всегда, собралась толпа тех, кому не терпелось сейчас же услышать рассказ о новых приключениях своего кумира. Аскольд Витальевич присел на ступеньки вокзала и поведал несколько совершенно новых удивительных историй. Наслушавшись вдоволь, народ разошёлся, и тогда к астронавту подсел представитель Отдела путешествий.
      «А не пора ли вам утихомириться, дорогой Аскольд Витальевич? — мягко произнёс представитель. — Попутешествовали — и хватит! Дайте теперь попутешествовать другим, тем, кто помоложе».
      Они, то есть отдел, застали его врасплох. И всё же великий астронавт возразил, сказал, что он вовсе не стар ещё и готов хоть куда, хоть за тридевять Вселенных. А что касается перегрузок. так даже трудно представить, сколько он может их выдержать…
      «Знаем, знаем… — прервал его представитель, а в голосе его сквозило сомнение. — Знаем, вы ещё бравый мужчина! Но столько желающих путешествовать, что просто не напасёшься космических кораблей. На вашем счету уже тысячи приключений, и будет просто несправедливо, если из-за вас кто-нибудь так и не отправится в путешествие. Ни разу в жизни!..» Великий астронавт чтил справедливость более всего и поэтому покорился, хотя даже не смог представить, как теперь будет жить без приключений…
      — Неужели я не буду больше путешествовать? — шептал астронавт, шагая по улице.
      Встречные уже не узнавали его, словно позабыли о его существовании. Во всяком случае, по тротуару совершенно запросто шагал самый прославленный путешественник, почётный член всех географических и астрономических обществ, и никто из прохожих даже не оглянулся ему вслед. А раньше-то, а раньше, когда он возвращался из очередного ещё небывалого похода, от бесчисленных почестей не было спасу. И скромный и суровый по натуре великий астронавт прятался от ликующей публики по задворкам. Поэтому сегодня ему стало чуточку обидно.
      «Ну да, конечно, забыли… Теперь уже другие звездолёты и другие имена, — сообщил он себе печально. — И подвёл племянничек мой — надежда, единственный продолжатель рода знаменитых звездоплавателей, который я было основал. Что за прок от человека, потерявшего голову?..» Вернувшись домой, он с горя первым делом отключил в кабинете земное притяжение. Когда астронавт ещё был знаменит, учёные подарили ему специальную машину, которая убирала притяжение. И человек в кабинете становился невесом. Астронавт переобулся в домашние туфли и начал плавать по комнате, продолжая рассуждать сам с собой.
      Когда он немного успокоился, лёг в дрейф посреди кабинета и вполглаза задремал, в дверь громко постучали.
      — Войдите! — крикнул астронавт недовольно. В кабинет вошёл белокурый геркулес в юношеском возрасте. Гость тут же потерял равновесие и ухватился за дверную ручку. И дверь задрожала, зазвенела, точно струна, от его тяжёлой хватки.
      — Вот это да! Я так и думал, что у вас и дома должно быть всё по-особенному! — заявил весело гость.
      — Что же тут особенного? Естественные условия для отдыха, и всего-то, — пробурчал астронавт, поворачиваясь на бок.
      — А, понимаю, — неизвестно чему обрадовался гость.
      — Так что вам угодно? — спросил астронавт, взирая на пришельца сверху.
      — Аскольд Витальевич, у меня к вам одно предложеньице, — сообщил парень, радостно улыбаясь и ослепительно сверкая крепкими зубами.
      — Представляю, что можно предложить астронавту, который уже никому и не нужен, — горько усмехнулся Аскольд Витальевич. — Ну ладно, валяйте сюда!
      — Иду! — крикнул жизнерадостный гость. Он оттолкнулся от дверей и полетел через кабинет, кувыркаясь по дороге для забавы.
      — Нельзя ли без шалостей, — проворчал астронавт; он взялся за стержень люстры, а свободной рукой прихватил пролетавшего мимо гостя за шиворот. — Мне это нравится, — заявил парень сияя.
      — Я слушаю. — напомнил астронавт, смягчаясь.
      Он должен был признаться в душе, что этот парень в общем-то производил приятное впечатление. «Лихой парень! Вот уж прирождённый путешественник, — подумал астронавт. — А племянник Петенька ах уж как не оправдал моих надежд, подумать только!»
      — Меня зовут Саней. Я насчёт вашего племянника Петеньки, — объявил симпатичный Саня, посматривая на хозяина голубыми простодушными глазами.
      — Что-нибудь ещё? — спросил астронавт и насупился.
      — Он влюблён! — воскликнул Саня восторженно.
      — Уже наслышан, к сожалению, — сказал астронавт сухо.
      Но Саня пропустил его замечание мимо ушей и продолжал восхищаться.
      — И самое главное, — сказал он ликуя, — самое главное то, что он даже толком не знает в кого.
      — Какое это имеет значение, это уже частности, — промолвил астронавт и, не сдержав грусти, прижался щекой к прохладному стержню люстры.
      — Вы говорите — какое значение? Да потрясающее! — воскликнул Саня, блестя глазами. — Теперь Её нужно искать! — закончил он, переходя на шёпот.
      Когда паренёк произнёс последнее слово, Аскольд Витальевич невольно вздрогнул.
      — Вы сказали «искать»? — хрипло спросил астронавт, вслушиваясь в музыку этого удивительного слова.
      — Да! Вот именно: искать!
      — Но какое я имею отношение к этой, простите, несерьёзной истории? Чем могу помочь?
      — О, своим несравненным опытом! Её следует искать в космосе. Понимаете? В космосе! — торжественно объявил Саня. — А коли так, я сразу и подумал: «Вот кто знает Вселенную как свою ладонь — Аскольд Витальевич!» И помчался к вам.
      — Простите, но что общего между… между таким недостойным увлечением и… космосом?! — удивился астронавт и даже почувствовал некоторую обиду за великий космос.
      — Отношение самое непосредственное. — И Саня таинственно наклонился: — Она, в кого он влюблён, связана со временем и пространством. — И гость величественно указал за окно, туда, где синело глубокое небо.
      — Она что же, стюардесса, вы так полагаете? — усмехнулся астронавт догадливо.
      — Ничего не известно. Может, и стюардесса на космических кораблях, а может, и жительница какой-нибудь ещё неоткрытой планеты. Известно только то, что Она Самая Совершенная во времени и пространстве… Понимаете, когда Петенька почувствовал это в сердце… ну, эту самую любовь, он вначале испугался, потому что вроде влюблён, а не знает в кого. Ну хоть лопни! Понимаете, какое нелепое положение? Тогда он зашифровал свои идеалы и сунул в электронно-вычислительную машину. Машина, в общем, попыхтела и выдала на-гора, что Она, мол, — ну, та, которая будто бы ранила его в сердце, — Самая Совершенная во времени и пространстве. И более ничего, ну хоть тресни!.. Такая ситуация, Аскольд Витальевич. Значит, надо искать самим. Во времени и пространстве, то есть в космосе.
      Из-за энергичных движений он то и дело кувыркался в воздухе, и хозяину каждый раз приходилось ловить его за полы пиджака и возвращать на место.
      — Значит, как я понял, вы пускаетесь в путешествие? — спросил астронавт с завистью.
      — Петенька очень переживает, прямо нет сил смотреть, — сказал Саня, заглядывая астронавту в глаза по-собачьи.
      — И что же должен я? Помочь советом? — спросил астронавт с горечью.
      — Мы просим вас возглавить экспедицию, — важно предложил Саня.
      — Искать какую-то сопливую девчонку? — фыркнул астронавт, полагая, что нужно немного поупрямиться для солидности, а сам так и обмер от неожиданной радости.
      — Да, искать! Аскольд Витальевич, неизвестные дороги ждут вас! Вас ждут звёзды, Аскольд Витальевич! — призвал Саня, бледнея от пафоса.
      Астронавт смущённо хмыкнул…
      «Снова в путешествие! — с восторгом подумал он. — Пусть даже из-за какой-то девчонки. Мы разыщем её, и пусть мой дорогой племянник посмотрит на неё и скажет: „Нет, всё-таки самое прекрасное на свете — это путешествие. Стану-ка я лучше путешественником!“»
      — Экипаж? — спросил астронавт деловито.
      — Три человека. Командир корабля, то есть вы, и мы ещё с Петенькой, — чётко доложил Саня.
      Астронавт одобрительно кивнул. Этот бравый парень нравился ему час от часу всё больше.
      — А с Отделом путешествий вы утрясли? Может, чья-нибудь очередь, а я, пожалте, вместо него? И ни за что ни про что пострадает хороший товарищ, — произнёс Аскольд Витальевич и затаил дыхание, дожидаясь ответа.
      — Не волнуйтесь, никто не пострадает, потому что мы построим свой звездолёт! — воскликнул Саня.
      — Вы сказали — построим? Я не ослышался? Выходит, у вас даже нет корабля?
      — Пока ещё нет, но это же пустяки, соберём своими руками. Достанем схему и соберём. Долго ли? — сказал небрежно Саня.
      Астронавт покачал головой. В нём всё так и погасло. Он-то уж настроился было…
      — А что? — запетушился гость. — И соберём! У нас есть один парень… Вот такой парень! — И Саня выставил большой палец. — Сам собирает приёмники. Да ему только посидеть, и будет вам звездолёт.
      — Будет звездолёт, тогда и поговорим, — сказал астронавт укоризненно.
      Он взял себя за рукав, подтащил к стене и начал спускаться на пол, хватаясь за мебель. Этим он давал понять, что беседа закончена. Он был немножечко сердит за то, что пришли и без толку растравили его старое астронавтское сердце.
      — А как же я? — спросил Саня, вращаясь под потолком.
      — Следуйте за мной, — буркнул астронавт не глядя.
      Он выключил аппарат, восстановив земное притяжение в комнате, и Саня, только успевший добраться до стены, скатился на мягкий ковёр.
      — До свидания, командир! Через несколько дней наш корабль будет ждать вас на старте, — сказал Саня, одной рукой отряхиваясь и протянув вторую для рукопожатия.
      — До свидания, до свидания, — проворчал астронавт, продолжая дуться.
      Он пожал протянутую ладонь, по-прежнему глядя в сторону. А Саня, видно, был очень доволен визитом. Едва за ним захлопнулась дверь, как до астронавта долетел с лестницы его весёлый голос. Недавний гость напевал, не заботясь о мелодии:
      — Нам нипочём и космический мороз, и очень горячие звёзды… Мы отыщем тебя, о Самая Совершенная незнакомка!
      «О биллионы биллионов!.. — ругнулся астронавт про себя. — Никогда я ещё не испытывал такой досады. Даже когда попался в плен к пиратам из созвездия Гончих Псов. Будь у нас звездолёт, биллионы биллионов!..» А Саня выбежал из подъезда и помчался на стоянку такси, лавируя между прохожими. Прохожие, в свою очередь, огибали Саню. У них были такие лица, будто они тоже куда-то спешили. Некоторые даже бежали…
      «Что бы это значило?» — не выдержав, заинтересовался Саня, и тут же до его слуха донеслось с соседней улицы:
      — Есть приключения! Самые разные приключения! Увлекательные! Занимательные! На-а любой вкус!..
      Мимо Сани пробежали парень и девушка. Парень пояснял на ходу своей спутнице:
      — Говорят, это Продавец приключений. Говорят, он прибыл вчера на нашу планету.
      «Нас-то уже поджидают свои приключения», — ухмыльнулся Саня и последовал дальше.
      На углу он остановил такси на воздушной по» душке и уселся рядом с водителем. Машина оторвалась от земли, полетела над асфальтом. Саня нетерпеливо заёрзал, и такси под его тяжестью едва не село на брюхо.
      — Осторожней! — испугался шофёр. — Порвёшь воздушную подушку.
      Они примчались на тихую, тенистую улицу, вымощенную старинным булыжником. Расплатившись с водителем самыми добрыми пожеланиями, Саня взбежал по лестнице на второй этаж деревянного дома и нетерпеливо постучал в одну из дверей. Ему открыла пожилая женщина с руками в мыльной пене. Ответив на приветствие, она пропустила Саню в глубь квартиры. Он протопал по коридорчику, пронзительно скрипя половицами, и ворвался в комнату, где стоял стол, заваленный триодами, диодами и прочей металлической утварью, а за столом сидел худенький парень с острым лицом и совал паяльник в чрево какой-то сложной конструкции.
      — Добрый день! — заорал Саня, останавливаясь за спиной приятеля.
      — Что делаю-то? Да вот комбайн: стиральная машина с телевизором. У мамы, понимаешь, корыто прохудилось, — рассеянно пробормотал паренёк и поднёс остриё паяльника к близоруким глазам.
      — Есть срочное дело, понимаешь? Ты ещё не представляешь, какое грандиозное дело!
      — Да вот нашёл на чердаке старый велосипед, а поломанную мясорубку на всякий случай прибрал ещё прошлой осенью, — пояснил паренёк, заглядывая в нутро будущего комбайна.
      — Очнись, дружище! Я же говорю: дело есть одно, ну прямо гигантское! Да выключи свой паяльник, в конце концов! Дело первейшей важности. Знаешь что, собери ракету, а? Небольшой звездолетик. Соберёшь? Ради Петеньки!
      Эдик поднял паяльник, точно жезл, и сказал, уже что-то соображая:
      — Звездолёт? Тебе какого класса?
      — Ну… мне бы самый большой.
      — Тащи материал! Если что-нибудь осталось из твоих игрушек.
      — Старый паровоз пойдёт? Кукушка?
      — Пойдёт! Хорошо бы ещё стенные часы с громким боем фирмы Буре, — проговорил Эдик. — Спроси у своего прадедушки, — и вновь углубился в работу.
      Уже к вечеру энергичный Саня принёс всё необходимое. А на другой день прибежал к Эдику прямо с завода и отныне каждый вечер сидел, примостившись у краешка стола, и благоговейно следил за каждым движением своего приятеля. И наконец настал час, когда Эдик откинулся с отвёрткой в руках на спинку стула и сказал:
      — Готово! Можешь забирать! — и повёл отвёрткой, отыскивая, что бы ещё можно было такое подвинтить.
      Саня едва не заплакал от разочарования. Звездолёт едва доходил ему до подбородка.
      — Что же ты натворил? Здесь едва поместится кошка, а не то что трое взрослых людей. Как же я теперь посмотрю в глаза Петеньке и Аскольду Витальевичу? — горестно сказал Саня.
      — Маловат, что ли? — спокойно спросил конструктор. — Ну, это беда поправимая. Мы его вырастим, и всего-то забот! Бери звездолёт — и айда на пустырь.
      По дороге Эдик заглянул в сарай, прихватил лопату и небольшой мешочек.
      — Копай грядку, — сказал он на пустыре. Потом он высыпал в ямку из мешочка порошок, оказавшийся минеральным удобрением.
      — Сажай звездолёт.
      И когда недоумевающий Саня посадил звездолёт, сказал:
      — Ну вот, а теперь поутру поливай и окучивай.
      — Да что толку? — возразил Саня уныло. — Это же не огуречная рассада. Всем известно, что железные вещи не растут, сколько их ни удобряй и ни окучивай.
      — А кто-нибудь проверял это на опыте? — спросил Эдик сердясь.
      — Пока ещё никто. Мы первые, — вынужден был признать Саня.
      — Вот видишь, ещё никто не проверял, а ты уже сомневаешься, — промолвил Эдик с упрёком.
     
      ГЛАВА 2, из которой становится ясно, как обычно делают гениальные открытия
     
      — Ну вот видишь, всё вышло просто, — пробормотал Эдик, роясь в карманах и гремя чем-то металлическим. — Только берись всегда за то, что люди считают абсурдным. Возьми и проверь. Наверняка получишь новое открытие.
      — Ну, теперь-то мне всё понятно, — ответил Саня и, задрав голову, посмотрел на верхушку звездолёта.
      Свежий, ещё не сорванный, звездолёт сиял на солнце своими глянцевитыми боками, точно гигантский баклажан.
      — Сбегаю кликну экипаж и командира, — сообщил Саня, еле отрываясь от величественного зрелища.
      Он понёсся через пустырь, ничего не замечая. А тем временем из-за старого, полусгнившего сарая высунулась голова смуглого незнакомца. Незнакомец удивлённо поднял брови, потом, видимо, понял всё и усмехнулся загадочно.
     
      ГЛАВА 3, с которой, собственно говоря, всё и начинается
     
      Бывший астронавт пересёк двор, залитый асфальтом, обогнул гараж и очутился на задворках автобазы. Здесь, посреди автомобильного хлама, на поваленном телеграфном столбе сидел старый робот и грел на солнышке свои металлические суставы.
      Увидев Аскольда Витальевича, робот начал подниматься — медленно, с жалобным скрежетом.
      — Сиди, сиди, Кузьма, — сказал астронавт, опускаясь рядышком. — Значит, скрипишь, старина?
      — Скриплю, — вздохнул Кузьма, устраиваясь поудобнее.
      — М-да, — произнёс Аскольд Витальевич со вздохом. — А ведь бывало-то… Вот, к примеру, на Венере… Забыл небось? Не скажи ты тамошним львам, будто бы я тоже робот, съели бы, черти, в два счёта… — И грустное лицо бывшего астронавта засветилось.
      — Как же, как же, помню, Витальич. Ты был тогда совсем молоденьким. Так и лез на рожон сам, — задушевно сказал Кузьма, и сквозь ржавчину на его металлической физиономии тоже пробился свет приятных воспоминаний.
      — Зелёный был ещё. Боялся, что так и не дождусь первого приключения. Пришлось тебе понянчиться со мной… А теперь ржавеешь, поди, без дела?
      — Ржавею, Витальич, ржавею, — сокрушённо признался Кузьма. — Вот тут и побираюсь. Кто капнет маслишка машинного, кто болтик даст, кто гаечку… Тем вот и существую. Даже стыдно перед людьми. Уж хоть бы расплавился где на белом карлике. Или аннигилировал, скажем. И то какой-то почёт; Теперь же пропадёшь без эксплуатации, пока не сволокут в утиль те же пионеры. Вместе со старыми вёдрами.
      — Потерпи, Кузьма, нас ещё рано в утиль. Мы ещё полетаем, — сказал астронавт, хотя и сам не верил себе.
      Ему хотелось подбодрить старого соратника, он похлопал его по спине, и полое нутро Кузьмы. ответило ровным гулом.
      — Это правда, командир? Мы в самом деле ещё полетаем? — наивно спросил Кузьма.
      — Разумеется. Есть у меня на примете одно интересненькое приключение, — сказал астронавт, сгорая от стыда — оттого что приходилось лгать, хотя и в добрых целях.
      — А ты меня возьмёшь, командир? — спросил Кузьма совсем по-детски.
      — Куда же я без тебя, — ответил астронавт, неумело пряча глаза.
      У него не хватало сил и дальше обманывать доверчивого Кузьму, он попрощался и пошагал домой. Кузьма пошёл было его провожать до угла, да, на грех, у него заел шарнир в правом колене, и робот повернул назад на автобазу за маслом.
      Саню астронавт заметил ещё издали. Тот стоял у подъезда, загородив могучим телом дорогу, и радостно щурился на солнце.
      — Товарищ командир, разрешите доложить? — крикнул Саня на расстоянии. — Космический корабль к полёту готов!
      «Ох уж эти мне шутники!» — подумал астронавт и погрозил Сане пальцем.
      — Честное слово! — сказал Саня. — Сейчас увидите сами. Прошу вас!
      Он распахнул дверцы такси. Оказывается, у подъезда стояла машина, а на заднем диванчике такси сидел племянник Петенька. Племянник поднял затуманенный взор, сказал «ах» и прижал к сердцу ладонь.
      — У него сегодня особенно сильный приступ, — пояснил Саня, придерживая дверцу.
      «Бедный мальчик, ишь как скрутило его», — сказал себе астронавт, усаживаясь в такси. Он почувствовал неприязнь к той неизвестной, Самой Совершенной во времени и пространстве.
      — Куда же меня везёте, озорники вы этакие? — спросил астронавт.
      — Ах! — отозвался Петенька.
      — На наш собственный космодром, — ответил Саня многозначительно.
      «А вдруг и вправду это? — подумал астронавт. — Нет, нет, не нужно верить… тогда, возможно, и сбудется». Так опытный астронавт хотел перехитрить судьбу.
      За окном промелькнули окраинные дома, мусорная свалка, потом машина запрыгала на ухабах. Хотя она и была на воздушной подушке и не касалась земли, её тем не менее подбрасывало, потому что над ухабами воздух тоже был неровным. Машину хорошенько тряхнуло, и она остановилась посреди пустыря.
      — Приехали! — возвестил Саня.
      Астронавт выглянул из такси — сердце его ёкнуло. В двадцати шагах от машины стоял настоящий, нацеленный в неведомые галактики, звездолёт.
      Признаться, он производил несколько странное впечатление. Пожалуй, ещё не было такой марки космического корабля, который бы великий астронавт не водил в своё время. Но класс этого звездолёта ему, признаться, был неизвестен. Скорее всего, он походил на древний паровоз, установленный вертикально, а сбоку торчала труба, присущая только паровозам.
      Звездолёт возвышался над свежей ямой, и на соплах его ещё виднелись комья земли, будто на корнях у овоща.
      Астронавт вылез наружу и, ещё не веря своим глазам, приблизился к звездолёту, постучал по обшивке. Корабль тотчас басовито загудел, точно пустой бак.
      — Звездолёт! — произнёс Аскольд Витальевич всё ещё с большим сомнением.
      — Ах, — отозвался Петенька, — скорее бы в путь!
      Саня ходил следом за бывшим астронавтом, потирая руки.
      — А вы загляните вовнутрь, Аскольд Витальевич, — сказал Саня и гостеприимно простёр ладонь в сторону люка.
      Астронавт поднялся по ступенькам и заглянул в прихожую корабля.
      — Звездолёт, — повторил он, сомневаясь, но уже в меньшей степени.
      Он прошёл к пульту управления, похожему на пианино, и неуверенно потрогал пожелтевшие от времени клавиши.
      — Корабль! — сказал он, всё ещё не веря глазам.
      — Самый подлинный звездолёт! Эдик собирал прямо по схеме, — пояснил Саня, протопав следом за астронавтом и теперь высовываясь из-за его плеча.
      — Да, да. теперь я вижу сам, — согласился Аскольд Витальевич возбуждённо.
      — Вначале мне показалось, словно я угодил в гигантский пылесос. Но сейчас мне кажется, будто эта штука и в самом деле смахивает на космический корабль.
      Он опять появился в проёме люка и сказал со сдержанностью, присущей только суровым людям:
      — Это, разумеется, не высший класс, но в общем ничего жестяночка.
      — Будьте уверены, она ещё себя покажет! — похвастался Саня.
      А Петенька прерывисто вздохнул. Тогда Аскольд Витальевич спустился вниз, подошёл к Петеньке и положил на его плечо свою тяжёлую руку.
      — Крепись, племянничек. Мы отыщем эту негодницу! — произнёс он громовым голосом.
      Вот тут-то и Саня и Петя увидели прежнего великого звездоплавателя. Он преобразился. Расправил плечи и поднял голову, стал опять высоким и сильным. Мышцы его вновь обрели крепость. стали, а взгляд под чёрными, резко вычерченными бровями вернул себе остроту. Рука астронавта, опущенная на Петенькино плечо, была точно отлита из бронзы и могла бы сделать честь памятнику любого полководца или флотоводца.
      Молодые люди, забыв обо всём, с восторгом взирали на его лицо, украшенное орлиным носом и энергичными ноздрями и иссечённое шрамами.
      — Аскольду Витальевичу, нашему великому командиру, ура! — сказал, ликуя, Саня. Он не выдержал и проблеял свою песенку: — Нам нипочём и скользкий космический лёд, и очень горячие звёзды… Мы отыщем тебя, о Самая Совершенная незнакомка!
      У Петеньки не хватило слов, он молча, но выразительно пожал руки своим будущим спутникам.
      — И когда же мы в путь? — спросил он, жадно поглядывая на люк корабля.
      — Лично я уже готов, — объявил Саня. — Завтра же хватаю отпуск — ив дорогу. Хоть куда!
      — Ну что ж, мои юные друзья, в дорогу так в дорогу, не будем тратить время зря. Пусть только штурман рассчитает траекторию полёта, — сказал новоиспечённый командир и обнял племянника за плечи. Затем он повернулся к Сане и добавил: — Ну, а вы, Саня, как уже, наверное, догадались, будете нашим юнгой…
      Ранним утром на третий день — будто бы помолодевший, а на самом деле вновь ставший великим — астронавт вышел из дома с портфелем, в котором лежали смена белья, зубная щётка и пара бутербродов с постной ветчиной. На этот раз он был чисто выбрит, а его верная куртка любовно заштопана на локтях.
      Шофёр такси, карауливший пассажиров, тотчас вновь узнал великого астронавта, приоткрыл дверцу и крикнул:
      — Аскольд Витальевич, милости просим! Домчу куда угодно!
      — Э, не скажи, не скажи! Чтобы добраться туда, куда я скоро отправлюсь, необходим совершенно другой транспорт, — ответил астронавт, посмеиваясь. — Так что спасибо, здесь я пока пешочком. — И пошагал себе, покачивая портфелем в такт.
      — Это за приключениями, что ли? — спросил шофёр, медленно сопровождая астронавта. И Аскольд Витальевич хитро подмигнул. Теперь его узнавали вновь. Бородатые дворники в белых фартуках приветствовали его, приподнимая кепки, а водитель поливальной машины, тащившей перед собой сверкающие усы, высунулся из кабины по пояс и спросил:
      — Никак за новыми приключениями, Аскольд Витальевич?
      — За новыми, за новыми! — сказал астронавт, по-прежнему ухмыляясь добродушно.
      — Вы слышали новость? — произнесли за его спиной. — Наш Аскольд Витальевич опять отправился за приключениями!
      Так легко и весело, раскланиваясь с первыми прохожими, Аскольд Витальевич проследовал через город к месту старта.
      Его экипаж уже сновал вокруг звездолёта. Саня стоял на стремянке с ведёрком белил и, высунув старательно язык, выводил широкой кистью: «Искатель». Петенька лихорадочно бегал под лестницей и поторапливал Саню, покрикивая:
      — Скорей! Ну скорей же! Ах как медленно!..
      — Не мешай! Не то ошибусь, — отбивался Саня.
      На краю ямы сидел создатель звездолёта и задумчиво поигрывал кусачками.
      — Ну-с, штурман, надеюсь, рассчитали траекторию? — энергично спросил командир. — Давайте-ка сюда ваши расчёты!
      — Вот! — с готовностью доложил Петенька и протянул листок чистой бумаги.
      — Посмотрим, посмотрим, что вы нам тут написали… — пробормотал астронавт, разглядывая лист и так и этак. — Но помилуйте, здесь же ничего нет! Здесь белым-бело!
      — Совершенно верно, — торопливо сказал Петенька. — Так и должно быть. Потому что нас устроит любая траектория. Словом, куда глаза поглядят. Ведь никто не знает, где Она, Самая Совершенная во времени и пространстве, — закончил он убитым голосом.
      — Ну, ну, штурман, — подбодрил командир, потрепав Петеньку по плечу.
      Тем временем Саня слез с лестницы и отошёл в сторону, любуясь своим художеством.
      — Здорово, правда? Это название я придумал сам, — оповестил он командира.
      — Недурно придумано, юнга, — согласился Аскольд Витальевич. — Видно, вы прирождённый путешественник.
      — Ах, разве имеет значение, как называется твой корабль? Лучше бы поскорей в дорогу! — нетерпеливо воскликнул Петенька.
      — Вы не правы, штурман, — возразил командир. — На корабле, название которого придумано кое-как, у вас ничего не выйдет. Поверьте моему опыту!
      — Если есть уже удачное название, что же мы тогда копаемся? — закричал нетерпеливый штурман.
      — Ещё не все в сборе, — спокойно заметил командир.
      Тут же из-за развалин пакгауза долетело металлическое бряцание, и на пустыре появился Кузьма с узелком, из которого торчало горлышко маслёнки.
      — Прошу знакомиться. Наш штурман. — И командир указал на Петеньку. — Это наш юнга, прошу любить и жаловать. — Командир кивнул в сторону Сани. — А это наш новый механик. — И командир положил ладонь на стальное плечо Кузьмы.
      — Здравствуйте, штурман. Здравствуйте, юнга, — сказал Кузьма застенчиво.
      — Что уж там, зовите нас просто Петей и Саней, — предложил смущённо Саня.
      — Да удобно ли? Вы как-никак материя органическая, а я всего лишь вспомогательный механизм, — ещё более смутился Кузьма.
      — Ничего подобного! Вы наш боевой товарищ, вот что! — возразил Саня.
      — И вдобавок старше по возрасту. Поэтому зовите нас просто по имени, — горячо добавил Петя.
      — Спасибо, ребята, — растрогался Кузьма и украдкой смахнул каплю масла со своих линз, заменяющих глаза.
      Командир тоже было расчувствовался, но быстро переборол себя и приказал занять места. Наши путешественники молниеносно заполнили корабль и приготовились к запуску, который должен был произвести сам конструктор.
      Читатель помнит, конечно, что в это время конструктор Эдик сидел у края ямы и задумчиво поигрывал отвёрткой. Он увлёкся очередной идеей и забыл, что его отважные приятели собрались в путешествие, где их, несомненно, уже с первой минуты караулят нескончаемые опасности, и даже не обратил внимания, когда сквозь стены звездолёта послышался далёкий голос великого астронавта:
      — Конструктор! Пуск!
      Подождав немного, Аскольд Витальевич приоткрыл иллюминатор.
      — Конструктор, нам пора! — напомнил командир, высовываясь наружу.
      Эдик поднял голову, взглянул на звездолёт будто впервые.
      — А не разобрать ли нам эту штуку? — сказал Эдик заинтересованно.
      — Поздно! Мы улетаем! — пояснил командир хладнокровно и скрылся внутри корабля.
      А Эдик достал из кармана спички и начал нехотя подниматься на ноги.
      — Итак, пуск! — повторил великий астронавт, усаживаясь за пульт.
      — Командир, мы забыли захлопнуть люк! Он открыт прямо настежь! — раздался голос механика.
      — Спокойно! Без паники! На старте случается ещё и не такое. Юнга, закройте люк! — приказал Аскольд Витальевич и помял пальцы, прежде чем положить их на клавиши пульта.
      — Позвольте мне закрыть! Мне хочется собственными руками! — взмолился Петенька, совсем теряя терпение и суетясь.
      Юнге не терпелось самому поскорее взяться за свои обязанности, но в то же время он очень хотел удружить приятелю.
      — Командир, если вы разрешите ему, я, так и быть, не обижусь, — сказал добрый Саня самоотверженно.
      Великий астронавт нахмурился и произнёс:
      — На первый раз разрешаю. Но учтите на будущее: все обязанности мы поделили поровну, так, чтобы никому не было обидно, и никто не имеет права покушаться на долю товарища.
      Штурман твёрдо пообещал, что вот он сейчас закроет люк и впредь покушаться на долю своего товарища не будет.
      Он взялся за дверную скобу люка и тут увидел чёрно-белого пушистого кота, несущегося через пустырь. Кот прыгал по кочкам, точно резиновый, высоко подбрасывая зад. За ним бежала девушка в спортивных брючках и кедах. Тёмные волосы стлались за ней, точно крыло.
      — Мяука! Мяука! Ко мне! — взывала девушка. — Мяука! Мясо! Мясо! Кому мясо?..
      Петенька замешкался, кот перелетел через яму, запрыгал по ступенькам и, прижимаясь животом к полу, прошмыгнул между его ног в звездолёт.
      — Отдайте Мяуку сейчас же! — потребовала девушка.
      — А мы его не брали, он сам, — начал оправдываться Петенька, теряясь и без причины поправляя очки.
      — Ах так! Ну, тогда я возьму сама, — заявила девушка и решительно поднялась по ступенькам.
      — Сюда, понимаете, нельзя. Вход посторонним, наверное, воспрещён, — предупредил Петенька несмело.
      — А ну пропустите, пожалуйста, я уж не такая посторонняя, как вам кажется, — сказала девушка.
      И Петенька совсем оробел, посторонился и пропустил девушку.
      — Мяука, где ты? Иди ко мне, мой маленький, дам мяса… — сказала девушка льстиво.
      Кот уютно лежал под табуретом командира и посматривал оттуда зелёными глазами, полными безразличия, будто всё это относилось не к нему, будто он здесь лежал уже целую вечность.
      — Мой дядя… то есть наш командир, будет очень недоволен, — пожаловался Петенька, ступая за девушкой. — Кис, кис… — позвал Петенька; он стал на четвереньки, надеясь таким манером наладить контакты с котом.
      — По-русски он знает только слово «мясо». Поговорите с ним по-марсиански. Дело в том, что я давно готовлю его к космическим полётам. С самого детства, — пояснила девушка и тоже опустилась на четвереньки.
      — Командир! На борту женщина! — возвестил добросовестный Кузьма.
      — Конструктор, задержите старт! — скомандовал великий астронавт, мигом разобравшись в ситуации.
      Но задумчивый Эдик уже чиркнул спичкой и, размышляя о чём-то своём, поднёс её к газовой горелке, приделанной к днищу корабля.
      В горелке загудело синее пламя, звездолёт оторвался от земли и, быстро набирая скорость, полетел в небо. Поднявшийся ветер хлопнул люком, и тот закрылся на английский замок. В этот же самый момент конструктор Эдик схватился за голову и закричал:
      — Постойте! Я забыл…
      Но стремительный звездолёт уже унёс наших героев к облакам, и то, что вспомнил Эдик в последнюю минуту, осталось для них тайной. И не знали они, что, как и в прошлый раз, из-за угла за «Искателем» следил всё тот же смуглый незнакомец.
      — Ну. видимо, и мне пора браться за дело, — пробормотал он с усмешкой, что принято называть дьявольской.
      Но тут его шлёпнули по мягкому месту и сказали: «Ата-та-та!» Незнакомец живо обернулся и увидел крепкого румяного старика с белой бородой и голубыми лукавыми глазами, одетого в длинную, по колено, чистую рубаху и в новеньких лаптях. На груди у необычного старика висел лоток.
      — Продавец приключений! — воскликнул незнакомец озадаченно.
      — Ба, да никак старый знакомый! — произнёс в свою очередь старик.
      — Нельзя ли потише? — попросил незнакомец, перейдя на шёпот, и кивнул в сторону Эдика.
      — Значит, прибавилось работёнки? — спросил Продавец и. закинув голову, посмотрел из-под ладони на удаляющийся звездолёт.
      — Работёнки-то? Прибавилось работёнки, теперь только поспевай, — ответил незнакомец загадочно и потёр руки, видимо предвкушая удовольствие.
     
      ГЛАВА 4, в которой с юнгой и котом Мяукой происходят некоторые превращения
     
      — Ой, вот это сюрприз! — обрадовалась девушка и захлопала в ладоши.
      «Биллион биллионов…» — хотел было мысленно произнести командир, но на этот раз удержал себя в руках, потому что рядом находились ещё не искушённые молодые люди, и решительно нажал на одну из клавиш пульта, над которой от руки было написано «Тормоза», — из-под клавиши вылетел низкий звук «до», а корабль продолжал подниматься над городом.
      Вот уже остались далеко внизу дома, и Петенька, выглянув в иллюминатор, увидел на балконе маму. Она махала ладошкой, а вторую приложила козырьком к бровям и смотрела вслед звездолёту.
      — Проверить тормоза! — распорядился между тем командир.
      — Есть проверить тормоза! Тормозов нету! — немедленно откликнулся Кузьма.
      — Превосходно, — сказал великий астронавт, не теряясь. — Принимаю решение продолжать полёт. Тем более, ничего другого нам не остаётся.
      — С нашим командиром мы не пропадём, — с гордостью пояснил Кузьма; он деликатно присел на краешке стула, держа узелок на выпуклых, уже потёршихся коленях.
      За окнами мелькали облака. Они стремительно уходили вниз и становились маленькими, будто разрывы снарядов. Командир то и дело опускал пальцы обеих рук на клавиши пульта, словно музицировал на пианино. Такое впечатление складывалось оттого, что пульт и вправду был собран из развалин старого рояля, и теперь из-под пальцев командира, помимо его желания, временами прорывались куски гаммы. А когда Аскольд Витальевич переключал двигатели корабля на первую космическую скорость, вообще получилось так, будто бы он исполнил «собачий вальс». Командир закончил вальс бурным пассажем, после чего встал с табуретки и сказал своему экипажу:
      — Друзья! Пора приготовиться к перегрузкам. Штурман, передайте нашей гостье мой акваланг.
      — А как же вы? — спросил Петенька. — Очевидно, я в свою очередь должен передать вам свой? Ведь уступают же в трамвае старшим место.
      — Ни в коем случае. Вы новичок, а я уже закалённый, — сказал великий астронавт, усмехаясь. — А вы, девушка, следуйте его примеру.
      Петенька «облачился» в акваланг и дисциплинированно полез в ванну с подсолнечным маслом. В звездолёте стояло несколько таких ванн, на всякий случай.
      — Смелее, смелее, — сказал командир девушке. — Масло смягчает перегрузки.
      — А я останусь с вами. Я очень крепкий человек, — заявил Саня, становясь рядом с командиром.
      — Юнга! Разве вы не знаете из художественной литературы о том, что только командир имеет право на такой риск? — непреклонно возразил астронавт.
      — А я бы так и лежал целую жизнь в подсолнечном масле, — сказал Кузьма простодушно.
      — Слушаюсь, командир! — хитро ответил Саня, а сам, вместо того чтобы подчиниться приказу, точно проказливый мальчик, спрятался за спиной Аскольда Витальевича.
      И тут начались перегрузки. Сквозь слой прозрачного масла Петенька увидел, как на его дядю принялся давить небесный потолок. Но командир не уступал: он стиснул зубы, побагровел, натужась, упёрся ногами в пол. В его глазах сверкали озорные искры. Петеньке казалось, будто дядя весело шепчет: «А ну посмотрим, кто кого?» Он стоял, точно Атлант, и, набычившись, держал на горбу весь небесный свод, пока звездолёт не вышел на орбиту. Когда перегрузки закончились, командир встряхнулся, расправил плечи и позволил вылезти из масла.
      А с юнгой произошло нечто поразительное. Саня теперь походил на отражение в кривом зеркале, точно угодил в комнату смеха. Он стал низеньким — с табурет, и толстым, с широкими щеками и пухлыми коротенькими ножками. Он прятался за стулом, стесняясь своего вида. Девушка так и покатилась от смеха.
      — Ничего нет смешного, — буркнул юнга обиженно.
      Астронавт покачал головой и сказал всем в назидание:
      — Друзья, теперь вы сами видите, к чему приводит непослушание.
      — Я больше не буду, — виновато промолвил Саня, переминаясь на коротеньких ножках.
      — Ничего, это дело поправимое, — сказал командир. — А ну-ка, штурман, возьмите юнгу за ноги. Только не перекручивать, это вам не бельё. Он ухватил Саню за голову, штурман — за ноги, и они принялись растягивать его, упираясь ногами в пол. Но тело юнги поначалу не поддавалось, потому что астронавт всё время перетягивал штурмана. Тогда на помощь штурману пришли Кузьма и девушка. Они взялись за Петенькину талию, силы сторон стали равными, и дело быстро пошло на лад.
      — Ещё… немножечко ещё! Ещё раз взяли! — командовал бывалый астронавт и на глаз мерил юнгу.
      Распятый Саня смирно глядел в потолок и лишь напомнил однажды:
      — Э-э, не очень-то увлекайтесь! Как бы я не стал похож на восьмёрку.
      Когда юнгу поставили на ноги, то оказалось, что его друзья чуточку перестарались и юнга прибавил в росте целых восемнадцать миллиметров! Его спасители не знали, куда деть глаза, до того им было неловко перед Саней. Даже железный командир и тот обескураженно приговаривал: «Эко, брат…»
      — Да вы не расстраивайтесь! — воскликнул добрый Саня. — Ну подумаешь, вернёмся домой — займусь баскетболом. Пам! — И он изобразил бросок мяча по корзине.
      — А где же Мяука? Куда он пропал? — спохватилась девушка.
      «Мрр», — небрежно ответил Мяука. Он превратился в плоский мохнатый коврик и лежал на прежнем месте, рядом с табуретом астронавта. Новое состояние ничуть его не озаботило. Нос у Мяуки стал розовым после сна.
      — Не огорчайтесь, — сказал командир хозяйке кота. — Это бывает. Мы посадим вас на первый встречный корабль, и когда начнётся спуск, поставьте кота на задние лапы. Те же перегрузки и подравняют вашего Мяуку.
      — А я не хочу на встречный корабль, тем более первый. Мне с вами интересно, вот! И Мяука не хочет. И так он даже красивее, — заупрямилась девушка.
      — Командир, а может, их оставить, а? Такая уж у нас будет весёлая компания, командир, — замолвил своё словечко добрейший Саня: он уже простил девушке её обидный смех.
      Теперь подошла очередь Петеньки. Девушка обратила к нему умоляющий взор, и штурман погрузился в глубокое раздумье. Что-то подсказывало ему: мол, девушка и кот ещё пригодятся им в путешествии, и всё же он не мог прийти к определённому выводу.
      — Дома-то небось ждут её к обеду. Сидят за столом, не приступают поди… И вообще, если ты собрался в иную галактику, поставь в известность родителей. Дескать, не ждите к обеду или ужину — словом, начинайте без меня! — строго сказал командир.
      — У меня летние каникулы, — прошептала случайная гостья, обводя экипаж ну таким уж просительным взглядом, и свои самые большие надежды она почему-то возложила на Петеньку, хотя он был всего лишь штурманом корабля.
      Петенька почувствовал, как что-то таинственное заставило его залиться краской, а кто-то загадочный заставил подумать: «Пусть себе летит. У нас места хватит для всех». А Кузьма крякнул и стал делать вид, будто что-то ищет в своём узелке.
      — Ну пожалуйста… я ещё пригожусь, — сказала девушка.
      — Нет и нет! Сейчас затребуем дежурную ракету. И девушку, и кота доставят домой. Таким вот образом! — заявил командир, споря с кем-то внутри себя, и, щурясь, точно ему слепило глаза, направился в радиорубку, но там на месте рации стоял мотор для обычного скуттера.
      — Как же так?! Я видел рацию собственными глазами! — удивился юнга. — Куда она делась, не могу понять.
      — М-да, — произнёс командир задумчиво, — чтобы интриги начинались сразу, такое бывает редко. — Он выглянул в иллюминатор и покачал головой. — К тому же мы находимся вдали от оживлённых торговых путей… Ну что ж, нашим гостям повезло. Кстати, что вы умеете делать?
      — Я знаю множество сказок, — заявила девушка с гордостью, — могу рассказывать хоть целый день.
      — Превосходно! — сказал командир, сам ещё не зная, какую пользу можно извлечь из сказок. — Тогда… тогда зачисляем вас в экипаж… стюардессой! — закончил он, не растерявшись.
      — Ура! — тоненько крикнула девушка; она взяла юнгу и штурмана за руки и заставила их пройтись хороводом.
      Кузьма прихлопывал стальными ладошами и очень походил в этот момент на музыканта, играющего на медных тарелках. А командир усиленно хмурил густые брови, стараясь спрятать свою доброту под суровой внешностью. И только кот Мяука всем видом демонстрировал полное пренебрежение к такому замечательному повороту в своей судьбе.
      — Итак, я буду стюардессой! Стюардессой межпланетного корабля! Признаться, я об этом только и мечтала и всегда говорила Мяуке. «Только вот, говорю, Мяука, не знаю, как попасть на корабль», — заявила девушка, отдышавшись. — А теперь разрешаю со мной познакомиться. Меня зовут Мариной.
      — Юнга Петров, Александр Трофимыч, — представился Саня, делая всё, чтобы его голос прозвучал прокуренно, простуженно — словом, хрипло.
      А Петенька назвался просто.
      — Доктор наук Александров, — сказал он, поправляя очки.
      — Надеюсь, мы будем крепко дружить, — произнесла стюардесса строго.
      Звездолёт между тем медленно плыл по орбите вокруг Земли, которая казалась отсюда большущим глобусом.
      Командир потёр переносицу в раздумье, затем сказал:
      — А ну-ка, юнга, пошарьте на кухне. Нет ли там пустой бутылки, хотя бы с повреждённым горлышком…
      Саня с особым старанием исполнил распоряжение командира и принёс бутылку из-под клубничного напитка.
      — А вот огрызок карандаша, — сообщил командир. — Стюардесса, пишите: «Дорогие родители, обедайте без меня. Случайно, а на самом деле по законам приключений, мы с котом Мяукой попали на звездолёт, улетавший в путешествие. Скоро вернёмся. Ваша Марина».
      Уже по собственной инициативе Марина приписала следующие строки:
      «Р. S. Приготовьте к нашему возвращению: мне яблочный пирог, а Мяуке блюдечко свежих сливок».
      — Всё! — сообщила Марина, надписав домашний адрес.
      Командир вложил письмо в бутылку, закупорил её бумажной пробкой и выбросил за борт корабля.
      — Теперь она будет дрейфовать на орбите, и какой-нибудь проходящий звездолёт её подберёт обязательно. — пояснил астронавт своим младшим товарищам.
      Затем он сел за пульт, опустил пальцы на клавиши и объявил:
      — Ну-с, поехали дальше. Переходим на вторую космическую скорость. — И его пальцы забегали по клавишам.
      Едва «Искатель» покинул орбиту, как на одной половине корабля стало темно. Дело в том, что звездолёт сделался маленькой планетой, и со стороны, обращённой к солнцу, у него был день, с противоположной — ночь. Поэтому день и ночь поделили корабль пополам. И в правой половине стояла тьма-тьмущая, только пылали зелёные глаза кота. Петенька стоял как раз на границе дня и ночи, и одну половину его совершенно не было видно. Так и торчала у всех перед глазами одна половинка штурмана.
      — Механик, приказываю включить электрический свет на правой половине, — распорядился командир.
      Кузьма прошёл во тьму, шаря своими инфракрасными глазами по стенке, отыскал выключатель и зажёг лампочку. Теперь в правой части звездолёта горел по-домашнему уютный электрический свет.
      — Ой, совсем как у нас в квартире! — запищала Марина.
      «Вот мы и встретили первую девушку. И она будто бы свойский парень, — подумал Саня одобрительно. — Может, это и есть Самая Совершенная? Интересно, что думает Петенька?» Тут он заметил, что командир тоже внимательно посмотрел на Марину, а потом перевёл свой взгляд на штурмана.
      Но Петенькин взор был устремлён мимо Марины — видимо, штурман искал Самую Совершенную в других, дальних краях.
      И Саня неожиданно поймал себя на том, что его это обрадовало — ну, то, что Петенька словно бы не замечает Марину. Но ему сейчас же стало неловко перед товарищем, будто он немножко изменил ему, подумал о своих собственных интересах.
      — А куда вы держите путь? — спросила Марина, подкравшись к Сане.
      Пришлось открыть ей Петенькину тайну. Сам штурман засмущался, поэтому сделал это словоохотливый юнга, а влюблённый только кивал в подтверждение, надеясь на сочувствие Марины.
      — Ой, Её нужно найти! Мальчики, как это интересно! — залепетала Марина, когда Саня закончил рассказ.
      Но тут она заметила своё отражение в чёрном иллюминаторе, в том, что находился с ночной стороны, и стала прихорашиваться.
     
      ГЛАВА 5, в которой пока ещё ничего не происходит, и поэтому великий астронавт, коротая время, делится своими воспоминаниями
     
      Второй день полёта проходил без особых приключений. Экипаж «Искателя» занимался своим хозяйством: прибирал, на ходу достраивал звездолёт. И здесь мастером на все руки показал себя Кузьма. Он достал из узелка кое-какой слесарный инструментишко, собрал из хлама, забытого Эдиком, довольно сносные тормоза в виде ангельских крылышек и вывесил их снаружи, а в заключение поправил кособокий стол. «Искатель» теперь ни в чём не уступал новеньким звездолётам, сделанным на заводе. Не хватало только смотрового окна перед пультом астронавта. Вернее, прорубить его не стоило труда — в узелке у Кузьмы нашлось почти что целое долото. Но без стекла, с совершенно открытым окном, летать по космосу было рискованно. Во-первых, здесь отсутствует воздух. Но это ещё полбеды. Главное, в открытое окно, когда все спят, может забраться каждый, кому не лень. Конечно, с таким командиром экипажу никто не страшен. И поэтому они в основном заботились не о себе, а о тех, кто ещё недостаточно воспитан и лазит по чужим окнам без спроса.
      Однако находчивый экипаж «Искателя» ловко вышел из положения, приспособив паровозную трубу. Отныне члены экипажа несли по очереди вахту, сидя верхом на носу звездолёта и сообщая в трубу обо всём, что творится в окрестностях.
      Покончив с делами, весь экипаж, кроме вахтенного Петеньки, надел акваланги, обулся в ласты и впервые вышел в космос, чтобы порезвиться в радиоволнах. Космос выглядел празднично, будто его убрали по этому случаю. В темноте горели разноцветные звёзды — красные, голубые и белые. Больше всех веселились Марина и Саня. Они плавали наперегонки, ловили маленькие метеориты, которые пролетали точно шмели. Даже старый Кузьма, принимавший ванны из прохладного света звёзд, удивлённо качал головой, приговаривая:
      «Экая пошла молодёжь». С Марининого лица не сходила счастливая улыбка, и командир, по-отечески присматривавший за новичками, может, впервые поступился своей легендарной принципиальностью, сделав вид, будто не заметил, как вдалеке промелькнули огни чужого звездолёта, случайно попавшего в эти пустынные места.
      «Ладно уж, в другой раз, — уговаривал он себя. — Так уж хорошо этой девочке. И потом, если уж она к нам попала, значит, это всё-таки неспроста, хоть мой племянник не придал этому факту никакого значения».
      А близорукий штурман смотрел на далёкие звёзды и, облокотившись о трубу, размышлял о Самой Совершенной. С той минуты, как «Искатель» отправился в путь, Петенька стал спокойным и рассудительным, как и подобает учёному, ведущему серьёзное исследование.
      Перед сном экипаж собрался в тесный кружок за столом. Только Кузьма приютился в углу, грел свои металлические косточки, подключившись к аккумуляторам. Командир прочистил горло и рассказал об одном из своих бесчисленных похождений.
      — Приключение, — начал великий астронавт и проглотил слюнки, настолько вкусным оказалось это слово. — Это приключилось со мной давно, — продолжал он, устремляя свой мужественный взгляд в суровое прошлое. — Я вёл в тот раз большой пассажирский звездолёт с туристами. Мы облетели полсвета и теперь возвращались домой. До Земли оставалась всего половина пути, и ничто не предвещало опасности. В кают-компании, как всегда, играло радио, пассажиры отвечали на вопросы викторины, а я в свободное от вахты время посиживал тут же на диванчике и вспоминал свои минувшие приключения. И вот однажды, когда припомнилась забавная встреча с живой водой в созвездии Водолея, в кают-компанию вошёл, скрывая озабоченность, второй пилот и прошептал мне на ухо: «Командир, справа по курсу подозрительный корабль. На его борту нарисованы череп и кости». Я вернулся в рубку и в самом деле увидел через стекло чёрный космический бриг под названием «Весёлая сумасшедшая собака». Это были свирепые пираты из созвездия Гончих Псов, я узнал их сразу. Они носились по космосу и, нападая на мирные звездолёты, отнимали всё сладкое. Даже не щадили маленьких детей. И вот сейчас эти разбойники находились всего в полутора парсеках от нашего бедного звездолёта. Поэтому, не мешкая, я включил наши двигатели на полную мощность и вызвал помощь с Земли. Едва мы сделали это, как тут же из рации послышался дьявольский голос.
      «Эй, вы! — неприятным голосом закричал пиратский радист. — От нас никуда не уйдёшь, и лучше остановитесь подобру-поздорову. У нас очень чуткие носы, и мы уже всё пронюхали. Мы знаем всё про ваши запасы карамели? Ха-ха!» На нашем корабле оказались только воспитанные люди, мы не стали связываться с пиратами и пулей полетели прочь. И, не случись тут же авария с двигателем, не было бы этого весьма любопытного приключения, о котором я хочу рассказать… Итак, к счастью, мы рванули с бешеной скоростью, и корма вместе с дюзами не успела за основной частью корабля, так и осталась на прежнем месте. И сразу по радио понеслись свист, улюлюканье — это совсем не по-джентльменски радовались пираты. А наш бедный корабль теперь летел только за счёт инерции, да и та падала с каждым мгновением. Я, как вы догадываетесь, оценил обстановку мгновенно. Впереди под острым углом к нашему курсу двигался небольшой астероид, позади неотвратимо приближался пиратский корабль. Из его люка уже торчали пожарные багры, с помощью которых эти озорники хотели взять на абордаж наш беззащитный звездолёт. Нас ещё разделяло порядочное расстояние, а космическим разбойникам уже не терпелось ограбить наше несчастное межпланетное судно.
      «Вот что, дружище, — сказал я помощнику. — Сажай корабль на астероид, пока я займусь этой нехорошей компанией».
      «Будьте спокойны, я сделаю всё как надо», — ответил помощник, даже не вдаваясь в подробности: он верил, что его командир всегда найдёт выход из любого скверного положения.
      Я облачился в скафандр, вышел в космос и некоторое время висел в пространстве. Наш звездолёт уходил всё дальше и дальше, сближаясь с астероидом. Потом послышались возбуждённые выкрики, и возле меня остановился чёрный корабль.
      Из него, точно из банки с консервированным горошком, посыпались люди, гермошлемы которых были повязаны красными косынками — этим знаком, что ещё отличал древних земных пиратов от прочих людей. На их скафандрах я увидел вытатуированных змей, обвивающих рукояти сабель, сердца, пронзённые стрелами. У ближайшего ко мне громилы, особенно яростно размахивавшего перочинным ножом, на груди было выколото синими чернилами женское имя «Бэлла».
      «Вот это проклятье! Ха-ха! Вот это улов! Сам знаменитый Аскольд Витальевич! Вот уж будет что вспомнить!» — орали пираты, забыв на радостях о нашем звездолёте.
      В этом и заключался мой простенький план. В том, чтобы использовать себя как приманку. Так оно и получилось. Пираты потеряли голову, заполучив в плен этакую важную птицу, а тем временем мой помощник успел приземлиться на спасительный астероид.
      Пираты бросились ко мне, расталкивая друг друга, очевидно стараясь выслужиться перед своим предводителем, и потащили в свой чёрный звездолёт.
      «Минуточку, я сам», — сказал я им, усмехаясь. «Вот то-то обрадуется старина Барбар!» — воскликнул один из пиратов, когда мы ступили на их противный корабль, и я сообразил, что попал в плен к самому отъявленному злодею во всей Вселенной.
      И хотя бывалые путешественники утверждали, что Барбар не живое существо, а кибернетическая машина, собравшая команду пиратов, это его ни капли не извиняло. Словом, плен у безжалостной машины не сулил ничего хорошего. Но главное было сделано. Уголком глаза я увидел в иллюминатор, как мой звездолёт благополучно сел на астероид и помчался на нём в безопасные края, туда, где его встретит аварийная ракета и возьмёт на буксир.
      «Проклятье! Они убежали вместе с уже нашими карамельками!» — закричали пираты, перехватив мой взгляд, и, опомнившись, поспешили вдогонку за астероидом.
      Но астероид уже превратился в маленькое пятнышко, а затем и совсем исчез из поля зрения. Поняв, как ловко я обвёл их вокруг пальца, пираты взвыли от ярости. Затопали, засвистели…
      «Ты нам ответишь за это! Ишь какие шутки! Вы только посмотрите на него, как он злоупотребляет нашим простодушием!» — обиженно закричал самый старший из них, со шрамом на щеке.
      Вернувшись на свою необитаемую планету, пираты первым делом повели меня в штаб Барбара. Мы пришли в тёмную, сырую пещеру с низкими сводами, и в дальнем углу, освещаемом двумя тусклыми факелами, я увидел электронную машину устаревшего образца. Когда меня втолкнули в пещеру, машина захихикала и, видно, потирая свои несуществующие руки, произнесла:
      «Ба. никак к нам пожаловал самый выдающийся астронавт всех времён и народов? Собственной персоной, вот потеха!» Пираты загалдели, жалуясь наперебой, как я помешал захватить запасы карамели.
      «Ах вот как? А ну-ка, подойди поближе, Аскольд Витальевич! Дай-ка я получше тебя рассмотрю», — вкрадчиво поманил Барбар.
      Мне и самому хотелось хорошенько разглядеть эту необычную машину. Я шагнул, и под моим каблуком что-то хрустнуло. Осторожный взгляд, брошенный вниз, помог мне установить, что это была обычная куриная косточка. Многое я видел на своём веку, но чтобы машина ела курицу — такого ещё встречать не приходилось.
      «Вот ты. значит, какой», — сказала машина, ехидно посмеиваясь.
      «Ух ты, сейчас Барбар ему покажет… Ну и задаст ему наш великий свирепый Барбар, ух и задаст, мать честная!» — зашептали за моей спиной пираты.
      А я на всякий случай полез в карман и — о удача! — нашёл там зёрнышко перца. Так вот, я растёр его между пальцами и незаметно сдул пыльцу в сторону машины.
      «Значит, мои бедные шалунишки остались голодными? Разутыми и раздетыми? — задумчиво сказал Барбар и вдруг грозно рявкнул: — Ив этом виноват ты! Ты помешал им взять законную добычу, сухой и чёрствый человек!» «Я выполнил долг командира и не боюсь тебя, Барбар», — ответил я с достоинством.
      «Эй, касатики мои, птенчики, взять его! — взбеленился Барбар. — Я придумал ему самую ужасную казнь. Дайте-ка этому преступнику мешок… нет, целый вагон семечек. А там его самого не оттащить! Он будет лузгать и лузгать. Потом у него распухнет язык. Ха-ха! Потом вся глотка! А он всё будет лузгать и лузгать, не в силах оторваться. Во!» И тут машина чихнула. Затем чихнула ещё и ещё раз. Тогда я схватил её и отбросил в сторону. Она оказалась пустой, а там, где она только что стояла, сидел по-турецки человек и чихал, прикрывая лицо руками.
      Пираты остолбенели, а человек водил глазами сквозь растопыренные пальцы, потом вскочил и выбежал из пещеры.
      «Лгунишка! Обманщик! Авантюрист! Братцы, держи его!..» — закричали пираты и, подняв над головой ножницы и перочинные ножики, помчались за Барбаром.
      Я тоже вышел из пещеры. Барбар бежал на космодром, петляя между цирками и кратерами и по-прежнему пряча лицо. За ним, спотыкаясь о разбросанные там-сям метеориты, неслись вконец рассердившиеся пираты и покрикивали:
      «Постой, проходимец! Погоди! Ах ты окаянный!.. Мы сейчас тебе покажем, как пользоваться нашей темнотой!..» Барбар нырнул в одну из ракет и мигом вознёсся в небо. Пираты столпились на месте старта и, запрокинув головы, потрясали ножиками и говорили между собой:
      «Он поступил с нами, бедняжками, нечестно. Если мы неотёсанный народ и не учились в школе, значит, делай с нами что хочешь? Выходит, так?» Я не спеша зашёл в ближайшую ракету, сел за пульт и посидел немного, чтоб сохранить достоинство. Чтобы все знали, как я ничего не боюсь. Только уж потом нажал на кнопку старта. Двигатели взвыли, заревели, но ракета так и осталась на земле. Я выглянул в иллюминатор и обнаружил, что из дюз ракеты бьёт, как положено, пламя, но чего-то ей ещё недостаёт. А пираты уже помчались в мою сторону, выкрикивая:
      «Вот мы сейчас на тебе отыграемся! Ух и душу отведём!..» А двигатели выбивались из сил, но ничего не могли поделать с притяжением.
      Я, как всегда спокойно, всё ещё выглядывал наружу и вдруг чихнул, потому что тоже невольно нанюхался перца. Вы скажете: какое это имеет значение? А я вам отвечу: именно это меня и спасло. Ракета оторвалась от земли! Теперь вы и сами Догадались, что двигателям недоставало мощности всего лишь в один чох. Да-да, я и сам бы не поверил, расскажи это кто другой. Но подобное произошло именно со мной лично. Я чихнул, и ракета, оттолкнувшись от планеты, ушла в космос. Последнее, что у меня осталось в памяти: пираты, бегущие к моей ракете. Вначале мне стало неловко оттого, что я улетел не попрощавшись, то есть вроде поступил как невежа. Но, в конце концов, они и сами не были гостеприимными хозяевами. Так что это им будет наукой и впредь… Ну, а теперь спать, ребята. Если мне не изменило чутьё, завтра нас ждёт любопытное происшествие.
      Так закончился рассказ об одном из бесчисленнейших приключений бывалого астронавта.
     
      ГЛАВА 6, свидетельствующая о том, что ни одно порядочное путешествие не может обойтись без встречи с Робинзоном
     
      Вахтенный Саня Петров откупорил переговорную трубу и зычно возвестил:
      — Земля! С правого глаза Земля!
      Он очень обрадовался своему открытию и даже слишком приподнял призрачное забрало гермошлема, приблизив губы к трубе, и оттого немного надышался вакуумом. Но, к счастью, не произошло ничего страшного, потому что в вакууме, как известно, ничего нет.
      — Включить тормоза! — через плечо приказал командир, исполняя на клавишах пульта что-то бравурное.
      — Есть включить тормоза! — отозвался механик бодро.
      Звездолёт осторожно опустился на крошечный голый астероид, похожий на необитаемый остров. У подножия корабля скакал как сумасшедший заросший мужчина в рваном скафандре.
      — Я спасён! Я спасён! — истошно вопил он, обливаясь слезами от радости.
      Затем он сделал «колесо» не хуже циркового артиста.
      — Ну, вот и хорошо всё кончилось. Теперь вы с нами, — благородно сказал командир, первым ступивший на почву астероида, и протянул ладонь Робинзону.
      — Да, да! Я ждал вас целых двадцать лет, — забормотал неизвестный, горячо пожимая ладонь командира обеими руками.
      Чувствительная Марина плакала вместе с ним, не стесняясь. А Саня и Петенька переминались с ноги на ногу, готовые сорваться с места и чем-нибудь помочь бедняге. Кузьма глазел из люка, открыв металлический рот. А кот Мяука обнюхивал ноги нового человека и, судя по всему, не знал, как отнестись к незнакомцу.
      Только астронавт, как известно никогда не терявший душевного равновесия, понял, что необходимо сделать сразу, и сказал Марине:
      — Стюардесса, немедля накормить товарища. По-моему, он не ел лет этак двадцать.
      — Одними бактериями! Если уж откуда занесёт! — воскликнул несчастный.
      — Ой, я и не подумала. Конечно, сейчас я приготовлю, я живо… — засуетилась Марина. — Вам что сварить? Может быть, щи? А хотите, потушу голубцы. Я это умею, честное слово!
      — Если можно… манную кашу, — прошептал Робинзон застенчиво.
      Вскоре он сидел на кухне звездолёта и жадно уплетал из глубокой тарелки манную кашу. Рядом стояла раскрасневшаяся от забот Марина и держала наготове вторую порцию.
      Командир сидел напротив спасённого, выпрямившись и скрестив руки на груди. Остальные расположились вокруг стола и, подпирая щёки ладонями, с удовлетворением следили, как ест незнакомец. Один только кот сидел в углу с таким видом, будто Робинзон уже порядком надоел ему.
      — С детства не ел её, манную кашу. С того далёкого детства. В детстве, признаться, не любил. А теперь она снилась мне всё двадцать лет, вот что характерно. Так и думал: как спасусь, попрошу первым делом манной каши, — пояснил незнакомец, торопливо отправляя в рот ложку за ложкой.
      — Мы где-то уже встречались. Что-то в вас есть знакомое, — произнёс командир задумчиво.
      — Нет, вы ошибаетесь. Мы с вами не встречались. это точно, — возразил незнакомец с набитым ртом и энергично замотал головой. — В противном случае уж я-то бы вас узнал сразу. Вы такая, извините, колоритная фигура, Аскольд Витальевич.
      — Вполне, вполне возможно, — кивнул командир, — но что-то, понимаете, мне кажется…
      — Может, с кем-нибудь путаете, но лично меня зовут Егором, — сказал незнакомец подчёркнуто. — Двадцать лет назад моя ракета потерпела аварию в этих краях. Мой спутник небрежно обращался с газовой плитой, и в один прекрасный момент наш корабль разнесло в клочья. Уж сколько раз я говорил: «Толя, будь осторожен, не шустри». Так оно и вышло. Короче, взрыв разбросал нас в разные части света. Я, как видите, оказался на этом астероиде, а мой товарищ полетел в сторону планеты Алоя. «Егорушка, если спасёшься сам, прилетай, пожалуйста, ко мне на помощь!» — вот что он крикнул мне напоследок, уже издалека. Он так и крикнул: «Егорушка!» — повторил Робинзон, ещё раз подчёркивая своё имя.
      — Выходит, я ошибся, — признал прямой и честный астронавт. — Ваше имя мне совершенно незнакомо.
      Егор вздохнул тяжело и сказал:
      — Вот я сейчас питаюсь манной кашей, а мой несчастный Толя, может быть…
      Он не договорил и, будто отрывая от себя что-то дорогое, с усилием отодвинул тарелку с манной кашей.
      — Кушайте, кушайте… Кушайте на здоровье! — всполошилась Марина, вновь придвигая кашу. — Мы не оставим в беде вашего Васю. Правда, правда!
      — Разве я назвал его Васей? — насторожился Робинзон. — Обычно я всем говорю, что его звали Толей.
      — Мы сейчас же отправимся на планету Алоя! — перебил его Саня, поднимаясь и возбуждённо блестя глазами.
      — Это очень разумно: когда человек в беде, спешить ему на помощь. Весьма необходимый поступок, — пояснил Петенька, поправляя очки.
      Кузьма, не рассуждая, начал завязывать свой узелок. Теперь все вопросительно смотрели на командира.
      — Друзья! — произнёс он сурово. — Вы опередили командира и тем самым серьёзно нарушили дисциплину на корабле. То, что вы сказали, должен был произнести командир. Но я понимаю ваши благородные чувства и прощаю на первый раз. Мужайтесь, Егор! Вы встретили отважных и добрых людей. Вашу руку, наш новый товарищ!
      — Спасибо! Спасибо! Я сразу понял это, — с чувством ответил Егор.
      Они обошли вокруг стола и крепко пожали друг другу руки, а затем Егор, к великому удовольствию экипажа, с удвоенными силами набросился на кашу и мигом уничтожил её.
      — Вы не ошиблись? Планету действительно зовут Алоей? Я знаю весь космос, но что-то о такой планете не слыхал, — сказал командир Егору, когда тот опустошил тарелку.
      — Мне это давно известно. То, что вы объездили всё пространство. То есть не так уж давно… В общем, как только я увидел вас, так сразу понял, что вы побывали везде. Я так себе и сказал: «Егор, вот человек, который знает Вселенную не меньше Аскольда Витальевича. Как бы это не был он сам, собственной персоной». Но нет ничего удивительного в том, что именно об Алое вы слышите в первый раз. Она появилась недавно, из густой туманности, — ответил Егор, облизывая ложку.
      — Всё ясно, — сообщил Петенька. — В туманность залетел шальной метеорит и взбил её, точно масло.
      — Совершенно верно! Я покажу вам дорогу. Отлично помню, что нужно сразу вперёд и потом налево, — заявил Егор, вытирая рот и становясь у пульта.
      После завтрака юнга вернулся на вахту, и «Искатель» стартовал с астероида. Направленный точной рукой командира, он устремился к планете Алоя. Механик Кузьма любовно хлопотал около двигателей, ходил с промасленной тряпочкой, и двигатели звездолёта добродушно гудели.
      В кают-компании было тепло и уютно. Отъевшийся Егор развалился в кресле в качестве пассажира и повествовал Марине и Петеньке о своей бурной жизни. Приключения следовали одно за другим, одно необычайнее другого. Рассказывать Егор был мастер, но по временам нет-нет да и проглядывал в нём большой хвастунишка. Командир сидел за пультом, поигрывая на клавишах, вполуха прислушивался к рассказам Егора и снисходительно усмехался, когда тот терял чувство меры.
      Егор обращался главным образом к Марине, из кожи лез, стараясь произвести на неё впечатление, и он достиг своего понемногу. Марина смотрела на него во все глаза, качала головой, приговаривала:
      — Ах, какой вы смелый!.. Ах, какой вы находчивый!..
      — Да что вы, какой я смелый, — возражал Егор, опуская глаза застенчиво. — Это ещё пустяки! Был случай похлеще этого…
      И он принимался за новую сверхудивительную историю.
      Петенька, сидевший сбоку, вдруг почувствовал в сердце лёгкий укол. Он вдруг обнаружил, что манёвры Егора вокруг Марины и её ответное восхищение ему почему-то не по душе. «Как тебе не стыдно! — упрекнул себя Петенька, краснея. — Твоё-то какое дело? Ведь ты любишь Самую Совершенную, и Марина тебе только товарищ. Такой же, как Саня. И может, она уже любит Егора. Может, они поженятся и у них будут дети, которые потом пойдут в школу. И пусть тебе станет стыдно».
      Так пожурил себя Петенька. И чтобы загладить свою тайную вину перед Егором, он начал слушать его ещё внимательнее. Идиллия в кают-компании была восстановлена. — Только Мяука беспокойно ворочался в углу.
      Ему снились собаки.
      А на носу корабля завершал своё дежурство Саня. Он болтал ногами в космосе и распевал во всю Вселенную ломающимся баском:
      — Нам нипочём и жар и холод, мы поможем тебе, бедный Егоров друг!
     
      ГЛАВА 7, в которой Петенька сталкивается с явлением, ещё не известным науке
     
      — Полундра! — завопил Егор и замолотил кулаком по обшивке звездолёта.
      Он находился на вахте, хотя пассажиры не имеют никакого права её нести. И дело не в специальных знаниях; если на то пошло, чем меньше человек разбирается в навигации, тем больше у него шансов впутать свой корабль в какую-нибудь занятную историю. Кстати, здесь и кроется причина запрета, потому что все приключения, происходящие с кораблём, должны по праву принадлежать только членам его экипажа, а вахтенный имеет все основания получить самые сливки, и, как вы догадываетесь, было бы крайне несправедливо, если бы они достались человеку, совершенно постороннему на корабле.
      Но Егор долго и горячо умолял своих новых товарищей и в конце концов добился своего. Он вылез на нос звездолёта и тут же проявил себя везучим человеком, потому что не прошло и пяти минут, как появилась опасность.
      В лоб кораблю очертя голову летела неизвестно откуда взявшаяся комета.
      — Караул! Спасайся! — кричал Егор, пытаясь пришпорить звездолёт пятками.
      Командир навалился на пульт и перед самым носом кометы свернул с дороги, но в последний момент та изловчилась и огрела звездолёт колючим хвостом по корпусу. Совершив этот коварный поступок, комета скрылась среди звёзд.
      — Беда, командир! Сдают механизмы, — доложил Кузьма, поливая их из маслёнки.
      И механизмы, будто бы стараясь поддержать авторитет Кузьмы, заглохли, звездолёт повис в пустоте.
      — Так, так… — протянул командир. Не поведя и бровью, он нахлобучил свой гермошлем и, кивнув механику, пошёл в космос. Кузьма понял, что хотел сказать великий астронавт, вытащил из своего верного узелка молоток и отвёртку и последовал за командиром.
      — Виноват, загляделся. Всё размышлял о бедном товарище. Как он, мол, там, на планете Алоя? — засокрушался Егор, топчась по пустоте и заглядывая виновато командиру в лицо.
      — Что уж, — сказал астронавт, — так или иначе, но что-то всё равно должно было произойти. Пора бы давно случиться какой-нибудь неприятности, — добавил он и полез под звездолёт.
      Рядышком с ним разлёгся Кузьма, и они занялись ремонтом. А Саня забегал у них на посылках: то проводок поднесёт, то гайку. Петенька и Марина тоже не утерпели, вышли наружу.
      — Не желаете ли прогуляться по космосу, пока суд да дело? — предложил Марине Егор тоном легкомысленного мотылька, будто бы не он был виновником столкновения.
      — А почему бы и нет? — ответила Марина, а сама посмотрела на Петеньку с вызовом.
      Егор подхватил её под руку, и они удалились, точно по проспекту.
      «Ну и пусть она прогуливается с Егором. — почему-то подумал Петенька с грустью. — А я пойду поищу Совершенную. Авось она где-нибудь в здешних местах». И, вооружившись сачком, он поплыл по космосу.
      В космосе стоял полумрак, который то и дело, точно трассирующие пули, пересекали всякие частицы. Петенька вначале передвигался на ощупь. но потом привык и стал различать даже те звёзды, что называют белыми карликами. Он огибал каменные глыбы, дрейфующие в пространстве, и один раз попал в сильный поток радиоволн. Исполнялся концерт для фортепьяно с оркестром Чайковского. И до того темпераментно, что Петеньку сразу подхватило, завертело, понесло к той неизвестной планете, куда транслировалась передача. Петенька вначале отдался во власть радиоволн и поплыл, наслаждаясь музыкой, но потом, спохватившись, забарахтался, заколотил ластами и еле выбрался из музыкальной стремнины.
      Он прислонился к подвернувшемуся по дороге астероиду и немножко отдохнул. Потом интуиция талантливого учёного подсказала ему, что этот астероид связан с чем-то таинственным. Он поплыл вдоль его кромки и, обнаружив отверстие, ведущее в грот, осторожно засунул в него голову. В гроте было черным-черно, загадочно тихо и, как ни странно, пахло ванилью. В Петеньке заговорила жажда познания: не долго раздумывая, он забрался в грот и поплыл вдоль стены, прощупывая её гладкую, почти полированную поверхность и, точно доктор, прижимаясь к ней ухом. Его чуткий слух уловил глухие шумы, будто за стеной находилось машинное отделение.
      «Любопытно, что бы это могло быть?» — спросил себя Петенька глубокомысленно.
      В темноте что-то зашуршало, стукнуло, звякнуло, и Петеньке показалось, будто кто-то сдавленно прошипел:
      — Я говорил, закройте…
      — Тсс… — прервали его.
      — Да тсс же, — добавил третий голос. «Заблудившаяся радиоволна. Отрывок из передачи. Надо бы ей помочь выбраться отсюда. Где-то, небось, её ждут радиослушатели, им, может быть, не всё понятно без этого куска», — подумал Петенька и поплыл, загребая руками.
      Это породило невидимое движение в гроте, точно он спугнул впотьмах стаю летучих мышей. Кто-то шмыгнул у него прямо из-под ног. Пожалуй, он даже наступил на что-то мягкое. Во всяком случае, этот кто-то будто бы простонал:
      — О, чёрт! Отдавили мозоль!
      «По-моему, тут что-то есть, ещё не известное науке», — обрадовался Петенька и потёр руки.
      Он обшарил грот и очутился у выхода. В отверстии сияли звёзды. Петенька уже собрался было выйти в космос, но до его затуманенного мыслями сознания долетел голос Егора:
      — Марина, будьте моей женой. Так и быть, я» позволю вам бросить институт и даже совсем не работать. У меня ещё кое-что осталось от добы… извините, сбережений. Можете лениться сколько угодно душе! И бить баклуши! И ещё я буду покупать вам каждый месяц новые туфли, — горячо говорил Егор; он висел в космосе в такой позе, будто стоял на одном колене перед Мариной.
      «Кажется, я веду себя неприлично! Будто бы подслушиваю», — сказал себе Петенька, отпрянув в грот.
      — Мне это, конечно, приятно. — ответила Марина жеманясь, — но я ещё не полюбила вас. Хотя всё время чувствую, что вот-вот кого-то полюблю. Правда, не знаю, кого именно… — Марина вздохнула.
      — Я знаю: вы полюбите меня! И не спорьте. не спорьте! — заявил Егор с апломбом. Он поднялся и вновь взял девушку под руку.
      Когда они проходили мимо грота на фоне звёзд, Егор попытался обнять свою даму за плечи, но Марина увернулась с загадочным смехом, и промахнувшийся Егор полетел куда-то в бездну.
      «Любопытно, кого же собирается полюбить Марина? Мне, конечно, всё равно, но всё-таки?» — спросил себя Петенька, выбираясь в последний момент наружу. И тут кто-то схватил его за пятку. Петенька рассеянно лягнул, позади будто подавились и оставили его в покое. Петенька взобрался на астероид и сел на выступ, похожий на рубку подводной лодки. Он подпёр щёки ладонями, поставил локти на колени и принялся анализировать последние события.
      — Не знай, что это астероид, я бы принял его за летательный аппарат, — произнёс он после длительных раздумий. — И ещё почему-то мне не по душе ухаживания Егора за Мариной. Что бы значило это? Хотелось бы знать. Впрочем, какое мне дело? Лично я безумно люблю Самую Совершенную.
      Он решил представить себе, будто бы рядышком с ним сидит Самая Совершенная и он галантно ухаживает за ней. То камешек подаст ей необычный, заброшенный сюда из самых далёких миров, то комплимент тонкий скажет… Мечты получились очень приятными. Жаль только, не удавалось нарисовать внешний облик Самой Совершенной, даже в общих чертах.
      Его прекрасные грёзы нарушил пронзительный свист. Он нарастал, приближаясь. Петенька поднял голову, и сейчас же возле его уха пролетел неизвестный предмет, ударился о выступ, поразительно похожий на антенну, свалил его с металлическим стуком и, отскочив назад, упал к Петеньке прямо на машинально подставленную ладонь. Молодой учёный тут же поднёс его близко к глазам и увидел пробку от шампанского.
      «Понятно, — сказал он себе задумчиво. — Разница в давлении в бутылке и космосе. Пробка неслась точно снаряд».
      Мгновенная пауза сменилась топотом и адским грохотом, раздавшимся внутри астероида. Затем что-то взревело, и астероид, выскочив из-под Петеньки, помчался прочь как угорелый… За ним неожиданно потянулся светящийся хвост, о существовании которого Петенька даже не подозревал. Очевидно, астероид лежал, подвернув хвост по-собачьи.
      «Батюшки, да ведь это та самая комета, что зацепила наш звездолёт», — догадался Петенька и, изловчившись, в научном азарте уцепился за хвост кометы.
      Так они и понеслись во тьме: всполошившаяся комета и крепко державшийся за её хвост молодой любознательный учёный. И неизвестно, куда бы Петеньку занесло, в какие неведомые края, только хвост затрещал и вовремя оторвался. Так и остался Петенька с хвостом кометы в руках. А из той части кометы, что прикрывалась хвостом, било фиолетовое пламя, точно из дюз настоящего космического корабля. Странная комета прибавила прыти и умчалась в темноту. А напоследок перед взором Петеньки мелькнули слова «Три хитреца», очевидно вырезанные путешественниками на боку кометы.
      Штурман осмотрел ещё трепетавший хвост и обнаружил обрывок верёвки, которой, оказывается. тот был привязан.
      — Ура! Я открыл массу новых небесных явлений! — воскликнул Петенька, дрожа от возбуждения.
      Ликуя, он полетел домой. А в звездолёте его ожидали с нетерпением. Ремонт был закончен успешно, и все давно находились на своих местах. Командир ничего не сказал, только посмотрел строго, и это уже служило само по себе суровым наказанием для нашалившего штурмана.
      Петенька собрался было объяснить, в чём дело, но из кухни вышел встревоженный Саня и сказал:
      — Кто-то похитил бутылку шампанского! Ту, что собирались распить на Петенькиной помолвке. В звездолёте воцарилась напряжённая тишина.
      — Может, это я вместо масла? — произнёс честный Кузьма. — Я вижу — стоит себе на полке, и будто не такой уж грех, если возьму столовую ложку.
      — Вы вне подозрений, механик, — возразил командир. — Я видел сам — вы брали бутылку с подсолнечным маслом. Это сделал кто-то другой.
      — Это не я, это не я, — быстро заявил Егор. Тогда командир оглядел испытующе лица своих спутников, и каждый ответил ему ясным, невинным взглядом. Особенно старался Егор: он так широко открыл глаза, что они едва не выпали из орбит.
      — Хотелось бы знать, зачем ему это понадобилось, — пробормотал командир.
      И тогда Петенька показал присутствующим пробку и поведал, при каких обстоятельствах она очутилась на его ладони. Петенька умолчал лишь о странной комете: он был добросовестным учёным и считал, что ещё мало фактов для того, чтобы посвятить друзей в своё открытие.
      — Поздравляю, штурман! Это было настоящее покушение! — сообщил командир, изучая пробку. — Значит, вы на правильном пути. А теперь, друзья, в дорогу!
      — Вперёд, на Алою! — хором откликнулся экипаж.
      Алоя оказалась сдвоенной планетой. Она была соединена перешейком ещё с одним шаром. И обе планеты кувыркались в космосе, точно колоссальные гантели.
      — М-м, да, мне это кое-что напоминает, — сказал командир, когда диковинное зрелище появилось в иллюминаторах.
      — Ну и что же? — загорячился Егор. — Почему Алоя не может походить на то… самое, что она вам напоминает?
      — Как бы то ни было, всё равно наш долг — спасать. Пойдём на посадку, — сказал командир, покончив с одному ему известными сомнениями.
      Звездолёт развил к тому времени удивительную скорость и едва не миновал Алою, даже крылышки-тормоза ничего не смогли поделать, только трепетали беспомощно. И тогда в единоборство с разошедшимися двигателями вступила находчивость командира. По его команде экипаж дружно надавил на заднюю стенку звездолёта.
      — Что вы делаете? Вы толкаете не стенку, а пол, и толкаете его вперёд, а вместе с ним и корабль, — заметил Петенька, трудившийся рядом с Егором.
      — Ах да! — спохватился Егор. — У меня совершенно вылетело из головы, что это я привёл вас сюда!
      Звездолёт забуксовал на мгновение, и притяжение быстро потащило его на Алою.
      — Командир, я вижу цивилизацию! — доложил вахтенный Саня в трубу.
      И точно: земляне увидели под собой огромный город.
      — Егор, не слишком ли это рано для Алои, если она не так уж давно возникла из туманности? — насторожился космонавт.
      — Алоя — сдвоенная планета, и, наверное, время здесь идёт в два раза скорее. А может, и в три, и в шесть, — ответил Егор, ухмыляясь чему-то.
      — Ну что ж. посмотрим, чем это кончится, — буркнул командир, сажая звездолёт на центральную площадь города.
      Затем он поднялся из-за пульта, слегка приоткрыл дверцу наружу и через щель потянул носом воздух. Некоторое время он шевелил ноздрями, дегустируя, потом возвестил:
      — Друзья, кислород! Чистейший кислород, — и, не колеблясь, сошёл на планету без гермошлема.
      Следом за ним высыпало всё население «Искателя», за исключением кота и механика. Кота ничто не трогало, даже новые планеты, а Кузьма решил почистить машину. Ему не хотелось ударить лицом в грязь перед жителями другой цивилизации.
      Площадь вокруг «Искателя» походила на кладбище космических кораблей. Их проржавевшие конусы слепо глядели вверх, туда, где пульсировали отныне уже недосягаемые миры.
      — Какое тяжёлое зрелище, — пробормотал великий астронавт.
     
      ГЛАВА 8, в которой экипаж «Искателя» попадает в любопытную ситуацию
     
      — Кто-то бежит во весь дух, — сообщил зоркий Саня и помахал туземцу рукой.
      — Эй. Мы здесь!
      — Друзья, что-то подобное я уже встречал в лоции, — пробормотал старый астронавт, вглядываясь в приближающуюся фигуру. — Сейчас я вспомню, на кого он похож, этот туземец. Вы же знаете, память у меня уникальная в своём роде. А пока обратите внимание на его руки. Любопытно, не правда ли?
      Руки у жителя планеты и в самом деле были оригинальные: они походили на гигантские клешни. Он протягивал их навстречу и делал такие движения, будто ему очень не терпелось обхватить экипаж вместе с кораблём целиком и прижать к груди. Он бежал сломя голову через площадь в пижаме и в одной только войлочной туфле — так спешил.
      — Я вижу ещё одного! А вон ещё и ещё! — воскликнула Марина.
      И точно: по площади со всех концов бежали туземцы. Судя по всему, они собирались второпях, каждый был одет во что попало. Они были очень возбуждены и уже издали тянули к землянам свои клешни.
      — Да, Егор, вы в самом деле ошиблись, — произнёс командир. — Это не Алоя, а планета Хва. И к нам стекаются хватуны — жильцы планеты. В космической лоции есть их точное описание.
      — Как же это я ошибся? — удивился Егор и поскрёб затылок, показывая всем, как он озадачен.
      А первый хватун уже находился в нескольких шагах от корабля. Его взгляд блуждал по одежде землян, по звездолёту. Добежав, он заметался среди экипажа «Искателя», будто не знал, на ком остановить свой выбор, и от этого у него шла кругом голова.
      — Друзья, будьте осторожны! — предупредил командир.
      Но было поздно.
      — Здравствуйте, как нам отсюда попасть на планету Алоя? — произнёс вежливый Петенька и тут же, забыв предостережение командира, протянул хватуну ладонь.
      Хватун заурчал, уцепился за Петенькин рукав обеими клешнями и затих облегчённо. Глаза его затянуло сытой поволокой.
      — Штурман, оставьте ему пиджак — и марш на корабль! — крикнул командир Петеньке. — Всем в звездолёт немедленно! — приказал он, обращаясь к экипажу.
      Но в этот момент со всех сторон набежали хватуны, накинулись на землян. Наши путешественники не успели перевести дыхание, как у Марины исчезла брошка, а Саня лишился носового платка. Хватуны толкались, мешая друг другу.
      — Экипаж, слушай мою команду: главное — не теряться! — гремел командир, стоя как утёс; он застегнулся на все «молнии», и пальцы хватунов только скользили по его верной куртке из сатурнинского бегемота.
      — Предупреждаю по-хорошему: буду кусаться, — где-то пищала Марина.
      — Между прочим, я иду к тебе на помощь! Так что учти на будущее! — крикнул Егор, локтями прокладывая дорогу к стюардессе «Искателя».
      — Пожалуйста, пожалуйста, если вам нечего носить, возьмите галстук! Он совсем ещё новый.
      Только скажите: не здесь ли проживает Самая Совершенная во времени и пространстве? — доверчиво спрашивал Петенька, а вокруг него кипел водоворот, будто на толкучке.
      Наконец один из хватунов — самый непредприимчивый — выпустил его рукав и молча указал на здешнюю даму, которая преуспевала больше всех: вот, мол, Она, Самая Совершенная! В её клешне Петенька увидел крепко зажатую брошку Марины и свой собственный галстук.
      — Ах, вы ошиблись! Ей ещё далеко до совершенства! — воскликнул Петенька, пробуя всплеснуть руками. — Вы не так меня поняли.
      Необычный хватун пожал плечами, как бы говоря: «Ну, тогда я не знаю, что вам нужно!» К счастью для Петеньки, он очутился на пути командира. Великий астронавт обхватил своего штурмана поперёк туловища и понёс в звездолёт, отмахиваясь от назойливых хватунов.
      — Штурман, надеюсь, вы не подумали, будто я спасаю вас из-за наших родственных связей? Дело в том, что вы центральная фигура в нашем путешествии, и нам терять вас, пожалуй, ещё рановато, — говорил командир, протискиваясь в люк.
      Догадливый механик уже разогрел двигатели, и командиру только осталось сесть за пульт. Он осторожно приподнял звездолёт и легонечко тряхнул его разок-другой, и хватуны посыпались с бортов «Искателя», точно спелые яблоки. После чего командир прибавил газу и увёл корабль на орбиту планеты Хва.
      — Ну, кажется, всё идёт как по маслу, — сообщил великий астронавт с удовлетворением и помассировал пальцы.
      — Ах, что вы говорите, командир! За бортом остались Марина, Саня и Егор, — со вздохом напомнил Петенька, приникнув к иллюминатору.
      — Выше голову, штурман! Вы прекрасно знаете, что мы всё равно освободим наших товарищей. Только пока ещё неизвестно, каким путём, — подбодрил его командир.
      В это время звездолёт пролетел над городом, и Петеньке показалось, будто на площади копошится огромный муравейник.
      — Не подумайте о себе плохо, будто мы предали своих друзей, — предупредил астронавт штурмана и механика. — Просто мы сделали очень ловкий ход. И теперь лишь остаётся выбрать самое интересное продолжение.
      Только сейчас Петенька заметил, что ходит без галстука. Он покраснел и подумал: «Слава богу, что Самая Совершенная не знает, в каком я ужасном виде… И Марина тоже! Но что поделаешь, если хватунам так уж понадобился мой галстук. Пусть носят на здоровье!.. Только жаль, они ничего не поняли. Ну, то, что я ищу Самую Совершенную».
      — Как это плохо, когда две цивилизации не могут найти общий язык, — посетовал Петенька, и вдруг его осенила ужасная догадка: — Командир, а может, они глухонемые, хватуны? А я-то думаю: что это они ещё и молчат?!
      — А вот вы и не угадали, штурман, — сказал великий астронавт. — У них неплохо подвешен язык и отличные уши. Так сказано в лоции. И слушают они в оба уха, впитывают каждое слово. Им только говори. Они всё хватают охотно, в том числе и слова. Но вот что-нибудь отдать… Хватун не в силах расстаться даже со словом, — закончил командир.
      — Бедняжки. — И Петенька соболезнующе покачал головой. Он опять повернулся к иллюминатору, и тут его взгляд упал на вторую планету. Как вы помните, Хва и её соседка походили вместе на одну гантель. Хва была окрашена в жёлтый цвет, а её напарница в розовый.
      — Дядя Аскольд! А кто живёт на второй планете? — спросил Петенька возбуждённо, потому что ему в голову пришла одна идея.
      — Во-первых, не дядя Аскольд, а командир. Старайтесь не распускать себя даже в сложнейших ситуациях, — напомнил астронавт, немножко обижаясь. — А во-вторых, в лоции сказано, что её населяют негуны. Потому что сама планета называется Не.
      — Мы можем обратиться к негунам за помощью! Как вам нравится эта идея? — воскликнул Петенька, сияя.
      — Идея сама по себе неплоха. Но посмотрим, посмотрим… — пробормотал командир. — Почему-то в лоции о негунах больше ничего не сказано, кроме того, что они здесь живут.
      И штурман с механиком поняли, что командир напряг свою изумительную память.
     
      ГЛАВА 9, в которой Саня и Марина оказываются в ловушке, а Егор играет странную роль
     
      А юнгой овладел такой задор, что он и не заметил, как звездолёт улетел на орбиту, и опомнился лишь тогда, когда в толчее замелькали хватуны с алебардами и в лохмотьях, на которых кое-где ещё сохранились остатки позолоченных позументов. Стражники оттеснили своих соотечественников и оцепили Саню кольцом. Их начальник коснулся Саниной руки и движением головы приказал следовать за собой.
      «Любопытно, куда они поведут?» — заинтересовался Саня, заправляя в брюки рубашку.
      — Не волнуйтесь, Саня, я всё улажу, — вдруг донёсся до него знакомый голос, и он увидел Егора, тянувшего за собой Марину.
      — У меня тут оказались кое-какие знакомства, — возбуждённо сообщил пассажир, продравшись сквозь толпу. — Эти со мной, — сказал он стражникам, и, к изумлению Сани, те почтительно вытянули по швам свои клешни.
      — А вы-то как здесь очутились? — спросил Саня, радуясь тому, что у него теперь есть компания.
      — Он меня потянул. Бежим, говорит, бежим.
      Теперь бы сидела в корабле, пила бы чай с вареньем и гладила Мяуку, — сказала Марина сожалеючи, но, чтобы её не сочли эгоисткой, она добавила:
      — Ребята, вовсе я думаю не о себе. Просто со мной вам будет много мороки.
      — Эх вы! Совершили подвиг и сами не понимаете этого, — подосадовал Егор. — Что мы сделали? А мы отвлекли внимание хватунов и дали спастись нашим товарищам. Они улетели домой живыми и невредимыми.
      — Не отчаивайтесь, Егор! Товарищи вернутся за нами, и, может, уже сейчас они начинают нас выручать, — сказал Саня уверенно.
      — Ах, если бы… Но «Искатель» покинул окрестности планеты. У меня точные сведения, как ни жаль! — вздохнул Егор, стараясь показать, что он скучает по своим новым друзьям.
      — А я не верю всё равно, — заупрямился Саня.
      — И я не верю тоже, — поддержала Марина. — Командир у нас не такой. И Петенька. И Кузьма.
      — Можно подумать, я против. — как-то кисло скривился Егор.
      Их провели во дворец местного императора, походивший на пункт по приёму вторичного сырья. В залах были навалены такие горы хлама, что среди них не мудрено и заблудиться, но Егор шагал впереди уверенно, будто провёл всю жизнь в этом лабиринте, забитом поломанной мебелью и тряпьём, и стража только поспевала за ним. Он даже повеселел и насвистывал что-то бойкое. У Сани с Мариной от бесконечного петляния уже начала кружиться голова, когда Егор остановился наконец перед металлической дверью с табличкой «Императорский сейф».
      — Ну вот мы и пришли. Входите, входите! Да посмелей, не бойтесь, — сказал он, распахнув дверь и пропуская Марину и Саню вперёд, но, едва они переступили порог, молниеносно захлопнул за ними дверь и добавил: — Не бойтесь, не бойтесь, теперь вас никто не тронет, потому что, увы, отныне вы собственность императора!
      — Егор, а вы куда? Почему вы не с нами? — спросила Марина через дверь.
      — Мы скоро увидимся, — сообщил Егор загадочно. — А вы, пока суд да дело, тут посидите. Только ничего не трогать. Здесь всё принадлежит императору. Даже паутина и пыль! Словом, одна императорская собственность не имеет права трогать другую, — пошутил Егор.
      В замке заскрежетал массивный ключ, и Егор удалился, насвистывая всё тот же весёленький мотив. Лишь теперь Саня и Марина поняли, что очутились в плену. Теперь таинственной оставалась лишь роль Егора во всей этой странной истории.
      — Может, у него здесь родственники? — высказалась Марина.
      — Кто знает? — ответил Саня. — Но по-моему, чем больше напущено тумана, тем интересней.
      — Ага, — согласилась Марина и вздохнула.
      Комната, куда их поместили, была без окон и освещалась лампами дневного света, на которых лежал толстый слой императорской пыли. Посреди комнаты возвышался холм из тускло поблёскивающих предметов. Саня поднял один из них и потёр рукавом. В его руках заблестел никелированный компас из рубки неизвестного звездолёта. Тогда Саня нагнулся и увидел, что тут свалены в кучу и спидометры, и манометры, и просто некогда сверкавшие рукоятки — словом, всё то, без чего ни один космический корабль не может покинуть планету. А на средину хранилища их сгребли, вероятно, для того, чтобы император мог в любое время заглянуть в замочную скважину и всласть полюбоваться своей коллекцией.
      «Так вот откуда это кладбище кораблей! Они обдирают каждый, каждый звездолёт, стоит только ему опуститься на их планету», — сообразил Саня.
      А Марина присела на пыльный тючок у дверей и пригорюнилась.
      — Как ты думаешь, не должна ли я падать духом и в обморок? — спросила она.
      — Всё-таки я слабое существо. И потом, у меня в самом деле появляется ощущение, будто меня разлучили с кем-то. Правда, я ещё не знаю с кем… Но, в общем, как ты считаешь? Имею я право быть глубоко опечаленной? Или лучше держать себя в руках?
      — Как хочешь! Словом, как тебе нравится самой, — сказал Саня, а про себя подумал: «Ничего, всё равно она парень что надо!» Закончив осмотр помещения, он подошёл к дверям и постучал кулаком.
      — Эй вы! Отворите сейчас же! — закричал он, потому что понял, что пора протестовать.
      — Хзгхря! — сказал ржавый ключ, дверь с ужасным воем отворилась, и перед узниками предстал отряд дворцовой стражи. Впереди стоял хватун, напяливший на себя столько лохмотьев, что пленники без труда угадали в нём начальника стражи. Не желая тратить слова, начальник сделал страшные глаза, что означало приказ выйти в коридор. Узники подчинились — конечно, временно — силе, и стража повела их узкими тропами по дну каньона, между шатких стен, возведённых из всевозможного барахла.
      В конце концов извилистый путь упёрся в прилавок, за которым восседал важный хватун с одной клешнёй и с тремя позеленевшими от времени коронами на голове, нахлобученными одна на другую. А мантий на нём было столько, что он походил на слоёный пирог. За спиной знатного хватуна стоял Егор, почтительно наклонившийся к его уху. Он подмигнул узникам заговорщицки и опять застыл в ожидании. На плечах Егора болталась полуистлевшая тряпка, цвет которой трудно было даже угадать.
      Важный хватун кивнул, и Егор заговорил таким тоном, будто переводил чужие мысли:
      — Жалкие пленники, с которых даже нечего толком взять! Я император планеты Хва и планеты Не, только негуны ленятся это признать… Так вот я, Мульти-Пульти, самый величайший из Старьёвщиков, сегодня очень щедр, даже отдам вам несколько своих слов, каждому из которых цены нет. Взамен, конечно, на ваш ничтожный звездолёт. Мне такой товарообмен страсть как невыгоден, но что поделаешь, если я сегодня невероятно добр!.. Да-да, — закричал император, — я сегодня фантастически добр! Вот ему — да, вот ему — я пожаловал распашонку со своего плеча, которую не снимал со дня своего августейшего рождения.
      Император повернулся к Егору, и его глаза осоловели, в них появилось желание вернуть свою распашонку. А Егор делал ему всякие тайные знаки, моргал, кривился, призывая держать язык за зубами.
      — Мда, — произнёс Мульти-Пульти, всё ещё не сводя глаз со своего подарка.
      Тогда Егор закрылся от него ладонью и прошептал своим спутникам:
      — Стараюсь для вас.
      — Спасибо вам за доброту, — поблагодарила Марина императора, потому что была очень воспитанной девушкой.
      — Но только отдать свой корабль мы не можем. Он надобен нам самим, — пояснил Саня. — Вам-то он, наверное, ни к чему, а у нас ещё столько дел!
      — Как ни к чему?! — изумился Мульти-Пульти. — Первым делом я сдеру все красивые штучки. А потом поставлю на цепь, чтобы не улетел, чего доброго. Вы его заманите только, заманите. — И Мульти-Пульти, подняв свою единственную клешню, показал, как заманивают. — Пусть он вернётся!
      — Да он вернётся и так, — возразил Саня. — За нами.
      — А вы — раз! — и отдайте его мне, — вкрадчиво сказал Мульти-Пульти. — Ловите момент, пока я очень добрый. Вот и ему распашонку пожаловал. А за что? За какую-то паршивую верную службу, — закончил Мульти-Пульти и жадно потрогал край распашонки.
      Егор опять прикрылся от него ладонью и прошептал:
      — Старик преувеличивает. Какую там службу! Пустяковая услуга, так себе.
      — Всё равно мы не согласны, — сказал Саня. — Нас ждут не дождутся люди, попавшие в беду. И Петенька наш горюет без Самой Совершенной. Без корабля мы никому не сможем помочь. Как только вернётся корабль, мы тотчас отправимся навстречу новым приключениям.
      — Но это же мне невыгодно, — мягко упрекнул Мульти-Пульти.
      — Вы рассуждаете, не обижайтесь только, точно эгоист, — сказала Марина.
      — Значит, не согласны? — спросил Мульти-Пульти, хитро прищуриваясь.
      — Не согласны! — повторили хором и Саня и Марина.
      — Ну и пусть! Я уже всё равно обвёл вас вокруг пальца, — объявил император, довольно потирая сердце клешнёй. — Я вам сразу расставил ловушку, и теперь вы мои должники. Извольте должок!
      — Мы ничего не брали, вы ошибаетесь, — возразила Марина.
      — Сколько я слов произнёс, а? — спросил Мульти-Пульти, ухмыляясь.
      — Мы не считали, — сказал Саня с недоумением.
      — То-то! Сто двадцать семь, включая последнее, вот это! А каждое слово у меня на вес золота, даже ещё дороже! — возвестил Мульти-Пульти, хихикая. — А я уже наговорил на десять звездолётов. А, вот ещё пяток! Даже удивительно: неужели вы не слышали, какой я ловкий государственный деятель?
      — Это нечестно! Потому что вы сами придумали правила, — возмутился Саня.
      — А в долг брать честно? — сварливо произнёс Мульти-Пульти. — Эй, стража, спасите меня от этих безжалостных грабителей!
      Стражники устрашающе застучали алебардами, оттесняя пленников в лабиринт.
      Напоследок пленники увидели, как Егор из-за спины императора старался их успокоить жестами.
      — Ишь мошенники! В какой меня ввергли перерасход, — пробормотал Мульти-Пульти, когда пленников увели.
      — Никогда вы ещё не были так многословны, то есть я хотел сказать — чертовски щедры, ваше величество, да вы прямо мот, — с готовностью пожурил Егор. — Этак недолго и по миру пойти.
      — Люблю иногда пожить широко. Есть во мне такая жилка. Перехитрить кого-нибудь этак… Ловко я этих надул, а, признайся? — сказал император и ткнул Егора в живот.
      — Они и опомниться не успели. Вы так ловки, ваше величество, так ловки! — подхватил Егор. — И так в самом деле сегодня добры! Не могли бы вы ещё подарить мне эту девушку? Я ужасно хочу жениться на ней.
      — Не могу, — сказал Мульти-Пульти, даже не задумываясь.
      — Ваше величество! — с упрёком воскликнул Егор.
      — Признаться, ты недостоин! И как это я пожаловал распашонку, ума не приложу. Потому что друзья этих мошенников украли звездолёт, который уже, по сути, стал моим.
      — Но кто же знал, что эти наглецы такие храбрые, ваше величество. Этого не знали даже вы!
      — То, что я не знал, это, конечно, случайность. А девушку всё равно не могу отдать. Как подумаю, сердце щемит. Нет-нет, я не какой-нибудь рабовладелец, но девушка носит кеды, которые стали теперь моей собственностью!
      Издалека сквозь горы тряпья до них долетел приглушённый возглас Сани:
      — Вы не имеете права держать нас в тюрьме! Так и передайте этому тирану!
      — Неправда! Я не тиран, а рачительный хозяин! Я только надёжно прячу вещи, которые стали моими! — быстро возразил император.
      — Ваше величество, не обращайте внимания, — поморщился Егор. — Подумаешь, подаёт голос какая-то мужская сорочка спортивного покроя… А кеды вообще никуда не годятся. И для того, чтобы избавить вас от этой ненужной обуви, я готов даже вернуть вам распашонку. Сделка, что и говорить, для вас, конечно, невыгодная.
      — В том-то и дело! Вы пользуетесь моей добротой. Поэтому тут нужно прикинуть, кое-что обмозговать. А ты, чтоб не волновался, можешь уже сейчас отдать мне распашонку, а я ещё подумаю пока, — предложил Мульти-Пульти.
      Но в самый разгар торговой операции в тронный зал вошёл, экономя энергию, начальник дворцовой стражи и сообщил:
      — Ваше величество, сбежали новые вещи!
      — Батюшки! Все? — всполошился император, бледнея.
      — Ковбойки — две, брюки мужские — одни, брюки женские — одни, туфли мужские — одна пара и кеды спортивные — одна пара, — доложил начальник стражи, гордясь своей точностью.
      — Караул! Ограбили! — завопил Мульти-Пульти, топая ногами…
      А на самом деле вот что произошло.
      — Давай их обманем. Наобещаем с три короба, а потом… потом перехитрим, — шепнула Марина, когда её и Саню повели в хранилище.
      — Что ты! Такой способ нам не подходит! — запротестовал Саня. — Это они пусть лгут и обманывают, ставят всякие свои ловушки. А мы — прямые и честные путешественники. Не забывай, что нам нравятся победы только в открытой борьбе, без подножек и всяких там запрещённых ударов. И мне, признаться, не по душе унизительная политика нашего нового товарища Егора.
      — Извини, пожалуйста, — вздохнула Марина. — У меня совсем выпало из головы. Ну, какие мы благородные. И не говори, пожалуйста, Петенька, не то он возьмёт да подумает, будто я несерьёзная девушка. Если у тебя начнёт чесаться язык, ну так, что сил нет, можешь рассказать Аскольду Витальевичу или Кузьме. А Петеньке не нужно. Ладно? Почему-то мне хочется, чтобы он считал меня серьёзной и самостоятельной девушкой.
      — Ты и вправду серьёзная и самостоятельная! — воскликнул Саня с такой убеждённостью, что стражники покосились на него. — И ещё ты такая… ну, такая… Лучше потом скажу. А сейчас, по-моему, наступило время бежать. Давай просто так: побежим, и всё! Как ты находишь мой план?
      — О, задумано очень тонко, — одобрила Марина. — И за меня можешь не бояться, я бегаю точно ветер!
      Так они шли между стражниками, тихонько переговариваясь и карауля удобный момент. Он наступил, когда сбоку открылся новый коридор между горами императорского барахла.
      — Бежим! — крикнул Саня.
      Он схватил Марину за руку, и они пустились наутёк по боковому коридору.
      А стража застыла в растерянности. Не следует забывать, что сбежавшие вещи принадлежали императору, и стражникам было жалко тратить свои силы из-за чужой собственности.
      Беглецы тем временем мчались во всю прыть по лабиринту. Лабиринт петлял и однажды привёл их назад к стражникам, которые всё ещё топтались на перекрёстке, разрываясь между долгом и скупостью.
      — Скорее, пока они не заметили! — сказал Саня, и беглецы устремились назад.
      Среди мрачных нагромождений старого хлама было страшновато. Вдобавок теперь до слуха беглецов долетело бряцание алебард. Видимо, стражникам пообещали вознаграждение, и те пустились в погоню.
      Как-то перед беглецами мелькнул главный выход из дворца. В распахнутые двери виднелся двор, почти белый от солнца, и голубое небо. И, точно специально, поблизости ни одного хватуна. Саня было увлёк Марину к светлому прямоугольнику, но потом остановился и покачал головой. На лице его отразилось сомнение.
      — Пожалуй, это уж слишком легко! Поищем другой выход, — сказал Саня и повернул в глубину дворца.
      — Конечно, поищем! — согласилась Марина, еле успевая за товарищем, и кротко попросила: — Только не совсем уж трудный, ладно?
      Наконец, после долгих поисков, беглецы увидели узкий солнечный луч, пробивающийся сверху.
      — Вперёд! — воскликнул Саня, стараясь морально помочь своей подруге.
      — Я уже устала, хотя и очень выносливая, — призналась Марина. — Но не думай, я ещё не сдаюсь.
      Свет струился из окна, расположенного высоко под потолком. Путь к окну лежал по шатким вершинам из тряпья, он был головокружителен — так и манил людей дерзких и смелых.
      — По-моему, ты не боишься, — сказал Саня, приостановившись у подножия кручи.
      — Конечно, ничего не боюсь, я очень храбрая. Только, если ты не будешь смеяться, я закрою глаза, — ответила Марина.
      Дружно взявшись за руки, беглецы начали своё восхождение. Тряпьё осыпалось у них под ногами, и, съехав вниз, Саня и Марина снова упорно продолжали путь. И когда за ближайшим поворотом послышались шаги стражников, последнее усилие привело беглецов к окну.
      Но самое сложное поджидало их за окном. Спуститься на землю можно было только по ржавой водосточной трубе.
      — Ну, это пустяки! — обрадовался Саня. — Уж я столько лазил по трубам и вверх и вниз!
      — Но здесь ещё что-то написано, — сказала более осторожная Марина.
      И в самом деле, к трубе кто-то приклеил листок бумаги, на котором неумелой рукой были нарисованы череп и косточки, а внизу красовалось объявление — сразу видно, написанное левой рукой:
      ОСТОРОЖНО ТРУБА ПОЛОМАТА
      — Было бы смешно, окажись труба целой, — улыбнулся Саня.
      За спиной беглецов уже слышалось шумное дыхание стражников, те жадно лезли по тряпью с разных сторон и рано или поздно должны были настигнуть сбежавших.
      — Итак, у нас один путь! — деловито заявил Саня. — Я положу тебя на плечо, потому что ты всё-таки слабая женщина, и таким образом спущусь по трубе.
      — Подожди секунду. Сейчас я лишусь чувств, чтобы и тебе и мне было легче. — предупредила Марина.
      Марина сдержала обещание и лишилась чувств, а Саня взвалил её на плечо и перед самым носом подоспевшей стражи перелез на трубу. Спускаясь вниз, он услышал подозрительный шум, как будто под ним открывали железную дверцу.
      «Основное — добраться вниз, а дальше будет видно», — подумал Саня, глядя перед собой.
      К счастью, труба сломалась вовремя, когда Саня благополучно достиг земли.
      — Ну, вот и всё! А теперь посмотрим, что делать дальше, — пробормотал Саня, бережно опуская драгоценную ношу.
      — Кажется, можно прийти в себя? — спросила Марина, открывая глаза.
      Едва она сказала это, как что-то лязгнуло у них над ухом. Подняв головы, беглецы с изумлением обнаружили, что находятся в большой мышеловке.
      — Ловко я вас поймал, а? Ух как ловко! — послышался голос императора Мульти-Пульти.
      Он сидел на стуле по ту сторону решётки, довольно посмеиваясь. За его спиной, как и прежде, стоял Егор и покачивал головой, не то выражая одобрение, не то осуждая.
      — Вы небось удивляетесь, как это я вас изловил? Я в хорошем настроении и потому, так и быть, открою секрет. Поймать храбреца проще простого. С трусом посложней: попробуй угадать, в какую» он просочится щель? А храбрец выбирает самый опасный путь, лезет сломя голову. Вот тут, в самом рискованном месте, ты его и жди, и хватай сколько душе угодно, — сказал Мульти-Пульти. — А сейчас вас вернут на место и хорошенько закроют, жулики вы такие!
      Пленников окружили солдаты, обежавшие дворец кругом, и повели в заточение.
      — Э, мои вещи! — окликнул император. — Объявление на трубе я нарисовал сам. Здорово, а? А труба совершенно целая. Новёхонькая! Как я вас провёл!
      — И Мульти-Пульти тоненько захихикал, невероятно довольный собой.
      — И правда, знай я, что труба такая прочная. никогда бы по ней не полез, — признался честным Саня.
      Пленников водворили заново в сейф. Они уселись рядышком на горку императорского утиля, точно брат Иванушка и сестрица Алёнушка из популярной сказки. Опечалившись немножко, они вначале не обратили внимания на странный шорох. А в узкую щель под дверью между тем лезло нечто мохнатое и плоское. Проникнув в комнату, оно сказало «мр-р» и, сев на пол, начало задней ногой чесать за ухом.
      — Мяука! Это же Мяука! — обрадовалась Марина.
      «Мя», — сказал бесстрастно кот; на его хвосте красовался бумажный бантик.
      Марина бросилась к Мяуке и отвязала бумажку. На бумаге было написано: «Посылаем записку, которую, как водится, ждут узники. Ваши друзья». Стюардесса и юнга переглянулись. Они впервые видели этот почерк, но догадались сразу, что такие чёткие, энергичные буквы могла вывести только одна рука на свете. Рука, принадлежавшая их командиру.
     
      ГЛАВА 10, в которой остальные члены экипажа принимают экстренные меры
     
      «Искатель» словно птичка перепорхнул с орбиты Хва на орбиту Не и, обернувшись разок вокруг планеты, опустился в центре столицы. На площади, ярко освещённой солнцем, царило такое запустение, когда трудно найти даже окурок, не говоря уже о смятом стаканчике из-под мороженого, — будто бы в этом городе мороженое не ели целый век. А на брусчатке лежал ровный слой старой пыли, на который не ступала ни одна нога, и эта пыль, в свою очередь, покрылась новой пылью. В домах, что окружали корабль, чернели окна без стёкол. И только где-то скрипела на сквозняке оторванная дверь.
      — Неужели здесь вымерли все? Может, прошла эпидемия? — испугался Петенька за жителей планеты. — Может, мы кого-нибудь ещё спасём? — сказал он, хватая командира за рукав.
      — Так, — протянул астронавт и, решительно сжав челюсти, зашагал в ближайший подъезд, а Петенька засеменил за ним, готовясь к самому худшему.
      Они поднялись на лестничную площадку и зашли в первую попавшуюся квартиру. Звонить не имело смысла хотя бы потому, что дверей не было вообще. В крайней комнате они нашли существо, которое сидело в кресле, сложив на груди коротенькие и слабые ручки. Оно смотрело на землян из-под полуопущенных век.
      Заросшее щетиной лицо обитателя комнаты скривилось.
      — Вам плохо? — спросил командир и, взяв его за вялую ладошку, попробовал нащупать пульс.
      — Мне хорошо, — возразил негун, разжав с усилием губы.
      — Я понимаю вас, вы сильный характер, но перед вами друзья и перед ними можно не стесняться, — сообщил командир, всё ещё пытаясь нащупать пульс.
      Обитатель комнаты скривился вновь и замотал головой; он просил что-то не делать.
      — Вам больно говорить? — догадался участливо Петенька.
      — Просто лень, — процедил негун сквозь зубы.
      — Вам лень. и вы поэтому… А как же ваши соотечественники? — прошептал Петенька бестолково. — Они погибли! На планету обрушился мор! Вставайте сейчас же, спешите спасать, надо что-то делать! — закричал он что было сил.
      От одной только мысли, что от него хотят, чтобы он встал, негуна перекосило.
      — Ой, никто не погиб! И мор тут ни при чём. Просто всем лень. Понимаете, лень! Ой, не вынуждайте меня разговаривать… Я нахожусь в неге. Ой, неужели это не ясно? — простонал этот лентяй, ворочаясь в кресле.
      — Наши друзья попали в беду! И если вы настоящий мужчина, вам сейчас же станет совестно, — сказал командир, привыкший говорить правду в глаза; он отступил на шаг и сурово посмотрел сверху вниз на лентяя.
      — Помощь несчастным — святое дело, — пробормотал негун. — Но ещё лучше нежиться вот так, ни о чём не думая. — И он осторожно, стараясь не допускать лишних и резких движений, смежил веки.
      — Он циник, товарищ командир! Вы циник! Слышите? Отъявленный циник! — выкрикнул Петенька, указывая на негуна и невольно зажмурив глаза.
      Ему казалось, что после такого неслыханного обвинения что-то произойдёт, ударит молния, разверзнется земля, а несчастный негун начнёт рвать на себе волосы и кататься в ногах, умоляя снять тягчайшее обвинение, и ему заранее стало жалко негуна, он готов был забрать своё слово назад.
      Но в комнате светило солнышко, стояла безмятежная тишина, и Петенька открыл глаза. Вначале один, за ним второй. Увидел непроницаемое лицо командира и негуна в прежней покойной позиции.
      — Пусть я циник, не настоящий мужчина, пусть! Зато я всегда в неге, — сладко прошептал негун, ёжась от приятного озноба.
      — Нет, я бы не взял его в экипаж, — твёрдо объявил командир. — Но посмотрим, что скажет президент страны, где могут жить вот такие лентяи.
      Резиденцию президента они отыскивали долго, блуждая по безлюдному городу, и, уже устав, случайно наткнулись на треснувшую табличку, висевшую на одиноком гвозде. По дороге в президентский кабинет они миновали зал заседаний парламента. Дебаты, вероятно, находились в самом разгаре, потому что все места были заняты. Депутаты дремали, временами блаженно причмокивали, а оратор перевесился через край трибуны и бессмысленно разглядывал пол, водя тоненьким, почти прозрачным пальчиком по извилистым трещинам на бортах трибуны.
      У входа в президентский кабинет стоял, привалившись к косяку, высокий, худой секретарь. Он бессильно шевельнул нижней губой, вознамерившись что-то спросить, но у него не хватило воли и он умиротворённо застыл у своего косяка.
      Сам президент лежал на просторном столе, расслабленно разметав руки и ноги, и смотрел в потолок. Он был неимоверно тощ, крылья его грудной клетки проглядывали даже через сюртук.
      — Мы к вам, президент! — объявил командир официально.
      — А? — откликнулся глава страны, даже не удосужив их взглядом.
      — Мы к вам по важному межпланетному вопросу, — повторил командир, сохраняя достоинство. — Перед вами командир и штурман звездолёта «Искатель», приписанного к Солнечной системе.
      Это прозвучало настолько внушительно, что Петенька поправил очки и приосанился, а президент невольно начал думать.
      — Ну, что там у вас? Валяйте, ребята! — прошептал он с весёлым отчаянием.
      — Так и быть, потяну эту лямку.
      Командир посвятил президента в суть событий присущим ему сжатым и точным языком.
      — Да, да, это ужасно! Возмутительно! Эти хватуны подлинные разбойники и наши вечные враги, — сказал президент, закатывая глаза. — Уж я-то мог бы вам порассказать… Им даже не лень шевелиться, все бы они бегали и бегали… Но когда-нибудь в другое время.
      — Вы порядочный человек, сразу видно, — горячо вмешался Петенька.
      — Да, я порядочный, — подумав, согласился президент. — Я никому не делаю вреда. И вообще мы хороший, незлобивый народ, если уж говорить откровенно. И очень любим справедливость.
      — Именно поэтому мы должны объединить усилия и действовать сообща, — заявил командир, направляясь к карте обеих планет.
      — Э, только не действовать, — поспешно возразил президент и с неожиданной живостью повернулся на бок. — Сочувствие — пожалуйста. Но основа нашей политики, и внутренней и внешней, — нега. Вот так приблизительно, — пояснил президент и подпёр голову ладонью. — Ещё бы чашечку кофе и хотя бы крошечный бутерброд для полного кейфа. Эй, бутерброд и кофе! Впрочем, никто не пойдёт, это я, знаете, в шутку.
      — Вы же проголодались, — сказал сердобольный Петенька. — Я сбегаю в звездолёт и принесу.
      — Спасибо, спасибо, — растроганно сказал президент. — Но это ни к чему. Утром я уже подвигал челюстями. Вы хотите слишком многого — чтобы я двигал ещё и днём.
      Астронавт покачал головой и сказал:
      — Вы погибнете от истощения.
      — Челюсти тоже имеют право на негу, — философски ответил президент, перекатился на спину и замолк, давая тем самым понять, что аудиенция окончена.
      — Придётся собственными силами. Впрочем, так я и полагал, — признался командир, когда они вышли на улицу.
      — Их тоже надо спасать. Иначе негуны вымрут с голоду, — сказал Петенька горячо.
      — Само собой разумеется! Мы сделаем всё: выручим наших товарищей, снимем Толю с планеты Алоя, непременно разыщем вашу Самую Совершенную, штурман, и обязательно что-нибудь придумаем для негунов, — ответил командир, шагая стремительно.
      — Я-то могу потерпеть, погожу как-нибудь, — пробормотал Петенька, зардевшись.
      — Вы правы, штурман: о себе в последнюю очередь. Впрочем, кажется, вам повезло. Когда я произнёс имя вашей возлюбленной, вон тот негун даже шевельнулся. По-моему, ему что-то известно, — сказал командир.
      Они подошли к члену парламента, которого нега застигла прямо в коридоре, и он нежился на полу.
      — Как же, как же, Самая Совершенная проживает на нашей планете, и никто не умеет нежиться лучше неё, — промямлил парламентарий, и в его голосе мелькнул слабый оттенок почтения.
      Наши герои с трудом вытянули у него адрес Самой Совершенной, и тот привёл их в чулан, где на паутине, точно в гамаке, храпела запылившаяся старуха.
      — Биллион биллионов! В своём роде она и вправду Самая Совершенная. — пробурчал великий астронавт.
      — Нет-нет, это не Она! — испугался Петенька и выбежал на улицу.
      Командир последовал за ним и почти два квартала не мог нагнать улепётывающего штурмана.
      Между тем из-за крыш появилась громада «Искателя». Намётанный глаз командира тотчас заподозрил что-то неладное, и великий астронавт устремился вперёд тяжёлой мощной рысью. Штурман еле поспевал за ним, задыхаясь и придерживая расходившуюся ходуном грудь.
      Чутьё не обмануло командира. Возникнув в дверном проёме, он увидел незваного гостя, который, обхватив Кузьму за талию, пытался разобрать его на части. Бедный Кузьма гремел в его могучих объятиях, точно жестянка с гвоздями. Агрессор был почти что гол, если не считать тряпки на бёдрах. Из дремучих зарослей, покрывших его лицо, фанатично горели три фиолетовых ока. Механик пробовал сопротивляться, но в его суставах что-то заело, он только сучил ногами в обидном бессилии и приговаривал:
      — Вот я ужо пропишу тебе! Ужо пропишу, только погоди!
      На всё это бесстрастно взирал кот Мяука. Он лежал на излюбленном месте, под табуретом командира, с таким видом, будто происходящее его вовсе не касалось. Временами ноги бойцов появлялись в опасной близости от его розового носа, тогда зелёные зрачки кота расширялись, как бы спрашивая: «А это что ещё такое?» Заметив подкрепление противника, нападавший оставил потрёпанного Кузьму в покое, мягко отпрыгнул в сторону и начал вращать своим телом, будто старался раскрутить воображаемые кольца, надетые на шею, руки, пояс и ноги. И на глазах у наших героев незнакомец начал постепенно таять в воздухе. Вначале исчезла голова, потом торс, и вот уже остались только ноги ниже колен. Но тут с незваным гостем что-то произошло, он восстановился вновь, прикрыл лицо ладонями, рухнул на табурет и воскликнул:
      — Ах, как стыдно, вы даже представить не можете!.. Я ведь хотел украсть у вас корабль! — добавил он сквозь рыдания.
      — Успокойтесь, на этот некрасивый поступок вас, несомненно, толкнула беда, — сказал командир проницательно и дружески потрепал ещё недавнего агрессора по лохматому темени.
      — Вот именно! Вот именно, беда! Она самая! — подтвердил пришелец, вытирая слёзы.
      — Командир, в самом деле, прежде чем кинуться на меня, он крикнул: «Да буду я всеми презираем!» — честно сообщил Кузьма, приводя себя в порядок гаечным ключом.
      — Я тут опустился совсем, зарос вот… На родной планете меня бы уже не узнали, — сказал пришелец, стыдливо изучая себя.
      — Вы, разумеется, с Альтаира, — заметил командир между прочим.
      — Откуда вам это известно? — вскочил потрясённый незнакомец.
      — Ну, я там бывал частенько. А кое с кем из местных жителей даже знаком, — ответил астронавт с лёгкой улыбкой.
      — И может, вы слыхали о моём отце, его…
      — …зовут Седаром, — закончил командир. — Вы очень на него похожи, Раван. Помнится, в последний прилёт я нянчил вас на руках, тогда ещё совсем грудного ребёнка.
      — Как же я не узнал вас с первого взгляда… — прошептал Раван.
      — Ваш отец тоже был великим астронавтом, — кивнул командир. — Я всегда считал его своим младшим братом.
      — Я пошёл по пути отца, и вот… — Раван печально развёл руками, — угодил в этакую гнусную ловушку. Не первый, впрочем, и, видно, не последний. Вы, конечно, видели на Хва жалкие остовы звездолётов. Одна из ржавых развалин — это всё, что осталось от моего славного корабля.
      — И как же вас угораздило, сын мой? В лоции писано чёрным по белому, что корабли, улетающие на планету Хва, как правило, назад не возвращаются. Это вас должно было насторожить, — упрекнул командир.
      — Но я искал Алою! — пылко воскликнул Раван.
      — Планету, на которой остался человек, потерпевший крушение. По имени Толя. Вы это хотите сказать? — пробурчал командир.
      — Но в том-то и дело: такой планеты нет в природе! И значит, этот человек тоже не существует! Между прочим, его звали Васей. Аскольд Витальевич, это был чистейший вымысел! Нет ни Васи, ни Толи! — И Раван ударил по столу кулаком.
      — Да, превосходный подвох, — спокойно кивнул командир. — Я догадался с самого начала. Но принцип каждого истинного путешественника таков: чему быть, того не миновать. Иначе бы не было приключений.
      — Позвольте, уж не допускаете ли вы, что наш Егор сказал… сказал… неправду? — Петенька с трудом решился вымолвить такое невероятно тяжёлое обвинение. — Я, признаться, к нему не очень… — тут Петенька покраснел виновато, — но обвинить человека в таком ужасном преступлении, как ложь?!
      — Мужайтесь, штурман! Как это ни прискорбно но наш Егор в самом деле лгунишка, — сочувственно сказал командир.
      — И не Егор он вовсе. Его подлинное имя — Барбар! — произнёс Раван, поднимаясь, точно государственный обвинитель.
      — И это мне было известно, — вставил астронавт словно невзначай.
      — Тот самый Барбар, в прошлом знаменитый предводитель пиратов, а ныне любимый экспедитор императора Мульти-Пульти, поставщик межзвёздных кораблей, — заключил Раван с печальной торжественностью.
     
      ГЛАВА 11, в которой происходит уйма событий и даже кот Мяука покидает своё уютное местечко
     
      — Теперь вам понятно, штурман, зачем мы бросили наших несчастных товарищей в беде? Иначе нам некого было бы спасать, — сказал командир.
      Петенька ещё долго качал головой, удивляясь прозорливости командира. А сам великий астронавт сидел, протянув ноги и сложив руки на груди, погружённый в свои раздумья.
      — Командир, этот случай похож на тот, что был с нами на звезде Антарес, — вежливо напомнил Кузьма, который стоял с тряпочкой у механизмов.
      — Ты прав, Кузьма, прав, мой старый товарищ, — согласился командир задумчиво.
      — Аскольд Витальевич, расскажите! — встрепенулся Раван.
      — Потом, сынок, потом, — озабоченно ответил командир. — Как-нибудь на отдыхе, когда закончится это приключение. А пока объясни нам, что случилось с остальными звездолётами.
      — И они клюнули на приманку Барбара. Их постигла та же участь, что и меня. Корабли посадили на цепь, и вы видели сами, как они ныне бесславно ржавеют. А космонавты разбрелись по обеим планетам кто куда и вот теперь где-то бродят, тоскуя по своим родным галактикам.
      — Выходит, у них опустились руки? — спросил командир нахмурившись.
      — Что вы, командир! Хотя у них, как и у меня, ничего не вышло пока. А дело было так. Нас сразу же переполнило желание действовать, и мы устремились на планету Не, потому что там живёт добрый, хотя и ленивый народ. Перейти границу не стоило труда, несмотря на войну. Может, вы не знаете, ещё несколько веков назад хватуны и негуны объявили друг дружке войну. Но до сих пор не прозвучало ни одного выстрела. Негунам просто лень, а хватуны никак не могут расстаться даже с единственным пушечным ядром. Мы хотели растормошить негунов, но, увы, негуны оказались законченными лентяями. Тогда мы разошлись в разные стороны, в полной уверенности, что кто-нибудь из нас обязательно найдёт выход из положения… Тут-то я и наткнулся на ваш корабль… Ну, а мой позор вы увидели сами…
      — Забудьте об этом, Раван. Самое важное в вашей истории то, что космонавты не упали духом, — заявил командир с облегчением.
      — Вы правы! — высоко поднял голову Раван. — Что касается меня, я целиком в вашем распоряжении, командир.
      — Я в этом не сомневаюсь и сразу же отвёл вам в своих планах особую роль, — заметил старый астронавт, ничуть не удивляясь.
      — Я сделаюсь невидимкой и проникну во дворец Мульти-Пульти, — заявил Раван, сразу же деловито включаясь в события.
      — Скажите, как вы становитесь невидимкой? — спросил штурман с интересом.
      — Признаться, у вас это ловко выходит, — произнёс и командир.
      — Все вы, наверное, знаете, что, если хорошенько раскрутить древнее оружие пращу, она прямо-таки сливается с воздухом, становясь невидимой. То же получается с нашим телом, стоит только как следует раскрутить все его молекулы. Словом, здесь нет ничего мудрёного. Немного тренировки — и вот вы невидимка, — пояснил охотно Раван.
      — Во всяком случае, ваше умение нам пригодится, — сказал командир. — Как мне подсказывает скромный опыт, наши друзья наверняка заперты в отдельном помещении. Но сквозь стены вам вряд ли удастся пройти, на этот случай мы с вами отправим ценного помощника.
      И тут, впервые за минувшие дни, командир обратил внимание на кота Мяуку, который независимо поглядывал из своего уютного угла.
      — Ну, дружок, настал твой черёд. Ступай-ка сюда, присаживайся с нами! Иди, иди, не будь индивидуалистом, — сказал он коту.
      Кот удивился такому повороту дел, он широко раскрыл зрачки, потом вышел из угла, нехотя выгибаясь, прыгнул на стол и сел на краю, очень недовольный тем, что его втягивают в какую-то историю.
      — Редкий пример телепатической чувствительности. Наш кот читает чужие мысли, — прошептал Петенька.
      — Да, я заметил это уже в первый день, — пояснил командир.
      Кот посмотрел на них пренебрежительно и отвернулся. Он давал понять, что делает великое одолжение.
      — Итак, молодые люди, мой план таков… — начал командир.
      Раван и Петенька устроились поудобнее за столом. Кузьма отложил свою тряпку и преданно взглянул на командира. Даже кот Мяука, начавший было умываться, опустил лапу…
      Через десять минут «Искатель» взмыл вверх свечкой и пролетел над перешейком, соединяющим планеты Хва и Не. Посреди перешейка проходила линия фронта. Война между планетами не затихала ни на минуту: солдаты-негуны посапывали в своих окопах, а хватуны-артиллеристы подносили к позеленевшей от времени медной пушке своё единственное чугунное ядро и тут же, будто спохватившись, возвращали его на прежнее место.
      — Эй вы, негуны! — орал внизу усатый генерал-хватун. — Ишь вы какие! Мы, значит, вам ядро, а вы нам ничего взамен?
      Но тут командир повернул налево, и экипаж так и не узнал, что же ответили негуны. И нашли ли в себе силы ответить вообще. Зато несколько часов спустя «Искатель» сел на некую обитаемую планету, которая, несомненно, играла определённую роль в планах великого астронавта. Люк корабля тотчас распахнулся, и на поверхность планеты, не теряя времени даром, вышла экспедиция.
      — Если мне не изменяет память, а она, как вы знаете, мне никогда не изменяет, это должно быть за ближайшим углом, — сообщил командир штурману и Равану, указывая на раскинувшийся перед ними город.
      — Аскольд Витальевич! Сколько лет, сколько зим! Давненько вас не было видно! — приветствовали великого астронавта местные жители, чем-то напоминающие пингвинов.
      — Да вот всё приключения, приключения!.. — отвечал командир скромно и спрашивал: — Скажите, это на прежнем месте?
      — Это? На прежнем, на прежнем месте, — кивали местные жители, почему-то догадываясь. что имел в виду великий астронавт.
      Экспедиция повернула за угол и остановилась перед книжным магазином.
      — Подождите здесь, — сказал командир и скрылся за дверью.
      Немного погодя он вышел на улицу и сообщил:
      — Итак, всё в порядке!
      Экспедиция перестроила ряды и отправилась в обратный путь. Не прошла она и сотни шагов, как её обогнал грузовик, нагруженный чем-то таинственным, за ним второй, третий, и вскоре мимо наших героев потянулась целая колонна машин, и на каждой штабеля таинственного.
      Когда экспедиция вернулась к месту посадки, здесь уже кипела весёлая работа. Здешние грузчики таскали в трюм звездолёта тюки, а механик Кузьма стоял у входа и руководил. Нечего и говорить, что с прибытием командира и его друзей дело пошло ещё быстрее. Наконец машины опустели, экипаж «Искателя» распрощался с весёлыми грузчиками и звездолёт взял курс к планете Хва.
      — Теперь, Раван, вы можете блеснуть, — улыбнулся командир. — Итак, вместе с Мяукой вы проникаете во дворец императора и тайно передаёте записку нашим друзьям. Именно с этого начинается помощь узникам, и мы не будем отступать от прекрасной традиции.
      Когда инструктаж был закончен, Раван поднял упрямого кота на стол и, пользуясь тем, что с некоторых пор Мяука стал плоским, скатал его трубочкой, сунул к себе за пазуху.
      — Бездомный и не нужный даже самому алчному хватуну, валяясь где-нибудь в заброшенном сарае, я мечтал именно о таком стоящем приключении, — признался Раван, уже готовый действовать.
      — Я рад за вас, Раван! А теперь, друзья, общий вдох! — произнёс командир уже деловым тоном.
      Члены экипажа сделали вдох и задержали дыхание. Едва показалась страна хватунов, командир распахнул люк в безвоздушное пространство, и Раван выпрыгнул с парашютом.
      Астронавт бросил последний взгляд на большой красный с белыми полосами парашют Равана и повёл корабль вокруг планеты Хва, тщательно осматривая местность. В конце концов его внимание привлёк пологий холм, стоявший в отдалении от столицы. Суровое лицо командира выразило удовлетворение, и Петенька понял, что великий астронавт нашёл то, что требовалось по плану.
      — Механик, это будет здесь, на вершине холма, — кратко сказал командир.
      — Будет исполнено, командир! — ответил Кузьма и, расправив со скрежетом свою металлическую грудь, добавил: — Вы меня знаете, командир.
      Твёрдая рука астронавта повернула звездолёт к столице хватунов, и тут «Искатель» принялся выделывать кренделя над городом. За кораблём следом ползла длинная струя отработанного газа, и, когда звездолёт, закончив последнюю фигуру, спрятался за облако, в небе над городом осталась гигантская белая надпись:
      «Внимание, внимание, за городом на холме выдаётся Кое-Что! При этом бесплатно!» Город притих на секунду, потом закипел, забурлил. По улицам побежали хватуны, и все в одном направлении. Город быстро опустел, опал, как бурдюк, из которого выпустили всю воду.
      Сверху было видно, как по полю в сторону холма несметной толпой во все лопатки несутся хватуны и среди них мелькают алебарды императорской стражи.
      Тогда-то из-за облака, служившего укрытием, вновь появился «Искатель». Астронавт опустил звездолёт на дворцовую площадь, и из люка корабля стремительно высыпал десант.
      — Механик, теперь отправляйтесь на холм. Только никого не обижайте, всем поровну. Учтите: каждый должен получить своё, — распорядился командир, задержавшись у люка.
      — Слушаюсь! — сказал молодцевато Кузьма и улетел вместе с грузом на холм, а космонавты направились к молчаливой громаде дворца Мульти-Пульти.
      — Командир, я сделал всё, как вы приказали, — раздался голос Равана, и сам Раван бесшумно возник в воротах дворца. — Дворец опустел, вся стража помчалась за Кое-Чем, — добавил разведчик.
      Едва он это сказал, из-за угла донёсся дружный топот и на площади появилась колонна мужчин с необычайно мужественными лицами. Впереди мощно рысил высокий мужчина в гермошлеме и в одежде, в которой ещё можно было узнать остатки скафандра.
      — Это они! Мои товарищи по несчастью! — обрадовался Раван.
      — Командир, мы узнали о вашей мужественной борьбе и решили отдать себя в ваше распоряжение. Для нас большая честь бороться под командой великого астронавта. Вот мы перед вами и ждём теперь указаний, — заявил предводитель бывших космонавтов, переводя дыхание и вытирая вспотевший лоб.
      — Я знал, что вы придёте на помощь, — просто сказал Аскольд Витальевич. — Но не будем мешкать. Вперёд, друзья! Во дворец Мульти-Пульти! — провозгласил астронавт и первым ворвался во дворец.
      Перед взором разгорячённых освободителей предстал лабиринт, вьющийся среди императорского скарба.
      — Ба, да здесь не долго заблудиться, — встревожился предводитель бывших космонавтов. — И пока будешь блуждать, вернётся дворцовая стража, и ваших друзей не удастся спасти
      — У нас всё продумано, — улыбнулся великий астронавт. — Наши бедные друзья укажут сами место своего заключения.
      И точно: из глубин дворца донеслись оглушительные удары в железную дверь.
      — Они там! Я узнал: это стучится Саня! — воскликнул Петенька.
      Все космонавты — и земляне, и те, что пришли к ним на помощь, — побежали на стук и после головокружительного кросса увидели железную дверь, гудящую от града яростных ударов, наносимых изнутри.
      Возле двери стояли Барбар и Мульти-Пульти. Они торговались и били по рукам и настолько. увлеклись, что не сразу заметили появление освободителей.
      — Ваше величество, мы же только что поладили с вами, — укорял Барбар.
      — А я взял да и тут же передумал, — хихикал император, пряча за спиной свою единственную клешню.
      Вот тут-то Барбар и заметил космонавтов. Однако он не растерялся и закричал:
      — Ура! Наши! Наши идут!.. Потом он насильно просунул свой локоть в единственную клешню императора и истошно завопил:
      — Отпусти сейчас же, гадкий Старьёвщик! Тебе говорят — отпусти!.. Эй! На помощь! На помощь!..
      — Прежде всего откройте дверь! — потребовал командир, приближаясь.
      — Ишь какие хитрые! Там моё добро, — сразу же упёрся император.
      — А мы тогда не скажем, где можно бесплатно достать Кое-Что, в котором много Кое-Чего! Даже не перечесть. Во всяком случае, больше, чем мантий на вашей особе, ваше величество! — заметил Раван.
      — Вы говорите — бесплатно? — заколебался император — И в самом деле их, ну, этих самых, что вы имеете в виду, так много?
      — Там всё, что накопило человечество! — сказал торжественно Петенька.
      — Ваше величество, не соглашайтесь, — шепнул Барбар и громко пояснил. — Я ему говорю — отопри сейчас же, тиран!
      Император покуражился для фасона, потом открыл дверь хранилища и, узнав, где дают Кое-Что, побежал по коридору, боясь, как бы вторая сторона не передумала. Но космонавтам уже было не до него — в дверях сейфа появились сияющие Саня и Марина. На плече у Марины дремал кот Мяука, как всегда безучастный к происходящему.
      — А что я вам говорил? То-то! — сказал Барбар освобождённым.
      — Ах, Барбар, Барбар… — покачал Петенька головой.
      — Разве он Барбар? Тот самый Барбар? — в один голос вскричали Марина и Саня.
      — Вы уже всё знаете, — сказал уныло Барбар и опустился на шаткий деревянный ящик, демонстрируя полное отчаяние.
      — Ну что же, друзья, снова в путь, навстречу новым приключениям! — произнёс командир, обнимая бывших узников.
      — Я такой… я такой одинокий! И никому совершенно не нужный, даже Мульти-Пульти. И всем-то я причиняю неприятности… — громко запричитал Барбар, стараясь привлечь к себе внимание уходящих.
      — Ну что с ним делать? Его так жалко. Нельзя же его оставлять в таком состоянии, хотя он и плохой, — сказала Марина, и нос её сморщился — вот-вот заплачет и она.
      У Барбара шевельнулось ухо, он произнёс с новой силой:
      — Да нет уж, хорошая барышня с золотым сердечком, махните на меня рукой, махните!
      — Может, он ещё исправится и станет полезным для общества? — обратился Петенька к окружающим.
      — Ну конечно, исправится! Вот только возьмёт себя в руки, — заявил Саня с жаром.
      А Барбар поглядывал одним глазом исподтишка, следил за впечатлением.
      — Так и быть, ступайте с нами, Барбар, — разрешил командир, обернувшись. — Считайте, что вы зачислены в экипаж.
      Барбар поплёлся за космонавтами, будто бы обескураженно потирая затылок.
      «Искатель» уже стоял на дворцовой площади, его могучий корпус возвышался точно обелиск, в иллюминатор выглядывал Кузьма, вытирал руки неизменной замасленной тряпочкой.
      — Командир, всё в порядке! — доложил механик, сложив стальные руки рупором.
      — Здесь нам больше делать нечего. Отправимся спасать негунов, — сказал командир и обратился к бывшим космонавтам: — Друзья, прошу к нам на корабль! Потом мы доставим вас в ближайший космический порт. А там уж вы разъедетесь по своим планетам.
      Но бывшие космонавты замялись, на их суровых лицах отразилась борьба чувств. Желание вернуться домой боролось с каким-то священным долгом.
      — Командир, подождите минуточку, — попросил Раван, и космонавты начали шептаться между собой.
      Потом их предводитель объявил:
      — Командир, мы останемся здесь. Ваш пример заставил нас поверить в собственные силы. И теперь нам совестно вернуться домой, ничего не сделав для этого своими руками.
      — Я это предвидел и рад, что не ошибся. Вы настоящие космонавты, — ответил астронавт, и его волевой голос дрогнул на этот раз.
      — Что уж там, — смутился предводитель теперь ещё более возмужавших космонавтов.
      К нему подошёл Раван и о чём-то напомнил на ухо.
      — Да, не сочтёте ли вы за труд исполнить одну маленькую просьбу? — смущённо спросил предводитель.
      — Мы вас слушаем, — произнёс благородный астронавт от лица своих товарищей.
      — Видите ли… видите ли, мы позабыли науки. И для того, чтобы починить корабли… Словом, не оделите ли вы и нас книжками? Нам хотя бы учебники за восьмой, девятый и десятый классы. Иначе нам будет очень трудно, — закончил предводитель и смущённо опустил глаза.
      — Мы уже об этом позаботились. Механик, выдайте им учебники! — приказал командир.
      — Слушаюсь! — радостно откликнулся Кузьма. Экипаж «Искателя» тепло простился со своими новыми друзьями, и славный звездолёт покинул город. Раван и его товарищи долго смотрели ему вслед, а предводитель космонавтов размахивал своим гермошлемом.
      — Смотрите, смотрите! Только полюбуйтесь на них! — закричала Марина, когда звездолёт проносился над окраиной города. — Да нет же, идите к моему иллюминатору!
      Наши герои столпились за спиной Марины и увидели из-за её плеча, как далеко внизу домой возвращаются хватуны.
      Конструктор будто предчувствовал, что настанет момент, когда любопытство команды его корабля достигнет небывалого размера, и вставил увеличительное стекло в один из иллюминаторов, а именно в тот, возле которого оказалась Марина. Поэтому даже с огромной высоты было видно, насколько крепко каждый хватун прижимал к груди полученный подарок. Это был объёмистый том Наибольшей Вселенской Энциклопедии. А шествие завершал сам Мульти-Пульти. Он сумел завладеть целой пачкой фолиантов и теперь еле тащился, горбясь под тяжестью своей добычи.
      — Вот так ловят двух зайцев, — подытожил командир поучительным тоном. — С одной стороны, мы спасли наших отважных друзей, а с другой — обратили недостаток хватунов им же на пользу.
      — Представляю, как они жадно накинутся на знания! — воскликнул Саня восторженно.
      — И вскоре хватуны станут самым образованным народом во Вселенной. Потому что уж кто-кто, а истинный хватун не упустит и крупицы знаний. Матрос Барбар, как вы считаете, я прав? — закончил командир.
      — Увы, — вздохнул Барбар.
      — Но человечеству-то что? При скаредности хватунов их знания так и залежатся в извилинах мозга, точно утиль во дворце Мульти-Пульти, — высказался Петенька с сожалением.
      — Тут вы, штурман, не правы, — возразил великий астронавт, хитровато прищурившись. — Вы не учли одного. Хватуны всё время норовят менять малое на большее. И теперь полученные знания наконец-то позволят им заполучить то, чему вообще цены нет: благодарность!
      С первой же минуты полёта на корабле возобновилась обычная жизнь. Каждый член экипажа приступил к исполнению своих скромных, но необычайно ответственных обязанностей.
      — Поручите мне что-нибудь трудное! Я буду работать за всех, — потребовал Барбар, засучив рукава; он даже проверил, удобно ли коту на своей подстилке.
      Бессердечный кот сердито мяукнул, но это не обескуражило Барбара, он хватался за что попало.
      — Вы мне не верите, да? — говорил Барбар. — Ну дайте что-нибудь самое тяжёлое.
      — Это ни к чему, — заметил командир. — Пусть каждый выполнит только свою работу, но зато добросовестно. Главное, Барбар, чтобы вы извлекли полезный урок и поняли, что обман не к лицу человеку. А пока подрайте медяшку.
      — Урок-то я уже извлёк, — сообщил Барбар обрадованно. — А медяшку, если позволите, я подраю, как только отдохну. — И он развалился на стуле, насвистывая весёленький мотивчик.
      — Барбар, помните, как мы едва не пролетели мимо планеты Хва и начали тормозить? — спросил Петенька. — Так вот мы упёрлись в заднюю стенку, а вы толкали корабль вперёд. Выходит, сами мешали себе. Ведь вам хотелось заманить нас на планету Хва, и вдруг такое противоречие!
      — Что верно, то верно, — охотно признался Барбар, — действительно одно противоречит другому. Но такой у меня вредный характер. Знаю: во вред себе, а всё же не могу удержаться, — добавил он с досадой. — Только бы сделать всё наоборот. Если вы так, я должен этак!
      А Саня тем временем думал о Марине.
      «Я должен сказать ей, что… Впрочем, вернусь с дежурства и тогда обо всём скажу. — Он готовился к вахте и заворачивал в бумагу бутерброды. — Раньше что-нибудь всегда мешало. Только соберусь, как тут же сваливается очередное приключение. Но теперь-то уж точно скажу».
      Внизу показался перешеек и линия фронта. Солдаты-негуны, как и прежде, сладко подрёмывали в окопах, но зато боевые позиции хватунов выглядели теперь совсем необычно. Артиллеристы во главе с генералом сидели там и сям прямо на земле и, разложив перед собой энциклопедию, листали страницы. Сам генерал, точно малое дитя, вдобавок слюнявил палец. А в стороне стояло забытое орудие, — ядро выкатилось на нейтральную полосу и там застряло в канаве, но до него уже никому не было дела.
      С помощью ряда умозаключений можно было предположить, что «Искатель» приземлится возле парламента в стране негунов. Так и оказалось на самом деле. Когда экипаж высыпал наружу, командир выступил вперёд и, скрестив на груди руки, задумчиво произнёс:
      — Что бы придумать этакое и расшевелить негунов?
      — Мне, что ли, попробовать сотворить добро? Хотя, признаться, я не очень-то люблю это делать, мне больше по душе что-нибудь такое… проказливое, — сказал Барбар, становясь рядом с командиром. — Ну да ладно, чем уж только не приходится заниматься на этом свете! Так и быть, разок попробую.
      — Матрос Барбар, а почему бы вам и в самом деле не попытать свои силы на этом поприще? Боитесь, не выйдет? — спросил командир лукаво, и все поняли, что это очень тонкий педагогический ход.
      — У меня да не выйдет?! Ну, я вам сейчас докажу! — заявил Барбар, раззадорясь не на шутку.
      Он исчез в здании парламента и вернулся через какие-нибудь десять минут.
      — Всё в порядке! Впрочем, сейчас увидите сами, — пояснил Барбар, ухмыляясь.
      И точно: дворец вдруг наполнился шумом, а немного погодя из подъезда выскочил чрезвычайно взволнованный президент.
      — Гм, где же найти железную руду, о которой говорил чужестранец? — пробормотал он с необычайным для негунов возбуждением и озабоченно затрусил вдоль по улице.
      За ним горохом высыпали члены парламента и с криком: «Руда! Где она, железная руда?» — разбежались по городу на своих слабеньких ножках.
      — И что же вы сказали президенту? — спросил командир; он деликатно выдержал паузу, не то бы Барбар возомнил, будто остальные так и лопаются от нетерпения.
      — Ничего особенного, — небрежно ответил Барбар. — Просто я сказал президенту: «Ну кто же нежится так, скажите на милость? Разве это нега?»
      — А что президент? — спросила Марина; глаза её стали круглыми, настолько она вся превратилась во внимание.
      — Президент-то? «Брось, чужестранец, в области неги мы достигли совершенства!» Вот что он сказал, — будто бы нехотя начал Барбар.
      — Ну, а вы? — не удержался Саня.
      И как узнал экипаж славного «Искателя», матрос Барбар сказал президенту с иронией:
      «До совершенства-то вам далеко, дорогой президент. На столе-то небось жестковато, а?» «Да, признаться, побаливают бока», — нехотя ответил президент; он не мог не сказать правды, потому что был честным человеком.
      «Так вам и надо, — усмехнулся Барбар, — если не желаете нежиться на том, на чём нежатся все нормальные люди».
      «А на чём же они нежатся, как не на столах, на стульях, а то и попросту на полу?» — тоже усмехнулся президент.
      «Так и быть, открою секрет: все нормальные люди нежатся на кроватях!» — веско сказал Барбар.
      «На кроватях? А где их достают? Лично у нас, негунов, нет ни одной кровати на всю страну», — удивился президент и даже приподнялся на локте.
      «Здрасте! — произнёс Барбар. — Прежде чем нежиться, следовало обзавестись кроватями, хотя бы самыми обыкновенными».
      «Обзавестись кроватями?! Ах вот оно что! — воскликнул президент, опираясь уже на полную руку. — А мы-то ворочаемся, ворочаемся и не поймём, чего же нам не хватает? Но если уж откровенничать до конца, даже не представляю, что же такое кровать. Будьте добры, расскажите, что это такое».
      — И тут я прямо на пыльном полу изобразил кровать, — сообщил Барбар. Незаметно для себя, увлекаясь рассказом, он поднял прутик и нарисовал кровать с пружинами и никелированными шишечками. — Вот такую, — пояснил Барбар, любуясь рисунком.
      — Ну, а он, президент? — спросила Марина с нетерпением.
      Как выяснилось дальше, президент даже сел на столе и свесил ноги. Он воскликнул:
      «Боже мой, какая замечательная вещь! Её-то нам и не хватало! О добрый чужестранец, сейчас же скажи, что нужно, чтобы делать кровати!» Так оживился — ну прямо не узнать человека!
      «Э, это дело не шуточное, — протянул хитрый Барбар, — прежде постройте заводы, расплавьте металл».
      «Заводы-то мы построим и мигом расплавим металл! Не томи, чужестранец, скажи, что нужно ещё». — И президент встал на ноги, будто собрался бежать.
      «Но прежде найдите руду», — сказал Барбар.
      «Руду мы найдём! А теперь я сообщу эту важную новость парламенту!» — крикнул президент, устремляясь к дверям.
      «Но это ещё не всё», — сказал наш чужестранец, но президент уже скрылся за дверью, до того ему не терпелось.
      — Остальное вы увидели сами, — заключил матрос Барбар и скромно потупил глаза.
      А страна негунов уже походила на муравейник, проснувшийся ранней весной. По улице сновали бледнолицые, ослабевшие негуны и спрашивали ДРУГ дружку:
      — Гражданин, гражданин, у вас случайно нет лишней лопаты? Понимаете, надо бы покопать железную руду!
      — А чтобы копать, нужны силёнки. Они это быстро поймут и посеют хлеб. А чтобы посеять хлеб… Словом, жизнь завертелась! Не пройдёт и дня, как им понадобится в дальний край Вселенной. И теперь мы больше не нужны. Теперь им нужен мой старый друг, Продавец приключений, — заявил командир с удовлетворением.
      Только он это сказал, как над городом появился миниатюрный звездолёт, на борту которого было написано «Ослик». В иллюминатор выглядывало румяное лукавое лицо с белой развевающейся бородой.
      — А вот и он, — сказал командир и помахал Продавцу приключений.
      Продавец кивнул приветственно, и его «Ослик» скрылся за крышами.
      — А вам, матрос Барбар, потомки теперешних негунов поставят памятник! — сказал командир, заканчивая своё короткое выступление.
      — Я не против, если он будет, конечно, красивый… А по правде сказать, утомительное занятие — творить добро, — вздохнул Барбар.
      — Друзья, мы, кажется, немного увлеклись и забыли, что ищем Самую Совершенную! — первым, как и следовало, опомнился великий астронавт.
      — Вычисления в уме мне говорят, будто она где-то близко! — подхватил штурман, озираясь взволнованно.
      — Вот как! Значит, предчувствие меня не обмануло, — пробормотал Барбар в сторону, и поэтому его никто не услышал.
     
      ГЛАВА 12, для значения которой уже достаточно одного того, что в ней появляется рыцарь Джон
     
      Саня устроился на носу звездолёта поудобнее и подумал: «Вот вернусь с этой вахты, подойду к Марине и скажу: „Так, мол, и так, знаете что, Марина, а давайте-ка вместе ходить в турпоходы. Всегда! Всю жизнь!“ А она ответит: „С вами, Саня, хоть на край света, если есть такой маршрут“».
      Его приятные размышления были прерваны зычным окликом.
      — Леди и джентльмены! Остановитесь! — загремел кто-то на весь космос.
      Очнувшись, Саня увидел летящую наперерез одноместную ракету. По её борту тянулась надпись «Савраска». Из верхнего люка едва ли не по пояс высовывался широкоплечий человек в стальном скафандре, похожем на рыцарские доспехи. В левой руке он держал настоящее копьё, а правую величественно простирал в сторону «Искателя». Его жёсткие рыжие усы походили на палку, зажатую между носом и верхней губой.
      — Леди и джентльмены! Я требую: остановитесь! — повторил человек в стальном скафандре, сотрясая окрестные звёзды своим могучим голосом.
      Саня постучал по обшивке «Искателя», и звездолёт остановился.
      — Что вам угодно? — осведомился Саня учтиво.
      — Сэр, я приношу извинения вам и вашим несомненно отважным и благородным друзьям за то, что прервал весьма приятное путешествие, — изысканно ответил человек в необычном скафандре. — Но я должен поспорить на тему: «Кто Самая Совершенная во времени и пространстве». Лично я утверждаю, что Самая Совершенная — Аала из созвездия Близнецов, рыцарем коей я имею честь быть! Вы, разумеется, другого мнения? — И благородный незнакомец взялся за рукоять меча.
      «Если уж на то пошло, Самая Совершенная — это Марина. Весёлая, наверно, любит песни петь», — сказал себе Саня, но тут же ему стало совестно: получалось, будто он лучше самого влюблённого знает, кто Самая Совершенная.
      — Вот это здорово! Выходит, вам известно, кто Самая Совершенная?! А мы тут совсем с ног сбились! Только вы твёрдо уверены… ну, то, что она и есть Самая Совершенная?
      Через стекло старинного шлема было видно, как высоко поднялись лохматые рыжие брови незнакомца.
      — Сэр! — произнёс незнакомец. — Только восхищение перед вашей отчаянной смелостью заставляет меня, укротив свою гордость, пояснить вам, что Аала — брюнетка, блондинка и шатенка в одно и то же время!
      — Как же это так? И блондинка, и брюнетка, и шатенка сразу? — удивился Саня.
      — Вы добиваетесь от меня слишком многого, — холодно заметил незнакомец. — Но, поскольку мне понравилось ваше мужество, я готов на последнюю любезность. Объяснить это очень просто: у Аалы три головы. Надеюсь, теперь вам достаточно?
      «Ого! Наверно, она и есть та Самая Совершенная, которую ищет Петенька! Недаром говорят: одна голова хорошо, а три уже совсем прекрасно! А уж мой дружок больше всего ценит ум у человека», — осенило юнгу.
      — То-то обрадуется наш штурман! Представьте, он как раз разыскивает Самую Совершенную, — сообщил он незнакомцу и на всякий случай добавил: — Впрочем, я сейчас его позову, и мы спросим.
      — Вы допускаете, что он может не согласиться? — насторожился незнакомец.
      — Понимаете, он у нас очень взыскательный. Учёный очень. Признаёт только научные факты, — пояснил Саня дипломатично.
      — Тогда на всякий случай передайте ему вот это. — И незнакомец начал стягивать железную перчатку.
      — Зачем же? Сейчас он выйдет сам, — сказал Саня.
      Он откупорил переговорную трубку и подал команду «Свистать всех наверх». Через некоторое время распахнулся люк и на поверхность корабля вышли командир, Петенька и Марина. Барбар остался по ту сторону люка и осторожно поглядывал в замочную скважину.
      — Да это же рыцарь Джон, любимец космоса!.. — шепнул великий астронавт своим юным друзьям. — Ба, кого я вижу! Доблестный рыцарь Джон, межзвёздный странник! — воскликнул командир, приветствуя человека в странном скафандре поднятием руки.
      — Сэр Аскольд! — только и сказал рыцарь Джон. Его лицо на мгновение озарилось искренней радостью и тут же опять стало суровым, он добавил: — Сэр Аскольд, мне очень жаль, но я должен кое-что выяснить с одним из ваших соратников. Вы, наверно, знаете сами, что за штука рыцарские традиции.
      — Понимаю, в чём дело, — сказал командир и заранее нахмурился. — Юнга, коли вас выбрали секундантом, растолкуйте нашему штурману всё по порядку.
      Саня добросовестно рассказал Петеньке, кого рыцарь Джон считает Самой Совершенной. Сам рыцарь Джон в это время терпеливо и с достоинством возвышался над своей ракетой «Савраска».
      Когда Саня кончил, все присутствующие посмотрели на Петеньку.
      — Я буду рад, если вы согласитесь с моим мнением, потому что, сказать по чести, вы мне очень понравились, сэр, — произнёс странствующий рыцарь, первым нарушив молчание.
      Сэр Джон тоже пришёлся Петеньке по душе. Но добросовестность учёного была для него превыше всего.
      — Мне не хочется вас огорчать, уважаемый рыцарь Джон, — начал смущённо Петенька, — но у меня нет оснований считать вашу несравненную Аалу Самой Совершенной. Правда, мне неизвестны другие, безусловно прекрасные, достоинства дамы вашего сердца, но три головы, даже разной масти, это пока только признак количества, который, увы, ничего не говорит нам о качестве.
      — В таком случае нам придётся скрестить оружие, — произнёс рыцарь Джон, смущаясь в свою очередь. — Как вы сами понимаете, я обязан доказать, что Аала — Самая Совершенная во Вселенной.
      — А мне дороже всего истина, — заявил Петенька, бледнея от собственного мужества.
      — Вот видите, как случается во время путешествий! И Петенька, и сэр Джон славные люди, а вынуждены вступить в поединок. И тут ничего не поделаешь, — пояснил командир стюардессе и юнге.
      — Кто же знал, что ваш штурман окажется таким принципиальным, — виновато сказал сэр Джон. — Обычно все встречные соглашаются. Так и говорят: «Ладно, ладно, ваша Аала Самая Совершенная. Пусть будет по-вашему».
      — А мне дороже всего истина, — повторил Петенька, оправдываясь.
      — Господи, ну и далась вам Самая Совершенная! — вмешалась Марина. — Если хотите знать, эти совершенные — все как на подбор маменькины дочки. И сущие ябеды, если на то пошло.
      Командир покачал головой и произнёс монолог следующего содержания:
      — Я тоже считаю, что женщина — только помеха для истинного путешественника. Кроме вас, Марина. Вы, конечно, приятное исключение. И я бы лично, как дядя, хотел… В общем, если уж рыцарь Джон так привержен своим традициям, а штурман очень твёрд в своих убеждениях, поединка не миновать. Поэтому, пока Кузьма приготовит копьё, посидим, пожалуй, за чашкой чая. Как вы относитесь к чашке крепкого чая, достойный рыцарь Джон?
      — Премного благодарен, сэр, — ответил рыцарь Джон. — Признаться, в космосе довольно зябко, и мне в самом деле не мешает погреть свои старые кости, им-то уж как-никак, а тысяча лет. — И он неожиданно подмигнул молодёжи.
      — Входите, пожалуйста, — произнёс Саня, гостеприимно распахивая люк.
      Когда люк открылся, перед всеми предстал Барбар в позе, в которой обычно подслушивают. Колени полусогнуты, ухо вперёд, и к нему приставлена ладонь раструбом.
      — Пошёл вас звать на чай, да зачесалось ухо, — сказал Барбар, не поведя и бровью, и почесал ухо той же самой рукой.
      — Ба, знакомое лицо, где-то я вас видел, — проговорил гость, входя в прихожую.
      — Это вам показалось. Такое у меня распространённое лицо, — сообщил Барбар. Он почему-то засуетился и сказал: — Пейте чай, а у меня дела, дела! Все хлопоты! — И нырнул в кухню.
      — И всё-таки… — начал было гость, но тут его внимание привлёк Кузьма.
      Кузьма стоял, вытянув руки по швам, и застенчиво улыбался. А рыцарь Джон, увидев его, вдруг пришёл в неописуемое волнение, поднял забрало, протянул навстречу руки.
      — Скажите, сэр, из какого вы ордена? Имя дамы вашего сердца? И вообще, вы давно оттуда? И случайно не знаете, чем кончилась осада замка Тур? — выпалил он залпом.
      — Я там не был. А что касается дамы… Есть у меня знакомая… машина одна стиральная… — сказал Кузьма застенчиво.
      Тут он понял, что его приняли за человека, и ему стало смешно, но он удержался, чтобы не обидеть гостя.
      — Теперь я вижу сам, что ошибся. И вы уж простите меня, старина. Но я тысячу лет не был на родимой Земле, — пояснил рыцарь Джон, и взор его затуманился тоской по родине. — Да, да, тысячу лет!.. — повторил он, опускаясь на стул. — А кажется, будто это случилось года два-три назад. Впрочем, и вправду здесь прошло всего три года, а у вас там, на Земле, десять веков. Утекли, как говорят менестрели и трубадуры…
      — Ну конечно, здесь вы носитесь со скоростью света. А как известно, коллега, при такой скорости время тянется очень медленно. Словом, по закону Эйнштейна, — заметил Петенька.
      — Я уж не знаю, по закону ли это или нет, друзья, но всё точно так, — кивнул рыцарь Джон. — Во всяком случае, будто три года назад я увидел тот летательный аппарат и человека с хвостом и рожками. С него-то всё и началось… Хотите, расскажу?.. Так вот. Я был в то время бедным, но гордым рыцарем и не зависел от королей. Помнится, разъезжал себе по странам света на преданном Савраске да всё следил, как бы не обижали слабых людей. А дамы-то, самые прекрасные дамы со всей Европы, так и соперничали между собой. Каждая стремилась сделать меня своим рыцарем. Но что поделаешь, их восхитительные чары были беспомощны перед толщей моего верного стального панциря. Кто бы мог подумать, что моё большое сердце окажется таким капризным… Понимаете, что получилось? Не нравились ему ни блондинки, ни шатенки, ни даже жгучие брюнетки.
      И говорит однажды моё сердце так: «Хочу, чтобы моя дама, дама сердца то есть, была и брюнетка, и шатенка, и блондинка в одно и то же время». Узнал я про такое и отправился на поиски этой трёхцветной, дабы прославить затем её имя своими великими подвигами. Но увы: мы с Савраской объездили много стран, и многие красивые дамы назначали мне свидания, однако ни одна из них не была даже двухцветной. Словом, мной овладело отчаяние. Но однажды…
      Тут рыцарь Джон ушёл в глубокое раздумье, а наши герои окружили стол, притихли, впившись в гостя глазами. Кузьма поднял голову от пожарного багра, из которого мастерил копьё. Даже кот Мяука и тот приоткрыл зелёный глаз. В общем, все поняли, что сейчас последует интереснейшая история, и приготовились слушать. И только Барбар захлопотал с удвоенным рвением, занимаясь неизвестно чем, — прятал от рыцаря своё лицо.
      — И вот однажды… — повторил рыцарь Джон, — однажды ночью я улёгся спать прямо в поле под копной душистого сена. Мой верный конь пощипывал травку, позвякивал себе удилами, а я лежал на спине, закинув руки за голову, смотрел на звёзды и наслаждался отдыхом. Одна из звёзд прямо на моих глазах сорвалась с небесного потолка и полетела на землю. Признаться, я не придал этому особого значения.
      «Ну сорвалась, — думаю, — и сорвалась, значит, плохо тебя привязали. Падай себе на здоровье. Рассыплешься — будет серебро бедным людям. А мне ты на что? Я бессребреник, мне только рыцарская честь моя нужна да ещё Самая Совершенная, и всего-то!» С такими словами я и заснул, не зная, что звезда та была и вовсе не звезда.
      Сплю я себе и чувствую во сне, будто кто-то щёлкает меня по доспехам и шепчет себе под нос:
      «Он и есть тот бесстрашный самовар, что мне нужен».
      Мне до сих пор неизвестно, что такое самовар, но полагаю, в отношении меня это слово означало насмешку. Вскочил я на ноги и поднял меч над обидчиком. А он стоит, навострив рожки и помахивая хвостом, и в глазах его испуг вперемешку с нахальством. Этого ещё не хватало, думаю, терпеть ещё ко всему обидное слово от нечистой силы.
      «Сейчас я тебе брошу вызов», — говорю и снимаю перчатку.
      Задрожал тогда бес, повалился на колени, да не сразу, а выбрал прежде место с сеном, чтобы помягче было. И просит после этого:
      «Оставьте эти шутки при себе! Я и так устал как собака. Целый день возился с одним из созвездий, хотел припугнуть багдадского халифа».
      «Каким же образом ты хотел его припугнуть?» — спрашиваю.
      «Да дело в том, — говорит, — что придворные звездочёты сейчас готовят ему гороскоп, ну я и пытался поменять местами кое-какие планеты. Да только ничего не вышло. Вот досада! Бился, бился — и хоть бы что! Понимаете, мне, как и Архимеду, не хватает точки опоры. Иначе бы я тоже перевернул весь мир вверх тормашками!» «Ну, ну, это совсем ни к чему, — говорю. — И не забывайте, пожалуйста, я должен свести с вами счёты за обиду».
      «Какой вам от этого прок? — говорит сатана. — Не лучше ли нам вступить в торговые отношения? Вы мне — я вам».
      «Ничего мне не нужно от вас», — говорю.
      «Э-э, не говорите, — машет руками. — Чем вы, к примеру, занимаетесь сейчас?» «Положим, ищу Самую Совершенную. Подвиги во имя её хочу совершать».
      «Ну так вот я в два счёта вам её достану», — предлагает бес.
      «А что взамен?» «Душу!» — говорит, и хоть бы моргнул при этом, дьявол этакий!
      «Не пойдёт! — отвечаю. — Как же я без души буду служить Самой Совершенной? Ещё докачусь до чего-нибудь нехорошего!» «Это верно, — говорит. — Да мне, по совести, и ни к чему ваша душа. Просто вы совершите для меня в космосе один пустяковый подвиг».
      «А что это за страна такая — космос?» — спрашиваю.
      «Вон она», — и показывает на звёзды.
      «Там же звёзды висят, и ничего более».
      «А нам ничего более и не нужно, — ухмыляется бес. — Нам только и нужно, что на одну из звёзд».
      «Да она же маленькая! Вот такая, — и показываю кончик пальца. — Как же мы поместимся на ней?» «Ладно, — отвечает. — Всё равно не поймёте. Я сам отвезу. Ступайте за мной, надо поторапливаться. Вот уж рассвет, и упаси бог, кто увидит. Не миновать тогда святой инквизиции».
      Взял я Савраску под уздцы и пошёл за ним следом. Привёл он в овраг, а в овраге лежат две большие глубокие тарелки, одна другой покрыта.
      «Полезайте, — говорит, приподнимая край тарелки. — А животное оставьте здесь. На неё кислорода не напасёшься. Вон какие бока!» Забрался я в темноту и слышу лязг. Это мой бес второй тарелкой себя и меня накрывает. Потом зажужжало, и чувствую, как меня поднимают. Затем кто-то впотьмах положил на меня железную колоду и придавил ко дну. И ну мять! И так и этак…
      «Терпите! — вещает бес. — Общепринятые перегрузки».
      Только он это сказал, как меня подняло и понесло. Плаваю между тарелками, точно мыльный пузырь. И стальные доспехи мои легче обычного пуха. Что же это он вытворяет со мной, с храбрым рыцарем, думаю. А меня то и дело носит туда и сюда. Вот уже и ноги выше головы. А может, я потерял ориентацию, где верх, где низ.
      «Хотя бы зажгли лучину, темно, — говорю. — Совести у вас ни капли».
      «Да, к сожалению, ещё остатки есть. Мешают работать. Никак я от них не избавлюсь, — отвечает. — А что касается огня, потерпите, любезный. Иначе заметят с Земли. Так вот каждый раз и улетаем впотьмах. Теперь вам ясно, почему звёзды падают, а назад не поднимаются вроде бы?» «Теперь-то понимаю. Просто их не видно».
      «А вы заметно прогрессируете», — говорит, и оскаленные его зубы белеют во тьме.
      Наконец прилетели мы неизвестно куда. Приладил бес к моему забралу вот этот кусок стекла и легонько подталкивает к выходу.
      «Приехали, — говорит. — А теперь марш наружу, да нагоните хорошенько на всех страх!» «Кого имеете в виду?» — спрашиваю.
      «Да неужели не видно, стальная ваша голова, что это планета Ад?» — кричит.
      Вылезаю, а вокруг кишат такие же рогатые и хвостатые. Бумаги какие-то под мышкой. Иные из них крутят ногами два колеса, а сами сидят сверху. А над головой порхают старушки с кошёлками, и каждая на помеле. А мой личный бес тем временем подзуживает за спиной:
      «Постращайте их хорошенько, припугните, не то они меня не боятся ни капельки!» «А зачем вам нужно, чтобы вас боялись?» — спрашиваю.
      «Пока и сам не знаю. Так, на всякий случай!» «Знаете, не по мне это — бросаться на безоружных с мечом, — говорю. — Вот если бы кто-нибудь напал на вашу родину или хотя бы обидели слабого…» «Оставьте свои рыцарские замашки, — прерывает он меня. — От вас ничего не требуют особого. Вы должны только напугать — и всего-то делов. А за это я вас кое с кем познакомлю. Уговор есть уговор. Давайте уж, братец, держать своё слово».
      «Бог с вами, пошучу над ними малость. Потому что я должен в конце концов отыскать Самую Совершенную», — говорю.
      «За мной не постоит, — отвечает. — Только вы их шуганите, шуганите для острастки!» — И видно, как ему неймётся, сатане этакому.
      «А ну, чертенята! Кыш!» — кричу, улыбаясь, и понарошке помахиваю мечом.
      «Ой-ёй-ёй! Он и вправду вернулся с военной силой!» — завопили хвостатые и рогатые, разбежались, бедняги, кто куда, и улица мигом опустела.
      А мой бес приплясывает на верхней тарелке, покрикивая вслед:
      «Ну что, видели, какой я сильный? То-то я вас испугал!» Тут прилетела на метле старушка — нос крючком, над нижней губой два последних зуба. Лихо описала круг над моей головой и села возле тарелочки.
      «Мама! — говорит мой бес. — Вот и вернулся и3…» — Тут он и произнёс непонятное слово: «ко-ман-ди-ровка».
      «Ты что же всех распугал, негодник?» — зашамкала старуха.
      «Да от нечего делать, мама, — говорит мой бес, усаживаясь на край тарелки и потирая руки. — Может, пригодится. Может, я править вздумаю».
      Мне их разговоры были ни к чему, и я говорю:
      «Ну, теперь за вами обещанное».
      «А я вроде бы ничего не обещал. Может, вы это сами, по доброй воле», — отвечает бес и смеётся надо мной.
      «Так ты его надул?» — спрашивает бесова мамаша и тоже смеётся.
      «Ага», — отвечает бес и заливается пуще.
      «Ох уж эти мне земляне! Такие они доверчивые», — говорит старуха и машет высохшей рукой.
      «Я ему пообещал даже и не помню что, а он и поверил… Ой!..» — давится бес сквозь смех и слёзы.
      «Ты уж сделай ему исключение. Такой он симпатичный», — просит старуха.
      «Ни за что! Это редкий экземпляр лопуха! Ты бы видела, как он старался», — отмахивается бес.
      Я прослушал их с достоинством и, когда мне всё это надоело, сказал:
      «Вам, мама, спасибо за доброе слово. А к вашему сведению, любезный бес, славного рыцаря Джона ещё никто не обижал безнаказанно. Вы заморочили ему простую честную голову и вынудили пугать безобидных маленьких чертенят. Такого рыцарь Джон никому не спускает. Защищайтесь, сударь!»
      Сказав так, беру двумя пальцами его за шиворот и снимаю с тарелочки.
      «Вот же, предупреждала тебя: не связывайся с теми, кто так уж дорожит человеческим словом», — заохала мамаша.
      «Ай-яй. Кажется, я сам вспомнил! — кричит её сын. — Ну да, я же вас, рыцарь Джон, обещал представить Самой Совершенной во времени и пространстве. Ну как же, как же, помню!» «Слава богу, что вспомнили, — говорю и выпускаю его. — Только намотайте себе на ус, я хочу увидеть Самую Совершенную на свете. На свете, учтите, а не в пространстве».
      «А это всё равно. Что на свете, что во времени и пространстве, — объясняет он, отряхиваясь. — Правда, я не знаю, кто она и где проживает. Мама, вы объездили весь космос на своём помеле. Может, вам известно, кто она такая?» «А в чём, собственно, суть? — спрашивает старуха, радуясь тому, что дело пошло к миру. — Как это понимать: Самая Совершенная?» «А вот чтобы она была и брюнетка, и шатенка, и блондинка в одно и то же время», — говорю.
      Отошли мать и сын в сторону, посовещались шёпотом, поводили пальцами по небу, точно это была карта над их головой.
      «Ну вот что, — сообщает сын их общее решение. — Пожалуй, махнём в созвездие Близнецов. Там на звезде под названием Вега живут девицы в вашем вкусе».
      «Э, нет, — говорю, — вначале завернём за моим верным Савраской».
      «Да к чему он тебе?» — говорит бес, а сам отводит глаза.
      «Где это видано, чтобы рыцарь явился перед дамой без коня, в пешем виде?» — спрашиваю эту нечистую силу и даже удивляюсь, как это она не понимает таких простых вещей.
      И тут-то я узнал печальную весть.
      «Нет уже твоего Савраски, верной лошади. Я тогда тебя обманул. Не смог удержаться, как истинный бес. Даже костей не осталось от твоего коня. Пока мы тут с тобой вели войну за власть, на Земле наступил ни много ни мало как двадцать первый век. И твои боевые товарищи померли давным-давно. И если теперь ты вернёшься на Землю, тебя поместят в исторический музей в качестве живого экспоната в разделе „Ранний феодализм“. А что касается меня, — добавляет, — более обманывать тебя не буду. Честное слово! — говорит. — Жалко мне тебя, потому что ты теперь совсем одинокий».
      Хотел я дать ему затрещину, но он так посмотрел виновато, что только осталось потужить по Савраске. Потужил я о Савраске и говорю:
      «Ладно, где там оно, ваше созвездие?» Приезжаем мы на звезду под названием Вега и выходим на улицу диковинного города. Не сделали мы и двух шагов, а мой бес останавливается и спрашивает:
      «Эта подойдёт?» А навстречу нам павой плывёт удивительная молодая леди: одна голова у неё брюнетка, вторая — шатенка, а третья — самая прелестная блондинка из тех, каких я когда-либо видел. Глянул я случайно окрест: батюшки, а таких брюнето-блондино-шатенок вокруг видимо-невидимо! Ходят себе по улице, и одна краше другой. Но мне уже запала в душу та, которая повстречалась первой.
      «Это она! Сейчас уйдёт, исчезнет!..» «Девушка, а девушка, и что это вы гуляете одна?» — спрашивает мой бес, догоняя леди и пристраиваясь в ногу.
      «И вовсе я не гуляю, а тороплюсь в институт», — отвечает леди.
      «Между прочим, моего друга зовут сэр Джон. Только полюбуйтесь на это антикварное создание!» — продолжает бес.
      «Очень приятно. Меня зовут Аала… Но между прочим, я не завожу знакомств на улице, я девушка воспитанная», — говорит моя красавица.
      Понял я, что ещё минута, и мой бес опошлит всё. Тогда я бросаюсь на колено перед прекрасной Аалой, немножко испугав её, с грохотом протягиваю свой меч и говорю:
      «О несравненная Аала! Позвольте считать себя вашим рыцарем! Я буду совершать великие подвиги в вашу честь, прославляя ваше нежное имя».
      «Даже и не знаю, что сказать, — отвечает она. — Меня смущает то, что у вас всего одна голова. Это не мой идеал».
      «Вы меня не так поняли, — объясняю ей кротко. — Я не жених, а рыцарь».
      «Разве что так, — говорит несравненная Аала. — Прославляйте, если уж так вам хочется. Лично-то мне это ни к чему. Мне бы только сдать экзамены за первый семестр».
      «Это всё, что мне от вас нужно. Ваше согласие. Чтобы всё было по закону, — говорю я, поднимаюсь и вкладываю в ножны меч. — Теперь прощайте! О подвигах в вашу честь вам расскажет людская молва».
      Приобрёл я одноместную ракету и, назвав её «Савраской» в память о своём незабвенном коне, пустился совершать великие подвиги. Но, увы, такового подвига я, к своему стыду, до сих пор не совершил, и прекрасная Аала уже, вероятно, считает меня хвастуном. Понимаете, ребята, попадается всякая мелкота, и ни одного — слышите, ни одного! — настоящего дракона…
      (Петенька хотел было возразить, что драконы существуют только в сказках. Но великий астронавт, конечно же, догадался об этом и приложил палец к губам.)
      — Друзья! Если вам ненароком повстречается какое-нибудь чудовище, дайте мне знать, — закончил рыцарь Джон торжественно.
      — Копьё готово, — доложил добросовестный Кузьма.
      — Тогда мы как… наверное, начнём? Мне идти готовиться? — спросил рыцарь Джон, чувствуя себя неловко перед своими новыми друзьями.
      — Вам ведь всё равно не поладить. Вы оба у меня твёрдые точно камень, — сказал командир, одновременно сожалея об этом и гордясь своими товарищами.
      — Петенька! — произнесла Марина. — Пока вы ещё не нашли свою даму сердца, можно я немножечко побуду в её роли?
      — О Марина! Если вам не будет скучно, — только и вымолвил Петенька, засияв.
      Он опустился перед ней на колено, как это делают в рыцарских романах, а Марина сняла с шеи косынку, повязала Петеньке выше локтя, тем самым благословляя его на подвиги.
      — Величественная картина! — заметил командир, и голос его потеплел. — Меня утешает одно, — сказал он далее, — что поединок с рыцарем Джоном — завидная честь для путешественника. Тысячи шалопаев съезжаются к нему со всех концов Вселенной и дразнят его, желая добиться этого почётного права. Но рыцарь Джон очень разборчив и даже отказал чемпиону Вселенной по фехтованию. И, насколько мне известно, наш Петенька первый, с кем он разрешил себе поединок.
      А Саня завидовал Петеньке вдвойне. «Он сражается за свою идею, и потом, у него такая дама сердца. Хоть и временно», — говорил себе Саня.
      — А теперь я, наверно, упаду в обморок, — предупредила Марина волнуясь.
      Петенька принял из её рук копьё и решительно направился к выходу.
      — Ну-ну, посмотрим, вот будет потеха, — сказал Барбар, сразу же освободившийся от хлопот, стоило только рыцарю удалиться к себе.
      Сэр Джон тем временем отвёл свою ракету подальше и теперь мчался навстречу, потрясая боевым копьём и провозглашая имя прекрасной Аалы. Петенька тоже высунулся из люка. Он поправил под гермошлемом очки и выставил своё оружие.
      — Ах! — произнесла Марина и зажмурилась.
      — Минуточку! Сэр Джон, прервитесь! — раздался со стороны голос, усиленный мегафоном, и бойцы опустили копья.
      К месту действия приближался патрульный корабль.
      — Сэр Джон! Экстренное известие! В районе звезды Фомальгаут обитает настоящий дракон. Кидается на всех космонавтов ну точно цепной пёс! — сообщил командир патрульного корабля. — Если желаете сразиться, перебирайтесь к нам. Пока вы доберётесь на своей кля… «Савраске», его победит кто-нибудь другой.
      — Превосходно! Наконец-то пришёл мой час! — воскликнул рыцарь Джон. — Я отправлюсь туда, едва мы закончим поединок. Сэр штурман, надеюсь, вы не сразите меня копьём и я не лишусь возможности совершить свой первый подвиг? Признаться, мне было бы обидно…
      — Ну что вы! — покраснел Петенька.
      — Тогда всё в порядке! Обождите меня немножечко, — сказал рыцарь Джон командиру патрульного корабля.
      — Не можем, у нас нет ни минуты, — ответил тот. — Дело в том, что мы должны отправиться без промедления, иначе планета, где обитает дракон, зайдёт за горизонт, и тогда уж его ни за что не достанешь. В общем, сэр Джон, или поединок, или дракон. Выбирайте одно удовольствие, — закончил командир патруля.
      — Что же делать?! — произнёс рыцарь с горечью. — Не могу же я отказаться от поединка! Что тогда обо мне подумает моя дама сердца?! И с другой стороны, дракон, которого я ждал всю жизнь! Хоть разорвись на части.
      На него было жалко смотреть.
      — Послушайте, штурман! — вмешался великий астронавт. — Рыцарь Джон известен как самый отважный человек во Вселенной, лично я ручаюсь за его репутацию. Надеюсь, вы не сочтёте его трусом, если мы отложим ваш поединок на некоторое время? Случай, который ему подвернулся сегодня, бывает только раз в жизни. Вы и сами отлично знаете, что до этого настоящие драконы существовали только в сказках. Я понимаю, вы горите от нетерпения…
      — Да я не горю, я могу и вовсе не драться, — ответил Петенька покладисто.
      — Нет-нет, вы и так щедры! Я клянусь сразу же после победы над драконом найти вас, сэр Петенька, и дать вам возможность разрешить наш спор поединком.
      — Как вам будет угодно, — ответил Петенька, соревнуясь в учтивости. — Главное, вы спешите избавить космос от врага, который кусается. И мы желаем вам успеха. И пусть известие о вашей победе быстрей долетит до прекрасных ушей Аалы. Рыцарь Джон привязал своего «Савраску» к патрульному звездолёту и немедля отправился на подвиг.
      — Жаль, сорвали такое зрелище, — пробурчал недовольный Барбар.
      — Можно открыть глаза? — спросила Марина, словно ещё не веря, что всё закончилось благополучно.
      — Кто же всё-таки Самая Совершенная? Я даже сам заинтригован, — сказал Саня Петеньке, помогая ему снять скафандр.
      — Понимаешь, такое ощущение, будто Она рядом, вот-вот Её найду… И ничего не выходит, — ответил Петенька безнадёжно.
      Услышав последние слова штурмана, командир оторвался от клавиш пульта, повернул голову и произнёс в раздумье:
      — А что, если мы попробуем одно испытанное средство? Стоит зайти в какой-нибудь порт, как обязательно начинаются непредвиденные совпадения, будто бы случайные встречи и всякое другое тому подобное. Только для того, чтобы мы имели право свернуть с дороги, нужен уважительный повод. Какая-нибудь серьёзная авария или что-нибудь ещё такое, что может кончиться страшной катастрофой. Механик! — позвал командир. — А ну-ка, посмотрите хорошенько! Не найдётся ли у нас какой-нибудь повод?
      Кузьма быстренько обследовал звездолёт и доложил радостно:
      — Командир, повод есть! Мы потеряли несколько гаек! Ещё немного, и корабль расползётся по швам!
      — Как видите, нам сразу же повезло, — заметил командир. — Ну, а теперь в ближайший порт!
      — А как он называется? — спросил штурман.
      — Мой друг Продавец приключений считает, что лучше бы это было неизвестно, — сказал командир наставительно.
     
      ГЛАВА 13, в которой есть почти всё: и знойная экзотика, и роковой маскарад, и подозрительные незнакомцы
     
      По космодрому лениво шёл человек, похожий на медузу. В каждом из его щупалец было по метле. Он помахивал то одной, то другой метлой, разгоняя мусор.
      — Сейчас узнаем, что за звезда… Хотя… хотя мне это и известно, — пробормотал командир и выглянул из люка.
      — Звезда-то? Кассиопея звезда-то, — откликнулся здешний дворник и опять зашевелил мётлами.
      Услышав имя звезды, молодёжь даже не поверила своим ушам, потому что Кассиопея считалась самым знаменитым курортом и каждый из ребят давно мечтал поваляться на её замечательном пляже.
      Дело в том, что на Кассиопее круглый год стояла жара в тысячи градусов, и любители позагорать на песочке стекались сюда со всей Вселенной.
      — Так и быть, ступайте купаться, — проворчал командир добродушно. — А мы с механиком пока займёмся делами.
      Не прошло и минуты, как в звездолёте остался один кот Мяука, даже не шевельнувшийся на своём излюбленном местечке, под табуретом командира. Все разошлись кто куда. Кузьма отправился на склад выписывать материал для ремонта, командир пошёл представиться местным властям, а молодёжь побежала на море. И напрасно Барбар зазывал ребят в портовый кабачок. Куда там, его никто не послушал.
      — Чудаки! Подумали, будто я всерьёз. А мне, наоборот, хотелось от вас избавиться. Ну наконец-то мои руки развязаны, — пробормотал Барбар загадочно и направился в ближайший кабачок, откуда доносились разгорячённые беседой голоса, стук кружек и валили клубы табачного дыма.
      — Ребята, и вправду, стоило нам зайти в незнакомый порт, как мне тут же показалось, будто я сегодня ну непременно Её отыщу, Самую Совершенную! — воскликнул Петенька, когда они прибежали на пляж.
      — В самом деле сегодня? — спросила Марина с удивлением.
      — Непременно сегодня! — подтвердил Петенька.
      — Ну, тогда я пока поплаваю. Я буду там, — сказала Марина и, кивнув в сторону моря, понеслась по песку так быстро, что стоило побежавшему за ней Сане чуть замешкаться, как он тут же потерял её из виду.
      А Петенька повалился на живот, достал из кармана блокнот и авторучку, и формулы так и потекли из-под его пера. Признаться, он немножко остыл к Самой Совершенной — сколько можно любить неизвестно кого! — но самолюбие учёного подстёгивало его поиски.
      — Отдохнул бы! Наверно, нельзя искать без передышки, — сказал Саня, выходя из волн изумрудного цвета.
      Но Петенька энергично затряс головой, требуя, чтобы ему не мешали. Тогда Саня сел на песке и огляделся.
      Над ними в оранжевом небе стояло огромное голубое солнце. Вдоль фиолетовой полосы пляжа тянулись рощи пальм с широкими пурпурными листьями. Среди стволов мелькали белые палатки туристов, отдыхающих диким способом. Они прилетели со всех концов Вселенной, их тела диковинных форм и оттенков, их руки и ноги, щупальца и присоски покачивались на тугих ярко-зелёных волнах. Над пляжем стоял жизнерадостный гвалт, будто на птичьем базаре.
      Из шумного разнобоя временами вырывался звонкий смех Марины. Саня поискал её глазами и оставил это занятие. Найти её в этаком калейдоскопе было мудрено.
      — Пойду-ка поищу её, — сказал себе Саня и, оставив друга за его важным занятием, бодро зашагал вдоль берега.
      Марину он нашёл в весёленьком заливчике. Она играла с молодым здешним жителем, похожим на большую разноцветную медузу. Марина с хохотом брызгала на него водой, а житель Кассиопеи переливался всеми цветами радуги, стараясь рассмешить её ещё пуще. С особым успехом он превращался из чёрного в белого и наоборот. Видно, это был у него коронный номер.
      «Именно сейчас я подойду к Марине и выскажу всё, — подумал Саня, ступая в море. — Так и скажу: „Знаешь что, Марина, по-моему, лучших спутников, чем мы с тобой, не сыщешь для туристского похода. Так что выходи за меня замуж!“ Вернее, „Выходите за меня“. Так оно прозвучит возвышенней. Возьму сейчас и скажу!» Марина заметила его и побежала навстречу, за ней потянулся вспененный след, точно за катером.
      — А где же Петенька? — крикнула она нетерпеливо.
      — Там… Всё ещё ищет!
      — Почему же он ищет там, когда он должен искать здесь? — нахмурилась Марина почему-то. — Так и быть, пойдём к нему сами.
      Она взяла ничего не понимающего Саню за руку и потянула за собой. Однако на полдороге они едва не столкнулись носом к носу с самим Петенькой. Тот брёл, увязая в песке, нёс перед собой развёрнутый лист бумаги, и вид у него был крайне озадаченный.
      — Я узнал, кто Она, Самая Совершенная, — сообщил молодой учёный замогильным голосом.
      — Неужели?! Тогда ура! — воскликнул Саня восторженно.
      — Вы нашли Её там? — удивилась Марина и указала за его плечо.
      — Да, и только сейчас закончил свои очень сложные вычисления. Полюбуйтесь, это Она! — горько сказал Петенька и протянул лист белой бумаги, посреди которого чернела обычная точка.
      — Так это Она, ради которой мы… — И Саня задохнулся от изумления.
      — Ради Неё… ради обыкновенной геометрической точки! А ведь Она и есть Самое Совершенное во времени и пространстве, — усмехнулся Петенька трагически.
      — Я так и знала, что, если вы будете искать сами, обязательно найдёте что-нибудь такое. С вашим-то дурным вкусом, — сердито сказала Марина.
      — И что же? Теперь ты женишься на… на точке? — спросил тоже совершенно убитый Саня.
      — Ни в коем случае! — воскликнул Петенька, нервно сжимая кулаки.
      — А кого же тогда ты будешь любить? — не удержался его друг.
      — Ещё не знаю, — сказал Петенька, покачивая головой. — Теперь даже и не знаю кого.
      — Ничего, ничего… скоро узнаете, — произнёсла Марина обиженно, но друзья были очень расстроены и пропустили её замечание мимо ушей.
      — Пойдёмте к Аскольду Витальевичу, — предложил Саня, стиснув зубы.
      И наша юная троица последовала под отеческое крылышко своего командира.
      Командир и Кузьма уже вернулись из города. Механик завинтил новые гайки и теперь проверял механизм внутри звездолёта. А великий астронавт сидел на ступеньках у входа и, развернув местную газету, читал материалы под рубрикой «Происшествия».
      — Ну, что стряслось? Выкладывайте сразу, — потребовал он, откладывая газету и спокойно глядя на унылые лица своих юных друзей.
      Слово взял юнга, потому что штурман всё ещё не мог прийти в себя, а Марина до сих пор почему-то обиженно пожимала плечами. Точно предчувствуя неладное, из люка выглянул механик и, узнав о случившемся, настолько расстроился, что понадобилась отвёртка для того, чтобы привести доброго Кузьму в порядок. И лишь командир оставался. как всегда, невозмутимым.
      — Признаться, то, что Она оказалась всего лишь навсего точкой, меня нисколько не ошеломило. Как вы знаете сами, я видывал ещё и не такое. Но теперь, как ни жаль, нам придётся закончить путешествие и повернуть домой, потому что мы уже достигли цели. Штурман нашёл свою Самую Совершенную, кем бы Она ни была, хоть бы точкой, и искать уже больше некого, к сожалению. Ещё никогда мне не приходилось так рано возвращаться из путешествия. — И твёрдый голос командира немножко дрогнул.
      Петенька понурил голову. Ему было стыдно перед всеми за то, что он так быстро нашёл Самую Совершенную и тем самым не дал своим друзьям попутешествовать вдоволь.
      — Выше нос, штурман! — сказал командир несчастным голосом. — В общем, завтра вылетаем домой. Завтра! А сегодня, — здесь он сделал многозначительную паузу, — а сегодня экипаж нашего славного «Искателя» приглашён на бал-маскарад, который, между прочим, устраивается в честь его командира.
      Приглашение на маскарад несколько развеселило приунывшую молодёжь. Пока командир и механик готовили звездолёт к завтрашнему старту, они вооружились ножницами и начали мастерить костюмы.
      — Пусть Кузьма наденет тулуп и валенки. А я буду цирковым борцом, — предложил Саня, стараясь расшевелить друзей.
      — Хорошо, я буду Царевной-лягушкой, а Петенька — Иванушкой-дурачком, — сказала Марина.
      — Иванушкой так Иванушкой, — согласился Петенька, немного расходясь и не замечая коварные нотки, что прозвучали в голосе у Марины.
      В разгар работы к ребятам заглянул Кузьма и сказал Сане:
      — Юнга, командир вас просит на минутку! Великий астронавт прогуливался вокруг корабля, заложив руки за спину, на лице его лежала печать глубокой озабоченности.
      — Садитесь, — предложил он Сане, указывая на ступеньки, и затем, остановившись перед ним, сказал задумчиво: — Юнга, сегодня мы по правилам должны были бы столкнуться с каким-нибудь загадочным происшествием. Насколько мне известно, ещё ни один маскарад на белом свете не обходился без таинственных событий. Случится ли что-нибудь с нами на этот раз? К сожалению, это сомнительно! Наш экипаж возвращается домой и потому вряд ли кому интересен. И всё-таки нужно сделать вид, будто всё идёт хорошо, и подготовиться к самому невероятному сюрпризу. Пусть все знают, что мы бодрый народ и не падаем духом… Да, о чём это я? Так вот, этот праздник затевается в мою честь. Как видите, Вселенная ещё ценит мои заслуги… — Тут командир печально усмехнулся. — А коли так, я буду поглощён разными почестями, и следить за всем подозрительным придётся вам, потому что вы юнга! На долю юнги, может вам известно, Саня, выпадают самые запутанные ситуации. Именно поэтому я решил поговорить с вами. Конечно, то, чему суждено случиться, ничем не остановить, но мы должны как можно больше мешать предполагаемому противнику, иначе это будет недобросовестно с нашей стороны.
      — Командир, вы скоро убедитесь сами, что я настоящий юнга! — пообещал Саня взволнованно.
      — Мальчик чем-то похож на меня. В этом я убеждаюсь с каждым новым приключением, — пробормотал командир, оставшись один, и грубые черты его лица смягчились, в той мере, разумеется, что допустима для сурового астронавта.
      Хотя, по словам великого астронавта, у наших героев уже не было шансов на новые приключения, юнга отнёсся к поручению командира со всей серьёзностью.
      Прежде всего его беспокоил Барбар, который до сих пор сидел в какой-нибудь таверне и даже не подозревал, что впереди его ждёт бал-маскарад. «Я должен предупредить его, чтобы он был начеку», — подумал Саня и отправился на поиски.
      В портовом кабачке, куда он заглянул по дороге, плавали облака густого, почти пушечного, дыма и стоял разноязычный гул. Звездолётчики пили густое тёмное пиво и забивали «козла» в домино.
      У Сани запершило в горле от крепкого табака. Он откашлялся и почувствовал на себе чей-то пристальный, изучающий взгляд. Трехголовый мужчина в расстёгнутом по пояс скафандре не сводил с него полдюжины своих глаз и задумчиво попыхивал сразу тремя трубками. Даже человеку совершенно несведущему в этнографии было бы ясно, что перед ним земляк прекрасной Аалы, отличный экземпляр обитателя созвездия Близнецов.
      — Что, приятель? Крепкий душок? — спросил он, подмигивая. — И всё оттого, что вы не курите сами. Но что поделаешь, юнги — народ некурящий. Так уж издавна заведено: не курить им до глубокой старости, — добавил он, приближаясь к Сане и по дороге гася поочерёдно все свои три трубки.
      — Как вы узнали, что я юнга? — поразился Саня.
      — Именно по тому, что вы не курите, — просто ответил земляк прекрасной Аалы. — Увидев вас, я сказал себе: «Этот землянин не курит — значит, он юнга, а для успеха твоего предприятия как раз только и недостаёт отчаянного и ловкого юнги». Ну как, по рукам?
      — По рукам, — согласился Саня. — Только мне бы хотелось знать, в чём заключается ваше предприятие.
      — Вы, конечно, тоже наслышаны про клад, зарытый известным мошенником Барбаром. Говорят, этому сокровищу нет цены, хотя никто не знает толком, что в нём и где он зарыт. Но я раздобыл копию карты, — сообщил кладоискатель, таинственно оглядываясь сразу в три стороны.
      — И что же он зарыл? — не удержался Саня.
      — Блямбимбомбам! — воскликнул кладоискатель, стараясь поразить юнгу.
      — А что это такое?
      — Юнга, вы не знаете, что такое блямбимбомбам?! Если вы не знаете, что это такое, то вам никак не объяснить. Его нужно просто иметь! Лично мне он кажется круглым и малиновым. Однако каждому блямбимбомбам представляется по-своему. Кому как! В общем, собирайтесь, да поживей! У нас мало времени.
      — Но нельзя ли экспедицию чуточку перенести? На потом. Сейчас я занят. На мне лежит очень важное поручение!
      — Э, нет! Это дело неотложное, — сказал кладоискатель. — Блямбимбомбам можно найти, пока он есть. После того как он исчезнет, искать его бесполезно.
      — Тогда вам придётся попросить другого юнгу, — вздохнул Саня с сожалением.
      — Да вы только взгляните, — сказал трехголовый в сердцах и, разжав ладонь, показал мягкий ком пожелтевшей бумаги. — Между прочим, достал у самого Продавца приключений, еле выпросил, понимаете. Итак, клад зарыт на Бетельгейзе, самой большой на свете звезде. Этот хитрец знал, где спрятать бесценнейший блямбимбомбам. Словом, мы отправимся на рассвете и, если нас не раздавит в лепёшку страшное давление, выроем блямбимбомбам! Ну где вы ещё найдёте такое приключение? — И кладоискатель по-приятельски стукнул Саню по спине.
      Саня покачал головой, как бы прося более не терзать его сердце, жаждущее всех приключений сразу, какие существуют на свете.
      — А когда мы добудем блямбимбомбам, — продолжал безжалостный искуситель, — то сразу научимся писать хорошие стихи.
      — Теперь я знаю, что такое блямбимбомбам. Это же талант! — догадался Саня.
      — Для меня он талант. Для вас что-нибудь Другое.
      Саня вдруг почувствовал, что ему тоже необходим этот удивительный и неизвестный блямбимбомбам, ну так необходим, что просто сил нет выразить, как он нужен.
      — Ага, и вы загорелись! Значит, по рукам? — обрадовался кладоискатель.
      — И всё же я не могу бросить своих товарищей, — сказал Саня в отчаянии.
      — Жаль! Но я должен отправиться именно завтра: я хочу сочинять хорошие стихи, — произнёс трехголовый, отходя, и крикнул с горечью: — Хозяин, налей мне три кружки старого доброго рома!
      «Ладно, не расстраивайся, ради товарищей можно пожертвовать даже таким приключением. Ты ещё добудешь блямбимбомбам, свой блямбимбомбам», — утешил себя Саня.
      Он уже собрался идти дальше, когда заметил в углу трёх явных заговорщиков. Они сидели, далеко вытянув ноги, похожие на деревянные ходули, и, наклонившись над серединой стола и обняв друг дружку за плечи, громко шептались.
      — Значит, во время маскарада, — сказал один, озираясь.
      — Вполне понятно, во время маскарада, когда же ещё, — сказал другой, тоже озираясь.
      — Раз во время маскарада, так во время маскарада. Маскарад — самое подходящее место, — сказал третий, вертя маленькой головой, как и двое его соучастников; он заметил, что Сане всё слышно, и прошипел, приложив палец к губам: — Тсс, ребята.
      — Ребята, тсс… — подхватил второй.
      — Да тсс, в конце концов! — рассердился первый.
      Они смотрели на Саню с испугом, и Саня, чтобы их не смущать, вышел из кабачка на улицу.
      Юнга обошёл все таверны и кабачки, но Барбар будто провалился. Не возвращался он и на корабль.
      — Да это и понятно, — сказал командир. — Наше путешествие фактически подошло к концу, он решил, что с нами ему более делать нечего, и, может быть, сейчас уже летит в другом звездолёте.
      Вечером экипаж «Искателя», разодетый в самые живописные костюмы, прибыл в городской парк, сверкающий огнями. Во главе шагал великий астронавт, так и оставшийся в своей скромной, известной всему приключенческому миру кожаной курточке. Когда он вступил на главную аллею, бабахнул разноцветный фейерверк и навстречу ему вышли правители планеты. После тёплого приветствия премьер-министр просунул под локоть командира своё самое большое щупальце и увёл его в беседку, где уже собрались самые важные государственные деятели Кассиопеи.
      «Сейчас начнётся маскарад», — подумал Саня, страстно надеясь хотя бы на самое завалящее происшествие.
      Из боковых аллей на экипаж «Искателя» с хохотом нахлынула толпа молодых местных жителей и увлекла его за собой на танцевальную площадку. Саня в борцовском трико рысил, затёртый в толпе, не упуская из виду затылки своих товарищей.
      На эстраде дожидался оркестр из десятка музыкантов. Дирижёр взмахнул палочкой, и музыканты ударили по струнам электрогитар одновременно всеми своими щупальцами. Из толпы вылетела пара кассиопейцев в заячьих масках и понеслась мелким галопом по кругу, за ней вторая, и начался бурный бал-маскарад.
      Теперь наблюдать было легче. Вон в противоположном углу танцплощадки Кузьма, одетый в ушанку, тулуп и валенки; он топтался в сторонке и деликатно кашлял в кулак. Ему всё это в диковинку, он поглядывал, будто не веря своим глазам, и качал головой: мол, скажите, пожалуйста, что делается на белом свете!
      А в двух шагах от Сани среди танцующих прыгали в такт музыке Царевна-лягушка и очень скромный Иванушка-дурачок в очках, придававших ему умный вид.
      — Хочу мороженое, — сказала Царевна-лягушка тоном, каким посылают на эшафот.
      — Сейчас-сейчас, — засуетился Иванушка-дурачок; он зашарил по своим карманам, поглядывая по сторонам, сказал: — Ах, это, очевидно, там! — и убежал куда-то.
      Царевна-лягушка сразу же сникла, стала несчастной. Саня забыл о своей роли и решил подойти пожалеть её, но пока он придумывал утешительные слова, вернулся Иванушка-дурачок.
      — А где мороженое? — спросила Царевна, вновь становясь величественной.
      — Мороженое? Ах да, мороженое! Мороженого нет, — отрезал Иванушка-дурачок; теперь он держался развязно, будто оставил свою воспитанность там, куда уходил.
      — А между прочим, я настроилась, — холодно сказала Царевна.
      — Ничего, не помрёшь без мороженого, — заметил Иванушка-дурачок и грубо захохотал над своей не очень остроумной шуткой.
      Царевна-лягушка проглотила язык от неожиданности и покорно запрыгала со своим совершенно неузнаваемым партнёром.
      — Паршивая планета! — заявил Иванушка безапелляционно. — Широкой натуре так и негде развернуться. То ли дело знаю я одно созвездие, называется Скорпион! Слыхала? Не махнуть ли нам, крошка, к Скорпионам? «Там деньги и танцы на каждом шагу…» — пропел он противно.
      «Да что с ним стряслось?» — удивился Саня.
      — По-моему, вы не Петенька, — произнесла Царевна задумчиво. — Понимаете, наш Иванушка-дурачок очень застенчив. Потом, у вас почему-то и вправду глупый вид, потому что… потому что вы забыли надеть очки!
      — Да ну? Не может быть! — протянул Иванушка недоверчиво и потрогал свою переносицу. — Мать честная, в самом деле забыл.
      Тогда и Саня заподозрил что-то неладное. Вдобавок появился ещё один Иванушка-дурачок. Этот держал в руках по стаканчику мороженого, и на маске его сияли очки.
      — Разве я никуда не уходил? — спросил он голосом штурмана и уставился на второго Иванушку.
      — Проклятье, они раскусили меня! — мрачно зарычал самозванец. — Но ты всё равно будешь моей!
      — Ах, — покорно вздохнула Марина и, лишившись сознания, упала на подставленное плечо самозванца.
      Самозванец издал победный клич, выбежал на середину площадки и завертелся волчком, отыскивая дорогу для бегства. Оркестр перестал играть, а девушки-кассиопеянки завизжали. К самозванцу с разных сторон устремились Саня и Петенька.
      — Стойте! Ей же так неудобно! — закричал Петенька, поправляя на ходу очки.
      А юнге на бегу почудилось, будто бы Марина сердито проговорила с зажмуренными глазами:
      — Да похищайте же, в конце концов! Что вы топчетесь?!
      — Думаете, это легко? — ответил негодяй раздражённо.
      Заметив, что все пути отрезаны, самозванец крикнул:
      — Ваша взяла и на этот раз! — скинул Марину прямо на руки подбежавшему Сане и вскочил на забор. — Но всё равно она будет моя! — гаркнул самозванец, сидя верхом на заборе, затем перекинул ногу и исчез за оградой с дьявольским хохотом.
      Марина, очевидно, поняла, что теперь можно прийти в себя. Она открыла глаза и стала на собственные ноги.
      — Это вы мой спаситель? — спросила Марина, глядя только на штурмана.
      — Что вы! Он оставил вас сам. Просто у него ничего не вышло, — признался честный Петенька.
      — Вот как! — произнесла Марина с явным разочарованием.
      Но юноши уже устремились в погоню за негодяем.
      Юнга мигом перемахнул через забор. Он услышал краем уха, как следом прыгнул на забор штурман и сорвался при первой попытке.
      Вглядевшись в темноту, Саня заметил чёрный силуэт, улепётывающий по газону, и пустился в погоню. Беглец остановился на мгновение на развилке пустынных аллей, и к нему вылезли из кустов три долговязые фигуры. Они походили на тугие шары, передвигающиеся на длинных соломенных ножках.
      — Смывайтесь! Он гонится за мной! — сказал самозванец, указывая на торопящегося Саню; после этого он юркнул в кусты, там послышался треск сучьев, и всё затихло.
      А трое долговязых метнулись в одну сторону, в другую и побежали вдоль по аллее — неуклюжие, раскачиваясь на длинных и тонких ногах, будто на ходулях. Один из них повернул голову и крикнул:
      — Лучше нас не догоняйте! Ух, какие мы страшные!
      — А мы никого не боимся! — ответил Саня, мчась в темноте по аллее.
      — Жа-аль, — разочарованно протянул угрожавший, и длинноногие прибавили прыти.
      Они свернули на поляну, освещённую кассиопейской луной, и растаяли на фоне чёрного холма — ни дать ни взять, вошли в него, — и тотчас же безобидный холм вздрогнул, зарокотал. С него посыпались деревья, и холм взлетел над парком. Он описал короткий круг, разгоняясь, и ушёл ввысь, к звёздам, и там пропал. Напоследок в блеске луны перед взором Сани мелькнули два слова: «Три хитреца», вырезанные, очевидно, кем-нибудь из гуляк.
      — Это она, та самая комета! Я узнал её! — закричал подоспевший Петенька.
      Потом откуда-то взялся Барбар и начал возмущаться с подозрительным рвением:
      — У, безобразники!.. Красть девушек посреди маскарада! Это что ж такое?!
     
      ГЛАВА 14, из которой ясно, что приключение ни в коем случае не кончается раньше времени
     
      «Скажите всё же, Барбар, что такое блямбимбомбам? И зачем вы зарыли его, и притом на Бетельгейзе, самой большой на свете звезде?» Вот что я сейчас спрошу у Барбара», — подумал Саня, когда после бала весь экипаж собрался на корабле.
      Но его опередил командир.
      — Матрос Барбар, а где вы пропадали? Извините, конечно, за то, что я вмешиваюсь в вашу личную жизнь. Но мы непременно должны узнать, кто пытался похитить Марину, — сказал великий астронавт.
      — Как вы знаете, вначале я отправился в таверну, но потом передумал и весь вечер просидел в библиотеке, — ответил Барбар, невинно глядя в глаза командира.
      — Гм… Матрос Барбар, тогда почему на вашей голове колпак Иванушки? — спросил командир, видимо, испытывая неловкость за своё чрезмерное любопытство.
      — Сам ума не приложу, честное слово! — сказал Барбар; он стащил колпак и спрятал за спину.
      — Ну, если честное слово… — произнёс великий астронавт уважительно. — Каждому честному слову мы обязаны верить, потому что мы как раз та сторона в приключении, что всегда доверчива… Но вернёмся к похищению. Я думаю, произошло недоразумение. Не иначе, нас перепутали с другими путешественниками. Посудите сами: кто будет связываться с людьми, которым некого искать. Мы должны это признать, как бы ни было досадно.
      — Почему это вам некого искать и почему с вами не было смысла связываться? — спросил Барбар озадаченно.
      Ему рассказали о том, что в его отсутствие штурман нашёл Самую Совершенную и, стало быть, экспедиции уже нечего делать в просторах Вселенной.
      — Теперь мы возвращаемся домой, Барбар. Ищите себе новых спутников. С нами вы только соскучитесь, — самоотверженно признался командир.
      — Да нет уж, я вас не оставлю, — сказал Барбар, усмехаясь своим мыслям. — Что-то не верится, будто вам так уж и нечего делать в просторах Вселенной.
      — Как хотите. — И командир пожал плечами: у него не было настроения доказывать очевидные вещи.
      Как и следовало ожидать, возвращение домой проходило безмятежно. Путь перед кораблём был чист, словно тщательно выметен, и звёзды, что блистали возле дороги, были преимущественно зелёного цвета. Они мигали наподобие весёлых светофоров, открывая свободный маршрут.
      Ещё в первый день возвращения командир произнёс:
      — Эх, уж тогда бы вернуться поскорей!
      — Что ж, это можно устроить, — обрадовался Барбар и что-то зашептал на ухо механику.
      Если вы помните, на борту «Искателя» вместо рации оказался мотор для скуттера, и вот его-то и надумал Барбар приспособить к делу. Он поставил мотор на корме звездолёта и подал знак механику. Кузьма отложил промасленную тряпочку и потянул за шнур, каким заводят лодочные моторы. Лопасти мотора дрогнули и затихли с шипением. Кузьма потянул ещё, мотор затарахтел, стреляя, заработал на полную мощь, и звездолёт помчался мимо звёзд быстрее света.
      — Не развращайте меня похвалой, я тоже хочу быть скромным, — сказал Барбар предостерегающе.
      — Жаль, что больше нам не понадобится такая скорость, — произнёс юнга, выражая общее сожаление.
      В самом деле, впереди показался земной шар.
      Наши герои не успели и глазом моргнуть, как стали видны континенты. Потом прояснились очертания гор, зелёные джунгли и, конечно, синий океан.
      — С каким трудом мне удалось попасть в путешествие, и вот оно кончается ничем. Вдобавок попадёт от родителей, — сказала Марина, прижавшись носом к стеклу иллюминатора.
      — Да уж они заждались, стюардесса. Может, всё ещё сидят за столом, — заметил командир. — Придётся сажать корабль прямо у вашего порога.
      Он перевёл звездолёт на орбиту, и тот, обогнув земной шар, очутился над его восточной половиной. Под днищем корабля замелькала пёстрая Европа.
      Командир приказал приготовиться к перегрузкам, и на этот раз уговаривать Саню не пришлось — он полез в ванну с маслом самым первым. А заботливый Кузьма поставил кота на задние лапы, и, после того как пресс перегрузок придавил кота по вертикали, Мяука принял свой обычный вид.
      — Ну вот и приехали, — сообщил командир; его пальцы ещё лежали на клавишах пульта, отдыхая.
      — Ура! Приехали! — закричали молодые люди и, распахнув люк, с гомоном высыпали на землю. Молодость забывчива, так и юные друзья великого астронавта, забыв о печальном конце, бурно радовались возвращению домой.
      И тут что-то произошло… Веселье умолкло разом, и великий астронавт услышал голос юнги:
      — Командир, командир! Вы только посмотрите!
      — Что там стряслось? — спросил командир, появляясь на ступеньках.
      Одного взгляда ему было достаточно, чтобы понять, что произошло невообразимое. Перед ним, будто на картинке из школьного учебника, паслись мамонты. Они как ни в чём не бывало бродили между высоченными, с телевизионную башню, деревьями, лакомясь сочной листвой.
      — Сейчас разберёмся, — пробормотал командир, ступая на землю.
      — А вот и овражек за нашим домом, где я любила прятаться от мамы, — сообщила Марина, озираясь. — Только дома-то самого и нет. Куда он запропастился?
      — Просто его ещё не построили, — заметил Петенька. — Его построят через сотни тысяч лет, а пока здесь древняя Земля.
      — Ещё какая древняя! Самый каменный век, — сказал Барбар, почему-то ухмыляясь.
      — Пожалуй, мы немного увлеклись, — сказал командир, покачав головой. — Теперь вам понятно, что произошло?
      — Мы прилетели назад со скоростью большей, чем та, с которой отправились в путешествие, и вот промахнулись мимо своего времени, прямо угодили в далёкое прошлое. И всё потому, что поставили лодочный мотор, — быстро разобрался штурман.
      — И зачем я тогда вас послушал, товарищ Барбар, — засокрушался Кузьма; он стоял в проёме люка.
      — Но вы-то сами, Барбар, конечно, не знали, чем кончится всё это? — спросил с надеждой Саня.
      — Немного догадывался, — прошептал Барбар, потупив глаза и стараясь скрыть радость, причина которой пока ещё была неизвестна остальным.
      — Но вы устроили это, разумеется, не нарочно, Барбар? — сказал Петенька, стараясь помочь.
      — Не знаю, может, и нарочно, — пожал плечами Барбар, разглядывая свои ноги.
      — У него это вышло случайно, ребята! Правда-правда, случайно, — вступилась Марина.
      — Будем считать это делом случая. Главное, благодаря случаю всё стало на свои места, — сказал командир с облегчением, — Теперь впереди у нас масса интересных опасностей. Я сразу заподозрил в нашем ненормальном везении что-то неладное, и, сказать откровенно, мне всё это время было не по себе.
      — Ну что, навстречу опасностям? — с готовностью спросил Саня.
      — Горячая вы голова, юнга, — улыбнулся командир. — Искать опасности не наше дело, и пусть вас это не беспокоит. О нас позаботятся те, кто устроил такой чудесный случай. А наш долг — вести себя естественно, как будто мы ничего не подозреваем. Что, по-вашему, должны мы сделать сейчас? Как вы считаете?
      — Может, вернуться на корабль и как-нибудь попасть в наше время? — предположил Петенька.
      — А по-моему, вы… то есть мы, должны использовать случай и познакомиться с флорой и фауной древней Земли, — быстро и без запинки выпалил Барбар. Он уже вёл себя как ни в чём не бывало.
      — Барбар прав, — кивнул командир. — Не забывайте, что вы молодой и любознательный учёный, штурман. И уж этакую счастливую возможность вам просто грех упустить. Вот как вы должны рассуждать по логике событий.
      — Ах вот оно что! А я-то думаю, куда меня тянет? А оказывается, меня так и подмывает заглянуть в этот мир. Хотя бы одним глазком, — сказал с облегчением Петенька.
      — И вправду, куда нам спешить? — сказала Марина.
      — Ну, а меня вы можете не спрашивать, — сообщил юнга.
      — А я вам за это кое-что покажу, — посулил Барбар, потирая руки, будто он добился чего-то очень важного.
      — Вы здесь уже были? — удивилась Марина.
      — Ни разу. Но ещё в школе я хорошо готовил уроки по истории, — пояснил Барбар. — И теперь явственно вижу признаки первобытной культуры. — Он приложил к глазам ладонь и обвёл зорким взглядом пространство возле своих ног.
      Оставив Кузьму и кота сторожить звездолёт, космонавты зашагали гуськом по тропе, протоптанной дикими зверями.
      — Сейчас, сейчас я кое-что покажу, — приговаривал Барбар, идя во главе маленького отряда и тихонько хихикая над чем-то известным только ему.
      — Над чем вы смеётесь, Барбар? — спрашивали его товарищи.
      — Да так. Вспомнил нечто забавное, — отвечал Барбар, зажимая рот ладонью.
      И наши герои тоже посмеивались, довольные тем, что у их спутника отличное настроение.
      Они шли опушкой мимо стада мамонтов. Безобидные мамонты обрывали сочные зелёные побеги, выбирая хоботом ветки повкуснее, косили на путешественников добрыми маленькими глазками, точно приглашали к столу. Лишь один из них, самый крупный, в десять этажей, стоял в сторонке не шевелясь, в профиль к проходившим космонавтам. Его рыжая шерсть свисала до земли, а зрачок, похожий на иллюминатор, медленно передвигался следом за путешественниками.
      Барбар внезапно остановился, так что шедший сзади Саня наскочил на него. После этого странный мамонт закрыл свой глаз на секунду и открыл опять, будто подмигнул.
      Потом чащу потрясло могучее рычание, и на опушку выбежал нынче вымерший саблезубый тигр. Его сабли играли на солнце. Он присел перед Барбаром на задние лапы и, выставив белое пушистое пузо, начал служить, выпрашивая кусочек мяса.
      — Мурзик, уйди… — зашептал Барбар и, заметив, что всё равно его слышно, громко добавил: — Уйди сейчас же, кому говорят! Ты меня с кем-то спутал и поэтому сегодня не получишь ничего.
      Мурзик очень расстроился и, поджав свой красивый полосатый хвост, ушёл в кусты.
      — Послушайте, матрос Барбар, вы и в самом деле впервые здесь? Я имею в виду начало четвертичного периода кайнозойской эры, — сказал командир, пристально вглядываясь в бывшего пирата.
      — Честное слово, — горячо ответил Барбар, ударяя себя в грудь.
      — Перед честным словом мы безоружны, тут ничего не поделаешь, — пояснил командир философски воображаемому оппоненту.
      Тропинка повернула в дремучий лес, и путешественники долго шли в сыром, прохладном сумраке, не встретив ни души. Только издалека доносился рёв ископаемых зверей.
      — Но где же люди? — спросил изумлённый Петенька.
      — Это мы выясним, — сказал Барбар и, приложившись ухом к земле, сообщил: — Уже близко. Рукой подать.
      Впереди посветлело, и между толстыми, лохматыми стволами деревьев зазеленела весёленькая поляна. Барбар остановился у входа на поляну, приговаривая тоном хозяина:
      — Проходите! Прошу! Проходите! Чувствуйте себя как дома.
      Поляна была застлана душистым сеном и свежими ветками.
      — Совсем как в деревне! — заявила Марина и первой ступила на поляну.
      — По-моему, сейчас мы… — начал было великий астронавт, когда он и его друзья достигли середины поляны.
      Но его предчувствие запоздало. Ветки под ногами затрещали, и путешественники посыпались в глубокую чёрную яму.
      — Как вы, наверно, заметили, я это предвидел, — произнёс командир, хладнокровно счищая песок с рукава.
      — Поэтому мы только смотрели на вас, — сказал Петенька.
      — А где Барбар? — спохватился Саня.
      — Я здесь! Ку-ку! — Ив яму свесилась растрёпанная голова Барбара.
      — Почему вы не с нами? — спросила Марина.
      — Да потому, что я сам заманил вас в ловушку. Ха-ха! Долго я дожидался этой сладкой минуты. И вот вы в моих руках, — обрадовался Барбар, потирая руки.
      Его косматая голова снизу казалась перевёрнутой. Вначале шёл рот, за ним нос и потом уж глаза.
      — Но вы же нам дали честное слово, — сказал Саня с возмущением.
      — А кто вас заставлял верить? Уж вам ли не знать, каков я мошенник, — возразил Барбар. — Командир, растолкуйте ему как следует.
      — Разумеется, я чувствовал, что за вами нужен глаз да глаз, — согласился великий астронавт. — Но мы всегда верим в людей. Правда, из-за этого мы иногда попадаем в незавидное положение и, наверно, попадём ещё не один раз. Однако всё равно будем верить!
      — Вот-вот! — с восторгом перебил Барбар. — Продолжайте, продолжайте надеяться на то здоровое, что заложено в человеке, как бы он низко ни пал. А я всегда буду пользоваться этим. Что?
      — Ну и пусть. А мы всё равно будем надеяться, — упрямо заявил Саня от имени своих друзей.
      — Значит, вы так, да? — растерялся Барбар, но быстро пришёл в себя и сказал: — Ну это ещё когда я исправлюсь, а пока я отпетый злодей, и мне ни капли не стыдно! Вы слышите, Саня, как мне смешно?
      И Барбар начал кататься от смеха по траве, держась за живот.
      — Ну поскучайте пока без меня, а я скоро вернусь, — многозначительно сообщил Барбар, натешившись вволю.
      Его голова исчезла, и до пленников донёсся удаляющийся топот кожаных подошв.
      — Итак, начинаем выкручиваться! — энергично сказал командир.
      Но стены были высокие, отвесные. И если добавить, что у пленников не оказалось даже самого никудышного перочинного ножа, можно представить их отчаянное положение.
      — Это ловушка для мамонта, и вырыта она каменными орудиями, — сообщил Петенька, что-то прикидывая. — Но, пожалуй, есть только один путь из ямы. Если мы встанем на голову, то верх ямы превратится в дырявый пол. Ну, а сквозь дырявый пол, как известно, проваливаются…
      — И мы таким образом провалимся прямо на верхушки деревьев, — подхватил командир одобрительно и первым испытал новый метод.
      Он встал на руки и тут же вывалился из ямы на густую, упругую крону деревьев. Листья слегка спружинили, и командир сел верхом на прочную ветвь. За ним последовала Марина. Стойка на голове у неё, конечно, не получилась, но Петенька и Саня поддержали её за кеды. Когда они опустили руки, Марина легко упорхнула к деревьям, а там её встретили железные руки командира. У Петеньки прыжок вышел не таким уж красивым — Петенька летел, суча руками и ногами, — зато уж Саня выскочил из ямы, точно настоящий акробат, порадовав глаз своих товарищей.
      Казалось, дорога к бегству была открыта. Путешественники спустились с дерева, и великий астронавт уже бодро скомандовал: «За мной!» Но тут Петенька сообщил сконфуженно:
      — У меня упали очки, когда делал стойку. Они там, на дне ямы…
      Он зашарил перед собой руками, а глаза его стали большими, как у маленького ребёнка, и все поняли, что без очков штурман «Искателя» будто слепой.
      — Ну что ж, значит, с бегством у нас ничего не получилось, — объявил командир, расслабив мышцы. — Юнга, достаньте штурману из ямы его очки! Впрочем, можно не спешить. Удобный момент для спасения мы уже упустили, друзья!
      Он и вправду знал всё заранее. Едва Саня вылетел из ямы вторично и очутился рядом с друзьями, кусты зашевелились и поляну окружили небритые и нестриженые мужчины в звериных шкурах. Каждый из них был вооружён каменным топором и увесистой дубиной.
      — Откуда вы это узнали? Ну, то, что нас сейчас поймают, — спросила Марина шёпотом.
      — Да потому, что так бывает всегда, стоит только замешкаться, — ответил командир, смело встречая любопытные взгляды лохматых людей.
      — Вождь! — буркнул самый сильный и самый заросший из них, одетый в новенькую медвежью шкуру, и ткнул себя в грудь.
      — Командир звездолёта «Искатель», — с достоинством ответил великий астронавт.
      — Чево-чево? — переспросил вождь, напряжённо сощурившись и приложив к уху ладонь.
      — Звездолёт — такой аппарат для полётов, — пояснил Саня охотно.
      — Угу, — промычал вождь, но было ясно, что он так ничего и не понял.
      — Ой! Да это же первобытные люди! — обрадовалась Марина.
      — Тсс… Они обидятся. Они-то не знают этого, — прошептал Петенька, одёргивая девушку.
      Тесный ряд первобытных людей зашатался — кто-то бесцеремонно их расталкивал, а потом вышел Барбар. Он уже переоделся в поношенную шкуру и в правой руке держал каменный топор.
      — Вот они! Те люди, что съели нашего мамон-та! Посмотрите на них, вот они стоят перед вами! — пронзительно закричал Барбар, указывая топором на своих бывших спутников.
      — Ай-яй-яй! И вам не стыдно? Мы тут битый месяц караулили мамонта, а вы взяли да съели его вчетвером, — произнёс вождь укоризненно.
      — Даже костей не оставили, — сварливо добавил Барбар, и пленники заметили, как он исподтишка что-то бросил в яму.
      — Вот видите! Даже не оставили костей… А ведь мы из них кое-что делаем… орудия труда и так далее, — закончил вождь с горечью.
      — Как командир звездолёта я должен выступить с официальным опровержением. Кроме того, мы не только бы не съели чужого мамонта, но ещё и отдали бы своего. Уж такой мы народ! — сказал астронавт, обнимая за плечи своих юных друзей.
      — А вы проверьте, вождь, проверьте! Объедки небось остались на дне, — засуетился Барбар у края ямы.
      Вождь отправил в яму двух воинов. Они спустились на дно при помощи грубой верёвки, которая всё время трещала, грозясь порваться, и вылезли, подняв над головой позвонки обглоданной селёдки.
      — Вот она, улика! — объявил Барбар. — От вот такого мамонта, — он показал, каким был мамонт, — словом, от большущего мамонта остался только селёдочный хвост!
      — И вправду, это хвост селёдки, — сказал вождь. — Эй, сейчас же отведите их в самую тёмную пещеру, этих жуликов!.. Ах вы не жулики? Впрочем, я пока не желаю разговаривать с вами, так как страшно обижен.
      Воины окружили пленников и повели через лес. Спустя некоторое время между деревьями заблестела вода, и отряд пошёл берегом реки.
      — Узнаёшь это место? — спросил Марину Петенька. — Сейчас здесь лодочная станция.
      — Слышь, про какую-то станцию говорят. Да ещё какую-то лодочную, — зашептали между собой конвоиры.
      А Саня воспользовался тем, что воины были заняты, и спросил командира:
      — Надо полагать, один из нас должен скрыться? И потом помочь остальным. Может, это сделать мне? Я. как всегда, наготове.
      — Как-нибудь в следующий раз, — сказал командир. — По-моему, в этом случае нам поможет кто-то другой.
      — Бегите, Саня! Не слушайте его, — торопливо произнёс подслушавший Барбар.
      — Пожалуй, я согласен с командиром. А дальше посмотрим. Потом, гляди, сбегу, — ответил Саня честно.
      — Ну и шут с ним! Я же хотел поинтересней. А мы бы погнались за вами и поймали опять, — буркнул Барбар, отходя.
      За излучиной реки открылся вид на высокий холм, поросший кустарником. У подножия холма чернели пещеры. Это было стойбище племени.
     
      ГЛАВА 15, из которой можно вполне достоверно узнать, кто первым на Земле добыл огонь
     
      — Или мне кажется, или все они на кого-то похожи. Капля в каплю! — сказала Марина, усаживаясь в углу пещеры, когда за ними задвинули вход массивным камнем.
      Свет попадал теперь в пещеру только сквозь Щели, и внутри стоял полумрак.
      — Так оно и есть на самом деле. Они похожи на наших родных и близких и на нас самих. Да и не удивительно: это наши далёкие предки, — объяснил командир. — Обратите внимание на постового. Наш вылитый штурман, если ещё добавить очки.
      — Ну конечно же! — воскликнула Марина, и было слышно, как она слегка шлёпнула себя по лбу. — А я-то ломаю голову: ну кого он так напоминает? Вот голова! А постовой его прапра… и ещё сто раз пра…дедушка!
      Снаружи донеслись хриплые звуки рога. Им ответили крики, полные восторга, и поселение наполнилось шумом, говорящим о начале каких-то приготовлений.
      — Сейчас мы всё узнаем, — сказал командир. Камень у входа отвалился в сторону, и в пещеру вошёл очень оживлённый вождь.
      — Мы объявили праздник, — сообщил вождь, останавливаясь посреди пещеры. — У нас сегодня торжественный день. Создатель Огня оказал нам великую честь, избрав в невесты нашу пленницу. Вот её. — И вождь указал на Марину.
      — Здрасте, — удивилась Марина. — Может, в меня влюбился совсем другой кавалер. — И она испытующе взглянула на Петеньку.
      — Нехорошо обманывать старших, — покачал головой вождь. — Великий Создатель Огня сказал всё. Он сказал, что именно он влюбился в тебя, только ты стесняешься признаться в этом.
      — Минуточку, — вмешался командир. — Судя по вашим словам, мы уже видели человека, которого вы называли Создателем Огня. Кто он?
      — Ай-яй-яй, какие вы тёмные, — огорчился вождь. — Разве Создатель Огня человек? Он…
      — …божество! — послышался знакомый голос. У входа в пещеру, широко расставив ноги и заслонив собою свет, стоял Барбар.
      — Да, да, я самое настоящее божество, — сказал Барбар, проходя в пещеру. — Я знаю, вы не верите, а вот хозяева верят и чтут меня.
      — Мы почитаем его, — как эхо, откликнулся вождь. — Мы чтим его потому, что он даёт нам огонь. И мы греемся у огня и жарим пищу. Покажи им, как ты создаёшь огонь, если уж они такие сомневаки. И пусть им после этого станет стыдно.
      — Пожалуйста, — охотно согласился Барбар. Он порылся в своих шкурах, достал коробок со спичками и со словами «Фокус-мокус!» зажёг одну из них.
      — Ну что? Убедились? Настоящий огонь! — объявил вождь победно; он послюнявил пальцы, потрогал пламя и остался доволен тем, что обжёгся.
      — Но это же простые спички, — разочаровалась Марина.
      — В том-то и дело, что не простые. В них заключён огонь, — возразил вождь и подул на обожжённые пальцы. — Раньше как было? Жди, пока молния упадёт к тебе с неба. Да и это ещё не всё. Нужно, чтобы она, молния, подожгла сухое дерево, вот тогда и одолжайся, бери огонь. А после? А после тоже морока: таскаешь с собой уголёчки да дрожишь, как бы огонь не потух. Вот как оно, деточка, было. Пока не появился он. — И вождь торжественно указал на Барбара, а тот раскланялся на все четыре стороны, ухмыляясь.
      — Итак, пусть наши девушки займутся невестой и облачат её в подобающие одежды. Одета она — срам глядеть, — объявил вождь морщась, и Марину увели, причём она не очень-то упрямилась.
      «Батюшки, — подумал Саня, — на Марине уже хотят жениться, а я ещё до сих пор не сказал, что нужно. Но что же мы стоим, не спасаем Марину? Наверно, рано. Наверно, мы должны вмешаться в самый разгар свадьбы».
      Саня взглянул на командира и увидел, что так оно и должно быть. Лицо командира оставалось совершенно спокойным.
      — Остальных же пленников, — продолжал вождь, — отныне считать почётными гостями, на правах близких и родственников невесты. Теперь им можно гулять по селению. Только они, случаем, не сбегут? — спросил он у Барбара. — Не то какая же без родственников свадьба. Это уже не свадьба.
      — Никуда они не денутся, — заверил его Барбар. — Они же честные люди и не бросят Марину в беде. Я бы на их месте задал такого стрекача, только бы меня и видели! А они никуда не денутся. Можете быть спокойны.
      — А разве быть честным и выручать друзей — это недостаток? — спросил ошеломлённо вождь.
      — Ужасное качество! Уж сколько я учил вас, что плохо, а что хорошо. Экий вы бестолковый!
      — Вот бы никогда не подумал! Они понравились нам, хоть и дикари, — сказал вождь. — Право, дикари. Не понимают собственного счастья, например. Слышите, вы? Вы ещё не знаете, как вам здорово повезло. Вы попали в племя, в котором цивилизация достигла наивысшего расцвета. Если хотите знать, мы уже делаем ножи из кремня!
      И, не удержавшись, он высоко поднял неровную пластину с тонким зазубренным ребром и показал всем.
      — Ну, а теперь приготовимся к свадьбе, — сказал в заключение разговорчивый вождь и направился к выходу, увлекая за собой всех остальных.
      — А моей свадьбой вы небось возмущены больше всех? Ну, ну, признайтесь, — спросил Барбар у Петеньки, беря его под локоть и выходя вместе с ним.
      — Я, разумеется, возмущён. Но почему вы решили, что больше всех?
      — Потому что так должно быть. Хотя, как я вижу, вы ещё сами об этом не подозреваете.
      — Ну конечно, я возмущён! И ещё как! Разве можно жениться на девушке, которая вас не любит?! — возмутился штурман.
      — Опять завели своё! — И Барбар даже всплеснул руками. — Да где же видано, чтобы отрицательные герои женились на девушках, которые их любят? Истинный негодяй, если уж на то пошло, должен жениться на той девушке, что любит другого. И тогда на ней не сможет жениться тот юноша, которого любит она и который любит её. Вы поняли, на кого я намекаю?
      — Действительно, на кого? — переспросил Петенька, заинтересовавшись.
      — Сами скоро узнаете. Ох и трудный вы клиент, штурман!
      Он погрозил шутливо и отправился к вождю обсуждать церемонию свадьбы.
      Петенька поискал глазами командира и Саню и нашёл их у выхода из пещеры обсуждавшими ситуацию.
      — Будь у нас своя коробка спичек… — говорил командир.
      — Жаль. мы все некурящие, — подосадовал подошедший Петенька.
      — Когда-то я курил. В школе. После школы бросил… Вот смех, — засокрушался Саня.
      — Вы поступили верно, — возразил командир. — И оставайтесь впредь принципиальными, ребята. А что касается спичек, что и говорить, они бы пришлись в самый раз.
      Неожиданно Петенька к чему-то прислушался, поскрёб курчавую бородку и пробормотал:
      — Сейчас… Сейчас её поймаю… Мысль. Его лицо озарилось.
      — Вот она! Нам нужны две сухие палочки и мох! — объявил он немного погодя.
      Пошарив между деревьями, они отыскали две сухие палочки и пучок прошлогоднего моха. Петенька выбил сучок в одной из палочек, вставил вторую в отверстие и, сев по-турецки в сторонке, стал катать эту палочку между ладонями.
      Поначалу вокруг него собрались зеваки, и Саня говорил: «Не мешайте работать». Но потом толпа разбежалась, и возле остался юноша, что был очень похож на Петеньку.
      Двойник сидел на корточках и жадно следил за каждым его движением.
      — Я сопоставил сейчас любопытные факты, — проговорил великий астронавт, задумчиво глядя в вихрастый затылок штурмана. — Что же получается, если проследить за ходом событий?.. Вначале юнга и стюардесса попадают в темницу хватунов. Затем в разгар маскарада неизвестный пытается похитить стюардессу. И вот теперь на ней намерен жениться повсюду преследующий нас Барбар. Понимаете, каждый раз в центре происшествия наша стюардесса. Не кажется ли вам после всего, что роль её в нашем путешествии несколько загадочна?
      — Тут есть над чем поломать голову, — охотно согласился Саня.
      — А вы как считаете, штурман?
      — Ну конечно, всё это неспроста, — ответил Петенька, продолжая трудиться.
      Приготовления к свадьбе тем временем приблизились к концу. На противоположных краях селения затрубили в рога, и навстречу друг дружке с гомоном пошли две толпы — мужчин и женщин.
      Впереди мужчин важно выступал Барбар, временами потрясая над ухом соседей коробкой спичек. Женщины вели Марину, переодетую в шкуры зверей. Марина упиралась ногами и говорила с досадой:
      — Да погодите же! Куда так торопитесь? Но первобытная девушка, поразительно похожая на Марину, вежливо и настойчиво тащила её за руку. Позади них виднелся вождь, который увещевал Марину:
      — Экая ты, дочка! А если жених обидится и не даст нам огня? Выходит, нам мёрзнуть, как встарь? Ты уж пострадай, дочка, ради общества.
      Барбар, услышав такое, обрадованно закричал:
      — А что? И вправду обижусь. И лишу огня. Я негодяй, и мне ничего не стоит. Так что, Марина, вы девушка добрая, извольте пожертвовать личным счастьем.
      А Петенька всё ещё старательно добывал огонь. Но пока у него не получалось. И по-прежнему возле него мостился его двойник, поглощённый занятием Петеньки.
      — Пора? Можно приступать к освобождению? — спросил Саня шёпотом.
      — Не спешите, юнга, всё будет в порядке, — сказал командир хладнокровно. — И возможно, кто-нибудь пожелает нас спасти. Не лишайте его этого права.
      Когда обе толпы сблизились, мужчины вытолкнули на середину Барбара.
      — Горько! Горько! — нестройно закричали женщины.
      А Барбар, опустив глаза, сверлил землю большим пальцем своей босой ноги — притворялся, будто стесняется. А население подбадривало его.
      — Ну что же ты? — спросил вождь у Марины, которая, казалось, чего-то ожидала. — Лишат нас спичек. Право, лишат.
      — Вождь, сюда бежит дозорный! — сказал один из воинов.
      По тропе, сверкая подошвами босых ног, мчался волосатый дозорный.
      — Эй! Вождь! — вопил он. размахивая руками.
      — В чём дело? — спросил встревоженный вождь.
      — Там… там… идёт Невероятный Человек! — произнёс запыхавшийся часовой, указывая на лес.
      Едва он это сказал, из-за деревьев показался Кузьма. Его почищенный песком поношенный стальной корпус блестел на солнце, пуская зайчики, инфракрасные глаза горели точно стоп-огни автомобиля, на руках его невозмутимо покоился кот Мяука.
      — Что же делать? Ещё одно божество, — расстроился вождь. — Тут одному-то не угодишь! И так перед ним и этак…
      — Да это обыкновенный старый робот! Вот умора, они приняли ходячий старый утиль за божество, — сказал Барбар великому астронавту и покатился от смеха.
      — Ну как же ты не видишь, что это Невероятный Человек, а значит, самое подлинное божество, — упрекнул его вождь.
      — Ну попробуй сварить с ними кашу. Первобытные, они и есть первобытные, — пожаловался Барбар Сане.
      — Пожалуйста, не спорьте. Я действительно не божество, а рядовой, скромный робот, — сказал честный Кузьма, приблизившись, и добавил, обращаясь к великому астронавту: — Извините, командир, но вы же сами мне внушали, что лгать просто неприлично.
      — Совершенно верно, Кузьма. Ты поступил как подобает механику славного «Искателя». А я, в свою очередь, удостоверяю, что он не божество, — сказал командир не колеблясь.
      — Уж им-то ты должен верить, — подхватил Барбар. — Я же тебе говорил, что это порядочные люди и обман не в их правилах.
      — Вы все сошли с ума, — сказал вождь, покачав головой. — Знаки его божественного происхождения настолько очевидны. Взгляните хотя бы на это священное животное, что у него на руках. Оно похоже на тигра и в то же время не тигр. Вместо того чтобы спорить, давайте лучше выясним, кто старше из двух богов. Тогда нам будет легче к ним относиться. А ну-ка, Создатель Огня, открой нам первым, как устроен наш мир. А мы поглядим, кто мудрее.
      — Да вы что? Хотите, чтобы я тягался умом с каким-то дряхлым роботом? — всерьёз оскорбился Барбар.
      — Куда уж мне! Мне бы хоть одну настоящую извилину. Как у людей, — скромно вздохнул Кузьма.
      — А ну-ка, не отлынивай, Создатель Огня, — произнёс вождь с неудовольствием и пригрозил: — Не то как засчитаем поражение!
      — Ну, во-первых, Земля — это шар. — смирившись, промямлил Барбар и, подняв глаза, добавил: — Она вращается вокруг Солнца… Значит, по орбите… Ну, что ещё? Ну и всё.
      Вождь недоверчиво усмехнулся, по толпе первобытных людей прошёл ропот разочарования.
      — Твоя очередь, Невероятный Человек.
      — Да что вы, — застеснялся Кузьма; внутри механика что-то накалилось от излишнего волнения, и щёки его заалели.
      — Это невежливо, механик, вас спрашивают, — напомнил командир.
      — Да это же знают все, — пробормотал Кузьма. — И вот они знают, — кивнул он на командира с Саней. — Земля будто бы плоская и держится на трёх слонах…
      — Тогда уж мамонтах, — поправила Марина.
      — А те стоят на чудо-юдо-рыбе, — с облегчением закончил Кузьма и вытер со лба холодный нот, выступивший от резкого охлаждения.
      — Это похоже на правду! — воскликнул вождь. — Значит, невеста отходит к Невероятному Человеку. По старшинству. — И он подтолкнул Марину к Кузьме.
      Поняв, в чём дело, Кузьма захохотал. Даже командир впервые видел его хохочущим. Внутри Кузьмы катались сотни гаек — такое было впечатление. Его суставы скрипели, словно десятки ворот на ветру.
      — Осторожней, механик, не рассыпьтесь! — предупредил встревоженный командир.
      — Извините, — смутился Кузьма, приходя в себя. — До того уж было смешно… И кроме того, я верен своей стиральной машине. В общем, я дарую Марине свободу!
      — Тьфу, даже обидно терпеть поражение от робота, — сказал Барбар. — Впрочем… впрочем, не торопись, вождь, я ещё не проиграл. Огонь-то в моей власти. Вот возьму да поморожу тебя и всё племя. Тогда как?
      — Я и забыл, увлёкся, — понурился вождь. Но тут в тишине раздался ликующий возглас:
      — Он создал Огонь! Я сам видел, он создал Огонь!
      На середину круга выскочил Петенькин двойник и, приплясывая, истошно кричал, указывая на всеми забытого учёного:
      — Он создал Огонь! Теперь у него пылает Огонь!
      Первобытные люди сгрудились перед Петенькой. Тот сидел на земле уставший и счастливый. Перед ним по охапке мха, точно гусеница, ползало весёленькое пламя.
      — Отныне у вас будет собственный огонь, — сообщил Петенька первобытным людям.
      — Да, да, это натуральный Огонь, — зашептали между собой первобытные люди.
      А вождь нагнулся и, послюнявив палец, пощупал пламя.
      — Горит, — подтвердил вождь, облизывая палец. — Как же нам быть, соплеменники? Сейчас перед нами уже два Создателя Огня и трое божеств в общей сложности.
      — Мне ничего не надо от вас. Дарю свой способ безвозмездно. Теперь вы сможете сами создавать огонь, — сказал Петенька благородно.
      — Это слова настоящего путешественника, — заметил командир, — который помогает только бескорыстно.
      — Он готов подарить свой так называемый способ, потому что у него нет выбора. Ему не под силу соперничать с истинным Создателем Огня. Он сидел над жалкой искрой полдня, а я это делаю мгновенно, ха-ха! — И Барбар чиркнул спичкой о коробок. — Смотрите! — крикнул Барбар, входя в азарт; он зажёг вторую спичку и подбросил её вверх. — Смотрите! Ха-ха! А вот ещё одна! И ещё! Ха-ха! Ха-ха! Фейерверк!
      Наконец он угомонился и захлопнул коробок, победно посматривая на своего соперника.
      — Да, — произнёс вождь и побрёл на сторону Барбара, почёсывая затылок.
      — Будьте любезны, Барбар, зажгите ещё одну спичку. Если вас не затруднит, конечно, — спокойно попросил командир.
      — Истинному Создателю Огня это ничего не стоит. Я не какой-то жестяной проходимец, — усмехнулся Барбар и открыл коробок.
      Он полез в коробок, потом заглянул в него, и на его лице появилось беспокойство. Тогда Барбар высыпал содержимое коробка на землю и, опустившись на четвереньки, принялся ползать среди обгоревших спичек. За ним следили во все глаза.
      — Опять сорвалось! Ну что ты скажешь! — И Барбар ударил в сердцах кулаком по земле, затем улёгся на живот и затих.
      — Мой способ примитивен, но гораздо надёжней, пока у вас нет спичечной промышленности, — пояснил Петенька, поднявшись и отряхивая брюки.
      — Да, огонь всё-таки здесь, — произнёс вождь и побрёл на сторону Петеньки, опять почёсывая затылок.
      — Поздравляю, — просто сказал командир Петеньке. — Вы сделали величайшее в истории открытие. Теперь нам известно, кто первым на земле добыл огонь с помощью трения. Оказывается, вы, штурман!
      — Что вы! Я только вспомнил, как это уже делали в каменном веке, — скромно откликнулся молодой учёный, не желая носить чужие лавры.
      — Чудак, вот ты и научился у самого себя. Ты же и добыл первым огонь в каменном веке, — напомнил юнга.
      — А что мы будем делать с этим самозванцем? — вмешался вождь. — Он тут нас поучал только плохому. Первым сказал: «Моё». Может, отшлёпать его по одному месту?
      — Не надо меня наказывать, — предупредил Барбар, подняв голову. — Это сломит меня психически, и я уже никогда не стану хорошим человеком. Во всяком случае, вы должны продолжать в меня верить и надеяться на моё исправление. Или ваша вера тю-тю? — спросил он обиженно.
      — Мы верим в вас, Барбар, — сказал командир мужественно. — А теперь ступайте и переоденьтесь, как подобает лихому матросу.
      — Ура! — заорал Барбар, вскочил, оттолкнувшись от земли, будто резиновый, и вприпрыжку побежал к себе в пещеру.
      — Командир, я хочу научиться выдержке, такой, как у вас! Что для этого нужно? — спросил Саня.
      — Моментальная сообразительность, — сказал великий астронавт. — В данном случае я быстро сообразил, что, случись с нами беда сейчас, мы бы не родились потом, в своё время. А значит, нужно спокойно ждать избавления. Только и всего-то!
      Когда стемнело, племя разожгло большой костёр и вместе с гостями расселось вокруг огня. Саня и Марина затягивали туристские песни, первобытные люди, застенчиво улыбаясь и подталкивая друг дружку, подтягивали, а Барбар изображал на щеках целый оркестр.
      — «Концентрат перловый лопай…» — заливались Саня и Марина, а первобытные люди подпевали вполголоса, произнося наугад непонятные слова.
      Только Петенька стеснялся своего голоса и едва шевелил губами.
      Кот Мяука лежал возле самого костра, а великий астронавт вместе с Кузьмой устроился среди старейшин и потчевал их своими приключениями.
      — Вот он, истинный фольклор, — приговаривали старейшины и переглядывались значительно.
      На лицах людей и на стальных пластинах Кузьмы поигрывало алое пламя. И всем было тепло и уютно.
      — Славные вы ребята. Ей-богу, брошу я свою подлую профессию и стану творить сплошное добро, — говорил Барбар, обнимая Саню и Петеньку за плечи.
      — Мы с тобой ещё в Мурманск пойдём. Пешочком. Только вернёмся на Землю. Палатку, рюкзак — и потопаем, — ответил Саня. — Пойдёшь? Говори: пойдёшь?
      — Спрашиваешь!
      — Тогда запиши телефон, — предложил Саня и подумал про себя: «Ах да, блямбимбомбам! Не забыть бы и узнать у Барбара кое-что по поводу этого блямбимбомбама».
      Барбар вытащил уголёк и на куске бересты вывел номер телефона.
      — И вообще, ребята, ну, если кто окажется в наших краях, мало ли что бывает… В общем, тогда звоните, — предложил Саня первобытным.
      Потом из темноты стали появляться люди из соседних племён. Они выходили из мрака, привлечённые весельем, и спрашивали шёпотом, присаживаясь с краешку у костра:
      — Кто это? — и кивали в сторону наших путешественников.
      — Да тут одни волшебники, — отвечали им тоже шёпотом.
      — Ясно, — говорили пришедшие и начинали подпевать, подлаживаясь под незнакомую мелодию.
      Им тоже становилось тепло и радостно. И только один пришедший парень повёл себя странно; он долго и пристально всматривался в Саню сквозь языки костра, а затем вскочил и ни с того ни с сего завопил:
      — Он похитил моё единственное лицо! Он подбежал к Сане, и всем почудилось, будто это близнецы.
      — Успокойся, твоё лицо на месте, — остановил вождь разбушевавшегося парня.
      — Но, признаться, мы заметили тоже: кое-кто из племени очень похож на вас, Создатели Огня. И это нас удивляет. Может, мы братья и сёстры?
      — Мы ваши потомки, — пояснил командир. — Ваши прапраправнуки, и Марина столько же раз «пра»… внучка.
      — Нам это не постичь, — признался вождь. — Но пусть будет так. На то вы опять-таки и Создатели Огня. А мы уж тут останемся заинтригованные.
      Когда веселье закончилось, гостей отвели на ночлег в самую просторную пещеру, куда уже были снесены самые мягкие шкуры Экипаж «Искателя» еле держался на ногах после бурного дня. Даже Кузьма решил сделать передышку, дав отдохнуть своим батареям.
      — Командир, я вспомнил, зачем пришёл в это стойбище, — произнёс Кузьма, прежде чем отключить батареи. — Я хотел им сообщить, что нехорошо брать в плен других людей. Может, пойти и сказать сейчас, командир?
      — Незачем, Кузьма. Теперь мы здесь дорогие гости. В общем, мы у своих вроде бы родственников. Ты и так постарался сегодня на славу.
      И темнота скрыла от посторонних глаз растроганную улыбку великого астронавта.
      — Кузьма, откуда вы узнали про всё это — ну, то, что мы оказались в плену? — спросил Петенька, уже вяло борясь на своём ложе с надвигающимся сном.
      — Мяука сообщил1 Вы сами знаете: животные всегда предчувствуют. Вот Мяука почувствовал неладное и сказал мне: так, мол, и так, Кузьма, предчувствую что-то неладное. Мы с ним в последнее время очень подружились, — сказал механик радостно, и в подтверждение его слов зелёные глаза кота переместились в тот угол, откуда шёл голос Кузьмы.
      Последним угомонился Саня. Он ещё некоторое время стоял снаружи с загулявшими парнями, обмениваясь адресами. Потом, прежде чем войти в пещеру, Саня окинул прощальным взглядом ночной пейзаж, и ему почудилось, будто бы по белому от лунного света берегу пробежали, пригнувшись, три тёмных шарика на неимоверно длинных, негнущихся ногах.
      «Поди ты, ещё не прилёг, а уже начинается сон», — подумал Саня, тараща глаза сквозь слипающиеся веки.
      Ввалившись в пещеру, он нащупал свою постель и рухнул, разметав руки и ноги. «В самом деле, что же такое блямбимбомбам, в конце-то концов, и зачем понадобилось Барбару зарывать его?» — подумал он напоследок и погрузился в крепкий сон.
     
      ГЛАВА 16, в которой судьба надолго разлучает героев
     
      Ранним утром внутри Кузьмы громко прозвонил будильник и включил батарейки. Механик «Искателя» поднялся по-стариковски первым. Постепенно нагреваясь, потрескивали спирали его металлического организма. В розовой утренней тиши похрустывали застоявшиеся за ночь суставы. Кузьма протёр свои запотевшие линзы на утренней росе, поправил фокус, — линзы были старенькие, и зрение Кузьмы частенько пошаливало. Отрегулировав зрение, Кузьма тотчас обнаружил две пустые постели и недосчитался среди спящих Марины, кота и Барбара.
      — Командир, случилось что-то неладное, — позвал Кузьма, притронувшись к плечу великого астронавта.
      Командир энергично вскочил на ноги, точно не спал, а притворялся всю ночь, карауля очередное происшествие. Он понял всё с первого взгляда и негромко скомандовал:
      — Экипаж, тревога! Наконец Барбар похитил Марину!
      Экипаж отряхнул с себя сон и мигом собрался в погоню. Этот лёгкий шум спугнул чуткий охотничий сон вождя. Узнав, в чём дело, вождь впал в ужасный гнев, он немедленно встал во главе отряда самых быстроногих воинов и поспешил на помощь своим дорогим гостям.
      Командир и его товарищи едва поспевали за своими первобытными помощниками. Воины неслись во весь дух. едва касаясь пятками тропы. Так преследователи пересекли лес и выбежали на опушку. Здесь вождь простёр вперёд ладонь и воскликнул:
      — Вот он, человек, испортивший всем чудесное настроение!
      Перед преследователями открылась прекрасная панорама яркого и сочного луга. Через луг удирал во всю прыть бесчестный Барбар, утопая по пояс в мокрой траве. На его плече лежала упавшая в обморок Марина. Барбар оглянулся, подбросил ношу на плече и побежал ещё резвей. И всё-таки расстояние между преследователями и Барбаром сокращалось с каждым шагом. Коварный похитить заметно выбился из сил.
      — Барбар! Куда же вы? — крикнул штурман на бегу.
      — Ни в коем случае! — ответил запыхавшийся Барбар.
      Он остановился, переводя дыхание и оглядываясь вокруг, потом приложил ладонь к губам и крикнул:
      — Мурзик! Мурзик! Ко мне!
      Из леса появился уже знакомый путешественникам саблезубый тигр и подбежал к Барбару. Похититель погрузил всё ещё бесчувственную Марину на тигра, вскарабкался верхом и улизнул из-под самого носа преследователей.
      — Барбар! Подождите нас! — позвал на бегу Петенька.
      — Теперь-то вам ясно, в кого влюблён наш штурман? В Марину! Да, да, мы всё это время искали её, — шепнул командир на ходу юнге.
      — Почему вы так думаете? — спросил Саня так же тайком от Петеньки.
      — Да потому, что её похитил Барбар. Это было до того просто, что даже юнга разинул рот, не сбавляя, впрочем, шага, и подумал, до чего же светлая у командира голова.
      А тигр помчал вместе с Барбаром и его пленницей в сторону рощи, около которой накануне паслось стадо мамонтов. Стадо куда-то ушло по своим древним делам, только странный мамонт-гигант так же торчал у своего дерева, будто не шелохнулся со вчерашнего дня. К нему-то и летел Мурзик скачками.
      Временами тигр поворачивал усатую морду, и в его круглых зелёных глазах появлялась тревога, а толстые складки на лбу ползли озабоченно вверх. Из всего этого можно было заключить, что по его пятам гонится кто-то ещё, пока невидимый путешественникам. Лишь по густой траве бежал быстрый след. будто от перископа подводной лодки.
      Вскоре командир и его товарищи увидели остроконечный корпус своего родного звездолёта. Он стоял на прежнем месте, чуть поодаль от рощицы. У его подножия сновала кругленькая фигура на тонких длинных ногах. Неизвестный совал палец в замок, заглядывал в иллюминаторы. Заметив улепётывающего во весь дух Барбара и его преследователей, длинноногий обиженно пнул звездолёт и тоже поспешил в сторону странного мамонта. Он раскачивался на ходу, точно маятник, и всем казалось, что вот-вот он не удержится на высоких ногах и рухнет.
      Поравнявшись с мамонтом, тигр сбросил седока и его добычу, затем, ещё раз с испугом оглянувшись, припустил в лес. А Барбар подхватил Марину и побежал к мамонту. В брюхе ископаемого тотчас открылся вход. Барбар задержался у входа и крикнул:
      — Ну, сейчас-то что вы скажете, штурман? Ну? Ну?
      Марина сразу же пришла в себя и, подняв голову, с интересом прислушалась к тому, что ответит Петенька. А из зарослей травы выбежал кот Мяука и лёг под ногами мамонта в позе сфинкса. Вот какая сложилась немая картинка, после того как Барбар задал Петеньке свой вопрос.
      И тут штурман славного «Искателя» остановился, хлопнул себя по лбу и закричал истошно:
      — Аскольд Витальевич! Саня! Да ведь это её я искал! Марину! Марина, оказывается, я люблю вас!
      Так Петенька узнал самым последним, что любит Марину. А как повела себя стюардесса?
      — Тогда, Петенька, я вас тоже люблю! — сказала Марина и потеряла сознание вновь, но теперь уже со спокойной душой.
      — Уф! Значит, старался не зря, — сказал Бар-бар с облегчением и добавил своим обычным нахальным тоном: — А теперь вам, влюблённый, придётся искать её заново! — И прямо на глазах у преследователей нырнул со своей прекрасной добычей в чрево мамонта.
      За ним последовал и длинноногий человек. За длинноногим в чрево прыгнул кот Мяука. Дождался конца представления и прыгнул. И люк, ведущий в недра необычного мамонта, захлопнулся почему-то с металлическим скрежетом. Это послужило сигналом для возобновления погони.
      — Гоните его в ловушку! Кыш! Кыш! — закричал головной воин, ещё издали пугая мамонта своей боевой дубиной.
      Но громадное животное держалось невозмутимо, только разок шевельнуло ушами. До него уже было рукой подать, когда оно вдруг шумно отряхнулось всем туловищем, точно собака, вышедшая из воды, и с него к ногам поползла косматая шкура, обнажив сверкающее тело космического корабля под названием «Три хитреца».
      — Это она! Комета! — закричал Петенька.
      — Это летающий холм! — добавил изумлённый Саня.
      Чужой звездолёт выпустил клубы чёрного дыма и начал медленно подниматься к облакам. Из его люка торчали защемлённые полы пиджака. Кто-то лихорадочно дёргал их, стараясь втянуть в нутро звездолёта. Затем в люк неистово заколотили, и до экипажа «Искателя» долетел голос очнувшейся Марины:
      — Петенька, ау! Ищи меня, ладно?
      — Мы тебя найдём обязательно! — отозвался Петенька. Звездолёт «Три хитреца» качнуло раз-другой, он унёсся. «Как хорошо, что я не успел сделать ей предложение! Так уж и быть, пусть станет счастливы мой друг», — подумал самоотверженно Саня; на душе у него было приятно и немножко грустно.
      — Как видите, Барбар догадался давно, что вы, штурман, на самом-то деле ищете Марину, — сказал командир. — Но я, признаться, ещё раньше это заподозрил. С самого начала. И якобы случайное появление Марины и кота меня насторожило сразу. «К чему бы? — думаю. — Э-э, да Самая Совершенная, кажется, ни при чём». Но об этом после, — спохватился командир. — А сейчас немедленно в погоню!
      Экипаж «Искателя» быстро занял свои боевые посты. К этому моменту чуть поодаль от звездолёта собралось всё племя первобытных людей. Ветер, поднятый «Искателем», шевелил густую бороду вождя.
      — А мамонта мы вам простили. Шут с ним, с мамонтом, — ну съели и съели, поймаем другого, — сообщил вождь, стараясь скрыть волнение и казаться беззаботным.
      Он переминался с ноги на ногу и не знал, что ещё сказать, подобающее историческому моменту.
      — Прощайте, прапрапрадедушки и прапрапрабабушки, — сказал Петенька, прежде чем захлопнуть люк.
      — Прощайте, прапраправнуки, — пронеслось по рядам первобытных.
      Первобытные махали руками, прощаясь, глаза У них при этом были немножко грустные.
      — Ноль! Старт! — произнёс командир, деловито сжав челюсти, и звездолёт, сорвавшись с поверхности той, ещё ранней Земли, погнался за кораблём Барбара.
      На этот раз ответственную вахту на носу звездолёта нёс сам Петенька. Пригнувшись и зорко вглядываясь из-под руки в россыпь созвездий, штурман прокладывал курс.
      «Искатель» оставил за собой Марс и Юпитер, а Барбара будто и не было в помине. Наконец среди скопища звёзд Петенька заметил тёмное пятнышко. Пятнышко начало быстро расти и превратилось в звездолёт, на борту которого мерцали слова: «Три хитреца». По телу корабля сновали чёрные фигурки, они пытались натянуть на его корпус покрытую фосфором ткань и тем самым замаскироваться под новую звезду. Одна из фигурок увидела приближающийся «Искатель», замахала руками и вместе с товарищами, бросив ткань, исчезла внутри своего звездолёта.
      Барбар включил машину и пустился наутёк. Но «Искатель» не отставал от чужого звездолёта, и началась гонка, небывалая в истории Вселенной, Корабли носились между звёзд как угорелые. Петенька, вцепившись обеими руками в обшивку «Искателя», следил за манёврами Барбара и командовал в трубку: «Вверх!.. Вниз!.. Теперь налево!..» Командир нажимал на клавиши, и звездолёт петлял следом за противником точно приклеенный.
      — Не лучше ли вам остановиться, а? Ещё наткнётесь на звезду, — посоветовал озабоченно Петенька.
      В иллюминаторе удирающего корабля возник Барбар и нахально показал Петеньке кукиш. Петеньке стало даже неловко за него, хотя Барбар и был противником.
      Но благодаря двигателю от моторной лодки, который, как вы помните, был пристроен на корме, «Искатель» имел преимущество в скорости. К тому же команда принялась бегать от кормы к носу звездолёта, прибавив ко всему ещё собственную скорость. И дело дошло до того, что звездолёт разогнался до такой степени, что обогнал солнечные лучи, и в кают-компании стало темно, потому что свет попросту не успевал за «Искателем». Расстояние между кораблями постепенно убывало, и тогда Барбар пустился на всякие уловки. Он прятался за планеты и, когда «Искатель» проскакивал мимо, задавал дёру в обратную сторону. Но командир, развернувшись, неуклонно настигал его. И всем было ясно, что Барбар и на этот раз потерпел неудачу.
      — Ведь я предупреждал! — воскликнул Петенька укоризненно.
      Тогда в неприятельском корабле распахнулся верхний люк и наружу вылез по пояс Барбар. Он поднял обыкновенную рогатку и стал целиться в Петеньку.
     
      ГЛАВА 17, в которой командир и юнга в конце концов попадают на борт звездолёта «Три хитреца» и великий астронавт слегка обескуражен оборотом дела
     
      Экипаж «Искателя» не сразу заметил, как умолк его вперёдсмотрящий, — настолько увлёкся погоней. Даже волевой командир и тот вошёл в неописуемый азарт и, хотя снаружи уже не поступало никаких сведений, ещё некоторое время вёл звездолёт вслепую.
      И никто из экипажа не знал, что был даже момент, когда «Искатель» догнал звездолёт Барбара, упёрся носом в его корму, долго толкал перед собой, и так они носились будто склеенные. И вокруг носа «Искателя» сияло венчиком пламя, бившее из дюз неприятельского корабля.
      Вредный Барбар долго потешался над великим астронавтом. И хорошо, что гордый командир не знал этого, иначе бы ему стало больно. Потому что Барбар хватался за живот и кричал:
      — Ой, не могу! Полюбуйтесь на этого самого великого астронавта!
      Произнеси такое порядочный человек, было бы полбеды — ну, с кем, мол, не случается, — а то ведь громогласно поносил известный мошенник.
      Потом Барбар вспомнил, что дела его всё-таки я неважны, и притих. Тем более что великий астронавт нечаянно повторял каждый его манёвр, и Барбар не в силах был отделаться от назойливого преследователя.
      Наконец Барбар заметил астероид в форме бублика и проскочил в дыру, точно сквозь игольное ушко. «Искатель» был массивнее и поэтому упёрся в стенки отверстия и забуксовал. Только теперь, почуяв неладное, экипаж «Искателя» заметил длительное молчание штурмана.
      Наружу тотчас же был отправлен спасательный отряд в составе командира и Сани. Выбравшись в космос, отряд с грустью обнаружил, что вахтенный исчез. То место на носу корабля, где он ещё недавно сидел, пустовало. Лишь сиротливо торчала переговорная труба. И вообще окружающая картина оказалась очень печальной. И вовсе это был не астероид, а кусок земли с триумфальной аркой, отколовшийся от неизвестной планеты. И нос «Искателя» по совершенно непонятной причине был опалён. И что уж совсем огорчило отряд — это вид спокойно удиравшего противника с похищенной Мариной на борту. Момент — и звездолёт Барбара скрылся в ближайшей туманности.
      — Он похитил и Петеньку! — воскликнул Саня с негодованием.
      — Пожалуй, исчезновение нашего штурмана выглядит гораздо таинственнее, чем вы думаете, дорогой мой юнга, — возразил командир. — По законам приключений этот злодей, наоборот, обязан разлучить жениха и невесту. И присутствие нашего жениха на одном корабле с невестой только бы противоречило логике. Вы меня понимаете Саня?
      — Но куда делся Петенька? — спросил Саня, не сдаваясь.
      — В том-то и загадка, — задумчиво кивнул командир. — Путешествие, несомненно, достигло наивысшей точки: похищена невеста и неизвестно куда пропал жених. Ясно одно: пленный жених Барбару не нужен, потому что это его главный преследователь. И если жених перестанет за ним гоняться, похищение Марины потеряет для Барбара всякий интерес. Не забывайте этого, юнга, — терпеливо пояснил великий астронавт.
      — Значит, теперь прибавилось работёнки? — спросил Саня, приходя в необыкновенное возбуждение. — Командир, с кого начнём свои поиски? С Петеньки или с Марины?
      — Разумеется, с Марины, — заметил командир, — поскольку все важнейшие события закрутились вокруг неё. Рано или поздно, но мы все соберёмся возле нашей стюардессы. Но вот что жаль, мой дорогой юнга: работёнки-то прибавилось, да только исчезновение штурмана поставило нас в невыгодное положение. Теперь мы стали второстепенными героями, и на нашу долю пока остались только второстепенные ходы, потому что главное должен сделать сам жених.
      И юнга увидел, как его командир обескураженно почесал затылок.
      Они долго блуждали по космосу, но невеста и жених точно канули в воду. И только через месяц на их пути вновь появился звездолёт «Три хитреца».
      Корабль неподвижно висел в пустоте и казался покинутым. Его единственный люк был распахнут, а иллюминаторы темнели. Видно, бедный звездолёт оставили в страшной спешке.
      — Возможно, это ловушка, — прикинул командир. — Что ж, пусть будет так! Юнга, значит, как будто мы ничего не поняли.
      — Если уж они так хотят, — сказал покладисто Саня.
      «Искатель», не таясь, подплыл к чужому звездолёту вплотную, и командир вместе с Саней, нарочно громко разговаривая и стуча подошвами, вступили на его борт.
      — Кажется, никого нет, — сказал командир так, чтобы его лучше было слышно.
      Разведчики обошли всё помещение, кроме одного, дверь которого была заперта; они и в самом деле были безлюдны. Но зато в звездолёте царил невероятный беспорядок. На полу валялись опрокинутые стулья, на столе белела лужа пролитого кефира. Можно было подумать, что ещё недавно здесь баловались, толкая друг дружку.
      — Ну да, здесь никого нет, — сказал Саня.
      — Никогда не спешите с выводами. — напомнил великий астронавт.
      И сейчас же из-за последней двери, где они ещё не успели побывать, долетел вздох, за ним второй и третий.
      — А я-то уж думал — конец, умер, — сказал кто-то.
      — Я тоже, — добавил кто-то ещё.
      — Тсс… — произнёс третий голос.
      — Да, да… тсс, — спохватились за ним первый и второй, и тут же опять затихло.
      — Кто здесь живой? — спросил командир. За дверью раздался дробный стук, будто несколько человек начали выбивать чечётку.
      — Что это? Там кто-то танцует, — сказал Саня.
      — Это у нас зубы клацают… от мужества, — раздался за дверью молодой басок.
      — Откройте, пожалуйста, — сказал командир и постучался.
      — Ни за что! Мы боимся… за вас, — ответил второй тоже басок, продолжая клацать зубами.
      — Ух, мы такие отчаянные! Даже не знаю как, — добавил кто-то ещё, и, разумеется, баском. — Настолько храбрые, что даже сами боимся себя.
      — Мы вас не обидим, — пообещал командир.
      — Правда? — наперебой спросили все трое.
      — Честное слово, — просто сказал командир. За дверью робко повозились, щёлкнули замком. Командир открыл дверь и вместе с Саней вошёл в комнату.
      Посреди комнаты стояли три толстеньких, краснощёких человечка, словно вышедшие из фильма «Белоснежка и семь гномов». Они стояли рядышком, сконфуженно потупив глаза.
      — Будем знакомы. Я командир, а это юнга звездолёта «Искатель», — отрекомендовался великий астронавт и за себя и за Саню.
      Толстячки переглянулись, и один из них несмело сказал:
      — А мы лихие бродяги космоса. Самые ловкие на свете заговорщики.
      Командир встретил эти слова как должное, а Сане не хватило выдержки, и он невольно улыбнулся. Толстячки заметили его улыбку, и на их большие синие глаза навернулись слёзы обиды.
      — Да-да, когда мы обуваем ходули, то становимся просто ужас какие страшные! — сказал один из них с упрёком.
      Только теперь и командир и Саня заметили длинные деревянные ходули, сложенные у стены. Так открылся секрет длинноногих помощников Барбара.
      — Ну, а где ваши пленники? — спросил командир.
      — Кого вы имеете в виду? — робко спросил один из толстячков.
      — Марину и её кота.
      — И Петеньку, — добавил Саня, как бы ещё, настаивая на своём.
      — Того самого кровожадного на свете человека в очках, который всё время так и преследует несчастную Марину? — осведомился второй толстячок.
      А третий их товарищ тут же сказал:
      — Нет. мы его не видели давно. Как только вы начали погоню, мы сразу же спрятались на кухне, потому что… потому что нам всё было нипочём.
     
      ГЛАВА 18, вынудившая штурмана заняться педагогикой
     
      Но вернёмся к тому времени, когда Петенька ещё сидел на своём посту, беззащитный перед рогаткой Барбара.
      Петеньке негде было спрятать себя. поэтому, когда Барбар спустил резинку, в него попал камешек и сбил с корабля. Штурман отчаянно замахал руками, стараясь зацепиться хотя бы за какой-нибудь астероид, и полетел куда-то далеко. А «Искатель» уже развил невероятную скорость и скрылся за кораблём Барбара.
      Так Петенька очутился один-одинёшенек среди незнакомых звёзд.
      «Слава богу, ещё не потерял очки», — подумал он, успокаиваясь.
      Внимательно оглядевшись, он заметил небольшую планетку. Даже на первый взгляд было ясно, что на этой планетке существуют условия для нормальной жизни. Сквозь голубой воздух виднелись густой зелёный лес и синее море.
      Петенька подплыл к её атмосфере и начал осторожненько спускаться на поверхность, стараясь не раскалиться и не сгореть. И хорошо, что у такой славной планетки было маленькое притяжение и Петеньку не потянуло камнем вниз Правда, у самой земли ускорение немного возросло и остаток дороги ему пришлось планировать, растянув над головой носовой платок. Он описал круг над зелёной лужайкой и мягко сел на душистую траву.
      Приземлившись, он открыл гермошлем, отряхнул с себя космическую пыль, разгладил скафандр на коленях и пошёл по незнакомой планете, осуждая в душе нехороший поступок Барбара.
      Он шагал по яркому, весёлому полю. Над его головой порхали существа, похожие на наших бабочек, а под ногами росли цветы, похожие на гвоздику. И среди цветов и сочной травы добродушно жужжали насекомые, напоминающие пчёл.
      «А здесь благодать, — подумал Петенька. — Вот освободим Марину, и поселимся мы с ней на этой расчудесной планетке. Я буду заниматься ядерной физикой, а Марина — разводить цветы. А кот Мяука, может, перестанет бить баклуши и начнёт день-деньской носиться за бабочками. И всем будет так хорошо».
      Он брёл, стараясь не ступать на цветы, и солнечные поляны на его пути сменяла лесная прохлада. По веткам деревьев, похожих на орешник, сновали пушистые зверьки — вылитые белки — и ни капли не боялись его.
      Он шёл и шёл куда глаза глядят, пока его слух не уловил сквозь пение птиц звонкие голоса. Вдобавок ко всему планета оказалась обитаемой. С тех пор как Барбар сбил его из рогатки, ему положительно везло.
      Он свернул на голоса и после десятка минут быстрой ходьбы очутился на опушке, которая так и кишела детьми.
      Дети играли в пятнашки и в жмурки, гоняли футбольный мяч, лазили на деревья, прыгали через скакалки, возились в песке и нянчили кукол. Над опушкой висел, не умолкая, невообразимый крик, словно над ней натянули купол из невидимого, но звенящего металла.
      Петенька поискал глазами кого-нибудь из взрослых и не нашёл. Дети были предоставлены сами себе. Он долго стоял незамеченным. Потом на него обратили внимание — вначале один ребёнок, за ним второй, третий, и постепенно игры затихли. Дети разглядывали его молча и с любопытством. Кое-кто засунул палец в рот.
      — Здравствуйте, дети, — сказал Петенька, приветливо улыбаясь.
      — Здравствуйте! — ответили дети вразброд.
      — Я — дядя-учёный. А где ваши родители? Или, скажем, воспитательница?
      — Мы не знаем, кто это такие, — ответил мальчик, державший в руках футбольный мяч.
      Петенька пропустил мимо ушей странный смысл его ответа, допустив тем самым ошибку, и удивлённо спросил:
      — Но как же вы здесь очутились одни?
      — Мы не очутились. Мы всё время здесь, аж с самого утра. У нас Страна Детей, — сказал второй мальчик, удивляясь, в свою очередь, неведению иноземца.
      — И большая страна? — пошутил Петенька.
      — Самая великая, — строго поправил мальчик, сидевший на деревянной лошадке.
      — Пусть будет так, — засмеялся Петенька. — А какие страны там, за лесом?
      — На свете лишь одна страна — наша! А за деревьями ничего нет совершенно, — ответил мальчик с мячом, оглядываясь нетерпеливо.
      — Положим, на свете стран очень много, столько. что не счесть, — возразил было Петенька. — Ну да речь не об этом. Я вот хочу спросить: неужели у вас не появлялись другие люди? Ну такие высокие, как я?
      — Один раз! И такие смешные, — сказала девочка с куклой. — Мужчины с усами и в красных платках. И девушка с кошкой. Сели в кружок, а девушка стала рассказывать про серого козлика. Мы хотели спрятаться за деревом и послушать…
      — А они как закричат: «Спасайся, дети идут!» Схватили девушку за руки и как убежали! — перебил её мальчик на деревянной лошадке, очень довольный собой и своими приятелями.
      — И давно это было? — спросил Петенька, замирая.
      — Давным-давно! Они были сейчас, — сообщила девочка с куклой.
      — Сейчас? Как же можно быть сейчас? — удивился Петенька.
      Он машинально взглянул себе под ноги и увидел, что планета не вращается вокруг своей оси, и, значит, время здесь стоит на месте, а дети совершенно не растут.
      Пока он размышлял под этой загадкой, мальчик подбросил мяч и зафутболил его между деревьями.
      — Гол! Гол! — завопили мальчишки. И на опушке возобновилась прежняя кутерьма. — Загудел тугой мяч, замелькали скакалки, бабах! — захлопали игрушечные пистолеты. А девочка, та, что отвечала Петеньке, запела колыбельную голубоглазой кукле.
      «Что же это? Ребятишки совсем без присмотра, а я только о себе думаю», — пожурил себя Петенька и закричал, похлопав в ладоши:
      — Дети! Дети! Ша!
      Но им до него уже не было дела. Тогда он схватил за штанишки карапуза, который, удирая от кого-то, пытался проскочить между его ног.
      — Ну, а крыша-то есть у вас над головой? — спросил он, ставя малыша на ноги, но тот не желал держаться на ногах, болтаясь в руках у Петеньки, словно тряпичный. — А ну-ка, покажи мне дом, где вы живёте.
      — Ой, какой вы прямо надоедливый, — сказал малыш. — Ну как вы не понимаете, что сейчас из-за вас меня запятнают!
      Он привёл Петеньку на площадку с песком, где рой его товарищей что-то строил, пыхтя, с помощью совков и песочниц.
      — Тут их много, домов. — торопливо бросил малыш и убежал играть.
      На площадке стояли крошечные домики из песка. Между ними тянулись линии, сохранившие отпечатки ладошек. Как догадался Петенька, они означали улицы. А маленькие строители лепили домик за домиком. Один из них, пухлый и розовощёкий, с упоением украшал песчаный город веточками зелени.
      — Какие красивые дома! Просто загляденье, — дипломатично похвалил Петенька. — Но как же вы спрячетесь в них? В такой дом ни за что не влезешь.
      — Какой он, право, забавный, этот человек, — сказала девочка со скакалкой.
      — А зачем нам прятаться? — запыхтел розовощёкий строитель.
      — Мало ли что может случиться. Вдруг наступит холод.
      — А что такое холод? — спросил карапуз, и глаза его стали круглыми.
      И мигом дети окружили Петеньку, разинув рты. Он возвышался над их головами точно шпиль.
      — Как бы вам объяснить… Холод… В общем, когда температура становится ниже, и тебя всего трясёт, и зуб не попадает на зуб.
      — Это, видно, очень смешно. Но так не бывает, вы придумали сами, — сказал разочарованно мальчишка, тот, что не расставался с деревянным конём.
      — У нас всё время тепло и солнце. Прямо с утра, — похвастался мальчишка с игрушечным ружьём.
      — Посмотрите туда! Там уже собираются тучи, — сказал Петенька.
      Вдали над кромкой леса показалась тёмно-серая тучка. Она разбухла на глазах, наливаясь чёрной краской. Можно было подумать, что её накачивал кто-то, отсюда невидимый.
      — Пройдёт немного времени, хлынет дождь, и мы промокнем до нитки, потому что у нас над головой нет ни одной крыши, — продолжал Петенька, обращаясь к ребятам.
      — А что такое дождь? На кого он похожий? — робко спросила малышка с голубыми глазами и синим бантом; она катала за щеками язык.
      — Дождь — когда сверху льётся вода. Он идёт и идёт и мочит всех, кто не успел укрыться. На кого дождь похож? Как бы вам сказать… Если он небольшой и тёплый, он похож на серебряные нитки, натянутые между небом и землёй. А бывает и так, будто опрокинули корыто с холодной и чёрной водой. И нет ему конца и края.
      — Как же вода может политься с неба? Так не бывает. Вы перепутали что-то, — усмехнулся мальчишка с чёрными проницательными глазами.
      — Дети, дети, — сказал Петенька с укором, — я старше вас и больше знаю.
      — Какой он глупый, этот человек; — опять хихикнули среди девочек.
      — Ну вот что. Хотите играть с нами — играйте, но не морочьте нам голову своими выдумками. Они совсем неинтересные, — немного рассердился мальчик на лошадке и поскакал прочь, прищёлкивая языком.
      Окружение Петеньки растаяло, и ребята опять принялись за своё. А туча катила над лесом, переваливаясь точно каменная лавина; в её недрах временами кто-то включал и выключал красный свет.
      «Ах, какие непослушные детишки! Придётся строить одному», — посокрушался Петенька и, примостившись на пеньке, набросал прутиком проект двадцатиэтажного дома из бетона и стекла.
      Потом он произвёл все расчёты, но в одном месте неверно умножил три на два, и дом получился косым на один бок. Тогда Петенька пересчитал всё заново, и наконец проект был готов. Дом, построенный по этому проекту, мог бы украсить любой город Вселенной.
      Но у Петеньки не оказалось бетона и стекла под рукой. И построить такой большущий дом в одиночку ему было бы не под силу. Это стало ясным сразу же, едва он поставил последнюю цифру. Поэтому Петенька только полюбовался творением своим, помечтал немного и начал строить навес из ветвей.
      Прежде всего ему понадобились толстые ветви. Он никогда раньше не лазал по деревьям и теперь долго не мог вскарабкаться на дерево, похожее на клён. С помощью ног и рук он кое-как прилепился к его стволу, всего лишь в метре от земли, и теперь висел в неудобной позе, не зная, как осилить первый сантиметр подъёма.
      — Дети! Деточки!.. — позвал он беспомощно. Он не решался повернуть голову и только по топоту и учащённому дыханию узнал, что подбежало несколько ребят.
      — Деточки, подтолкните, пожалуйста, — попросил он, крепко уцепившись за кору.
      — Какой он чудак, — произнесла невидимая девочка, и дети засмеялись беззлобно, а один из мальчишек подпрыгнул, пытаясь сорвать с Петенькиного носа очки.
      — Нельзя, мальчик, нельзя. Это не игрушка, — забормотал Петенька, мотая головой.
      — Он не хочет играть. Идёмте стрелять из лука, — сказал недовольный шалун.
      — Я!.. Я!.. Чур, я первый! — загалдели дети и убежали на опушку, только хрустнули ветки у них под ногами.
      — Деточки, я же для вас! — крикнул он запоздало.
      Перед его носом ползали насекомые, похожие на земных муравьёв. Ему стало немножечко грустно. «Где там сейчас моя Марина? — подумал он, продолжая висеть на стволе. — И я не имею права её искать, пока не построю хотя бы навес, а потом и дом для глупых ребятишек».
      Кое-как он вскарабкался на нижнюю ветвь и начал её ломать. Ветвь заскрипела, но дальше этого дело не пошло. Тогда он стал раскачивать её… На его лицо упала тень. Он уже слишком долго возился, и туча тем временем добралась до опушки.
      — Ребята, собирайте ветви! — воззвал он с дерева.
      Только одна малышка принесла веточку и, положив её у подножия дерева, убежала, очень довольная собой.
      Он рухнул на траву вместе с ветвью, которая уже была бесполезной. Туча накрыла поляну и стала выжиматься, будто мокрая тряпка. На опушку хлынули потоки холодной воды.
      — Ой, мокро!.. Ай-яй-яй!.. — закричали дети и бросились к Петеньке в поисках защиты.
      Они пищали на разные голоса, жались к нему. Петенька старался укрыть их своими руками, но из тучи так и хлестало рекой. Вода текла по листьям, по ветвям на головы, плечи, за шиворот, потом струилась по телу к ногам, и от неё не было спасу.
      Петенька поднимал вверх глаза, отфыркиваясь от воды, но туча стояла над опушкой, точно нашла себе самое подходящее место. И однажды ему почудилось лицо Барбара, выглянувшее из-за её верхней кромки.
      «Не может быть! Просто он мне примерещился», — подумал Петенька убеждённо.
      В конце концов туча истощилась и высохла, стала похожа на обычный брезент. Тогда её просто сдуло ветерком, унесло куда-то за лес, и было видно, как она там упала. Л над опушкой засияло прежнее солнце. И тут выяснилось, что ливень шёл только над теми деревьями, под которыми прятались люди. Опушка осталась нетронутой.
      — Дети, всем сушиться! Всем на солнышко! — И Петенька выгнал из леса детей, точно неразумных цыплят.
      На опушке было сухо и тепло, дети быстро пришли в себя и зашумели.
      — Это всё из-за вас! — заявил мальчик с лошадкой, когда Петенька спешил его и стянул с мальчика мокрые штанишки. — Если бы не вы, мы бы и не знали, что такое дождь.
      — Господи, да это же атмосферное явление! Я здесь ни при чём. Просто день у вас ещё только начался, и вам ещё многое незнакомо. Ах, ребята, ребята! Кто знает, что караулит вас впереди. Может, ударят морозы, — опечалился Петенька. — Вам бы в детский садик. Вот бы вам куда.
      Но его уже не слушали. Повеселевшие детишки принялись за своё, будто и не было тучи и дождя. Петенька бродил между ними, приговаривая:
      — Ну что мне с вами делать, деточки, если наступит зима? Будь здесь Марина, она-то уж нашла бы к вам подход. Но никто не знает, где теперь Марина. И самое грустное то, что вы даже не представляете, что такое зима.
      На опушке что-то произошло, дети шушукались, поглядывая на него. Потом от самой многочисленной группы отделился мальчик с мячом, подошёл к Петеньке и, прикидываясь не очень заинтересованным, промолвил:
      — Дядя-учёный, смотрите — птичка летает… Во, села… Случайно, вы не скажете, а что такое зима? Это, наверное, какая-нибудь невкусная еда, правда?
      Петенька покачал головой:
      — Лучше есть манную кашу, чем зимовать, не имея тёплой квартиры. Вот что значит зима.
      — Понятно, — сказал «посол».
      Он пошёл назад с той же нарочитой беззаботностью, но, сделав два-три шага, не выдержал и пустился бегом. Тотчас вокруг него сгрудилась вся детвора. Он передал Петенькины слова, и дети заахали.
      Посовещавшись о чём-то, они толпой повалили к Петеньке. Впереди скакал мальчик на деревянном коне. У него был очень решительный вид.
      — Мы просим вас: больше ни слова, — произнёс мальчик, заложив правую руку за борт курточки. — До сих пор нам так уж игралось, так игралось, но после вашего появления обрушился этот скверный и холодный дождь и все мы промокли. Пожалуйста, не перебивайте, — сказал он, заметив у Петеньки желание возразить. — Вы, может, неплохой человек и всё это у вас выходит нечаянно, но, видно, стоит вам помянуть что-нибудь противное, и оно тут как тут.
      — Ребята, вы живёте только первый день, и многое ещё вам неизвестно, — пояснил Петенька, невольно улыбаясь детской наивности. — Скоро и У вас появится голод. А это очень плохая штука, когда нечего есть. И поэтому мы не должны стоять сложа руки.
      — Он продолжает говорить… Всё говорит и говорит, — встревожились в толпе детей.
      — Вот видите, вы гнёте и гнёте своё. Всё говорите, говорите, — упрекнул его мальчик на лошадке. — Уж лучше вам уйти. Тогда вернутся прежние добрые времена и мы снова сможем играть беззаботно.
      — Я не могу бросить вас одних, — сказал Петенька. — И останусь с вами, хотя меня ждут очень важные дела. Но никуда не денешься, видно, их придётся отложить.
      — Ага, а я что говорил! Вот! А вы не верили, — послышался ехидный голосок.
      — Не уйдёте подобру-поздорову, мы устроим кучу малу. Правда-правда, вот увидите сами. Считаю: раз!.. — начал мальчик.
      — Дети, ведите себя как следует, — заторопился Петенька.
      — Два!
      — Дети, не делайте глупости!
      — Три!
      — Разумнее слушаться старших, дети! — взмолился Петенька.
      — Не слушайте его! Ни в коем случае. Делайте всё наоборот! — раздался знакомый голос.
      Петенька поднял голову и увидел кораблик, похожий на две тарелки, когда одна накрыта другой. Из приоткрытых створок, точно моллюск, выглядывал Барбар.
      — А вот и я, Петенька! Разве я мог вас надолго оставить? Такая уж у меня работа: за вами за всеми следить и мешать по мере возможности! — крикнул Барбар, вредно улыбаясь.
      — Они уже, небось, освободили Марину? — спросил Петенька почти уверенно.
      — А вы думаете, это просто? Э-э, это не так-то легко делается.
      — Тогда отпустите её немедля! — потребовал Петенька и даже топнул ногой.
      — Так не пойдёт! Вы должны освободить её своими руками. Где это видано, чтобы злодей выпустил жертву по собственной воле? Так что шевелите мозгами, жених! Хотя у вас ничего не выйдет.
      — Выйдет! — возразил Петенька. — Но сейчас мне не до этого! Сами видите, сколько у меня детей.
      Барбар было захохотал, но что-то увидел на горизонте, и смех его пресёкся. Он нырнул в свой корабль, и створки со стуком сошлись. Кораблик помчался вверх, словно его подкинули ладонью.
      — Так где же Марина? — вопросил Петенька напоследок.
      Створки приоткрылись на этот раз на мгновение, наружу высунулся Барбар и крикнул:
      — Я бы и сам хотел это знать! Адью!
      — Эй, мы уже досчитали до трёх, — напомнил мальчик. — Но поскольку вас отвлекли, считаю ещё раз… Три!
      — Нет-нет. ребятки, даже не просите, — замахал Петенька руками.
      — Ну тогда мы начинаем кучу малу. Куча мала!
      — Ура! Куча мала! — подхватили остальные детишки, полезли на шею, на плечи Петеньке и быстро облепили его.
      — Куча мала! — пищали дети, штурмуя Петеньку.
      — Ребятки, ребятки, так нельзя, — бормотал Петенька, раскачиваясь. — Без дяди вам придётся уж совсем нелегко… У дяди всё же есть какой-то опыт…
      — Куча мала! Куча мала!
      Он зашатался и, падая, увидел, как высокое небо пересёк звездолёт с надписью «Савраска» и исчез где-то за лесом.
      Петенька рухнул на траву, и над ним тотчас же вырос живой, весёлый, шевелящийся холм.
      — Ура! Он упал! Мы его повалили!.. — ликовали дети, барахтаясь.
      Тогда Петенька решил показать характер и припугнул:
      — Кажется, я сейчас встану и поставлю всех в угол, сорванцы вы этакие!
      — А вот и не встанете! Ага! Ни за что не встать вам теперь! — засмеялись дети. — Можете пробовать хоть сто раз.
      И Петенька обнаружил, что тело его опутано скакалками и сам он не способен пошевелить даже рукой.
      Дети ухватились за путы и поволокли Петеньку по траве.
      — Ах, ребятки, ребятки! Самое нелепое то, что я на самом деле вам нужен позарез. Только вы ещё не понимаете этого.
      — Ну и пусть, — отвечали ему. — Зато, больше не будет ни отвратительного дождя, ни зимы, и мы будем резвиться, как прежде.
      Они оставили Петеньку связанным в лесу, а сами побежали играть на опушку.
      — Развяжите меня, иначе я так и помру! — крикнул им Петенька вслед.
      — Нет, он всё-таки смешной! — произнёс кто-то из детишек, и они побежали к себе на опушку.
      Петеньке стало очень обидно: он так старался для этих людей. «У нас получилось как у взрослых. Они, наверно, взрослые дети, как же я не догадался сразу. Ведь может такое быть — взрослые дети. Они взрослые потому, что родились давно, и дети потому, что совсем не растут. И если время не стронуть с места, эти взрослые так и останутся детьми, — сказал себе Петенька и разволновался. — Но почему же планетка не вращается вокруг своей оси? Что ей мешает? Я должен выяснить, в чём дело! Действовать и действовать, так бы сказал и командир, и мой дружище Саня. Вперёд, штурман, вперёд! Хорошо, что планета круглая».
      Петенька раскачал себя и покатился под уклон, потому что планета в самом деле была круглая. Катись себе и катись, только не застрянь в кустах или между деревьями. Но Петенька ловко лавировал и мчался всё дальше и дальше, временами распугивая зверьков, похожих на зайцев. Постепенно его обострившийся слух уловил далёкий звук, похожий на рокот мотора. Где-то проверяли мотор; он то мерно тарахтел, то начинал реветь, увеличивая обороты, — такое было впечатление.
      «Ого, да здесь на планете есть ещё кто-то, кроме нас», — подумал Петенька и покатился на звук, то и дело меняя направление. Он выкатился на зелёный роскошный лужок и осмотрелся.
      Посреди ромашек стоял, остывая, его старый знакомый — звездолёт «Савраска». Рядом спал, раскинув руки и сжимая свой знаменитый меч, сам рыцарь Джон. Его-то мощный храп и принял Петенька за работу мотора. Храп вдруг резко оборвался.
      — А? Кто здесь? — спросил чуткий рыцарь, приподнявшись на локтях. — Это вы. благородный штурман? Ясно, вам не терпится довести до конца поединок, и вот вы сами нашли меня. Я вас прекрасно понимаю и готов хоть сию минуту удовлетворить ваше законное желание. Тем более, что я ваш должник, — произнёс рыцарь Джон, поднимаясь. — Однако вы несколько необычно подготовились к поединку. Чёрт побери, я дрался в тысяче турниров, но такого ещё не видел. Должно быть, вы очень искусный боец, если намерены сражаться со связанными руками и ногами. Но, смею вас заверить, сэр Петенька, я никогда не принимал от соперника поблажек, сражался только на равных условиях. Поэтому я тоже опутаю себя по рукам и ногам, и, хотя, признаться, не представляю, чем держать оружие, мы всё же начнём честный поединок. Только дай бог найти кусок хорошей верёвки.
      И рыцарь Джон полез в звездолёт за верёвкой.
      — Минуточку! — воскликнул Петенька, лёжа на боку.
      — По правде говоря, я до сих пор не представляю, чем держать оружие, хотя думаю об этом всё время, — сказал рыцарь Джон, выглянув из люка. — Но вы уж за меня не беспокойтесь, выкручусь как-нибудь. У меня, знаете, большой турнирный опыт.
      — Минуточку, сэр Джон, — повторил Петенька. — Признаться, на этот раз некогда мне. Дело в том, что я должен немедленно спасти целую страну детишек, и у меня сейчас просто нет свободной секунды.
      — Спасти целую страну, говорите? Вы меня страшно заинтересовали. Даже не представляете как, — сказал рыцарь Джон, спускаясь на землю.
      — Только развяжите меня, пожалуйста.
      — Разумеется, разумеется. Мы переносим поединок, и вам такая позиция, понятно, уже ни к чему.
      Рыцарь Джон обнажил свой острый меч и перерезал скакалки. Петенька размял онемевшие мышцы, затем он и рыцарь уселись на траву, и Петенька посвятил рыцаря Джона в своё последнее приключение.
      — И самое загадочное то, что время здесь почему-то остановилось, и, если его не двинуть вперёд, бедные местные жители останутся детьми навечно, — закончил Петенька, стараясь не плакать от жалости.
      — М-да, — только и молвил посуровевший рыцарь Джон, поглаживая в раздумье рукоять боевого меча.
      Они помолчали озабоченно. Потом рыцарь Джон положил по-дружески на Петенькино колено свою ладонь в стальной перчатке.
      — Признаться. Петенька, я человек полуграмотный, читаю и то по складам, — произнёс рыцарь Джон задушевно. — Всё было недосуг за подвигами-то. Поединок там, поединок сям. Турниры за турнирами. Тысячи турниров! Миллионы! Но скажите, Петенька, а не может ли какой-нибудь злодей — ну, положим, колдун или циклоп — задержать вращение планеты с помощью чёрной магии, скажем, или нечистой силы? Вам-то в двадцать первом веке видней.
      — Это ваша гипотеза? У вас есть научные факты? — встрепенулся Петенька, опять превращаясь в молодого и талантливого учёного.
      — Я не знаю, что такое гипотеза. Но если вам угодно так называть это происшествие, шут с вами, называйте! Я уж вам сказал, не силён в науках. В наше время больше ценилась грубая физическая сила. Моё дело — вам рассказать, а вы соображайте сами, что тут и к чему, — произнёс рыцарь Джон.
      И теперь уже он поведал о своём последнем приключении.
     
      ГЛАВА 19, в которой Барбар принимается вновь за свои проделки
     
      — Вы уж извините, сэр Петенька, начать мне придётся непременно с одного из своих многочисленных подвигов. Я имею в виду единоборство с драконом, ибо мы перед ним и расстались, и известие о моей победе в честь совер… прекрасной Аалы, — тактично поправился рыцарь Джон, потому что время для поединка ещё не наступило, — словом, известие о новой победе в честь прекрасной Аалы ещё не долетело до вашего, благородный штурман, уха. Я не хвастун, но, чёрт побери, если ты совершил подвиг, почему бы лишний раз не помянуть об этом? — так начал рыцарь Джон, встав на ноги и выпрямляясь во весь свой величественный рост. — Ну-с, подлетаю к звезде Фомальгаут — обители, значит, дракона — на патрульном, как вы помните, звездолёте, и тут командир говорит: «Послушайте, сэр Джон, может, вам не стоит соваться сюда? Всё-таки адское давление и температура точно в котле. По совести говоря, никто сюда ещё не опускался, и существование дракона всего лишь предсказано теоретически, и, может, его там вовсе нет. Зря я втравил вас в эту историю. Жалко мне вас стало: таскаетесь по Вселенной, а драконов всё нет и нет. Может, не стоит, сэр Джон? Бог с ним, с драконом, а?» «Да вы что? — говорю. — Такой представился случай. Даже ребятам короля Артура так дьявольски не везло Привет прекрасной Аале!» Пересаживаюсь в «Савраску». «Но-о», — говорю. А давление на Фомальгауте так и норовит меня расплющить. Жара раскалила доспехи. Ух ты! «Чёрта с два. говорю, меня не сотрёшь, если уж я наконец добрался до живого дракона». И айда с мечом по Фомальгауту. Отыскал я этого предсказанного дракона в местном лесу. Не лес, а сплошные головешки. И между ними дракон с осмью головами.
      — Всё ясно: восьмиглавый диплодок, — догадался Петенька.
      — Диплодок так диплодок! Мы в свои средние века называли такую тварь драконом, — заметил рыцарь Джон вскользь. — На чём я остановился? Ах да, и эта животина галопом на меня без всяких раздумий. Не трудно представить, как бы вы поступили на моём месте. Я повёл себя точно так же: по шее мечом.
      — Я бы сделал наоборот, — сказал Петенька виновато.
      — То есть как наоборот? — удивился рыцарь Джон.
      — Я бы на вашем месте передал его в зоопарк.
      — М-да, я это сделал потом, а вначале отсёк ему голову, — озадаченно пробормотал рыцарь Джон. И затем оживился: — Но на её месте, сами понимаете, выросла другая. Словом, банальная история.
      — Мгновенная регенерация, — обрадовался Петенька.
      — Слишком замысловато, у нас это считали обычными колдовскими трюками. В общем, повторили мы с драконом такую штуку с каждой его головой, а потом я сгрёб его за хвост и отправил в презент университету в Кембридже Разумеется, от имени прекрасной Аалы.
      — Это присказка? — догадался Петенька.
      — Совершенно верно, — кивнул рыцарь Джон. — Может, и несколько затянуто, но следовало, сэр Петенька, вам как-то дать понять, что, повергнув дракона, я отправился соснуть часок-другой на этой спокойной с виду планетке. Словом, всё соответствовало жанру истинно рыцарского романа, который мне читала бабушка перед сном. — Тут рыцарь Джон перевёл дыхание и продолжал: — Итак, отправив трофей с оказией, я решил присмотреть местечко для отдыха. Постоялые дворы, знаете, уже надоели изрядно. Как представишь опять бочки с амонтильядо, что должно осушить, и массу хвастунов, что нужно каждый раз проучивать… Это, конечно, не стоит особых трудов, но как представишь себе такое… бррр! Хочется тишины и покоя, чтобы, валяясь в траве и созерцая звёзды, можно было подумать о даме своего сердца.
      Облетел я с полдюжины планет и высмотрел эту. на которой мы сейчас беседуем с вами. Ничего себе, прикидываю, планетка: и травка, и воздух хороши, и вроде не шумно. У меня, конечно, нет вашего инструментария, но я уж вижу на глаз. Входим с «Савраской» в верхние слои атмосферы, и тут, представьте, натыкаюсь на весьма подозрительного человека. Клянусь вратами Константинополя, что этот человек затеял что-то недоброе. Увидел он моего «Савраску» и припустил на своей летающей тарелке. Ну сами посудите, сэр Петенька, станет ли человек с чистой совестью избегать общества благородного рыцаря? И физиономия его уж как-то неприятно знакома. Будто он мне насолил когда-то.
      «Куда же вы?» — кричу.
      «Некогда, некогда. Работы — во!» — на лету отвечает и показывает на горло, и физиономия его в самом деле измотанная, и лоб рукой вытирает.
      Ну, если так, думаю, значит, на этой планетке что-то неладно. Совершаю вокруг планеты оборот-другой, и точно. Спускаюсь над полюсом… Понимаете, сэр Петенька, я не очень сведущ в современной технике, но так сразу и подумал: «Эээ…»
      — Так вот в чём дело! Где это место?! — перебил Петенька, вскакивая на ноги.
      — Знаете что? Это ведь подвиг, да ещё какой: помочь целой стране, пусть даже детской, — сказал рыцарь Джон; глаза его загорелись. — Может, вы будете столь любезны и уступите это право мне? — осведомился он, бледнея от волнения.
      — Это было бы бесчестным с моей стороны. Вроде бы я переложил ответственность на чужие плечи, — возразил Петенька, стараясь не обидеть рыцаря. — Но если вы хотите, я могу вас взять с собой в качестве равноправного товарища.
      — Я вас понимаю! Ну что ж, сражаться рядом с вами, плечом к плечу, тоже великая честь, — с чувством произнёс рыцарь Джон.
      Он запер «Савраску» на ключ, и соратники отправились в поход. Рыцарь ступал широко, слегка громыхая стальными доспехами. Петенька семенил сбоку, стараясь приноровиться к шагам своего нового товарища.
      — Ещё бы нам пару лошадок, — рассуждал рыцарь Джон, придерживая на плече своё длиннющее копьё, похожее на оглоблю. — Поход без доброго коня, благородный штурман, теряет свой аромат. Вот доберёмся мы сейчас до поля брани, и что же? Придётся нам с вами бежать на своих Двоих, с копьями наперевес. Знаете, сэр Петенька, я неплохой вояка, что и говорить, но зрелище это вряд ли будет красивым. От долгой езды верхом мои ноги стали кривыми, и получится, будто бы я, победитель графа Шлафрока, как бы бегу раскорячив ноги, — закончил рыцарь с лёгкой грустью Друзьям всё время приходилось подниматься в гору, так как они шли вверх по планете, к самому её полюсу. Вначале они шествовали лесом, похожим на смешанный лес Европы. Потом он сменился тайгой, похожей на обычную тайгу.
      Когда тайга поредела, рыцарь Джон остановился и спросил:
      — Вы ничего не слышите?
      Петенька остановился, напрягая слух. Сквозь шелест деревьев до него донёсся плеск воды.
      Рыцарь Джон кивнул многозначительно, соратники ускорили шаг, миновали остаток тайги, и перед ними открылся полюс, покрытый альпийскими лугами. Из центра полюса торчала ось, покрытая ржавчиной, а возле её основания копошился человек. Он поливал ось водой из шланга, приговаривая:
      — Ржавей, милая, ржавей! Не давай вертеться планете!
      Поодаль стоял звездолёт, сложенный из двух тарелок. Между звездолётом и осью была натянута верёвка, на которой сушился объёмистый брезентовый мешок. В нём Петенька узнал недавнюю тучу.
      Диверсант находился к ним спиной, но голос его был невероятно знакомым.
      — Милостивый государь! — произнёс рыцарь Джон голосом, который раскатился над полюсом наподобие грома.
      Диверсант моментально спрыгнул в другое полушарие, даже не оглянувшись.
      Друзья перевалили через полюс и увидели Барбара, присевшего на корточки. Барбар смотрел перед собой и поэтому не знал, что его уже обнаружили. Он строил хитрые рожи, хихикал, потирая руки, ужасно довольный тем, что спрятался так ловко.
      — Эй, Барбар! — окликнул его Петенька Барбар вздрогнул и поднял голову. По лицу его разлилось такое разочарование, что Петеньке, буквально на секунду, стало жалко Барбара.
      — Всё! Всё! Больше не буду, — выпалил Барбар, поднимая руки. — Побезобразничал — и хватит.
      — И всё-таки ваше лицо мне очень знакомо, — повторил рыцарь Джон то, что сказал ещё тогда, на «Искателе».
      — Разумеется. Мы встречались перед вашим поединком. Когда вы чуть не сразились с Петенькой, — сказал Барбар, выглядывая между поднятых рук, точно из рамы.
      — Это знакомство не в счёт Должно быть, мы встречались раньше Такое у меня ощущение, — возразил рыцарь Джон, морща лоб.
      — Это мне многие говорят почему-то, — ответил Барбар и повернул голову в сторону Петеньки. — Ну, так верите мне или не верите?
      — Мы вам поверим, Барбар, а вы нас потом обманете опять, — грустно сказал Петенька.
      — В ваших словах есть резон, — охотно согласился Барбар. — Я действительно неисправимый. Но сейчас у меня перерыв, и я с некоторых пор на время оставил свои проделки. Потом вы сами поймёте почему. Клянусь вам честью!
      — Ай-яй-яй, Барбар, в рыцари-то вы и не годитесь, — покачал головой рыцарь Джон.
      — Это почему же? Потому что мой папа был рядовым сапожником? — обиделся Барбар.
      — Тут происхождение вовсе ни при чём. Рыцарем может считаться каждый человек. Только для этого он должен быть по-настоящему благородным. Но разве может благородный человек взять да и остановить вращение планеты? А бедные дети не могут до сих пор стать настоящими взрослыми.
      — О них-то я и не подумал. И вспомнил только, увидев вас! — закричал Барбар, оправдываясь. — Так и подумал: ну, если они явились, значит, я что-то натворил и они кого-то спасают. И тут вспомнил о детях. Ах как нехорошо получилось! Ведь я хотел подложить свинью только вам, Петенька. Дай-ка, думаю, остановлю ему время. Пусть он опоздает. А вы думаете, легко ходить в моей шкуре? Каждому успей устроить пакость. Полюбуйтесь: одни уже кости и кожа. Вот что осталось от бедняги Барбара.
      Барбар потрогал свои похудевшие щёки, пробежал пальцем по рёбрам, точно по струнам, и прозвучала печальная мелодия. А глаза у него запали и смотрели на Петеньку и рыцаря Джона с укором.
      — Ладно уж, — пробормотал Петенька сконфуженно. — Давайте поможем детской стране. Не будем терять время, истории дорог каждый час. Попробуем что-нибудь придумать сообща.
      — А что, если смазать ось сливочным маслом? — пробормотал рыцарь Джон, внимательно изучая ось. — Помнится, мы так поступали с дверьми нашего родового замка. То есть у нас была всего одна дверь, но она так ужасно скрипела, что всё наше фамильное сливочное масло уходило на смазку петель. Правда, это было тысячу лет назад.
      — И тем не менее эта идея любопытна до сих пор! — воскликнул Петенька.
      — А масло, пожалуй, найдётся у меня, — сказал Барбар с готовностью.
      Он сбегал в свой звездолёт и принёс два килограмма сливочного масла.
      — Сам съесть мог, но видите — жертвую, — пояснил Барбар, облизываясь. — Уж исправлять свои ошибки так исправлять.
      — Ах, Барбар, Барбар! И как же вы это не подумали о детишках? — говорил Петенька, засучив рукава и смазывая ось масленой тряпочкой.
      — Увлёкся, Петенька, увлёкся. Ослепило вдохновение. Ведь я в своём роде тоже артист, — отвечал Барбар, помогая Петеньке и рыцарю Джону.
      Повозившись, они очистили ржавчину и смазали ось калорийным сливочным маслом. Потом они подтолкнули планету ногами, и шар заскрипел и завертелся вокруг своей оси. С каждым оборотом он вертелся всё быстрей и быстрей…
      И вот уже наступили долгожданные сумерки, а за ними опустилась ночь. Потом рассвело, и дни замелькали за днями. Уставшие труженики развели костёр, и только теперь Петенька позволил себе заняться своим личным делом.
      — Я сказал вам сущую правду, Петенька, — ответил Барбар, глядя в огонь. — Мне и в самом деле теперь неизвестно, где Марина. Вот почему я сейчас не у дел.
      Костёр трещал, стреляя угольками. В чайнике, собираясь закипеть, тихонько посвистывала вода.
      — И всё случилось из-за того, что мы решили не удирать далеко и принялись оставлять там и сям следы, чтобы потом было интересно спасаться от погони. Мы ушли с головой в это занятие и не заметили, как нас застали врасплох с той стороны, откуда мы уже совсем не ждали, — сказал Барбар и помолчал, собираясь с мыслями.
     
      ГЛАВА 20, в которой растут ряды освободителей Марины
     
      — Выходит, нас бессовестно надули? А мы-то считали Барбара несчастным молодым человеком и решили помочь, — сказал один из толстяков.
      — Дело в том, что в газетах появилось объявление: «Ужасно ловкие и хитрые люди ищут интересные интриги и заговоры». Как вы поняли, это объявление принадлежало нам. Потому что мы и есть ужасно ловкие и хитрые, — сказал второй толстяк.
      — Поэтому он к нам и пришёл, Барбар. Он заплакал, пожаловался, будто его разлучили с любимой девушкой Мариной, и предложил устроить исключительно увлекательный заговор. Ну, а нам только это и нужно было, и вот мы стали весёлыми заговорщиками, — добавил третий толстячок.
      — Но где же теперь Барбар и Марина? Мы обшарили все помещения и не нашли даже кота, — сказал командир.
      — Мы ничего не знаем, — сказал второй толстячок и виновато вздохнул.
      — Мы бы очень хотели вам помочь. Но нам и в самом деле ничего не известно, — сказал третий толстячок.
      — Потому что напали пираты. Как взяли они звездолёт на абордаж и как поднялась невообразимая кутерьма… — начал первый толстячок.
      Но второй перебил его:
      — Они топали по коридору сапожищами и орали на весь корабль: «Где этот бесстыдник Барбар? А ну-ка подать его сюда! Наконец-то мы до него добрались, до этого авантюриста!» И у них был такой рассерженный вид, что мы…
      Но второго толстячка, в свою очередь, живо перебил третий:
      — А нас, как всем известно, не запугаешь. «Не на таковских напали», — сказали мы и, не мешкая, закрылись здесь в комнате. Как вы, наверно, догадались, это привело пиратов в панический ужас. Вот тут-то они и удрали, наверно от страха прихватив бедняжку Марину и этого лгуна Барбара.
      — Таким образом, кое-что прояснилось, — сказал командир с облегчением.
      — Понятно. Начинаем искать пиратов? — произнёс Саня, поднимаясь с готовностью.
      Тут толстячки пришли в неописуемое волнение.
      — Возьмите нас с собой! Без нас вы непременно пропадёте! — закричал первый толстячок, ещё более порозовев от возбуждения.
      — Мы самые умные! Самые ловкие! — засуетился второй, загибая пухлые пальчики.
      — А уж такие прирождённые заговорщики — прямо страсть! — сообщил третий, просительно заглядывая в глаза командиру.
      — Вот как? — сказал командир и задумался.
      — Тсс… — прошептал по привычке первый толстячок.
      — Да-да, тсс… — согласился второй.
      — Да тсс же!.. — рассердился третий. — Он прикидывает.
      — А что думает юнга? — спросил командир.
      — Они славные ребята. По-моему, не подведут, — сказал Саня, стараясь замолвить словечко. Толстячки со страхом ждали, что решит сам командир.
      — Так и быть, зачисляем в эскадру. Теперь у нас целая эскадра, всё-таки два корабля. Но ходули выбросить за борт. Мы никогда никого не пугаем, пусть все видят, какой мы добрый, безобидный народ, — предупредил командир.
      Описать радость толстячков просто невозможно. Потом, успокоившись, они завалили стол «Искателя» самыми хитрющими планами. Один из них, которого звали Пип, предложил пририсовать Луне глаза, нос и рот. Никто не мог толком понять, зачем это нужно, но Пип то и дело тоненько хихикал про себя, видно представляя, как попадутся пираты на его приманку.
      Второй, по имени Фип, долго уговаривал остальных устроить засаду за планетой Венера.
      — Вот тут-то мы и выскочим прямо перед их носом! — говорил он, потирая ладошки с азартом.
      — Но Вселенная велика, — мягко возражал командир. — И пиратам, может быть, нечего делать в районе Венеры.
      — Есть, есть чего, наверняка им найдётся что делать! — посмеивался Фип, очень довольный собой, но не мог ничего объяснить вразумительно.
      Третий, Рип, даже лишился на время дара речи — настолько его поразил собственный план. Он хотел поменять жениха и невесту местами, Петеньку подсунуть пиратам, а Марину отправить туда, где сейчас находится Петенька, и тогда… Тут ему напомнили, что никто не знает, где Петенька. Но Рип бурно и сбивчиво заговорил, и никто не решился с ним спорить.
      В довершение всего толстячки едва не поссорились, потому что каждому из них казалось, будто именно его план умнее других. Они поодиночке тайком отводили куда-нибудь в уголок добрейшего Кузьму, пытаясь перетянуть его на свою сторону. И на деликатного робота было жалко смотреть: он разрывался на части, так ему хотелось в равной степени удружить каждому из них. И не вмешайся командир вовремя, толстячки довели бы беднягу Кузьму своими интригами до аварии. Это при его-то изношенном механизме!
      Стараясь не обижать толстячков, командир сказал, что каждый план гениален по-своему, но сейчас ещё неизвестно главное — где искать пропавших товарищей. Потому он, как старший по должности, первым делом опросит жителей окрестных планет.
      Толстячки угомонились, с чувством обняли друг дружку, и новообразованная эскадра вылетела в южном направлении.
     
      ГЛАВА 21, в которой Барбар увековечил память о самых ловких заговорщиках
     
      — Едва пираты ворвались к нам на корабль, я сделал вид, будто мы незнакомы. А когда они пришли в себя, я уже был таков, в аварийной тарелочке. И что стало с Мариной, мне неизвестно, — закончил Барбар своё повествование.
      — И вы бросили слабую девушку на произвол судьбы! — воскликнул рыцарь Джон укоризненно.
      — Во-первых, я, как всякий пройдоха, прежде всего должен заботиться о собственной шкуре. И потом, с Мариной остались три самых отчаянных молодца — это два! И три: уж кто-кто, а эта Девчонка постоит за себя лучше другого. Лично я всегда её побаивался, — возразил Барбар, подбрасывая сучья в костёр.
      — Прежде всего, где это случилось? В какой именно точке Вселенной на вас напали пираты? — спросил Петенька, сразу же принимаясь за дело.
      — Вон там, чуть правее Большой Медведицы, — сказал Барбар, ткнув пальцем в звёздное небо.
      — Эх, мне бы космический корабль… я бы прямо сейчас… — пробормотал Петенька, вглядываясь в россыпи звёзд.
      — Сэр, мой «Савраска» к вашим услугам! Как и меч, между прочим, — произнёс рыцарь Джон по ту сторону костра.
      Пламя закрывало, его лицо, но всё равно Петенька ни капли не сомневался — в искренности рыцаря Джона.
      — Вы настоящий рыцарь! В самом хорошем смысле этого слова, — ответил Петенька с чувством.
      — Хоть я не рыцарь, примите и меня, — вмешался Барбар. — Я знаю: мне вы не доверяете. Небось подумали сразу: «Ох, опять он что-то замышляет, этот Барбар!» Но скажу вам откровенно: я тоже заинтересован в этом предприятии. Пока Марина не очутится на свободе, я не смогу её похитить заново. Понимаете? А вот уж когда мы выручим Марину сообща, тогда, Петенька, держите ухо востро. Я снова возьмусь за старое.
      — Ну что ж, Барбар, мы принимаем вас в свою компанию. Потому что вы впервые были правдивы, и это уже хорошо, — отметил Петенька с радостью.
      — Ну, ну, не очень-то обольщайтесь, — пробурчал довольный Барбар.
      — А теперь спать, — объявил рыцарь Джон. — На заре выступаем.
      — Интересно, что сейчас поделывает моя Марина? — подумал вслух Петенька, укладываясь на бок.
      — Рассказывает сказки, — уверенно сказал Барбар. — Пираты очень любят сказки. Они заставляют рассказывать всех, кто попадает к ним в руки. И горе тем, кто на этот случай не запасся с детства хотя бы одной сказкой.
      — И что же они делают с этим несчастным? — спросил Петенька с тревогой.
      — Рассказывают сказки сами, — прошептал Барбар, холодея от страха. — Это самая невыносимая пытка, когда тебе рассказывают сказки, а сами не знают ни одной.
      Тут Петенька вспомнил, как дети испугали мужчин, которым неизвестная девушка рассказывала сказки, и поделился этой историей со своими новыми товарищами.
      — Это были они, пираты! — воскликнул Барбар и даже приподнялся на локте.
      В одну из ранних зорь, которые теперь спешили сменить друг друга, маленький лагерь пришёл в движение. Рыцарь Джон ушёл за своим «Савраской». А Петенька и Барбар ещё разок смазали ось остатками масла, залезли в летающую тарелочку и вскоре очутились на орбите. Здесь к ним присоединился рыцарь Джон, и вторая эскадра описала прощальный круг над прекрасной планетой. Страна Детей теперь вращалась словно волчок, и время весело бежало по её лесам и лужайкам, стараясь наверстать упущенное.
      — Вы только полюбуйтесь, как они подросли! — крикнул Петенька, приникая к иллюминатору. Внизу по знакомой опушке шли в школу заметно повзрослевшие дети. Они остановились на минутку и благодарно помахали космическим кораблям.
      — Ишь ты, благодарят, значит, — усмехнулся Барбар, будто ещё не веря собственным глазам. И корабли помчались по Вселенной.
      — Кажется, здесь, — сообщил Барбар на второй день пути.
      Он включил тормоза, рыцарь Джон, описав круг последовал его примеру и осадил «Савраску» рядом с тарелочкой.
      Облачившись в скафандры, спасательный отряд вышел в космос и начал осматривать место, где ещё недавно стоял звездолёт с толстячками.
      — Ни одного следа, ну что ты скажешь, — сокрушался Барбар, изучая каждую пылинку.
      — А это что такое? — воскликнул рыцарь Джон.
      Он уплыл куда-то на четвереньках и вернулся с охапкой деревянных ходуль.
      — Видно, мои сорвиголовы боролись до конца, — сказал Барбар, покачав головой. — Я к ним немножко привык, они были такие славные и толстые, — добавил он, закручинившись.
      Ему это было непривычно — переживать, он то и дело смущался, и поэтому рыцарь Джон с Петенькой всячески его утешали, обещая выручить толстячков из беды.
      — А я уж, в свою очередь, Петенька, постараюсь вам пакостить только по первому сорту, — пообещал Барбар. — Чтобы уж пакость была такой, после которой вам не придётся стыдиться.
      Он построил из ходуль пирамиду и приколол листок бумаги, на котором было написано химическим карандашом: «Здесь Пип, Фип и Рип — три самых замечательных в мире заговорщика — выполнили свой долг до конца. А это всё, что от них осталось». И поставил этот печальный памятник на перекрёстке космических дорог.
      — Ну вот и всё, — вздохнул Барбар. — Теперь пиратам от нас не уйти. Правда, они спешили и не позаботились о своих следах. Поэтому мы должны подумать сами, в какую сторону погнаться за пиратами.
      — Я знаю один очень старый, но верный способ, — подал голос рыцарь Джон. — Он особенно хорош, если ничего не известно. Тогда он просто единственный способ.
      Сэр Джон объяснил, в чём заключается способ, после этого Петеньке завязали глаза носовым платком, и штурман «Искателя» закружился на месте. Когда стало заметно, что он вот-вот упадёт, рыцарь Джон быстро спросил:
      — Итак, сэр, куда улетели пираты?
      — Туда! — объявил Петенька и ткнул пальцем наугад.
      — Прекрасный способ! — сказал Барбар одобрительно. — Иначе ломай себе голову.
      Не прошло и минуты, как в дюзах заиграло весёлое пламя, и корабли взяли курс на север.
      Теперь эскадры спасателей летели в разные стороны, удаляясь с каждым мгновением всё дальше и дальше. Экипажи радовались тому, что летят вдогонку за пиратами и своей скорой встрече, даже не подозревая, что им уже не видать друг дружку, потому что Вселенной нет конца и на юге, и на севере, — лети себе и лети. Вот какая печальная участь ожидает наших героев, если в их дела не вмешается новое действующее лицо.
     
      ГЛАВА 22, в которой Продавец приключений делает вид, будто его ничто не касается
     
      А все настоящие ценители приключений в это время следили за полётом наших героев. Проснувшись, каждый теперь первым делом интересовался:
      — Ну как там, на «Искателе»-то? Не нашёл ли штурман Самую Совершенную? Дай бог ему найти её! Только не так чтобы скоро.
      Уже на второй день после старта великого астронавта и его друзей межзвёздное гидрографическое судно «Аскольд» подобрало дрейфующую бутылку, брошенную командиром в просторы космоса. Из записки, вложенной в бутылку, общественность узнала, что на корабле Аскольда Витальевича по неизвестной причине вместо радиостанции оказался лодочный мотор. Отсутствие радиосвязи породило массу фантастических слухов. О приключениях отважного экипажа рассказывали всяческие небылицы. Будто командир и его спутники даже видели издали свирепого Барбара. На улице только и раздавалось:
      — Вы слышали? «Искатель»-то, а? Записка была опубликована в газетах, и её прочитали родители Марины. Они поначалу рассердились на дочь, потому что остыл суп, пока её ждали, и во всём винили своевольного кота Мяуку. Но, обнаружив их в составе знаменитого экипажа, родители простили и дочь, и кота и вместе со всеми пожелали Петеньке успехов.
      И лишь один человек вдруг забеспокоился в душе за исход этого выдающегося путешествия. Речь идёт о Продавце приключений.
      Он только что завернул на свой родной астероид, где находились его дом и склад приключений, и звездолёт по кличке «Ослик» ещё не остыл с дороги, когда до него дошла весть о том, что вторая эскадра повернула на север.
      Это известие занёс на астероид молодой астронавт, пролетавший мимо на почтовом звездолёте. Он опустился всего на минутку и попросил испить водицы. Продавец приключений принёс ему ковш студёной, колодезной воды, который молодой астронавт осушил одним мощным глотком, а осушив, сказал:
      — Слышали, Петенька-то уже в ваших краях? — И вытер губы тыльной стороной ладони.
      — Что ты говоришь, добрый молодец! Разве он повернул на север? — не поверил Продавец приключений.
      — На север, на север! Ну, я полетел. Может, пересекусь с ним курсами, помашу.
      Молодой астронавт закрылся в своём звездолёте и улетел, даже не подозревая, что путешествие Петеньки и всех его друзей оказалось под угрозой.
      — Как же их угораздило? — пробормотал Продавец, и в его синих, обычно лукавых глазах появилась глубокая озабоченность. — Только подумать, такое путешествие может лопнуть, — сказал он с досадой.
      И это чувство не покидало его всё время, пока Продавец нагружал «Ослика» новым товаром. Мало того, он настолько разволновался, что даже разбил одно из самых редких приключений.
      Непросвещённый читатель может подумать: ну что, мол, тут такого, достаточно пуститься навстречу второй эскадре и подсказать, как сразу всё станет на место. Но дело как раз заключается в том, что никто не имеет права вмешиваться в чужое путешествие, даже сам Продавец приключений.
      — И в то же время нельзя сидеть сложа руки, когда на твоих глазах разваливается такое увлекательное путешествие. Что же делать? Что же делать? — спрашивал себя Продавец.
      Закончив погрузку, он сел у стальных, похожих на штатив ног своего «Ослика» и принялся старательно думать.
      — А что, если… а что, если я сделаю вид, будто меня это не интересует, кто там летит, куда там летит, — прошептал Продавец, — и будто мне ну так уж хочется искривить пространство, которое как раз на их пути. Взять да изогнуть дугой. То есть мне всё равно, что оно на их пути. Я мог бы это сделать и в другом месте, но мне втемяшится именно тут. Изогнутое пространство, конечно, повернёт их в противоположную сторону. Ну, а мне-то какое будет до этого дело, а?
      В синих глазах Продавца вновь появилось лукавство. Он собрал нужный инструмент для работы и стал ждать, когда наступит кромешная ночь. Потому что такие дела можно вершить только кромешной ночью.
      А когда наступила тьма, Продавец оседлал космический велосипед и выкатил в окрестности астероида.
      Как и положено, ровно в полночь вдали показались две светящиеся точки. Они летели гуськом, следуя точно друг за дружкой.
      — Они… — прошептал Продавец себе. — Небось уже в трёх парсеках будут.
      Место он выбрал глухое, и всё же, перед тем как начать действие, на всякий случай сказал громко и поучительно, обращаясь в темноту:
      — Что надобно для того, чтобы искривить пространство? Может, кто-нибудь из учёных этого ещё не знает? Смотрите внимательно…
      Он поплевал на руки и взял огромные клещи. Показав клещи на всякий случай тем, кто тут случайно мог оказаться, Продавец проложил на глаз прямую, по которой летела эскадра, потом захватил клещами воображаемую трубу и, пыхтя от усилий, медленно согнул её дугой.
      — Вот так изгибают пространство. — сообщил Продавец, вытирая пот.
      — Спасибо, — произнёс невидимый, но случайный прохожий. — Теперь и я знаю, как это делать. — И побежал домой, только пламя засверкало из-под его пяток.
      А Продавец сложил клещи, сел на велосипед и покатил к себе как ни в чём не бывало. Он даже не оглянулся, когда из темноты вырвались два звездолёта, влетели в искривлённое пространство и, описав дугу. умчались на юг, точно поезда, переведённые на другую линию. Но Продавец делал вид, будто его совсем не интересует, кто там летел и куда повернул из-за искривления пространства. К тому же он знал, что всё теперь идёт как нужно.
      — Только бы они не попались писателю Помсу, — пробормотал Продавец, входя в свой дом.
     
      ГЛАВА 23, из которой напрашивается мораль:«Если не хочешь вызвать подозрение, развесь уши»
     
      — С правого борта музыка и огни! — возвестил вахтенный Саня в трубу.
      И в самом деле, посреди чёрной бездны висел деревянный домик, блистающий огнями. Сквозь стены доносилась весёлая музыка, а над крышей, точно северное сияние, полыхала неоновая вывеска:
      «Таверна „Тихая гавань“».
      Двери таверны то и дело гулко хлопали, пропуская посетителей, А у длинного пирса, пристроенного прямо к крыльцу, были привязаны звездолёты самых различных классов.
      Эскадра причалила рядышком с космической шхуной. Шхуна, видимо, и здесь, в космосе, умудрялась ходить под парусами. Сейчас паруса терпеливо ждали, когда команда, повеселившись вдоволь в таверне, соберётся на палубе и, набрав за щеки побольше воздуха, начнёт изо всей силы дуть в их белые полотнища И тогда они расправят крутые груди и помчат космическую шхуну к далёким звёздам.
      Великий астронавт и его друзья протопали в затылок один за другим по дорожке и вошли в таверну.
      В таверне было людно. Почти все посетители находились в закрытых скафандрах, но вокруг всё равно стоял невообразимый гам. У входа за сдвинутыми вместе столиками расселась команда космической шхуны и, постукивая в такт глиняными кружками, пела старинную песню:
      Но когда на пороге появились наши герои, шум тотчас же оборвался и все присутствующие повернули головы в их сторону.
      — Ну да, это они, — вымолвил кто-то.
      Великий астронавт поднял руку, мимоходом приветствуя бродяг космоса, и затем среди гробовой тишины, под напряжёнными взглядами присутствующих проследовал не спеша прямо к стойке, за которой молча ждал одинокий хозяин таверны.
      Хозяин уже привык к вакууму и поэтому стоял без шлема, с обнажённой головой, и бесчисленные шрамы, украшавшие его смуглое лицо, и болтающаяся под правым ухом серьга из красной меди были открыты взору каждого любопытного. На плече хозяина сидел попугай в ярком оперении и тоже ждал — неподвижный, точно кусок разноцветного камня.
      — Здорррово, астронавт! — завопил попугай, оживившись.
      Командир кивнул попугаю, открыл свой гермошлем, сдвинул его на затылок и непринуждённо облокотился о стойку.
      Фип, Рип и Пип сразу растворились среди космических бродяг, а Саня подошёл к стенду с газетой «Межпланетный вестник» и тут же в спортивной рубрике наткнулся на следующее сообщение:
      «Как сообщила кафедра палеонтологии Кембриджского университета, рыцарь Джон совершил свой очередной подвиг, поймав в окрестностях звезды Фомальгаут редкий экземпляр восьмиголового диплодока. Свой подвиг рыцарь Джон посвятил некой девице Аале, обитающей в созвездии Близнецов.
      Наш корреспондент тотчас же связался по телевидению с вышеупомянутой Аалой.
      — Восемь голов, говорите? — воскликнула Аала. — Это невероятно! У меня только три, и то временами не знаешь, что с ними делать. Одна, видите ли, любит компот, другая — шоколад, а третья — мороженое!
      — Что бы вы хотели сказать по поводу самого подвига? — спросил наш корреспондент.
      — Ах, зачем мне это! Подвиги — его личное дело, — сказала Аала в ответ. — А я мечтаю о путёвке на знаменитый пляж Кассиопеи».
      Саня покачал головой, осуждая глупую Аалу, и вспомнил добрым словом рыцаря Джона — где-то он сейчас? — и пожалел его в душе, хотя жалеть мужественных людей как бы и не принято. Между тем Аскольд Витальевич побарабанил по стойке пальцами и точно невзначай проговорил:
      — Пираты из созвездия Гончих Псов похитили прекрасную девушку… Христофор, может, ты что-нибудь знаешь? Случайно, разумеется.
      — Считай, что я ничего не знаю, Аскольд, — ответил хозяин таверны и сразу начал яростно протирать бокалы, словно спохватился.
      За его спиной висело объявление, написанное коряво, от руки: «Искателям приключений справок не даём!!! Администрация».
      — Ясно, — произнёс командир.
      — А я кр-р-расивый, — вызывающе заявил попугай, задетый невниманием великого астронавта.
      — Ты бы уж помолчал, — напустился на него чем-то расстроенный хозяин.
      — Будь справедлив, он в самом деле красивый, — произнёс командир «Искателя», и попугай благодарно захлопал крыльями.
      — А-а, — только и сказал Христофор, почему-то стыдясь взглянуть командиру в глаза.
      — А помнишь, Христофор, нашу первую экспедицию в созвездие Кита? — спросил командир задумчиво. — Тогда на нас напали комары, и каждый был размером с корову. Мы отбивались от них вдвоём. Спина к спине.
      — И у нас было только по вчерашней газете, — подхватил Христофор с чувством. — Но тем не менее я ничего не скажу. Не имею права, ты сам хорошо понимаешь. Иначе всё для тебя станет очень просто. И если это приключение закончится слишком быстро, ты будешь недоволен сам. И я говорю с тобой так обстоятельно только потому, что мы старые друзья и побывали вместе не в одной переделке. По правилам я должен был хрипло, не совсем почтительно произнести: «Отстань, приятель! Мне-то какое дело до ваших похищенных девиц!» Ты и сам это знаешь. Но я добрый человек, и мне жалко всех похищенных девушек. А во-вторых. мы с тобой старые товарищи.
      — Ты прав, — кивнул великий астронавт. — Извини за неделикатный вопрос. Я был уверен, что от тебя ничего не добьёшься. И спросил только потому, что так принято. Надо же соблюдать формальности.
      — Что уж там, свои люди. — смутился Христофор. — И вот что ещё: по-моему, не будет большим грехом, если я всё-таки на кое-что намекну. А впрочем, всё равно кто-то должен это сделать. Не я, так другой. — Он наклонился над стойкой и зашептал: — Попробуй очутиться за одним столиком с водителем космического грузовика. Мне кажется, он чем-то поможет. Сидит за столом двое суток, почти не вставая. Кого-то ждёт упорно. По-моему, вас.
      Сказал — и всё, будто теперь даже не был знаком с великим астронавтом вовсе. Но тот хорошо знал, что во время приключения так и должно быть.
      Командир повернулся лицом к залу и, привалившись к стойке и скрестив на груди руки, внимательно оглядел присутствующих.
      — Он так и бросился мне в глаза, едва мы вошли, — прошептал командир.
      И вправду, шофёр космического грузовика выделялся в зале тем, что не обращал ни на что внимания. Он пил лимонад, потому что, как и все шофёры, не брал в рот спиртного, и ел домашнее сало с варёными яйцами из свёртка, собранного женой где-нибудь в районном посёлке на краю нашей Галактики.
      Напротив него, откинувшись на спинку стула, вытянув ноги и нахлобучив на нос шлем, из-под которого выбивалась красная косынка, дремал незнакомый мужчина. Перед ним стояла глиняная кружка из-под старого, доброго эля. Остальные два места за этим столом пустовали.
      Великий астронавт подал знак юнге, и они заняли свободные места рядом с шофёром.
      — Милости просим, — пробасил шофёр, сгребая яичную скорлупу поближе к себе.
      Он очистил последнее яйцо, посолил и, приподняв забрало гермошлема, сунул целиком в рот. Съев, сказал самому себе:
      — Теперь порядок.
      Потом он отряхнул ладони от крошек и повернулся к Аскольду Витальевичу.
      — Так, значит, это вы? — произнёс он оценивающе. — А я тут кукую второй день. Жду вас, если вы на самом деле те, кого я жду.
      — Я думаю, вы не ошиблись, — сказал великий астронавт уверенно.
      — Тогда бы вам следовало поторопиться, — пробурчал водитель. — То-то мне теперь будет на базе. Мой начальник не считает приключения уважительной причиной, видите ли. Ну да ладно. Тут не ваша вина. Судя по всему, вы и так спешили сломя голову.
      Едва шофёр обратился к нашим героям, как их дремавший четвёртый застольник на миг приоткрыл один глаз и опять сомкнул веки. Или это только примерещилось командиру и юнге?..
      — Выходит, вам всё известно? — спросил командир у шофёра в свою очередь.
      — Предупреждаю сразу: мне ничего не известно!
      Великий астронавт дипломатично выждал. К тому же над ними послышался шум крыльев и крик:
      — А я крр-ра-сивый!
      Попугай снялся с хозяйского плеча, взлетел под потолок и скрылся там в полумраке.
      «Ишь, тоже птица», — сказал шофёр самому себе, проводив попугая взглядом. Он не мог отказать себе в маленьком удовольствии испытать терпение своих слушателей.
      — Я ничего не знаю, — повторил шофёр, словно дразня. — Не знаю, кто вы. ни что там с вами стряслось. Хотя, признаться, я где-то вас видел. Может, на фотографии. Но это не имеет значения. Просто на тракте Сириус-Арктур два дня назад со мной произошло вообще-то пустяковое происшествие. Но когда оно случилось, какое-то десятое или, если хотите, двадцатое чувство шепнуло мне:
      «Эге, мелочи-то мелочи, однако всё это имеет отношение к чьему-то приключению, а ты не кто иной, как эпизодическое лицо в этом неизвестном ещё приключении. И тебе суждено передать всё, что увидел, когда остальные участники событий нечаянно наткнутся на тебя». Вот что я подумал и сказал себе: «Эге!.. Ступай-ка, браток, в таверну „Тихая гавань“, где ты ещё найдёшь более подходящее место для случайной встречи. Там-то уж эти люди подсядут к тебе сами, не ведая того, что ты и есть тот нужный им человек, и у вас, как бы между прочим, завяжется разговор о том о сём, о том о сём, и тут ты между прочим всё выложишь им. А затем поднимешься и уйдёшь, даже не подозревая, будто кому-то сообщил нечто важное. Так себе, поболтал с приятными людьми о жизни». Вот что я сказал себе. И как по-вашему, верно?
      — Вы рассудили со знанием приключенческого дела, — одобрил великий астронавт. — Итак, начинайте, как будто между прочим, а мы оба — внимание.
      — Газую я по тракту Сириус-Арктур, — начал шофёр, устроившись на стуле поудобнее, — кручу себе баранку, объезжая звёзды, песенки пою. Словом, еду в своё удовольствие. И вдруг вижу; кот! Такой большой, чёрно-белый, переходит дорогу лениво. Сигналю: а ну-ка поживей! А он хоть бы хны, только покосил зелёным глазом: мол, отстань, не до тебя. Идёт, значит, ловить мышей. Но не это главное! Понимаете, на нём гермошлем и сапоги — ну вылитый Кот в сапогах! Только вместо шляпы гермошлем. Э-э, думаю, где-то здесь рассказывают сказки, и, видно, неспроста ходит кот. Намекает на что-то.
      — Это был кот Мяука! А сказки… а сказки любит Марина! И намекает он нам! — не удержался Саня и ударил ладонью по столу.
      В зале опять затихло. Космические бродяги с интересом уставились на Саню. Все, кроме человека, что спал за их столом. Тот сладко причмокнул и подтянул ноги под стол.
      — А теперь разбирайтесь сами, что к чему. Я исполнил свой долг, хотя не знаю, кто вы и из-за чего пустились в путешествие. Да меня это и не касается, — объявил шофёр, поднявшись. — Меня ждут на базе, а дома жена и дети. Впрочем, не будь мой груз таким уж срочным, я бы увязался за вами. Взглянуть хотя бы одним глазком, что там у вас. Но увы! — Шофёр развёл руками и направился было к выходу.
      — Ещё один вопрос, — задержал его командир. — Где вам кот перешёл дорогу? Если не секрет.
      — Отчего же, — сказал шофёр, — это не секрет. Может быть, это и есть самое главное, в общем. Чуточку не доходя до Большой Медведицы, сверните направо. И далее в сторону Медведицы Малой. Тут-то он мне и перешёл. Ну, желаю удачи. — Шофёр козырнул одним пальцем и покинул таверну.
      — Вот скромный, благородный человек, — произнёс командир со сдержанным одобрением. — Другой бы сунул нос в наше приключение, проследил за котом и написал в межгалактическое отделение милиции: мол, так-то и так, пираты средь бела дня похитили девушку, и та, вместо того чтобы ходить в институт, находится в плену. А дальнейшее не трудно представить: милиция находит её в два отчёта, а мы несолоно хлебавши возвращаемся домой, — закончил командир.
      Только сейчас Саня понял, что им угрожало, и даже похолодел.
      — Ну, ну, опасность уже позади, — подбодрил командир и стал рассуждать во всеуслышание: — Если мы стартуем через пять минут, значит, завтра достигнем окрестностей Большой Медведицы.
      Саня с изумлением взглянул на командира. Казалось, тот намеревался привлечь к себе внимание даже глухих, появись они поблизости.
      Но едва командир закончил, кто-то произнёс «А-а?», будто проснувшись, потом что-то прошелестело, и они, разом повернув головы, обнаружили, что спящего будто сдуло ветром, — его стул был Пуст. А дверь таверны ещё не успела хлопнуть, возвращаясь назад. Тогда путешественники дружно взглянули в окно. Там, прочертив яркий след, промчался чей-то звездолёт.
      Командир с удовлетворением потёр руки и произнёс:
      — Я раскусил его сразу. Понимаете, если бы он сидел развесив уши, это бы считалось в порядке вещей. Но этот фрукт прикинулся спящим. Именно это-то меня и насторожило. И, как видите, я не ошибся. Словом, пираты допустили грубую ошибку. Поспешное исчезновение их лазутчика как раз подтверждает, что мы напали на верный след, Собственно говоря, не разбуди я его вовремя, он бы проспал всё на свете, но нам просто необходимо было лишний раз убедиться в том, что мы на правильном пути. Но не будем спешить, пусть он торопится на здоровье, а мы пока поищем наших друзей. Куда же они запропастились? Эй, Фип! Рип! Пип!
      Тотчас же в дальнем углу раздался возглас:
      — Это вы ещё какой такой предлагаете заговор?!
      Там поднялся во весь рост огромный мужчина в скафандре, раскрашенном под тельняшку. Даже сквозь стекло гермошлема было заметно, как его рыжее, щетинистое лицо пылает негодованием.
      — Тсс… Тсс, — зашипели подсевшие к нему за стол Фип и Пип и замахали руками.
      — Мы согласны на любой заговор, — пропищал Рип, сконфуженно озираясь, потому что теперь за ними следил весь зал.
      — Я прямой человек! Да, у меня душа нараспашку! — крикнул мужчина и сделал вид, будто рвёт тельняшку на груди.
      — Но это же интересно, когда вокруг интриги, интриги… Сплошные заговоры, — виновато сказал Пип и повёл ручками, изображая шар, наполненный интригами.
      Тут же пришлось вмешаться командиру и увести толстячков, будто нашаливших детей.
      А Христофор снял клеёнчатый фартук, набросил на плечи мягкий скафандр, вышел наружу и заковылял по пирсу. Ему очень хотелось проводить своего старого друга.
      «Каррамба!!! И зачем я дал слово не совать свой нос в чужие дела? — горестно размышлял он, глядя в спины наших героев. — Уж мне-то кое-что известно. Уж я бы подмигнул, намекнул, шепнул на ушко. Но начальство сказало так: „Христофор, так и быть, мы назначаем тебя хозяином таверны. Но если ты нарушишь наш уговор и хоть разок впутаешься в чужое приключение, тут же вернём на Землю“. Вы славные ребята, — сказал он мысленно командиру и его спутникам, — но здесь так интересно! Почти каждый путешественник считает своим долгом завернуть ко мне на огонёк. И поэтому Христофор просто не в силах расстаться с таверной „Тихая гавань“. Вы уж простите его», Передвигаться на одной ноге было неудобно. Правда, Христофор располагал ещё одной здоровой ногой, привязанной к деревяшке. Но хозяин таверны не имел права ею пользоваться. По форме ему полагалось ходить на деревяшке.
      Впрочем, Христофор не думал об этом, он махал рукой вслед стартующим кораблям эскадры.
     
      ГЛАВА 24, которая убедительно доказывает, что и среди чертей есть хорошие люди
     
      — Эй, вижу одно весёленькое местечко! По-моему, это таверна «Весёлая гавань». Сейчас бы по кружечке старого доброго эля, а? — сказал Барбар мечтательно. — Может, пришвартуемся на часок?
      — Ни в коем случае! — запротестовал Петенька. — Сейчас не время для пьянства.
      — Вы правы, сэр штурман. Искать так искать! Пока не пропал азарт, — поддержал его рыцарь Джон.
      Странствующие рыцари обожают одиночество, но когда сэру Джону становилось уж совсем скучно, он стыковал свой корабль с тарелочкой Барбара и, перебравшись к своим соратникам, пил с ними чай.
      — Сдаюсь! Вы победили большинством голосов, — сказал Барбар и, стараясь не смотреть на огни таверны, провёл эскадру стороной; он сделал это как раз в тот момент, когда командир и юнга слушали рассказ космического шофёра.
      Так эскадра жениха, обогнав команды «Искателя» и «Трёх хитрецов», первой прилетела в район Большой Медведицы.
      Было время завтрака. Петенька и его товарищи с наслаждением потягивали крепкий кофе и ели бутерброды с сыром, когда их взору открылся увеличенный ковш Большой Медведицы.
      — Э. да в ковше кто-то есть, — сообщил рыцарь Джон, будучи самым зорким в эскадре, и предложил выслать разведку.
      А вслед за ним Барбар и Петенька заметили людей, отчаянно снующих между звёздами. Барбар почему-то расстроился и быстро сказал:
      — Чур, кто раньше поест, тот и пойдёт в разведку, — и начал жевать так медленно, словно хотел растянуть завтрак до вечера.
      Петенька заспешил; он глотал крупные куски бутерброда, стараясь покончить с завтраком первым. Но куда ему было угнаться за рыцарем Джоном! Тот, как истинный военный, позавтракал раньше всех, отвязал своего «Савраску» и, выставив копьё наперевес, помчался во весь опор в разведку.
      Приблизившись к неизвестным, рыцарь увидел, что те торопливо скребут мётлами по чёрной пустоте, заметают чьи-то следы.
      — Эй, люди добрые, кто вы, и откуда, и что промышляете? — окликнул он, затормозив так круто. что «Савраска» высоко задрал свой нос.
      Незнакомцы переглянулись воровато, и вперёд выступил рослый мужчина с обнажённым по пояс торсом. Его смуглая кожа была густо украшена татуировкой и оттого походила на кожу ящерицы, а вокруг гермошлема красовался алый платок. Мужчина прочно расставил ноги в тяжёлых сапожищах, опёрся на метлу и только тогда взглянул на нашего рыцаря.
      — Строители мы, — сказал он. — Только что мостили Млечный Путь. А теперь вот Ковш чистим. Поступило распоряжение наполнить его студёной, колодезной водой, такой, что бывает в сказках. Пролетаешь мимо — выпей на здоровье.
      — За это вам путники скажут спасибо, — промолвил рыцарь Джон одобрительно.
      Сквозь стекло гермошлема он увидел шрам на щеке своего собеседника.
      — О, да вы ветеран! В каком сражении? — спросил старый воин с восхищением и указал железным пальцем на шрам.
      — Это-то? А, было дело, — смутился его собеседник и прикрыл шрам рукой.
      Разойдясь, рыцарь Джон было собрался расспросить ветерана поподробнее, но тут его оглушил страшный треск. Это прилетел, рассыпая искры, космический мотоцикл, и ещё один такой же неизвестный закричал, вытирая обильный пот:
      — Я только что из таверны! Скоро они будут здесь!
      Его товарищи усиленно заморгали, зашикали, исподтишка кивая на рыцаря.
      — А-а, — протянул приезжий, только теперь заметив сэра Джона, и тот понял, что эти люди что-то держат в секрете от него.
      — Что ж, желаю успехов на ниве труда, — сказал рыцарь Джон деликатно и, развернув «Савраску», помчался к своим.
      — «Успехов, успехов»… — передразнил его смуглый. — Нашёл тружеников… А ну, ребята! Сматывай удочки!
      Но рыцарь Джон уже не слышал этого. Он вернулся за стол и, наливая себе новую чашку чая, передал разговор с незнакомцем.
      — Я так и знал: это пираты! А тот, что со шрамом, известный хулиган по имени Роджер, мой бывший помощник! — взревел Барбар и так ударил по столу кулаком, что задребезжала посуда.
      — Почему вы раньше молчали? — изумился Петенька.
      — Испугался, что нападём на них, — сказал Барбар и вздохнул. — Они воспользовались простодушием нашего дорогого рыцаря и теперь-то замели за собой все следы.
      — Что же мы сидим?! Ведь где-то рядом Марина! — воскликнул Петенька и поспешно вскочил, опрокинув стул.
      — Меня ещё никто не обманывал безнаказанно! — надменно объявил рыцарь Джон; он сообразил только сейчас, как его легко надули.
      — Значит, так. Вы оба наступаете с фронта. А я, так и быть, беру на себя главное — прикрываю тыл, — сказал Барбар.
      Петенька и рыцарь Джон рвались в бой, поэтому предложение Барбара пришлось им по душе. Но битва в этот день так и не состоялась. Когда авангард второй эскадры ворвался в расположение противника, противника уже не было. Он исчез, потому что боялся взглянуть в глаза Петеньки, полные укора.
      Огорчённый Петенька помахал Барбару, который всё ещё дрейфовал на безопасном расстоянии в два парсека. Тот долго делал вид, будто ему не понять жестов Петеньки, но так как всё, в конце концов, имеет меру, Барбар опасливо приблизился к полю несостоявшейся битвы.
      — Как, эти жалкие трусишки сбежали?! — разбушевался Барбар, узнав, в чём дело. — Их счастье, я бы им показал! Уж у меня-то они бы не ушли!.. И не вздумайте меня утешать. Я ещё долго не успокоюсь.
      — А это что? Вы только взгляните! — послышался голос рыцаря Джона, который, как и положено военному человеку, осматривал поле боя в надежде найти трофеи, брошенные сбежавшим неприятелем. — Здесь что-то написано, — сказал он и перевернул один из метеоритов остриём меча.
      Подошедшие Петенька и Барбар увидели, что на обратной стороне камня написано:
      Марина + Петенька
      — Она меня любит! — завопил Петенька во весь голос и, покраснев, добавил:
      — Только она не думала, что это прочтёт кто-нибудь посторонний.
      — Наоборот, Петенька, совсем наоборот, — заметил Барбар, ухмыляясь. — Таким манером она хотела известить весь мир о ваших обоюдных чувствах. Чтобы уж ни у кого не было сомнений. Ни у одного похитителя!
      — И правда, пусть об этом узнает весь мир, — прошептал счастливый Петенька.
      — Вот сейчас бы её похитить! Именно сейчас, когда ваша любовь стала ещё сильней. Если на то пошло, ах как я завидую этим пиратам, просто локти грызть готов от зависти! — невольно признался Барбар.
      — Для вас, Барбар, нет ничего святого. Ни воинской дружбы, ни сыновних чувств, наверно. А уж о высоких узах, что некогда связывали благородного Тристана с прекрасной Изольдой, вы не имеете никакого понятия, клянусь мечом моего давнего друга Ричарда Львиное Сердце, — произнёс рыцарь Джон и покачал головой осуждающе.
      Слова рыцаря Джона почему-то задели Барбара на этот раз. И, никогда не лазивший за словом в карман, он не нашёл, что ответить сразу.
      — А вы!.. А вы!.. — забормотал Барбар, придя в ярость. — А вы бы молчали со своей трёх…
      — Сэр, вы что сказали? — прорычал рыцарь Джон. Ему никогда не хватало терпения выслушать оскорбление до конца; его густые рыжие брови переломились, точно молнии.
      — А то, что вы слышали, — продолжал петушиться Барбар, и откуда только у него взялась храбрость.
      — Ну, ну, успокойтесь! Вы оба такие сильные, вы оба такие храбрые, — сказал Петенька.
      — О благородстве там, о дружбе — ладно. А чего он о моих сыновних чувствах? Вы ещё не знаете, какой я примерный сын.
      — Давайте поищем хорошенько. Может, попадётся что-нибудь ещё, — предложил Петенька, стараясь отвлечь внимание враждующих сторон.
      И стороны с радостью согласились. Барбар, что ни говори, побаивался рыцаря. А сэр Джон был отходчивым, добрым мужчиной и не любил ссориться долго.
      Вторая эскадра развила бурную деятельность, кропотливо обшарила всё пространство вокруг Большой и Малой Медведиц, но оно оказалось совершенно безлюдным. Исчезли даже рейсовые пассажирские и грузовые звездолёты. Видимо, командирам стало известно, что здесь возникла зона приключений, и они специально изменили свой маршрут.
      — Сэр Петенька, не забудьте знак, оставленный вашей дамой, — напомнил рыцарь Джон, протягивая штурману метеорит.
      — Так пусть же, — сказал Петенька, — пусть вся Вселенная знает, что мы жених и невеста. Может, больше будет приключений. Ну, лети же!
      Петенька размахнулся и запустил метеорит в глубины Вселенной. И метеорит полетел, полетел…
      Устав от переживаний, наши герои вернулись в корабль Барбара и сели допивать давно остывший чай. Рыцарь Джон по традиции принялся рассказывать о своих воинских подвигах, но сегодня он повествовал очень вяло, без обычных красок, и его очередная история не вызвала у Петеньки обычного интереса.
      — Ну, и протрубил трижды в рог… Ну, опустился подъёмный мост, и барон, презренный притеснитель слабых, выехал из замка… Ну, мы пришпорили коней… — бубнил рыцарь Джон нехотя.
      — Дальше… дальше-то что? Чем всё это кончилось? — теребил его Барбар, желая как-то развлечься.
      А Петенька, облокотившись о стол, смотрел в иллюминатор, в черноту, где поблёскивали одинокие звёзды, думал о Марине, и ему было без неё грустно. И только то его утешало, что, не будь их разлуки, не было бы у него и его товарищей стольких интересных приключений.
      — К нам приближается огонёк папиросы, — возвестил, как всегда, зоркий рыцарь Джон, прерывая рассказ и оживляясь.
      И только тут Петенька заметил крошечный огонёк, перемещающийся среди неподвижных звёзд. Огонёк быстро приближался, и вскоре можно было разглядеть старуху в платке и цветастом сарафане, облачённую в прозрачный скафандр, похожий на целлофановую упаковку. Старуха сидела верхом на помеле, из прутьев которого било реактивное пламя, озарявшее необычную старуху красноватым светом. Его-то и принял рыцарь Джон за огонёк папиросы.
      Старуха заложила лихой вираж и скрылась по ту сторону тарелочки. Петенька обернулся и увидел, что старуха прильнула к окну и теперь всматривается из-под ладони.
      — Мама! — с радостным удивлением воскликнул Барбар.
      Старуха кивнула, ткнула пальцем в стекло, будто говоря: «Я сейчас», затем скользнула вниз, и в люк звездолёта постучали.
      — Войдите! — крикнул Петенька. Люк отворился, старуха вошла в звездолёт и, остановившись посреди кабины, упёрла в бока руки и бодро спросила:
      — Ну, как поживаем, молодые люди?
      — Это моя мама! Здравствуй, мама! — нежно сказал Барбар.
      — Ух проказник! — ласково пожурила старуха и потрепала покорно склонившуюся голову сына.
      После её энергичного жеста случилось нечто странное: густая шевелюра Барбара съехала набок, открыв на всеобщее обозрение тусклую лысину и пару изящных рожек, какие украшают обычно головы маленьких козлят.
      Барбар невероятно покраснел, на глазах его выступили слёзы.
      — Мама! — сказал он с укором. И тут рыцарь Джон хлопнул себя по лбу, воскликнув:
      — Вспомнил! Так вот где мы встречались! Вы тот самый бес! У вас ещё есть хвост и, наверно, копытца! Ну да! Вы тот самый бес, что выманил меня в космос. И вас я тоже узнал, мамаша!
      — Видишь, мама, что ты наделала. — произнёс печально Барбар.
      — Ничего, сынок, негоже стесняться, мы, черти, тоже люди, — сказала старуха бодро и без всякого смущения уселась на стул.
      Потом она посмотрела на рыцаря Джона и приказала:
      — А ты, коли нас разоблачил, ступай присмотри за помелом. Привяжи, да покрепче. Оно у меня с норовом.
      Не привыкший к такому обращению, рыцарь Джон остолбенел, но потом пробормотал: «Дама просит» — и вышел наружу.
      — Этот рыцарь прав, — заявила старуха Петеньке. — У моего сына есть и копытца, и хвост. У нас все мужчины такие, на нашей планете. И мы даже гордимся этим. Раньше мы часто гостили у вас на Земле, всё подшучивали над населением. Теперь неинтересно, все стали дюже грамотными, и наши фокусы не проходят, как прежде. Вчера закрыли последнюю точку на курьих ножках. Вот какие дела, молодой человек.
      — Вот вы много летаете. А не встречался вам корабль с пиратами или, скажем, известный астронавт по имени-отчеству Аскольд Витальевич? — поинтересовался Петенька, пользуясь случаем.
      — Аскольд Витальевич, как же, знаю, — проворчала старуха, всё ещё притворяясь строгой. — Нет, не встречала. Ни пиратов, ни его. Да и далеко-то я не летаю. Так, каботажные рейсы. Вот братец мой, джинн, Барбаров дядя, тот бывает везде. С помощью этой самой, как её…
      — Нуль-транспортировки, — с сыновним почтением подсказал Барбар; он и так и этак ластился к матери, и Петенька, и вернувшийся рыцарь Джон убедились воочию, какой он на самом деле образцовый сын.
      — Вот-вот, сегодня — здесь, завтра — там, — подхватила старуха, становясь словоохотливой. — Он появляется всюду, куда его ни позовут… А зачем вам они — пираты и астронавт великий этот? Вы уж простите старуху за любопытство.
      Петенька поведал ей о приключениях экипажа «Искателя», и старуха невероятно рассердилась.
      — Ну, сын мой с детства баловник. Мы все на планете озорные. А пираты эти ух окаянные! Работать мешают! — закричала старуха, топнув ногой. — Вот что: поехали к нам на Ад. Авось мой братец джинн поможет!
      Минут через пять вторая эскадра перестроилась и последовала за мамой Барбара, которая, сидя на своём реактивном помеле, указывала путь. Дорога прошла без особых происшествий, и корабли благополучно совершили посадку на главном космодроме планеты Ад.
      Начальник космодрома, старый чёрт, уже получил предупреждение от Барбаровой матери по телепатическим каналам, и вскоре после кратких формальностей наши путешественники получили по персональной реактивной метле и полетели в дачный посёлок, где проживал джинн, давным-давно прославленный арабскими сказками.
      — Эй, кто тут живой? — шутливо позвала ведьма зычным голосом, открывая калитку.
      На веранду выглянула совсем юная баба-яга; на её тоненьких косицах, торчавших в разные стороны точно бабочки сидели два голубых бантика.
      — Ах, тётушка, это вы? — обрадовалась юная баба-яга. — А дедушка отдыхает. Он только что вернулся со стадиона на Лысой горе. Там, говорят, был такой грандиозный шабаш! С танцами и фейерверком.
      — О! Кто к нам пришёл?! Чей-то знакомый голос! — послышалось из домика.
      К путешественникам вышел симпатичный, загорелый до черноты мужчина двухметрового роста. В его густой курчавой шевелюре поблёскивала седая паутинка.
      — Зачем пожаловали, бездельники? Ну, разумеется, что-нибудь построить или перенести? Не так ли? — заворчал он добродушно и предложил располагаться в тенистой беседке.
      Сам он уселся на скамейке и забросил ногу на ногу.
      — Все бы тебе ворчать, — сказала его сестра. — Вот уж разошёлся, а у детей совершенно особое дело, тут уж и вправду не обойтись без тебя.
      — Ну коли так, я слушаю, — смутился джинн. Но едва Петенька открыл рот, как с джинном сделалось что-то непонятное. По его телу побежала волнами мелкая дрожь, будто его подключили к электрической розетке.
      — Опять какой-нибудь легкомысленный коллекционер потёр рукавом старинный медный кувшин. Ой, щекотно! — произнёс джинн и нервно хихикнул.
      — Вот оно что! — воскликнул Петенька с научным интересом. — Значит, стоит кому-нибудь потереть медный кувшин, как в вашем теле возникает сильный заряд тока?! Поразительная электровозбудимость на расстоянии!
      Бедняга джинн в подтверждение его слов поднёс ладонь к газете, что лежала на столике, и газета прилипла к ладони.
      Наконец неизвестный и ничего не подозревающий коллекционер утихомирился, вернул кувшин на полку своего домашнего музея и джинн пришёл в нормальное состояние.
      Он вздохнул с облегчением и промолвил:
      — Сейчас ещё легче. Этот землянин щекотал вашего покорного слугу, сам того не ведая. И значит, можно не мчаться к нему во все лопатки. Раньше такое делали с умыслом. Привяжется какой-нибудь бездельник-повелитель и ну тебя щекотать! И так щекотно — хоть катайся по земле. И уж когда сил нет, являешься перед ним. И начинается: построй то, принеси это… Слава аллаху, что техника у нас уже достигла высокого развития, иначе хоть пропадай… — закончил джинн, расстроенный невесёлыми воспоминаниями. — Так зачем вы пришли, молодёжь? — бодро спросил уже совсем оправившийся джинн.
      На этот раз повествование о приключениях «Искателя» прошло без препятствий. Когда путешественники, дополняя друг друга, закончили рассказ, джинн прикрыл глаза, задумавшись, и некоторое время пребывал в таком состоянии. А гости его затаили дыхание, опасаясь ему помешать.
      — Вот что, ребята, — произнёс джинн, встряхнувшись. — Тех, кто вам нужен, я что-то в последние дни не встречал, хотя исколесил пол-Вселенной. Разве что перенестись на Полярную звезду? Она выше всех, и с неё далеко видно.
      — Если вас не затруднит, — сказал Петенька.
      — Ему это что орехи щёлкать, — возвестила старуха, гордясь своим братом.
      — Потерпите немножко, ребята. Я мигом обернусь, — объявил джинн, затем сказал себе: — А ну, ну… перенесись! Кому говорят — перенесись! — И… его не стало.
      Ветер даже прокатил клочок бумаги по тому месту, где только что сидел джинн.
      — Колдовство, — произнёс рыцарь Джон с удовлетворением.
      — Барбар прав: обычная нуль-транспортировка, — сказал Петенька. — Джинн перенёс себя в нужную точку силой воображения. Для этого ему даже не было нужды вставать на ноги. Так и перенёсся сидя. Главное тут — суметь убедить себя оказаться в пункте назначения. Но это получается не у всех.
      Едва он поставил точку в своей коротенькой лекции, как джинн заново возник на скамейке. Все только повернули головы, а он уже сидел как ни в чём не бывало.
      Джинн провёл рукой по скамейке и сообщил:
      — Между прочим, какая точность! Как сидел возле этого сучка, так сюда и вернулся. Буквально на старое место!
      На самом деле он взял лишку сантиметров на сорок и тут же боком-боком тайком подвинулся на прежнее место и при этом покраснел за свою маленькую уловку. Видно, обман не входил в его привычку. Но сейчас так уж получилось — не выдержал и прихвастнул. Поэтому наши путешественники деликатно сделали вид, будто ничего не заметили. Джинн был славным человеком, и такую безобидную слабость можно было ему простить. Тем более, он и сам стыдился её.
      — Что уж, снайпер, — сказала его сестра. — На чемпионате района ты занял второе место по меткости. Ну-ка, лучше скажи: не видел ты, часом, тех, кто нужен этим ребятам?
      — Не видел, — произнёс джинн виновато. — Во все глаза смотрел с Полярной звезды. Летает всякий народ. А эти словно канули в воду. Попался сейчас по дороге один мой коллега, он возвращался домой с Андромеды, и, хотя всё это длится мгновения, мы всё же успели переброситься несколькими словами. Нет, говорит, ничего и там не слыхали, на самой Андромеде и в её созвездии. Надо вам, молодёжь, подаваться в другие края. Противоположные.
      — Спасибо, — произнёс Петенька упавшим голосом.
      — Я сделал всё. что было в моих силах, — ответил джинн сокрушённо.
      Опечаленные новой незадачей, путешественники простились с джинном и его сестрой и побрели к своим реактивным мётлам.
      — О! Погодите! — крикнул джинн, на что-то решившись. — А не слетать ли вам на планету Икс? Может, вы там всё узнаете.
      — Икс? — переспросил Петенька. — Что это за планета?
      Джинн и его сестра загадочно переглянулись.
      — Это вы увидите сами, — ответил джинн. — Вот и всё, что мы имеем право вам открыть.
     
      ГЛАВА 25, в которой великий астронавт ненадолго погружается в теорию путешествий, а потом вместе со своими спутниками решает набраться терпения
     
      А первая эскадра ещё находилась в пути к району Большой и Малой Медведицы. И вскоре настал день, когда в щели кораблей потянуло ледяным холодом. Это служило верным признаком приближения к Полярной звезде.
      Но, как известно, смельчакам и холод нипочём. Вдобавок механик Кузьма проявил редкую находчивость: покопавшись в своих богатствах, он нашёл отходы жести и смастерил парочку жарких печек. И теперь великому астронавту доставляло большое удовольствие, расположившись перед весело гудящей печуркой и задумчиво глядя на пляшущее пламя, размышлять вслух.
      — Большая Медведица… — как-то произнёс великий астронавт. — Я почти убеждён, что те, кто впервые придумал такое имя созвездию, имели в виду белого медведя. — И он по памяти нарисовал кочергой по полу созвездие Большой Медведицы.
      — А коли так, — воскликнул румяный от тепла Саня, — Малая Медведица — это не что иное, как бурый медведь!
      — Замечено блестяще! Вы не лишены наблюдательности, юнга, — сказал командир одобрительно.
      И только неугомонные толстячки скучали немножко. Стараясь развлечься, они с утра до вечера устраивали учебные заговоры против бесхитростного Кузьмы. И бедный механик запутался до того, что уже не знал, как правду отличить от вымысла. Командир пожурил расшалившуюся троицу, и после этого толстячки занимались только друг дружкой, целыми днями бегали по кораблям и таились в укромных местах.
      Постепенно жажда действия начала мучить и Саню. Однажды он не вынес кажущегося безделья и произнёс:
      — Командир, на этот раз мы летим что-то медленно.
      — А куда нам спешить? Пираты всё равно предупреждены своим разведчиком. И надо полагать, не оставили даже следа, — промолвил Аскольд Витальевич, приятно поёживаясь у огня.
      Это резонное замечание успокоило юнгу, но командир счёл нужным добавить следующее:
      — Терпение, терпение… Не помню, говорил вам или нет… Терпение необходимо путешественнику не меньше, чем воображение и мужество… А сейчас, мне кажется, даже более того, — сказал он, глядя, как отплясывает огонь на дровах.
      Медвежий уголок Вселенной, разумеется, оказался пуст. Наши следопыты обошли его из края в край, и командир заметил с удовлетворением:
      — Впрочем, как и следовало ожидать! Знаете, юнга, вам-то уже известно, насколько я скромен, но порой даже мне приятно лишний раз убедиться в своей проницательности.
      — Зачем же мы забрались сюда, если знали, что пираты скрылись давно? — удивился Саня, потому что ему ещё не хватало опыта.
      — Чтобы убедиться в этом, — пояснил Аскольд Витальевич с большим педагогическим тактом.
      — И чем мы займёмся теперь? — воскликнул Саня, в отчаянии оглядывая окрестности обеих Медведиц, очень бедные приключениями.
      — А вот тем самым и займёмся: будем набираться терпения, — сказал командир. — Наступил момент для соло жениха. Пока он будет солировать, мы наберёмся терпения. Лучше всего это делать на тихой, никому не известной планете. У меня в запасе есть одна такая, берег для особого случая. Пожалуй, ещё никто не знает о её существовании. Потому что она — планета придуманная, — сообщил Аскольд Витальевич.
     
      ГЛАВА 26, в которой планета Икс окутана сплошной тайной
     
      О том, что перед ними планета Икс, Петенька, Барбар и рыцарь Джон догадались сразу, как только вошли в её атмосферу, потому что их корабли тотчас окружила масса загадок.
      Вначале наших героев чуточку озадачила таинственная тишина, опоясавшая планету. Небо казалось пустынным — ни тебе космического корабля, стартующего в далёкие галактики, ни тебе местного, шныряющего туда-сюда транспорта. Точно на планету не прилетала извне ни одна живая душа. И ни одна живая душа не покидала её поверхности. И в то же время путешественников не оставляло ощущение, будто за ними цепко следит чьё-то недремлющее око.
      Потом до них донёсся осторожный стук под днищем тарелочки, словно кто-то украдкой вколачивал гвоздь.
      — Не заболи у меня поясница, я бы вышел да задал перцу этому безобразнику, — сказал Барбар, выразительно глядя на Петеньку.
      Блудный штурман «Искателя» охотно надел скафандр, вышел наружу, а вернувшись, молча протянул стрелу, наконечник которой был чем-то намазан. Барбар лизнул наконечник и авторитетно объявил:
      — Яд кураре!
      Минуту спустя они обогнали неизвестного, облачённого в костюм водолаза. Он спускался на парашюте и одновременно сигналил кому-то фонариком и что-то шёпотом передавал по рации, висевшей за спиной. Когда иллюминатор тарелочки стал вровень с лицом неизвестного, тот спохватился и закрыл лицо растопыренной пятернёй.
      Но экипажам второй эскадры было не до него. Внизу показался здешний космодром, и они старательно облюбовывали место для посадки. Тем более что космодром был такой просторный и новенький, будто им не пользовались ни разу.
      Посадив эскадру посреди космодрома, соратники вышли на воздух и, не успев потянуться, размять хорошенько мышцы, обнаружили, что их корабли окружены людьми в очень неожиданных костюмах.
      Тут толпились мушкетёры, шпионы в масках, увешанные оружием молодцы в сомбреро и джинсах, красивые, лощёные мужчины, на лицах которых так и было написано, что это ловкие авантюристы. А в двух шагах от наших героев стоял индеец с колчаном стрел. В одной руке он держал молоток, а палец другой засунул в рот. И Петенька сразу догадался, кто именно хотел забить стрелу в корпус звездолёта.
      — Надо бы поаккуратней, — посоветовал он с участием.
      — Не наловчился ещё. И потом, в спешке всегда так, — сказал индеец доверительно, но затем опомнился и принял вид, подобающий гордому индейскому вождю. — Мы верные персонажи писателя Помса. — возвестил он важно.
      И каждый из его товарищей представился, согласно своему образу: мушкетёры раскланялись, сняв шляпы, шпионы назвали свои имена, которые были, конечно, фальшивыми, авантюристы демонически улыбнулись, а ковбои выхватили свои револьверы и устроили пальбу холостыми патронами.
      Петеньке так и бросилось в глаза, что делали они это как-то неуклюже, без характерного изящества и ловкости.
      Когда шум утих, он открыл было рот, собираясь отрекомендовать своих спутников, но индеец остановил его, театрально подняв руку.
      — Не старайтесь, бледнолицый брат, это преждевременно! Вы ещё сами не знаете, кто вы такие, — сказал вождь.
      — Ну что вы, — улыбнулся Петенька. — Я доктор наук Александров. Рядом со мной очень популярный Барбар. И ещё перед вами благороднейший рыцарь Джон.
      — Это вы так считаете, — усмехнулся индеец, и следом за ним нестройно заусмехались остальные верные персонажи. — А писатель распорядился по-своему… Ну, мы совсем заболтались, можно подумать, что нас не зря называют слишком многословными. В общем, вас проводят сейчас на первую явку.
      И в сопровождении одного из авантюристов наши герои направились к зданию вокзала.
      — Чем вы занимаетесь? — спросил Петенька у сопровождающего.
      — Да всяким… Впрочем, и сам не знаю чем, — признался авантюрист. — Я бы не прочь в какой-нибудь интересный сюжет… Да, признаться, наш автор уж больно того… бездарный. — И тут он осторожно огляделся.
      В вестибюле он сердечно пожал руки своим подопечным:
      — Ну, желаю вам хотя бы мало-мальски сносного сюжета. А сейчас в коридоре вас будет ждать мужчина с газетой.
      Он опять осмотрелся и шмыгнул в двери, а путешественники миновали вестибюль и очутились в длиннейшем коридоре. Их первые шаги гулко прозвучали под потолком, потому что коридор был безлюден. Лишь вдалеке на скамье для ожидающих сидела уже знакомая фигура в костюме водолаза и держала перед собой раскрытую газету.
      Когда они поравнялись с водолазом, тот так напрягся, что, казалось, ещё немного, и его нервы порвутся, не выдержав этакого напряжения.
      — Послушайте, зачем вы… — произнёс было Петенька сердобольно.
      Но водолаз быстро закрылся газетой и процедил сквозь зубы:
      — Мы с вами не знакомы. Ясно?
      — Простите, — сказал Петенька, разводя руками.
      Так ничего не поняв, путешественники зашагали дальше, но тут же за спиной послышались торопливые шаги. Их догонял водолаз с газетой.
      — Ступайте прямо. Я буду возле автобуса. Вы узнаете меня по газете, — выпалил человек, не поворачивая головы, и тут же пропал в какой-то нише.
      Путешественники невольно последовали странному совету и, прошагав в конец коридора, вышли на привокзальную площадь через главный выход вокзала.
      Привокзальная площадь казалась вымершей, Там и сям стояли, будто брошенные в последний момент, автобусы. Через стекло было ясно видно, что в автобусах ни души.
      И только возле одного из них маячила фигура с газетой. А за рулём, напряжённо пригнувшись, сидел шофёр, судя по всему готовый в любой момент рвануться с места.
      Человек с газетой, закинув голову, с преувеличенным вниманием изучал облака, даже приоткрыв рот.
      — Быстро, быстро в автобус, — шепнул он, не глядя на путешественников.
      Ошеломлённые путешественники один за другим нырнули в автобус, успев только заметить крупную надпись «Экскурсионный», протянувшуюся через весь борт.
      Осторожный Барбар, входивший в автобус последним, вздумал задержаться на подножке, но человек с газетой легонько впихнул его вовнутрь, ввалился следом сам, захлопнул дверцу, и шофёр с места послал машину вперёд на высокой скорости.
      — А ну-ка, голубчик, попетляй. Попетляй, милый! Оторвись от этих, — сказал непонятный человек, постучав по плечу шофёра свёрнутой газетой.
      Шофёр кивнул и начал петлять. А шоссе будто специально устроили для подобного аттракциона. Оно змеилось и описывало восьмёрки, петляло до того, что однажды автобус вернулся к вокзалу, и шофёр начал всё заново. Но сколько ни оглядывались наши герои, на шоссе не было ни души. По обочинам стояли деревья и кусты. Даже из окна автобуса так и бросалось в глаза, что они наспех сделаны из картона.
      — Кого мы боимся? — спросил Петенька.
      — Мой друг хотел сказать: кого мы не боимся, — уточнил рыцарь Джон.
      — А этих самых… этих непослушных персонажей. Ну, тех, которые не хотят подчиняться нашему автору, — пояснил водолаз с досадой.
      Едва он это сказал, из картонного леса выбежали здоровенные ребята с умными, добрыми лицами и, роняя по дороге деревья и кусты, побежали изо всех сил рядом с автобусом.
      — Эй, не трогайте их! Пусть они занимаются своим делом! — кричали они водолазу.
      — У нас им будет интересней, — ответил водолаз, прижавшись лицом к стеклу, но ребята видно, не расслышали, а вскоре и вовсе отстали от автобуса.
      Водолаз покачал головой осуждающе, потом достал из кармана пластмассовый стаканчик и поднёс к губам. Со стороны можно было подумать, что он жадно пьёт. А на самом деле он говорил в стаканчик:
      — Алло, шеф, материал для новой повести прибыл. Он едет к вам.
      — Давайте его поскорей. Я полон вдохновения, — ответили из стаканчика, после чего водолаз вытер стаканчик, спрятал в карман и подмигнул нашим героям.
      — Признайтесь, приятель, а под воду-то вы хотя бы лазили? В небесах мы вас встречали, а вот под воду как? — съехидничал верный себе Барбар.
      Водолаз покраснел как рак.
      — Пока не приходилось. Автор всё посылает наверх. Ему-то лучше знать, — сказал водолаз неуверенно.
      Петеньке стало жалко ни в чём не повинного водолаза, и он, стараясь перевести разговор на другую тему, спросил:
      — Между прочим, вы не встречали людей в красных косынках? С ними ещё… одна девушка, — добавил он, чуточку заалев при этом.
      — Что-то таких среди наших не было, — сказал водолаз, подумав.
      — Ну, а великого астронавта Аскольда Витальевича и Саню Петрова?
      — И трёх хитрецов? — добавил Барбар.
      — Понимаете, я только персонаж и знаком лишь с теми, с кем встречаюсь в рассказе или, скажем, в повести. Вот вас я теперь знаю: вы — материал для нового захватывающего романа, — сообщил водолаз.
      Впереди показалась окраина города, потом промелькнули крайние дома, и наши герои увидели первого прохожего.
      — Саня! Это же Саня! — заорал Петенька, подскочив на сиденье.
      Прохожий и в самом деле был вылитым Саней. Он шагал по тротуару как всегда, широко и размашисто, будто ему нипочём и дождь и ветер, если бы они, конечно, были. Услышав Петенькин голос, прохожий удивлённо повернул голову, но автобус умчался дальше, и штурман так и не узнал, что сделал паренёк, похожий на юнгу «Искателя».
     
      ГЛАВА 27, в которой писатель Помс пытается вывернуть нашу историю по-своему
     
      Автобус прикатил в центр города, и наших героев поразило обилие гуляющего народа. Толпы праздных горожан переливались из конца в конец главного проспекта. Из-за этого столпотворения шофёр долго сигналил на перекрёстках.
      — Проспект Гениальных Сюжетов. Здесь происходят все события в нашем городе, — сообщил водолаз с пафосом экскурсовода. — Обратите внимание на зигзаги. Они точно соответствуют течению сюжетов. Такие же увлекательные и головоломные повороты.
      Путешественники и сами давно заметили, что на проспекте нет даже прямого квартала. Через каждые двадцать шагов главный проспект резко бросался в сторону, налево или направо, и дома состояли из одних уступов. Будто тот, кто его планировал, закрыл глаза и позволил своему карандашу гулять по бумаге как ему заблагорассудится.
      — Остановите на площади Неожиданных Финалов! — приказал водолаз шофёру и, обернувшись к путешественникам, сказал: — На этой площади заканчиваются все сюжеты. Оттого она и называется «Неожиданных». Но, впрочем, вы и сами скоро узнаете… А пока прошу вас выйти со мной.
      Путешественникам надоело трястись в автобусе поэтому они охотно последовали за своим провожатым.
      — Между прочим, под этими часами все герои назначают свидания героиням, — кивнул водолаз на уличные часы. — Тайком от злодеев, конечно. Я и сам с кем только здесь не встречался, пока отрицательные персонажи искали нас по всему городу. Так запомните это место на всякий случай.
      Наши герои невольно взглянули на угол, на котором висели часы, и увидели, что и сейчас там топчется десяток скучных парней и девушек.
      Водолаз перевёл своих экскурсантов через площадь, и наши герои оказались в толпе гуляющих. Впрочем, вблизи быстро выяснилось, что горожане ведут совсем не праздный образ жизни, как это казалось из окна автобуса. Каждый из них на самом деле выполнял какое-то таинственное задание. Люди выслеживали друг друга, что-то передавали исподтишка, обменивались короткими, но несомненно многозначительными фразами, а потом уже в открытую преследовали кого-то. На глазах у наших героев в одном из окон просигналили фонариком средь бела дня, и сейчас же двое молодых людей схватили ничего не подозревавшую барышню со скучным личиком.
      — Эту, что ли? — крикнул один из парней. адресуясь к окошку.
      — Эту, эту! Сами не видите, что ли? — сердито ответил кто-то невидимый, стоя за гардинами, — только мелькнула его рука, Тогда молодые люди нехотя запихали покорную барышню в чёрный облупившийся автомобиль и укатили.
      Тут наших героев привёл в себя голос водолаза.
      — Эй, где вы там? Спускайтесь за мной, — говорил тот, стоя по пояс в канализационном люке. Потом он исчез под землёй.
      — Вы как хотите, а я в преисподнюю не полезу, — заявил Барбар.
      Его спутники заколебались вначале, но люк темнел так заманчиво, что рыцарь Джон не вытерпел, обнажил свой верный меч и отважно полез вслед за водолазом. Не долго думая, Петенька решил последовать его заразительному примеру. Заметив такое, Барбар понял, что ему тоже не миновать этого маршрута — не оставаться же одному на загадочном проспекте, — и оттеснил Петеньку плечом.
      — Чур, я вторым, — сказал он, не желая идти там, впотьмах, последним.
      Водолаз повёл их по канализационной трубе. В трубе было темным-темно, и Барбар вдруг завопил точно резаный:
      — А-а-а!
      — Вы что? — спросил водолаз.
      — Да ничего особенного, — ответил Барбар. — Просто я их пугаю, на всякий случай.
      — Кого — их?
      — Да тех, кто здесь может быть.
      — Ну, этих вы напрасно беспокоите, вы же пока никому не интересны. В том числе и им, — сказал водолаз укоризненно.
      Немного времени спустя маленький отряд вышел из трубы и очутился посреди людного двора. Но их странное появление никого не удивило: женщины продолжали стирать бельё и выбивать ковры, а дети — заниматься своими играми. Будто это было в порядке вещей — то, что среди бела дня из люка вылезла группа мужчин.
      Только дряхлый старик, сидевший на раскладном стульчике, загнул четыре пальца и прошамкал:
      — О, ещё трое новеньких! Петенька взглянул на его руки и увидел, что до этого у него уже был зажат целый кулак.
      — Значит, до нас были ещё пятеро? — спросил Петенька с ожившей надеждой.
      — Я никого не видел и ничего не знаю. И вообще давно оставил практику. Говорят, мол, уже не нравлюсь читателям. А ведь когда-то был очень популярным сыщиком, — произнёс старик, опечалясь.
      — И кто же такое сказал? — возмутился Петенька, чтобы доставить бывшему сыщику приятное.
      — Кто же ещё мог такое сказать? Сам автор, — сообщил старик, повеселев и в самом деле.
      — Некогда, некогда, — заторопил водолаз, увлекая свой отряд к высокой кирпичной стене.
      «Если бы мы не спешили, старый сыщик в конце концов сказал бы, кто такие пять пальцев, что он зажал в кулак перед нами», — подумал Петенька.
      Но времени, наверно, и вправду не было. Проводник набросился на стенку, точно голодный, начал, пыхтя, карабкаться наверх. Тяжёлый костюм водолаза тянул его вниз, и, пока бедняга обливался потом, остальные его обогнали.
      — Неужели туда, куда вы нас ведёте, нельзя попасть обычным путём, через улицу и двери? — спросил Петенька, повиснув посреди стены и глядя сверху вниз на провожатого.
      Нет, он думал сейчас не о себе и своих товарищах, потому что рыцарь Джон и Барбар уже сидели на стене, свесив ноги, да и ему лично оставалось лишь подтянуться. Словом, он заботился о водолазе. Его ли дело лазить по кирпичным стенам? Но самого провожатого это несоответствие нисколечко не обескуражило.
      — Наверное, нельзя, — сказал водолаз, наливаясь кровью от натуги. — Наш автор считает этот способ одной из своих крупных удач.
      Собрав последние силы, он взобрался на стенку и с шумом рухнул по другую её сторону. Его подопечные спустились обычным манером, который принят на Земле и даже на планете Ад.
      — Ну-с, мы пришли, — сообщил водолаз с облегчением, когда наши герои поставили его на ноги, хорошенько встряхнув.
      Оглядевшись, путешественники увидели, что угодили во двор роскошного дома. И двор, и стены дома были украшены скульптурами одного и того же большого и жирного мужчины. И что только мужчина ни делал: и сидел в позе Мыслителя, и готовился бросить диск, и подпирал со всех сторон крышу дома, и ещё массу другого, говорящего о том, что этот человек может всё на свете. Между скульптурами бродили, точно тени, уже знакомые мушкетёры, ковбои и авантюристы. На широкой лестнице, ведущей в дом, сидел индейский вождь с самым унылым видом.
      — Он давно уже ждёт. Совсем потерял терпение. Бегает по кабинету, трёт руки и грозится теперь всех наказать, — доложил индеец, поднимаясь.
      — Ну, ступайте к нему, с богом! — сказал водолаз нашим героям и добавил шёпотом: — Может, вам повезёт побольше и вы и вправду попадёте в интересное произведение.
      Он слегка подтолкнул путешественников к первой ступеньке, затем ко второй, третьей… Петенька и его друзья поначалу оробели, потому что ещё никогда не видели живого писателя, но потом набрались храбрости, распахнули массивную дверь и вступили в огромную комнату, которая могла быть только кабинетом писателя.
      За письменным столом сидел большой и жирный мужчина, вылитый кто-то, кого они совсем недавно видели, и причём во множественном числе. Надо полагать, это и был писатель Помс, о котором они столько слышали в последнее время и который их ждал с нетерпением. Сперва Петенька подумал, что Помс, наверно, так здорово похож на самого себя, но тут же вспомнил скульптуры во дворе и на стенах дома и догадался, что писатель похож на скульптуры.
      Между тем большой и жирный мужчина выбежал из-за стола, точно его спустили с цепи, и заорал во всё горло:
      — А, мои новые герои пришли! Здравствуйте, мои новые герои! — И подчеркнул слово «мои».
      Петенька и рыцарь Джон собрались ответить на его приветствие, но тут неугомонного Барбара кто-то потянул за язык.
      — Мы не «ваши», мы «свои» герои. А я ещё, в частности, и мамин.
      — Ах вот вы как?! Не нравится мне это, не нравится, — сказал писатель Помс, надувшись. — Не успели появиться — и сразу бунтовать! И особенно я недоволен вами, Барбар!
      — Что за жизнь! — огорчился Барбар. — Нельзя шагу ступить! Все-то тебя знают…
      — Да как вы смеете возмущаться без моего ведома? — вконец рассердился писатель Помс. — Ну погодите, Барбар! На моих страницах вы запляшете по-другому! Я сделаю вас положительным, вот что!
      Услышав такое, Барбар задрожал, будто стало очень холодно, и Петенька вместе с рыцарем Джоном поняли, что их соратник перетрусил на этот раз по-взаправдашнему.
      — Мне пора домой, на родную планету. Ну, я пошёл, — заявил Барбар, храбрясь изо всех сил и притворяясь, будто писатель Помс не сказал ничего особенного.
      — Так я и отпустил. Эй, мои верные персонажи! — воскликнул писатель Помс.
      Двери тотчас распахнулись, и кабинет заполнили послушные персонажи.
      — Сейчас же увести этого. — И он указал на несчастного Барбара. — Да прихватите с собой рыцаря Джона. Я уже придумал ему наиувлекательнейшую историю.
      — Сэр, я хоть и бедный, но гордый и независимый рыцарь! — возразил сэр Джон и выхватил меч. — Эй вы, защищайтесь!
      — Но-но! Надеюсь, ваш меч не настоящий, а придуманный, — сказал писатель Помс, попятившись.
      Но он напрасно трусил, потому что силы были слишком неравные.
      Верные персонажи подхватили Барбара и рыцаря под руки и вывели прочь из кабинета. Петенька и писатель Помс остались одни.
      — А с вами особый разговор, — сказал писатель Помс, прохаживаясь по кабинету. — Всё, что нас окружает, придумал я, — похвастался он, потому что его так и распирало от самодовольства. — Вначале придумал планету, потом скульптуры и затем уж себя. Не правда ли, здорово получилось?
      — Вы очень похожи на них, на скульптуры, — согласился Петенька.
      — Ещё бы! Я самый гениальный писатель! Такого до сих пор не было… А вы… а вы что-нибудь Моё читали?
      — Пожалуй, ничего не читал, — честно признался Петенька и, стараясь не ранить самолюбие писателя Помса, добавил: — Наверное, ваши книги ещё не дошли до Земли.
      — Не дошли! — подтвердил писатель Помс. — Потому что я ни одной не закончил. Все мои первые персонажи вышли из повиновения и разбежались по планете. И теперь занимаются ремёслами и земледелием. Мы, говорят, желаем построить яркую, полнокровную жизнь. Ну, а те, что я придумал потом, ничего не умеют. Но теперь… но теперь я напишу самую выдающуюся книгу! — заявил он спесиво.
      — Мы желаем вам творческой удачи, — сказал Петенька вежливо.
      — Можете не желать, это не обязательно, — отмахнулся писатель Помс небрежно. — Главное, чтобы вы и ваши друзья как можно лучше выполнили все мои указания. Это основное требование к персонажам.
      — Но у нас свой сюжет. Мы догоняем пиратов, которые похитили мою невесту, — пояснил Петенька, полагая, что писатель Помс очень занят и потому ничего не знает.
      — Мне всё известно, — поморщился тот. — Читал в газетах. И ваши приключения, откровенно говоря, мне пришлись не по вкусу. Я переверну всё по-своему. Извольте выслушать мой сюжет!.. М-м, на чём я остановился? Ах да, я ещё вовсе не начинал. Значит, так… Ага, придумал. Один негодяй, каких не видел свет, вместе со своими гнусными сообщниками хочет отнять у Марины её дорогого кота Мяуку, — продолжал он, увлекаясь, — а старые добрые пираты спасают её. И негодяй — это вы, штурман «Искателя». Здорово я сочинил?
      «Батюшки! — испугался Петенька. — Я должен немедля убежать. Не хочу быть негодяем!»
      — Я всё сделаю по-другому. Марина перестанет любить и вас, и сказки. Ещё чего не хватало! С детства ненавижу сказки и рыбий жир. Стоит заболеть, и сразу тебе рыбий жир и сказки. Бррр… А ваш командир и юнга забудут, что такое путешествие, я сделаю их ленивыми обывателями… Что же теперь придумать из механика Кузьмы?..
      Писатель Помс разошёлся вовсю, и Петенька с радостью подумал: как хорошо, что остальные его товарищи отсюда далеко и ужасный сюжет им не угрожает.
      — Я знаю, о чём вы думаете, — сказал писатель Помс. — Будто мне не добраться до остальных ваших друзей. Ха-ха! Смешно, потому что они все здесь, на моей планете. А вы-то этого не знали! Смешно, ха-ха!
      Для Петеньки и вправду это оказалось неожиданной новостью.
     
      ГЛАВА 28, в которой много топота и крика
     
      — Эй, где мои лучшие разведчики? — окликнул писатель Помс, приоткрыв дверь.
      За дверью послышался дружный топот, и в кабинет вошли три кругленьких человечка. Они посмеивались то и дело, будто таили что-то смешное. Увидев Петеньку, они и вовсе запрыскали в кулачки, начали толкать друг дружку локтями.
      — Это мои лучшие разведчики! На службу попросились сами, и прошёл только день, а уже лучшие разведчики, — сказал писатель Помс. — А теперь они нам скажут, где остановился звездолёт «Искатель».
      — Докладывать буду я, — заявил один из разведчиков. — Я первый занял очередь.
      — Нет, я! А я первый подумал об этом, — возразил другой.
      — Если на то пошло, я только родился, так и сказал всем сразу: «А в тот день докладывать буду я», — сварливо вмешался третий.
      — Ну вот что, докладывайте по очереди. Иначе вы у меня попадёте в самый плохой сюжет, — припугнул писатель Помс своих разведчиков.
      Угроза подействовала, и кругленькие человечки угомонились разом. — А звездолёт «Искатель»… — начал первый разведчик послушно.
      — …приземлился возле… — продолжал разведчик второй.
      — …возле речки, — закончил разведчик третий.
      После этого кругленькие человечки развеселились вновь и так же, с топотом, покинули кабинет. — Вот уж мы сейчас нагрянем на ваших друзей! Вот уж мы застанем их врасплох! — сказал писатель Помс. — Сидят пока ещё благородные и хорошие. И небось не ждут, что я их мигом превращу в отрицательных героев. Эй, мои верные персонажи! — позвал он, выскакивая из кабинета.
      Когда верные персонажи окружили своего писателя, Помс закричал:
      — А теперь побежали! — Он бросился на каменную стенку и отлетел от неё, точно резиновый мяч, в противоположный угол двора.
      — Но ведь проще через ворота, по улице, — деликатно заметил Петенька, помогая Помсу подняться на ноги.
      — А в самом деле… Прекрасно придумано! Прекрасно! — воскликнул писатель.
      — А вы талантливы, молодой человек, почти как я. Только гораздо меньше. Итак, держитесь за меня! Побежали, побежали!
      Петенька ухватился за полы его пиджака и вместе с оравой персонажей пробежал через весь город.
      За городом лежала прямая просёлочная дорога, и по этой дороге удалялись, взявшись за руки, три кругленькие фигуры.
      Заметив писателя Помса и его окружение, круглячки прибавили прыти, — только пыль заклубилась под их каблуками.
      — Ба, это же мой авангард! Это же мои разведчики! — воскликнул писатель Помс, пыхтя: бежать ему не так-то было легко, беднягу мучила одышка.
      Вскоре Петенька увидел берег реки и над ним контур родного «Искателя». У подножия корабля, как всегда, суетился механик Кузьма, а поодаль на травке сидели командир и юнга и набирались терпения. Но штурман, конечно, не знал, что они не бездельничают, а набираются терпения, то есть занимаются самым тяжёлым трудом, — издали ему казалось, будто они отдыхают после обеда.
      Между тем круглячки свернули к берегу, остановились перед великим астронавтом и азартно зажестикулировали.
      — Ага, авангард, хватайте их, вяжите! — закричал писатель Помс, потрясая кулаками.
      Круглячки счастливо засмеялись, показали розовые языки и потом попрыгали в звездолёт, стоявший рядом с «Искателем». Теперь взгляды всех, занятых в этой сцене, были прикованы к великому астронавту. Он ненадолго ушёл в тяжёлые думы, но затем вернулся оттуда и что-то сказал своему юнге; потом они не спеша, с достоинством сели в корабль, и оба звездолёта унеслись в небеса перед самым носом писателя Помса.
      — Сбежали! — закричал писатель Помс, топнув ногой.
      Но Петенька-то знал, что его товарищи и не думали бежать. На самом деле они удалились. Великий астронавт не желал на склоне лет превращаться в отрицательного героя, а юнга, несомненно, следовал его примеру.
      — Ага, меня обманули, — догадался писатель Помс. — Никакие они не разведчики! Это же три хитреца, как я не сообразил сразу. Они подразнили меня, а я и поверил. Ну ничего, у меня ещё остались вы, штурман, и Барбар с рыцарем Джоном. Правда, я уже нагрузил их работой, и поэтому вам придётся попотеть за троих. Сейчас вы и начнёте, не будем откладывать. А ну-ка, наведите ужас на Марину и пиратов как следует. Эй, мои верные персонажи, бежим к пиратам!
      Не успел писатель Помс разогнаться во всю прыть, как навстречу попался всё тот же индейский вождь, идущий из города. Он был по совместительству и авторским скороходом и потому очень спешил.
      — Пираты и девушка с котом задали стрекача, только я их и видел, — возбуждённо сообщил вождь: видимо, по дороге он растерял свойственную индейцам невозмутимость.
      — Ага, испугались! — обрадовался писатель Помс. — Всё пошло как по маслу, штурман. Вы ещё не успели им насолить, а они уже пришли в ужас.
      — Вы не поняли, наш багроволицый автор. Они испугались вас, — возразил индеец возбуждённо. — Их вожак так и сказал девушке: «Знаете, Марина, оставим пока наши внутренние дела. Теперь бы спастись от писателя Помса. Иначе он такое вытворит с нами!» И после этого они — фьють! — удрали.
      — Этого ещё не хватало! — возмутился писатель Помс. — Так, чего доброго, и развалится мой сюжет!
      — Писатель, это ещё не всё! — послышался голос водолаза. — Исчез Барбар. Только вышел из вашего кабинета и будто провалился под пол. Стоял рядом со мной, и вдруг нет его.
      — Да что же это такое! — рассердился писатель Помс. — Когда мне дадут спокойно работать? Все от меня бегут!
      «Кажется, моя очередь бежать», — подумал Петенька и пустился наутёк.
      — Ловите его! Он почти последний у меня остался! — завопил за спиной писатель Помс.
      Но Петенька успел достичь уличного лабиринта. Он повернул за ближайший угол, и ему на глаза попалась вывеска почтового отделения.
      «Ах как кстати, — подумал Петенька. — Пошлю-ка по дороге телеграмму маме: мол, жив и здоров», — и зашёл в подъезд.
      — За мной! — прокричал за дверью писатель Помс. — За мной! Он не будет прятаться сразу. Это говорю вам я, великий выдумщик!
      И тотчас погоня пронеслась мимо, за окном промелькнули шляпы со страусовыми перьями, орлиные перья и сомбреро.
      В почтовом зале было чисто, словно сюда ещё не ступала нога человека. В окошечках сидели женщины в связистской форме, они лениво переговаривались и зевали, но, увидев Петеньку, умолкли и подтянулись.
      — Вы, случаем, не шпион? — осведомилась одна из женщин.
      — Видите ли, я — путешественник, — ответил Петенька, почему-то испытывая чувство вины.
      — Жаль, — сказала женщина, — мы просто помираем от безделья.
      — Вот я и надумал дать телеграмму! — обрадовался Петенька.
      — Мы не принимаем телеграмм. А также письма. посылки, бандероли, простые и ценные. В общем, ничего не принимаем, — отбарабанила работница почты.
      — Можно, я пожалуюсь вашему начальнику? — спросил деликатно Петенька.
      — Пожалуйста! Вторая дверь налево…
      — Ничем не можем помочь! Нам жалко вашу маму, но помочь мы не можем, — заявил в свою очередь начальник почтового отделения.
      — Но для чего же всё это — и телеграфный аппарат, и почтовые ящики? — удивился Петенька.
      — Для вида! На самом деле здесь явка для шпионов. Так уж нас придумал писатель Помс. Нам бы и самим хотелось принимать телеграммы и заказные письма и потом разносить их по домам. Но так уж нас придумали, — повторил начальник с сожалением.
      Петенька вышел на улицу и было совсем упал духом, когда из-за угла долетел звонкий голос:
      — Кому приключения?! Есть разнообразные приключения!..
      И на перекрёсток вышел белый, точно обклеенный ватой, старикашка с удивительно синими лукавыми глазами. Через его плечо висел лоток, в каких обычно держат леденцы и другие изумительные сладости.
      — Приключения захватывающие и головокружительные! Потрясающие и необычные! Есть приключения! — возвестил лотошник, задрав голову и обращаясь к закрытым окнам.
      Одно из окон не замедлило распахнуться, из него по пояс выглянул мужчина в пенсне и спросил:
      — А интриги есть?
      — Интриг не держу. Но есть приключения, самые настоящие, без подделок, — виновато ответил Продавец приключений.
      Как вы догадались, это был именно он.
      — Нужны интриги. Хотя бы парочка, — сердито объявил мужчина и захлопнул окно.
      — Кому приключения?! Самые настоящие, без подделок, — сказал Продавец приключений, жалобно глядя на Петеньку.
      — Я бы взял у вас охотно. Но сейчас не могу этого сделать, потому что у меня ещё не закончилось собственное приключение, — пояснил Петенька, разводя руками.
      — Сразу видно, что вы славный юноша, — промолвил Продавец приключений, оглядывая улицу с последней потухающей надеждой. — Неудачно я выбрал планету. Здесь всё уже расписано автором, и настоящие приключения никому не нужны, — печально сказал старичок и устало присел на каменную ступеньку ближайшего подъезда.
      — Ничего, вы ещё найдёте людей, которые сами попросят у вас приключение и скажут ещё: «А ну-ка дайте нам приключение для самых отважных», — произнёс Петенька, стараясь подбодрить грустного лотошника, и сел рядом с ним, зная, как человек иногда нуждается в сочувствии.
      — Ну разумеется, ну разумеется, юноша с добрым сердцем, я уже встречал немало таких людей. Только мне бы хотелось, чтобы их было ещё больше, — сказал Продавец приключений, засмеявшись: видно, Петенькино участие вернуло ему хорошее настроение. — Я обошёл весь белый свет со своим стареньким, но верным лотком и перевидел много людей на своём веку. Немало ещё таких, юноша, кто боится променять свой уют на чудесное приключение. Однако когда приходит старость, они начинают жалеть, но уже поздно и молодость не вернёшь, — покачал головой старик и добавил: — Мне очень жалко таких людей, ну так прямо жалко…
      — Мне тоже их жалко, — согласился Петенька. — Ужасно жалко!
      Они помолчали, жалея неудачников, а потом Петенька спохватился.
      — Вы обошли всю Вселенную! И наверное, видели всё! — воскликнул он, схватив лотошника за рукав. — И может, вы знаете, где бы могли укрыться пираты из созвездия Гончих Псов?
      — А вам это очень нужно? — переспросил Продавец приключений.
      — Даже не представляете как! В общем, они похитили мою невесту.
      — Знаю, знаю, но вы опоздали, юноша! Ещё пять минут назад мне было известно это. Но на соседней улице ко мне подошёл один человек — кто это, секрет — и спросил то же самое. И я отдал ему всё, что содержалось в моей памяти о пиратах. И теперь у меня в голове ничего не осталось от этого, — удручённо сказал Продавец. — И это ещё не всё: несколько минут назад он покинул планету вместе с ценными сведениями.
      — Прощайте, — сказал Петенька, пожимая руку доброго Продавца. — Я сам разыщу их убежище!
      — Желаю успеха! Жаль, что не могу помочь! — крикнул Продавец Петеньке, который уже мчался по улице во всю мочь.
      — Молодой человек! Э-э, молодой человек! Подождите! — донеслось ему вслед.
      Обернувшись, Петенька увидел начальника почты. Тот бежал, отдуваясь и заломив форменную фуражку на затылок, и кричал, размахивая рукой:
      — Молодой человек! Куда же вы?! Остановитесь!
      — Я слушаю! — ответил Петенька. Начальник остановился в двадцати шагах и громко сказал:
      — Мы вот что решили: а ну его к лешему, автора! Займёмся настоящей почтой.
      — Это же замечательно! — воскликнул Петенька, радуясь за начальника и его товарищей.
      — Да-да, ещё как замечательно! Мы просто молодцы, что отважились! Теперь у нас начнётся интересная жизнь, — сказал начальник. — И первой мы отправим вашу телеграмму! Так что вы собирались передать своей мамаше?
      — Ну, то, что я жив и здоров, — пояснил Петенька.
      — Ясно! — сказал начальник почты и помчался назад, придерживая свою форменную фуражку.
      — Поздравляю с дебютом! — прокричал Петенька вслед и, стараясь наверстать упущенное, побежал по лабиринту.
      Как вы помните, он спасался бегством от писателя Помса, и ему следовало покрыть немалое расстояние. Поэтому он долго бежал без остановки и, увлёкшись столь интересным бегством, не сразу услышал громоподобный рык, долетевший откуда-то из соседней улицы:
      — Я человек прямой и не привык исподтишка! Что вы со мной делаете?! — рычал неизвестный уже очень знакомым голосом.
      Петенька выглянул из-за угла и увидел рыцаря Джона, бегущего по площади Неожиданных Финалов. Отважный воитель впервые в жизни улепётывал во всю прыть, и на лице его был написан ужас, а по пятам на ним гналась орава людей в масках и плащах. Они размахивали деревянными кинжалами и кричали несчастному рыцарю:
      — Ну подстерегите кого-нибудь за углом! Ну что вам стоит?! Это же так интересно! — и протягивали ему вслед комплект из маски, плаща и деревянного кинжала.
      Заметив Петеньку, рыцарь Джон несказанно обрадовался и поспешил к нему через улицу, ища спасения.
      — Сэр, будьте добры, растолкуйте им, ну, что, мол, я человек благородный… — взмолился рыцарь Джон, запыхавшись от металлической тяжести, что таскал он вечно на себе и с которой не очень-то побегаешь.
      А набежавшие люди в плащах и масках подождали, пока рыцарь Джон закончил своё обращение, и потом закричали на все голоса:
      — Ну теперь-то уж вы от нас не отвертитесь! А один из них прикрыл голову плащом и прошептал из-под полы:
      — Быстрее набросьте маски и плащи… В этом ваше спасение!
      Петенька и рыцарь Джон сообразили, в чём дело, быстренько повязали маски, набросили плащи, вооружились кинжалами и, не дав окружающим опомниться, моментально смешались с толпой.
      — Вот это да! Где же они? Только что были тут и исчезли, эти двое, — загалдели мастера плаща и кинжала.
      — А ты случайно не один из них? — принялись они выпытывать друг дружку.
      Наши герои помалкивали, и среди мастеров плаща и кинжала началась паника.
      — Кто же теперь нас подстережёт за углом? Или кого мы будем подстерегать со своей стороны? Вот уж нам попадёт от автора! — сокрушались они.
      Галдя и обмениваясь взаимными обвинениями, толпа незадачливых мастеров плаща и кинжала сдвинулась с места и пошла вдоль по улице, оставив на перекрёстке Петеньку, рыцаря Джона и их таинственного спасителя.
      Петенька и рыцарь Джон сбросили плащи и маски, и только незнакомец оставался ещё в одеянии заговорщика.
      — Кто же вы, благородный человек? — спросил его штурман «Искателя».
      — А вот угадайте, — ответил тот уклончиво. Петенька и рыцарь Джон принялись ломать себе головы, а незнакомец следил за ними с нескрываемым удовольствием. Наконец после длительного раздумья они сложили оружие.
      — Сдаёмся. — сказал Петенька, поднимая руки.
      — Ну, тогда смотрите!
      Незнакомец снял маску, и Петенька с рыцарем Джоном ахнули: перед ними стоял Барбар!
      — Как вам удалось это? — воскликнули Петенька и рыцарь Джон хором.
      — А, долго рассказывать, — ответил Барбар небрежно. — Просто я сразу же сказал себе: «Эге, Барбар, ты должен затеряться среди персонажей». И вот затерялся, как видите.
      — Ну вот, наша эскадра снова в полном составе, — произнёс Петенька, ликуя.
      — Ещё рано радоваться, штурман. Не забывайте: наше бегство продолжается. — напомнил Барбар, бдительно озираясь.
      И в самом деле, положение их оставалось почти безвыходным. По всему городу разносился отчаянный топот и были слышны голоса верных персонажей:
      — Они где-то здесь!..
      — Окружай их! Окружай на всякий случай!.. Наши герои затаили дыхание. Но предосторожность, как всегда случается во время путешествий, оказалась даже вредной.
      Тишина площади Неожиданных Финалов, посреди которой стояли путешественники, насторожила писателя Помса, и он очутился тут как тут.
      — Если бы вы тоже топали, я бы никогда вас не нашёл, — сказал он обескураженным путешественникам. — Итак… вы мне попались!
      Но наши герои вспомнили, что сегодня уж такой день, что приходится то и дело бегать, и припустили во всю прыть…
      — Куда же вы? Ведь я устал, вон сколько носился по городу! — засетовал писатель Помс, не успевая за беглецами.
      Когда он вбежал на космодром, корабли второй эскадры так и брызнули в голубое небо и там пропали. Во всяком случае, так почудилось свободным персонажам, которые невдалеке возились на своих полях. Они опёрлись на тяпки и смотрели, как писатель Помс сел по-турецки на землю и заколотил по ней кулаками.
      — Не хочу… Не хочу, чтобы от меня разбегались, будто куры из-под носа машины! — заголосил он капризно. — Я толстый и старый, а главное — не талантливый!
     
      ГЛАВА 29, в которой командир и его славные спутники попадают в офсайд
     
      Толстячки стояли в углу, точно напроказившие дети. А командир старался не смотреть в их сторону.
      — Вы уже, конечно, догадались, юнга, что я бесстрашный человек. Как по-вашему, есть что-нибудь на свете такое, чего бы боялся ваш командир? — спросил великий астронавт.
      — По-моему, командир, вы не боитесь ничего на свете! — произнёс Саня с горячей убеждённостью.
      — На этот раз не угадали, юнга. Есть на свете одно такое, чего я боюсь панически, — признался командир, предварительно сделав над собой усилие, потому что трудно признаваться в слабости, и особенно, если она у тебя одна. — Ваш командир боится плохих писателей, — сказал Аскольд Витальевич.
      — И когда появился Помс, он совсем потерял голову и приказал бежать. Так мы не смогли набраться терпения и двинулись дальше в путь раньше времени. И всё оттого, что вам вздумалось подразнить писателя Помса. — И командир наконец-то повернулся к толстячкам.
      — Мы не хотели ничего дурного, — прошептал Фип, опустив голову и ковыряя пол носком ботинка.
      — Мы просто собирались порезвиться, потому что в нас играет кровь, — добавил Рип, водя пальцем по стене и не решаясь взглянуть в глаза великому астронавту.
      — Мы больше не будем, — пообещал Пип, не зная, куда деть руки.
      И тут толстячки робко подняли глаза, полные раскаяния.
      — Ну да ладно, прошедшее не вернёшь. Можете выйти из угла, — вздохнул командир, поднимаясь с табурета. — Единственное, что я успел сделать в самый последний момент, — это забрал У своего старого друга, Продавца приключений, все сведения о пиратах. Вам, наверно, интересно, как это было? Иду, значит, по улице, а он мне навстречу, старый дружище. «Ба, думаю, да повстречайся он нашему жениху, и финал путешествия будет скомкан». И я говорю ему: «Где могут спрятаться пираты из созвездия Гончих Псов? Давай-ка, приятель, выкладывай». А он отвечает: «Так я и сказал. Не могу, сам понимаешь». — «Теперь, к сожалению, можешь, говорю, теперь жених солирует, а мы. сам понимаешь, не можем соваться туда раньше него». — «Тогда другое дело, отвечает, база их на планете Борзой, в том же, значит, созвездии». Ну, поговорили ещё о том о сём и разошлись. И теперь нашему штурману придётся до конца искать самому. В общем, своё удовольствие он получит полностью, — закончил он, еле Скрывая зависть.
      Толстячки в это время о чём-то шушукались и, когда великий астронавт завершил коротенькую речь, вытолкнули на середину салона Фипа.
      — А мы придумали, как вернуть время, — сказал Фип, напыжившись от важности.
      — Если вы очень попросите, мы, так и быть, откроем секрет, — добавил Рип.
      — Переведите стрелку назад, и вы вернёте время, — не выдержал непоседливый Пип.
      — Спасибо, друзья, за совет, — поблагодарил командир растроганно. — Но теперь уже поздно. Мы обогнали главного героя и угодили в офсайд! И теперь перед нами угроза превращения в посторонних зрителей.
      Это сообщение поразило всех, даже легкомысленные толстячки и те перестали толкаться исподтишка.
      — А нельзя нам вернуться назад, выйти из офсайда? — осторожно спросил юнга.
      — Ах, юнга, юнга. — печально усмехнулся командир. — Разве наше мужество позволит нам повернуть вспять?
      — Конечно, не позволит, — признал Саня со вздохом. — Но что же нам делать? Мне так… ну так хочется участвовать в приключениях по-прежнему. Пусть даже второстепенным героем.
      — Ну что ж, у нас имеется прекрасный выход. Мы во что бы то ни стало должны попасть к пиратам в плен, — сказал командир, улыбнувшись.
      — Аскольд Витальевич! Неужели вы можете попасть в плен? Вы-то, Аскольд Витальевич?! — изумился Саня, не желая верить собственным ушам.
      — Юнга, я сказал: «Прекрасный выход». Выход, а не плен. Иначе мы выбудем из событий и нам в самом деле ничего не останется, как перейти на роль бесправных зрителей, — по-отечески пояснил командир.
      — Вы правы: пленник — это лучше всё-таки, чем зритель, — согласился Саня, стыдясь своей несообразительности.
      — И кстати, мы приготовим сюрприз нашему штурману. Вот уж он обрадуется, узнав, что ему предстоит освобождать ещё и нас вдобавок, — закончил великий астронавт; он повернул голову и посмотрел в иллюминатор. — А вот и планета Борзая. В какой-нибудь сотне парсеков, — сообщил командир.
      Приблизившись к планете Борзой, «Искатель» и «Три хитреца» перешли на её орбиту и начали описывать круги, стараясь как можно быстрее привлечь внимание пиратов.
      — А можно, я им без боя не сдамся? — спросил Саня, возбуждённо раздувая ноздри.
      — Только не переборщите, юнга, — сказал командир, подумав. — Не вздумайте их разогнать. Плен для нас единственный увлекательный выход. Посопротивляйтесь для души и затем поддайтесь, будто лишились сил.
      Бывалый механик Кузьма достал маслёнку и Деловито покрывал себя обильной смазкой — на случай, если придётся долго лежать в какой-нибудь кладовой. Толстячки нервно хихикали, не зная, то ли пугаться, то ли испытывать азарт. Словом, у них замирало сердце.
      Но оказалось, устроиться к пиратам в плен не так-то просто. Эскадра маневрировала целый день и так и этак, но пираты почему-то упорно не поддавались соблазну.
      — Ну что ж, — невозмутимо произнёс командир, — придётся действовать по древней пословице: «Если Магомет не идёт к горе, то гора всё же сама идёт к Магомету». Итак, объявляю посадку!
      Стараясь произвести как можно больше шума, эскадра спустилась на планету, и экипаж вышел наружу, желая всем своим видом показать, что они беспечны и что их очень легко застать врасплох.
      — Хорошо, что никого нет. Ведь нас так просто взять в плен, — нарочно громко произнёс Саня, подбадривая затаившихся пиратов, а сам еле сдерживал смех, потому что даже подумать было смешно, что его, такого храброго и сильного, можно взять в плен.
      — Ну конечно, нас захватить ничего не стоит, — сказал Фип, прыская в кулачок.
      — Ведь будто бы такие слабые, — добавил Рип, вторя Фипу.
      — И будто такие глупые, — закончил Пип, вторя им обоим.
      Но пираты оказались упрямым народом и ни в какую не желали нападать.
      — Да, видать, они крепкий орешек, и нам предстоит много хлопот, прежде чем нас скрутят по рукам и ногам и запрут в какой-нибудь темнице, — покачал головой великий астронавт.
      — Может, они на работе? — усомнился Саня. Но уже через несколько шагов перед ними открылся пиратский космодром, на котором как ни в чём не бывало торчал всем известный чёрный межзвёздный бриг. одно только название которого щекотало нервы мирных путешественников. А именовался он — может, вы помните? — так: «Весёлая сумасшедшая собака».
      — Да нет, они поблизости где-то, и, слава богу, нам от них никуда не деться! — воскликнул великий астронавт с облегчением.
      — Может, сходить в разведку? — предложил Саня с жаром.
      — Вот этого делать не следует, — возразил командир. — В плену мы окажемся только в том случае, если пираты застанут нас врасплох. А врасплох, в свою очередь, нас можно застать только в результате нашей полной беспечности. Так что будем, юнга, немножко беспечны. В конце концов, мы заслужили право позволить себе чуточку поротозейничать.
      — Эй вы, снаружи! Нельзя ли потише? — попросил кто-то невидимый.
      И великий астронавт и его друзья, словно прозрев, увидели вход в пещеру, возле которой грелся на солнышке знакомый кот чёрно-белой масти. Мяука остался верен себе и при появлении наших путешественников не выразил никаких чувств. Будто не они разрешили ему остаться на корабле и будто потом не кормили его вкусным мясом.
      — Но чу… — прошептал командир, и наши герои услышали голос Марины.
      Там, в глубине пещеры, она рассказывала сказку.
      — «Чтобы лучше тебя видеть», — ответил Серый волк Красной Шапочке, — говорила Марина. «Внучка, не верь ему, он обманщик», — предупредила проглоченная бабушка изнутри. «Ах, вот оно что, — сказала Красная Шапочка.
      — Ну как же вам не совестно обманывать маленьких девочек? Вы такой большой и взрослый!» — «А разве этого делать нельзя?» — удивился Серый. «Ну конечно, нельзя», — всплеснула руками Красная Шапочка.
      — А что было дальше? — спросил кто-то из пиратов с нетерпением.
      — Серому стало стыдно. «А я не знал», — сказал он, выпустил бабушку и ушёл, готовый провалиться сквозь землю.
      — А вот и ничего подобного! Волк съел Красную Шапочку, — возразил грубый голос.
      — Да, так было в той сказке. У меня совсем по-другому, Роджер, — сказала Марина. — И вообще, Роджер, сколько раз говорить: если вы и развиты больше, чем ваши товарищи, и кое-что читали, всё равно вам это не даёт право мешать. Ну что мне с вами делать, Роджер? — закончила она тоном уставшей учительницы.
      Тут командир и его спутники заглянули в пещеру — только одним глазком — и увидели класс, За партами сидели пираты.
      — Полундра, ребята, кто-то пришёл! Как бы не та старуха-чернавка! — крикнул какой-то пират.
      И тут же поднялся невообразимый грохот. Ужасно топоча, пираты один за другим повыскакивали наружу и преградили вход в пещеру.
      — Предупреждаем сразу: теперь мы знаем сказку о тридцати братьях — хороших разбойниках и их приёмной сестрице. Я то, как старушка-чернавка дала ей яблоко, и то, как разбойники пришли домой, а сестричка спит. В общем, нам всё известно, — предупредил, выступив вперёд, босой и невероятно косматый пират. На его босых ногах было выколото фиолетовыми чернилами: «Они устали ходить».
      — Как видите, мы без яблока, а значит, и не имеем ничего общего со старухой-чернавкой, — пояснил командир спокойно, показывая свои ладони.
      — Вас-то мы знаем, Аскольд Витальевич. Но от ваших спутников, наверно, только и жди всего, — возразил косматый пират и, стараясь напугать, страшно завращал глазами.
      — Можете нас не бояться. Сейчас мы настолько беспомощны, что даже способны попасть в плен, — сообщил великий астронавт откровенно. — Хотя я не думаю, чтобы мы долго пробыли в заточении. Потому что жених Марины следует за нами буквально по пятам.
      — Вы слышали? Оказывается, у Марины и в самом деле есть жених! Что же нам делать? Как нам быть? — заволновались пираты. — Правда на его стороне, и, пожалуй, мы не устоим. А Марина ещё не закончила эту ужасно интересную сказку.
      Тогда сквозь толпу пробился обнажённый по пояс верзила, с вытатуированной на груди черепахой и со шрамом на щеке, и закричал:
      — Ха, я знаю одну совершенно необитаемую планетку! Я приглядел её давно и сделал так, что она стала невидимой. Как? Ну, это секрет. Словом, мы забираем Марину и живём там до тех пор, пока и она и жених не станут бабкой и дедом!
      — Одумайся, Роджер, что ты говоришь? — зашумели его товарищи. — Разве можно мешать чужому счастью? Мы ведь столько прослушали сказок о добрых делах, и ты слушал вместе с нами.
      — Вот именно! — воскликнул Роджер. — Жених увезёт Марину, и мы так и не дослушаем сказку до конца. А сколько у неё ещё сказок в запасе, которых мы не знаем? Вы об этом подумали?
      Как известно всем педагогам, порой один хулиган может сбить с дороги целый коллектив. Особенно если этот коллектив — пираты. Так вышло и на этот раз. Под дурным влиянием Роджера пираты закричали:
      — А он, пожалуй, прав! Не желаем расставаться со сказками — и всё тут!
      Они ворвались в пещеру и, схватив Марину и кота, побежали к своему звездолёту.
      — Аскольд Витальевич, здравствуйте! — только и успела произнести Марина.
      — Позвольте, но вы совсем позабыли о своих пленниках, — с достоинством напомнил пиратам великий астронавт.
      — Но разве мы брали вас в плен? Вот те на! Мы этого не знали. Вы даже не сопротивлялись. И к тому же у нас нет времени напасть на вас хорошенько, — сообщил Роджер, придержав шаг.
      — К чему формальность? Если у вас нет времени, — сказал командир покладисто, — нападёте как-нибудь в другой раз.
      — Если так… тогда одно условие: следуйте за нами в собственных кораблях. Надеюсь, вы не сбежите, воспользовавшись той свободой, что мы предоставляем вам с первого же дня? Слово астронавта? — спросил Роджер насторожённо.
      — Слово астронавта, — твёрдо пообещал командир. I
      — Ну, тогда поживее! — приказал Роджер, торопясь.
      — Давненько я не попадал в плен, — пробормотал великий астронавт с удовлетворением.
      — А как же на древней Земле? — напомнил Саня. — Мы там ещё попали в плен к нашим пра… пра… пра… в общем прапрадедкам и прапрабабкам Это же было совсем недавно. Будто на днях.
      — Ах да. Я запамятовал, — спохватился великий астронавт и, чтобы скрыть лёгкое смущение, полез в звездолёт.
      Теперь уже три корабля снялись с планеты Борзой и гуськом понеслись через созвездие Гончих Псов, да так, что звёзды по обочинам на их пути слились в одну сверкающую линию.
     
      ГЛАВА 30, в которой вначале выясняется, что на свете, пожалуй, нет ничего невозможного, а потом штурман исполняет соло
     
      Всё началось с того, что неизвестный баловник покрыл планету чёрной краской. Чёрный цвет, как известно из школьной физики, поглощает солнечные лучи, и потому планета стала невидимой.
      И надо же случиться тому, что невидимая планета висела прямо на пути второй эскадры. Что тут произошло, представить не трудно.
      Тарелочка Барбара оказалась на поверку фарфоровой, и поэтому от неё только засверкали брызги. Застигнутый врасплох экипаж пролетел ещё несколько метров своим ходом и плюхнулся на поверхность коварной планеты. Петенька приземлился на живот, едва успев прихватить очки. А Барбар так и сел по-турецки, продолжая крепко сжимать оставшийся в руках штурвал.
      Именно в таких живописных позах и застал своих спутников рыцарь Джон, выбравшись из помятого «Савраски».
      С первого взгляда путешественники поняли, что их положение стало плачевным. От корабля Барбара остался сплошной мусор, а одноместному «Савраске» дополнительные пассажиры были просто не по плечу.
      — Сэр Джон, может, вы отправитесь за помощью? — сказал Петенька, придя в себя от изумления.
      — Сэр, я ещё никогда не оставлял людей в беде. Но сейчас, видимо, это единственный выход. Я доберусь до проезжих путей и буду голосовать до тех пор, пока кто-нибудь не согласится завернуть на подмогу, — заявил рыцарь Джон с готовностью.
      Он улетел не мешкая, а Барбар уныло сказал:
      — Как же он отыщет вновь эту нелепую планету? Вот что мы упустили из виду, Петенька. Чую, придётся нам коротать здесь время, пока не кончатся запасы пищи и кислорода. А потом… а потом никто так и не узнает, где наши могилки. Вот уж никогда не думал, что меня ожидает такой некрасивый конец.
      — Он свесил голову на грудь и загрустил. — Да из запасов у нас и осталось всего-то — кулёк пшена для каши, — добавил он, окончательно падая духом.
      — Вы говорите — пшена?! — вскричал Петенька и бодро поднялся на ноги. — Тогда не всё потеряно! Мы создадим атмосферу!
      — Вы думаете, что… — произнёс Барбар, поднимая голову и ещё не решаясь произнести заключительное слово.
      — Ну конечно же! — произнёс Петенька. — Мы посеем пшено. И так как чёрная почва хорошо прогревается, у наших зёрен будет достаточно тепла. Потом ростки начнут выделять кислород, и у нас получится настоящая атмосфера. И ещё планета станет зелёной. И рыцарь Джон легко отыщет нас.
      Не теряя времени, Петенька и Барбар принялись за дело. Они засеяли поверхность планеты пшеном, и вскоре та покрылась весёленькой зеленью. Растения сейчас же выдохнули кислород, над планетой поднялась чудная атмосфера, и наши невольные отшельники наконец-то сняли уже надоевшие скафандры.
      — Знаете, Петенька, а в жизни, по сути, нет ничего удивительного, — заявил Барбар, блаженно развалясь на траве и щурясь на солнце. — Я сейчас пришёл именно к такому выводу. Помнится, однажды за кое-какие проделки меня высадили на необитаемой планете. Не так, как в тот раз, когда мы встретились впервые, а по-настоящему. Оставили одного с провизией, где не было сладкого, сказав на прощание: «А ну-ка, голубчик, посиди поразмысли над своим поведением, пока мы не вернёмся за тобой». Сижу я и в самом деле размышляю: «А не бросить ли мне своё неблагодарное ремесло? Не то до конца дней своих так и не увижу сладкого». Говорю я такое себе и машинально отщипываю кусочек глыбы, что подо мной, и кладу в рот… Можете представить, Петенька, это был настоящий торт! — воскликнул Барбар, воспламеняясь. — Торт, и такой превкуснейший, каких я не едал ни до, ни после. Да-да, Петенька, в этом уголке Вселенной возникли те же самые условия, что и в кондитерском цехе. Вначале молекулы сложились в компоненты, необходимые для приготовления торта — в тесто, сахар, ваниль, яйцо и прочее, — а потом новое изменение условий привело к тому, что испёкся замечательный торт! В общем, когда кончился срок заключения, от планеты осталась только четвёртая часть. Я Умолчал о своём открытии, а мои воспитатели» решив, что урок был достаточным, забрали меня с собой. Наверно, вы догадываетесь сами, что после такого чудесного наказания я так и не оставил своих проделок и, наоборот, мечтаю, чтобы мне всыпали ещё разок таким же образом, — закончил Барбар.
      В блаженную тишину ворвался шум двигателей, и, подняв головы, Петенька и Барбар увидели, как из глубин космоса на планету поочерёдно свалились три межзвёздных корабля.
      Нет, это не были спасители, за которыми отправился рыцарь Джон. Но зато в одном из звездолётов Петенька, к своему неописуемому восторгу, узнал неповторимые очертания родного «Искателя».
      — Ура! — закричал Петенька и во все лопатки понёсся к прилетевшим кораблям.
      — Даже не знаю, радоваться или бежать отсюда подальше, — пробормотал Барбар, поглядывая то на звездолёт своих толстячков, то на чёрный бриг своих недавних соучастников, которых он некогда надул и которые, несомненно, жаждали отмщения. Но, увы, «бежать» было не на чём, и он пошёл навстречу — не торопясь на всякий случай.
      Люки кораблей широко распахнулись, выпуская людей, и первым на преображённую планету ступил Роджер.
      — Это что ещё за превращение? — спросил он, хмуро оглядывая зелёные поля.
      — Кажется, я сам покрывал всё чёрной краской.
      — Петенька, я здесь! — закричала Марина, высовываясь из люка.
      — Чуточку потерпи, сейчас я тебя спасу. — откликнулся штурман.
      Он был слегка обескуражен. Ему всегда казалось, что у невесты будет очень жалкий вид, когда он увидит её в заточении. Но Марина не изменилась ни капли, только губы её были испачканы несомненно вкусным шоколадом. А тут ещё как ни в чём не бывало из рук невесты выскочил кот Мяука, присел на траву и почесал за ухом.
      — Почему именно вы решили спасать Марину? Насколько нам известно, её жених — этот негодяй Барбар, — заявил между тем Петеньке всё тот же удивительно лохматый пират от лица своих товарищей, а те закивали, подтверждая своё недоумение.
      — Ага, и вы попались на его удочку! — обрадовался Фип.
      — Этот слух распустил сам Барбар, — пояснил Рип.
      — Значит, не мы одни клюнули на крючок Барбара. — заключил удовлетворённо Пип, и Барбар тотчас спрятался за широкой спиной великого астронавта.
      — А мы-то… а мы-то старались, похищали Марину, хотели проучить Барбара. А она-то хоть и невеста, да вовсе не его, — сказал лохматый пират озадаченно. — Ну, коли так. пусть жених забирает её с собой!
      — Э, так не пойдёт! — заявил Роджер окружающим. — Раз уж мы её похитили, пусть он освобождает невесту, как заведено у порядочных людей.
      Петенька посмотрел вопросительно на командира, но тот отрицательно повёл головой и сложил пальцы решёткой.
      — Вы в плену?! — догадался Петенька.
      — Вы проницательны, штурман. Как видите. вам придётся рассчитывать только на собственные силы, — сказал великий астронавт и добавил: — У нас просто не было другого выхода, кроме как попасть в плен.
      — Ага, значит, я должен ещё заняться и вашим освобождением? Я правильно понял? — спросил Петенька.
      — Ну, это как уж у вас получится, — скромно сказал командир.
      — Тогда я вас освобожу непременно. — заверил Петенька, опять подумав.
      — Юнга, вы не находите, что наш штурман возмужал за это время? — шепнул командир Сане, явно любуясь своим племянником.
      А что мог сказать на это Саня? Он был рад за своего ближайшего друга.
      По толпе пиратов между тем прокатилось лёгкое волнение. Они вытолкнули своего босого представителя вперёд, шепнув ему что-то напутственное.
      — Мы похитили Марину для того, чтобы она рассказывала сказки. Нам очень хотелось, чтобы сказки сделали нас хорошими, — сообщил босой. — И мы стали хорошими. Наверно, кроме Роджера. И потому считаем так: пусть Марина возвращается к своему жениху, если ей с ним интересней.
      — Вы уж извините, мальчики. — промолвила Марина, так и сияя.
      — А если Роджер не согласен с нами, пусть сам сражается с её женихом, — закончил босой важно.
      — И не согласен! Пусть она всю жизнь рассказывает нам сказки, — заупрямился Роджер.
      — Тогда всё решит единоборство, — торопливо вмешался Барбар, надеясь, что бой между Петенькой и Роджером отвлечёт внимание пиратов от его собственной персоны.
      — Насколько я понял, я должен идти на «вы»? — обратился Петенька к Роджеру.
      — А я на «ты», — начал тот сразу грубить. Но время поединка, оказывается, ещё не пришло. Атмосфера наполнилась гулом, и на планету сел рыцарь Джон на своём «Савраске», а за ним опустилось межгалактическое такси. Дверца такси распахнулась, и наружу выглянули полы чёрной мантии, а затем и голова императора Мульти-Пульти.
      — Кто тут потерпел кораблекрушение? Пошевеливайтесь поскорей! Да не думайте, что я возьму вас задаром. Мильон на бочку, и всё! — заявил Мульти-Пульти.
      — Мильон чего? Денег? — спросил Роджер с завистью.
      — Нужны мне ваши деньги! Бери выше — мильон благодарностей, и ни одной благодарностью меньше! Такая моя красная цена, — пояснил Мульти-Пульти спесиво.
      Но тут его узнали наши путешественники, и Саня воскликнул:
      — Да это же император Мульти-Пульти, его величество!
      — Император, — презрительно проворчал Мульти-Пульти. — Тоже бери выше. Теперь президент… президент нашей академии наук. Профессор! — Его глаза округлились — он тоже узнал и своих бывших узников, и их освободителей. — Это вы! — обрадовался Мульти-Пульти и вышел из такси. — Ну, вам-то, так и быть, я помогу всего лишь за одну благодарность. Пользуйтесь, пользуйтесь моей добротой!.. А что тут у вас происходит? Понятно. Соревнование? — спросил он, не переводя дыхания. — Ах, молодость, молодость!
      Когда ему объяснили, в чём дело, профессор Мульти-Пульти сказал укоризненно:
      — Молодые люди, молодые люди! Это же некрасиво. Два взрослых человека, как петухи…
      — Профессор, это же приключение, — пояснил великий астронавт.
      — Ах приключение? Тогда не знаю, что и сказать, — растерялся Мульти-Пульти. — Без единоборства, конечно, нельзя, а с другой стороны, Два взрослых человека, как петухи…
      И все подумали, что профессор прав. В самом деле, два взрослых человека — один доктор наук, а второй бывалый пират — и вдруг как петухи… Нужно было искать другой выход, но никто, даже великий астронавт, не знали, как его найти. Вот уж где все были озадачены. Кроме Мяуки, конечно. Его-то происходящее совершенно не интересовало. Он в это время старательно вылизывал кончик пушистого хвоста.
      — Придумал, придумал! Пусть они сразятся во сне! Во сне чего только не бывает! — воскликнул профессор, чуть не прыгая от радости.
      Для него это была двойная радость. Во-первых, потому, что не кто-то, а он придумал выход. А во-вторых, для него это было делом чести. Если ты заметил что-то и тем самым испортил людям приключение, то, будь добр, придумай им что-нибудь взамен.
      Петенька и его друзья нашли идею Мульти-Пульти блестящей. Очередь оставалась за Роджером. Тот поартачился вначале, а потом сказал:
      — Ладно уж. Во сне так во сне. Хоть его дело и правое и оттого у него моральное преимущество, я его поколочу всё равно и где угодно.
      Витязям дали по таблетке снотворного, они прилегли поудобнее и сейчас же уснули.
      — А ну вдарь! — предложил Роджер во сне, издевательски подставляя широкую грудь с изображением черепахи, которая стала живой, что во сне вполне допустимо.
      — Уберите, пожалуйста, это пресмыкающееся. Ещё задену его ненароком, а оно ни в чём не повинно, — попросил Петенька, причмокивая во сне.
      — А, слабо?!
      И Роджер захохотал, стоя руки в боки. Тогда Петенька изловчился, чтобы не задеть черепаху, и изо всех сил ткнул Роджера в грудь.
      — Ой, как больно! — и Роджер захохотал ещё пуще.
      — Прожила триста лет, а такого воспитанного человека не встречала, — сказала черепаха Петеньке. — Потерпите немножко. Чтобы вам не мешать, я отойду в сторону, — добавила она, осторожно готовясь. — Знаете, в моём возрасте падать не так-то просто.
      Наконец она выбрала позицию поудобнее и аккуратно скатилась на землю.
      — Я вам очень признателен, — поблагодарил Петенька и, обратившись к противнику, толкнул его обеими руками.
      Из груди Роджера послышался гул, но сам он даже не покачнулся. Петенька ударил ещё и ещё. Грудь Роджера гудела, точно тяжёлый колокол под ударами, а пират только потешался над Петенькой. У отважного штурмана даже опустились руки.
      — А ну-ка ещё! — подзадоривал Роджер. Сердце Марины почувствовало, в чём дело.
      — Петенька, держи! — сказала она и бросила Петеньке прямо в сон свой воздушный платочек из нейлона.
      — Теперь держитесь! — честно предупредил Петенька, поймав косынку.
      Он послал Марине благодарный поцелуй, затем размахнулся во всю мочь косынкой и опустил её на голову Роджера. Косынка плавно коснулась противника, и тот завопил истошно:
      — Спасите! Убивают!..
      И обратился в бегство, защищая голову от новых ударов. Но Петенька, не будучи кровожадным, повёл себя благородно и не стал преследовать побеждённого противника. Он просто взял и проснулся. А Роджер всё ещё перекатывался по земле и покрикивал во сне:
      — Ой! Ой! Сдаюсь!
      — Поздравляю, коллега, — сказал профессор Мульти-Пульти. — К сожалению, вы уже не нуждаетесь в моей помощи. Поэтому я распрощаюсь с вами и с вашими безусловно замечательными друзьями. Дело в том, что мне пора на лекцию в один очень знаменитый институт. Там я получу столько благодарностей, что мне хватит на всю жизнь.
      Он сделал общий поклон и, вернувшись в такси, улетел.
      А Роджер всё ещё боялся проснуться — так испугал его Петенька своим новым оружием. Наконец его убедили общими усилиями, и он открыл глаза.
      — Как я догадываюсь, это было сражение титанов, — сказал задумчиво рыцарь Джон, который уже вышел из своего корабля и присоединился к зрителям.
      — Со мной ещё никогда такого не было. Вот уж страха хватил, — признался Роджер и поспешил укрыться за спинами своих товарищей.
      — А где же Марина? Марина, где ты? — позвал Петенька, озираясь растерянно.
      — Э, а где этот авантюрист Барбар, с которым мы ещё не расквитались за старое? — спросили пираты, тоже вертя головами.
      — Вы небось считали, что это улетел я? А на самом деле в такси забрался мой бывший служащий Барбар, — послышался голос профессора Мульти-Пульти.
      И все действительно увидели, что он стоит в сторонке. Не кто иной, как профессор Мульти-Пульти собственной персоной.
      — Понимаете, он приложил палец к губам, и потом, через его плечо висела бесчувственная девушка. Я, знаете, растерялся, — пояснил профессор сконфуженно.
      — Ой как здорово он обвёл всех вокруг пальца! Ай да наш Барбар! — захихикали толстячки, не удержавшись.
      — Значит, всё начинается сначала, — спокойно произнёс великий астронавт. — Признаться, я-то считал, что наступило время финала… Впрочем, путешествие и в самом деле… — пробормотал он, глядя на кота.
      Мяука на этот раз по какой-то причине остался на месте. И даже не повёл зелёным глазом в ту сторону, куда увезли его хозяйку.
      — …подходит к концу, — уверенно закончил командир после глубокомысленной паузы и пристально посмотрел в глубины космоса.
      В небе появилась чёрная точка. Она росла на глазах, и вскоре перед изумлёнными взорами присутствующих предстало всё то же межпланетное такси.
      — А вот и мы! — объявил Барбар, выводя за руку Марину. — Знаете, что я подумал, так удачно совершив очередное похищение? — спросил Барбар с улыбкой и ответил сам: — А я сказал себе так: «Сколько бы ты ни старался, Барбар, всё равно конец у них будет счастливым. Так уж заведено в приключениях». И, как видите, повернул назад.
      — Вы всегда были моей надеждой, Барбар, — растроганно пробормотал профессор Мульти-Пульти.
      — Ну ладно, Барбар, коли ты стал благородным, прощаем тебе свою обиду, — сказал по поручению своих товарищей лохматый пират.
      — Представьте, я так и подумал, что Марина на этот раз скоро вернётся к нам, — как всегда скромно, признался великий астронавт. — Стоило только взглянуть на поведение Мяуки. Он-то точно знал, что теперь её похитили не надолго, и решил не трогаться с места.
     
      ГЛАВА 31, в которой путешествие завершается замечательным аккордом
     
      — Рассказ о ваших исключительных приключениях очень взволновал наши чёрствые души, — промолвил Роджер. — Мы решили остаться здесь, основать на этой пока безымянной планете новую киностудию «Мультфильм». Мы останемся здесь и будем снимать сказки. Словом, пока, до встречи на экране.
      — А кто же тогда будет пиратами? — спросил Саня.
      — Это уже не наша забота. А мы теперь не годимся для такого дела, потому что нас перевоспитала Марина, — пояснил лохматый пират.
      — Это сказками-то? — удивился Саня.
      — Молодой человек, разве вы ничего не слышали о воспитательной роли искусства? — произнёс пират с укором. — На что я трудный, а и то перевоспитался. Прямо вот сейчас, сию минуту, — сказал Роджер. — А если уж вам так необходимы опасности, то дело только за вами! — И Роджер потрепал юнгу по плечу.
      — Пожалуй, и нам пора расстаться, — сказал смущённо Фип.
      — Есть у нас одно незаконченное дельце, — добавил Рип, отводя глаза.
      — Да что темнить! Просто нам очень понравилось на планете Икс, — собравшись с духом, признался Пип. — Мы бы хотели ещё поиграть с писателем Помсом.
      — Тем более, что мы только вам путали всё, — честно сказал Фип.
      — Ну, значит, так было нужно, чтобы вы нам немножко мешали, — улыбнулся великий астронавт. — Во всяком случае, мы желаем вам как можно больше таинственного, запутанного в жизни.
      — Так, чтобы даже не разобраться, где рука, а где нога! — самозабвенно воскликнул Рип.
      — И я распрощаюсь с вами, друзья, — подал голос славный рыцарь Джон. — Хотя я всё ещё Петенькин должник, не сочтите мой отъезд за уклонение от поединка. Сейчас в жизни моего соперника наступили такие события, что какой-то ничтожный поединок по сравнению с ними кажется мелочью. Но когда ему захочется силу потешить, пусть он кликнет меня.
      — Я думаю, что мы ещё понадобимся друг другу. Мы — друзья, не так ли? — сказал взволнованно Петенька.
      — Сэр, для меня это честь. И вообще я завидую вам, штурман, и, хотя у рыцарей сентиментальность не в ходу, скажу откровенно: вы совершаете подвиги ради своей невесты. А мне же приходится заниматься этим во имя чужой, почти незнакомой женщины, которой моя доблесть, наверно, ни к чему. Но я уже обречён стараться ради неё всю жизнь, — сказал рыцарь Джон и улыбнулся с грустью.
      — Она ничего не понимает, ваша Аала, — сказала Марина, переборов в себе неприязнь к чужой даме сердца.
      — И всё же, сэр Джон, когда-нибудь вы совершите такой небывалый подвиг — ну такой, что она наконец-то сообразит, что к чему! — воскликнул Саня горячо.
      — Я вам так признателен за сочувствие, сэр Саня, что даже на этот раз спускаю бестактное выражение по адресу своей дамы. Итак, до встречи на очередном перепутье! — сказал рыцарь Джон и решительно зашагал к своему верному «Савраске».
      — Ну. а вы, Барбар? — спросил великий астронавт.
      — Пожалуй, я с вами, если по дороге подбросите в созвездие Весов. Хочу попасть на Вселенскую ярмарку. — сказал Барбар, подмигивая толстячкам.
      Команды заняли место в своих звездолётах, и, когда корабли взлетели разом, пиратам, оставшимся на планете, почудилось, что это запустили ослепительный фейерверк, огни которого тут же рассыпались по Вселенной. А в кают-компанию «Искателя» вернулся прежний домашний уют. Пресыщенные приключениями, члены экипажа собирались вокруг стола, пили чай, вкусно заваренный руками Марины, смотрели, как хлопочет возле двигателей неугомонный Кузьма, и с удовольствием вспоминали минувшие дни.
      — Барбар, всё уже позади, и теперь, по-моему, можно открыть секрет, почему вы решили именно нам совать палки в колёса, хотя по космосу туда-сюда снуют миллионы космических кораблей? — спросил любознательный штурман как-то за ужином, когда в иллюминаторах «Искателя» уже показались передовые планеты из созвездия Весов.
      — Вы несколько торопите время, утверждая, что всё уже позади, — улыбнулся Барбар. — Но тем не менее я постараюсь удовлетворить ваше любопытство…
      «И ещё я должен узнать, что же всё-таки представляет из себя блямбимбомбам и почему Барбар закопал его на Бетельгейзе», — пронеслось в голове у Сани.
      — Началось это ещё на Земле, куда я залетел в поисках подходящего простофили. Уж так мне хотелось кому-нибудь вдоволь поморочить голову, — продолжал между тем Барбар. — Но, увы, простофили к этому времени стали умней, они уже не верили ни в чёрта, ни в летающие тарелочки, хотя вы сами свидетели тому, что моя тарелочка была реальным фактом. Уставший от поисков и раздражённый неудачами, я как-то забрёл на пустырь, где два молодых человека самым наисерьёзнейшим образом сажали на грядке игрушечный звездолёт. Вы с головой ушли в своё занятие, Саня, и не заметили человека, который подглядывал из-за угла. «Кажется, ты можешь немного рассеяться», — сказал я себе. И начал всячески пакостить вашему конструктору. Надо признать, он оказался достойным партнёром, потому что почти невозможно было угадать, что ему втемяшится в голову в следующую минуту. Когда он заканчивал рацию, я выкрал её и подбросил пылесос «Дружба», но Эдик ваш не растерялся и смастерил из него превосходный мотор для скуттера. Словом, я как-то развлёкся и уж был намерен оставить вас в покое, как вдруг до меня дошла весть, что на этом же забавном корабле собирается на поиски приключений сам великий астронавт.
      «Эге, — сказал я себе на этот раз, — оказывается, это всё гораздо серьёзнее. Ставить силки Аскольду Витальевичу — такое может выпасть только раз в сто лет даже самому выдающемуся пройдохе».
      Я втянул в нехорошую компанию наивных толстячков, наплетя им что-то несусветное, и на их корабле «Три храбреца» припустил за вами следом. Мне долго приходилось досаждать вам по мелочам в ожидании более крупной пакости. Но вы сами. не ведая того. не давали мне такой возможности.
      — Просто мы сами её не имели, — пояснил командир.
      — Я понимал, что вы ведёте честную игру, Аскольд Витальевич, и у меня к вам не было претензий, — произнёс Барбар. — Но зато можете представить мою радость, когда Петенька полюбил Марину, а она влюбилась в него. Я заметил это исключительное событие раньше самих влюблённых и сказал себе. «Баря, это то, что тебе нужно. Ты ещё не похищал невест, теперь появился шанс украсть такую невесту. И то-то уж будет за тобой погоня.» Ну, остальное вы знаете сами.
      — Барбар, позвольте ещё вопрос? — не унимался юнга.
      — Валяйте! — сказал матрос добродушно. — У меня сегодня отличное настроение.
      — Скажите, Барбар, что такое блямбимбомбам?
      — Какой вы хитрый, Саня! Так я и выложил, — усмехнулся Барбар — Нет уж, вы отыщите его, откопайте и тогда узнаете сами. Зачем же, по-вашему, я спрятал блямбимбомбам? Да для того, чтобы его искали. Люди всё время должны что-то искать, понимаете, Саня? И я могу сказать только одно: блямбимбомбам — это то, что люди ищут иногда всю жизнь… Впрочем, пора закругляться, я слышу шум Вселенской ярмарки!
      И на самом деле «Искатель» уже попал в поток звездолётов, спешащих на ярмарку в созвездие Весов. Со всех концов света торопились любители потолкаться в толпе и поглазеть на диковины, привезённые из самых отдалённых галактик.
      Когда звездолёт приземлился среди шума и гама, бывший матрос Барбар, получив расчёт, куда-то убежал, пообещав прийти на проводы, а оставшиеся члены экипажа с головой окунулись в праздничную суету, и каждый искал себе развлечение по вкусу.
      Механик Кузьма отправился на барахолку, к старьёвщикам, намереваясь посмотреть на всякий случай, не попадётся ли какой-нибудь ценный винтик или гаечка.
      А внимание командира привлекла карусель, под которую была приспособлена планета, вращавшаяся быстрее остальных.
      — В конце концов, чем не центрифуга? — пробормотал великий астронавт и, купив билеты на три сеанса, взобрался на синтетического коня.
      И пока крутилась карусель, с его лица не сходила блаженная улыбка.
      Сошёл он очень довольный. Один лягушкообразный парень из созвездия Льва даже в толчее узнал великого астронавта и поинтересовался:
      — Ну как, Аскольд Витальевич?
      — Отдохнул превосходно! — ответил великий астронавт звенящим голосом.
      А Петенька, Марина и Саня, взявшись за руки, носились между аттракционами.
      — Есть приключения! Самые разнообразные приключения! — послышался средь гама знакомый голос.
      — Да это же Продавец приключений! — обрадовался Петенька.
      — Приключения, требующие ловкости и смелости! Любви и доброты! Преданности и самопожертвования! — извещал Продавец.
      — Ой, как интересно! — пискнула Марина.
      — Бежим! — крикнул Саня.
      Они устремились на голос Продавца приключений. Тот стоял посреди ярмарки со своим неизменным лотком и даром предлагал самые удивительные приключения. Его окружила толпа людей с горящими глазами, но никто не решался взять у него товар.
      Саня протолкался к Продавцу и сказал с досадой:
      — А как жаль, что кончился отпуск. А где вас найти на следующий год? Уж тогда-то я возьму снова отпуск и выберу самое отчаянное путешествие, куда-нибудь на край бесконечности!
      Продавец внимательно взглянул на Саню из-под густых белых бровей и сказал:
      — Молодой человек, подойдите ко мне поближе.
      И когда Саня приблизился почти вплотную, Продавец приключений наклонился к юнге и прошептал:
      — Лично у вас в моих услугах нет нужды. Вы сами найдёте себе приключение. Вернее, оно само отыщет вас. Сказать по совести, у меня товар для лежебок, лентяев и разных нерешительных людей. — Он подмигнул заговорщицки и вновь закричал:
      — Кому приключения?! Кому приключения?! Е-есть необыкновенные приключения!
      Экипаж сошёлся у «Искателя» почти одновременно. Но раньше всех пришёл провожающий Барбар. Он слонялся вокруг звездолёта и, заметив приближающихся путешественников, пошагал им навстречу. Его глаза были красными, нос заметно распух от слёз.
      — Не расстраивайтесь, Барбар. Мы вас никогда не забудем, — сказала Марина дрогнувшим голосом.
      — Вот видите, Барбар, вы стали даже сентиментальным, — пошутил Петенька, чтобы как-то подбодрить Барбара.
      — Чуть что и звоните. Телефон мой у вас имеется. Так и скажите: «Мне Саню», — напомнил юнга, дружески пожимая его локоть.
      — В конце концов, Барбар, место матроса остаётся за вами, — произнёс командир.
      — Слёзы-то? — спросил Барбар, утираясь. — Да нет, это не от этого. Где-то меня просквозило, и, кажется, я малость загрипповал. А в общем-то, на первых порах будет без вас скучновато.
      — Спасибо, Барбар, за то, что сдержал слово и пришёл проводить, — сказал командир от имени экипажа.
      — Да что уж там! Дай, думаю, сдержу слово. Разок. Вот удивятся! Только пришёл, а вас всё нет и нет. Даже испугался: неужели, думаю, задержаться решили? — признался Барбар.
      — Наше путешествие подошло к концу, и растягивать его нарочно мы не имеем права. Теперь, Барбар, мы очень спешим на родину. Там нас ждут новые дела, — энергично пояснил великий астронавт. — Поправляйтесь, Барбар, от гриппа.
      — А я желаю успешного возвращения, — произнёс Барбар, обмениваясь последними рукопожатиями. — Может, и я, глядя на вас, развяжусь со своей беспокойной профессией. Пойду лежебокой-домовым в какое-нибудь тихое место. Скажем, в Дом для престарелых.
      — Ну, вот и простились с Барбаром. Теперь он будет вытворять что-то ещё, а мы так и не узнаем, — пожаловалась Марина, когда «Искатель» оторвался от космодрома и крошечная фигурка Барбара совсем исчезла из виду.
      — Признаться, я к нему привык, — пробормотал грустно Петенька.
      — Что уж и говорить, хлопот он нам доставил по горло. Но, сказать по совести, если бы не Барбар, наше путешествие было бы не таким содержательным, — добавил Саня.
      — Друзья, — вмешался командир, — уж кто-кто, а я вас понимаю. Вам не хочется расставаться с нашим путешествием и со всем, что было с ним связано. Но, увы, когда-то это приходится делать, и тогда, чтобы как-то вознаградить вас, наступает пора воспоминаний. Если уж откровенничать — не менее приятная пора. И сразу же намотайте на ус: предаваться воспоминаниям можно в любом состоянии, но лучше всего это делать в глубоком кресле. Уйдя в него с головой, откинувшись на спинку и закрыв глаза, вы постепенно погружаетесь в минувшие события.
      — Командир, — подал голос механик Кузьма, — с кораблём что-то происходит.
      Только теперь остальные члены экипажа обратили внимание на странное поведение своего «Искателя». Он продвигался судорожными рывками, потому что его двигатель чихал. От чихов корпус межзвёздного корабля мелко содрогался.
      — У нас кончается горючее? — воскликнул Саня.
      — Вы ошибаетесь, юнга, его запасов нам хватит с лихвой ещё на пару таких же путешествий. С нашим звездолётом случилось что-то необычное, — покачал головой командир. Он приложил ладонь к стене и пробормотал: — Тридцать семь и пять… Не будь я сам тому свидетелем, никогда бы не поверил, что звездолёт может болеть гриппом. Но от диагноза никуда не денешься. Очевидно, в двигатель нашего корабля проник вирус гриппа. Признаться, видел я всякое, впрочем, это вы знаете давно, но с таким происшествием мне ещё не приходилось иметь дела.
      Звездолёт между тем чихал всё оглушительнее, и при каждом чихе его заклёпки и обода опасно трещали.
      Экипаж «Искателя» уже свыкся с мыслью, что испытания остались позади, поэтому сообщение командира ошеломило его подчинённых, уж и подавно не ожидавших такого оборота, но сам он раздумывал не долго.
      — Приказываю: стюардессе извлечь из аптечки весь запас сульфадимезина. Штурман, вас назначаю своим ассистентом. Механику — выключить двигатель, — распорядился командир в два счёта.
      Когда рёв двигателей стих и звездолёт повис в пустоте, командир и его ассистент вышли наружу и высыпали в сопла корабля полную горсть таблеток сульфадимезина.
      Это радикальное лечение пошло звездолёту на пользу. В его механизме наступило заметное улучшение, а вскоре он летел как ни в чём не бывало, с каждым парсеком приближаясь к Земле.
      — Так на чём мы остановились? — спросил великий астронавт, возвращаясь к прерванной беседе.
      — На удобном глубоком кресле, куда можно уйти с головой, — напомнила Марина, вместе со всеми устраиваясь за столом.
      — Совершенно верно, — согласился командир. — Итак, нет большего удовольствия, чем воспоминание о пережитых приключениях. Друзья, для того мы и пускаемся чёрт знает куда, чтобы затем обзавестись ещё одной прекрасной историей. И у кого их куры не клюют, того зовут богачом. Вот кто на самом деле богач, дети мои.
      — А вы, выходит, миллионер? — воскликнул Саня.
      — Аскольд Витальевич — миллиардер, — заспорила Марина.
      — Не спорьте. Вы оба правы, — не выдержав, улыбнулся великий астронавт.
      Так в приятных и поучительных беседах они провели остаток путешествия.
      От границы Солнечной системы их сопровождал пёстрый эскорт почитателей. Почитатели выбрались кто на чём горазд — в стареньких малолитражных ракетах, на космических мотоциклах, а некто прилетел на самокате собственного изготовления. Теперь эта разноликая орава вилась вокруг «Искателя» и просила, чтобы путешественники прямо сейчас, не откладывая, начали рассказ о своих приключениях. Эфир так и трещал от их позывных, потому что они непрерывно вызывали знаменитый экипаж.
      — Потерпите немножко, потом… — делали знаки путешественники, появляясь в иллюминаторах.
      Для приёма «Искателя» был приготовлен самый большой космодром. Звездолёт описал орбиту почёта и под бурные аплодисменты и возгласы собравшихся пошёл на посадку.
      Он опускался медленно и величественно, давая возможность каждому запечатлеть в памяти этот исторический момент. Вот уже до земли осталось три метра! Два!.. Единственный метр!.. Сантиметр!.. Миллиметр!.. Ничего!..
      И вдруг звездолёт развалился, поднимая клубы пыли. Когда пыль улеглась, потрясённые зрители увидели на месте «Искателя» гору металлического лома. Но вот обломки шевельнулись, и на белый свет вылез кот. Он сел в сторонке и начал старательно умываться, полностью игнорируя происшедшее.
      — Мяука, ты где? — послышался девичий голос, и из-под обломков выбралась Марина.
      — А Петенька где? Петенька, ау! — позвала Марина.
      — Я здесь! — ответил Петенька и моментально выбрался наружу.
      Следом за ним, стряхивая обломки, выкарабкались Саня и механик Кузьма. И, наконец, перед онемевшей публикой предстал великий астронавт. Как командир, он оставил погибший корабль последним.
      — Друзья! Самое сложное в путешествии — поставить заключительную точку! — воскликнул великий астронавт. — Заключительный аккорд оказался достойным нашего удивительного путешествия.
      — Но что же произошло? — спросил Саня, отряхиваясь.
      — Сейчас всё узнаём, юнга, — сказал он, всматриваясь в спешащего к ним человека в форме почтальона.
      — Ух, запыхался! — сообщил почтальон. — Всё спешил: дай-ка, думаю, встречу их сюрпризом. И как видите, успел, — сказал почтальон и протянул телеграмму.
      — Вот вам и разгадка, она заключена здесь, — промолвил командир, вскрывая бланк. — Всё ясно:
      «С приветом Барбар». Я сразу сообразил, чьих рук это дело, — сказал великий астронавт, пряча телеграмму в карман. — Он и напоследок остался верен себе — заразил наш корабль вирусным гриппом. Ну и проказник!
      — Но он всё равно просчитался, Аскольд Витальевич! Мы же вылечили свой звездолёт сульфадимезином, — возразил Саня.
      — И всё же грипп успел дать осложнение. Барбар добился своего, — ответил командир улыбаясь.
      Его взгляд случайно упал на бесконечно умывающегося кота, и улыбка сползла с его губ.
      — Может, я ошибаюсь — а вы, друзья, прекрасно знаете, что я никогда не ошибаюсь, — но мне начинает казаться, будто этот кот попал в наше путешествие по недоразумению, — пробормотал командир. — Путешествие уже закончено, а он так и проумывался, хотя вокруг было столько изумительных событий. Другой бы на его месте использовал каждую возможность.
      — Командир, может, не пришло его время? Может, он ещё ждёт, когда наступит подходящий момент? — вступился Кузьма за своего приятеля.
      — Да, да… Он не такой уж бессердечный кот, и он ещё себя покажет, вот увидите! — подхватила Марина, которая до этого не знала, как выгородить любимца.
      — Когда, спрашивается? Всё уже позади, — пробурчал командир, но затем встрепенулся: — Друзья, а теперь нас ждут наши близкие друзья. И наши воспоминания, — закончил великий астронавт и, обняв Петеньку и Марину за плечи, зашагал по космодрому.
      И тут Саня вспомнил, что так и не узнал толком у Барбара, что же такое блямбимбомбам.
      «Ничего, всё ещё впереди! Настанет и черёд блямбимбомбама. Я найду его и обязательно откопаю!» — сказал себе Саня и поспешил вдогонку за друзьями.
      — Весь город вышел встречать! Так и толпится на окраине. Да что там город — весь земной шар! — сообщил почтальон задыхаясь, потому что всё время возбуждённо суетился вокруг космонавтов — то забежит вперёд, то семенит сбоку.
      Возле дороги наших героев ждал огромный автомобиль, сверкающий лаком.
      — Здравствуйте, Аскольд Витальевич! — воскликнул шофёр и, потупив глаза, добавил: — Это я в то утро, ну, когда вы шли на космодром, сказал:
      «За приключениями, Аскольд Витальевич?» И вы ещё ответили: «За приключениями, за приключениями!»
      — Я вас сразу узнал, — приветливо отозвался великий астронавт.
      Экипаж «Искателя» и почтальон погрузились в автомобиль, и шофёр торжественно повёл машину.
      Почтальон постепенно успокоился, откинулся на спинку сиденья и, обняв юнгу за плечи, спросил:
      — Ну как вам путешествовалось, друзья?
      — Да ничего путешествовалось, — скромно ответил за всех командир и улыбнулся своим тайным мыслям; очевидно, в этот момент в его голове уже промелькнуло воспоминание об одном из только что минувших приключений.
      Почтальон приоткрыл было рот, собираясь продолжить беседу, но так и замер… Мотор зашипел и умолк. И автомобиль с героями остановился на виду у всего города. Встречающие махали издали: мол, что же вы, мы вас ждём! Покрасневший шофёр дёргал все рычаги, но автомобиль стоял точно окаменевший.
      — Ах какая накладка, ах как нехорошо получилось! — пробормотал сгорающий от стыда шофёр и вышел из машины.
      Он приложил ухо к радиатору, прислушался и сказал в отчаянии:
      — Кончился шум! А без шума мы не тронемся с места! Вы же сами знаете, что машина едет оттого, что урчит мотор!
      Он вернулся за руль, положил голову на баранку и застыл от горя.
      — Ну что ж, мои юные друзья! Будем искать выход из положения. Ситуация, я должен вам сказать, незавидная. Так застрять на глазах у встречающих! Со мной такого ещё не было, — заявил великий астронавт.
      — Командир, разрешите? — послышался голос механика.
      — Действуйте, — кивнул командир. Кузьма нагнулся к Мяуке, почесал его за ухом и что-то шепнул. Кот подобрал под себя лапы и замурлыкал: «Мррр… мрр… мррр…» Ну совсем как моторчик! И что бы вы думали? Автомобиль плавно сдвинулся с места и не спеша покатил навстречу праздничной толпе.
      — Так вот что вы имели в виду, — сказал командир механику и стюардессе.
      ЭПИЛОГ, без которого не может обойтись ни один приключенческий роман С тех пор минуло много лет.
      «Что же поделывают наши герои?» — спросит дорогой читатель.
      Уже на другое утро после возвращения великий астронавт достал из письменного стола общую тетрадь и химический карандаш и вывел твёрдым почерком:
      «Руководство. Как сделать путешествие более увлекательным».
      Весь день великий астронавт писал, почти не отрываясь. И когда раскаявшееся начальство предложило ему звездолёт новейшей системы, то оказалось, что Аскольда Витальевича уже не так-то просто оторвать от письменного стола. Удивлённые курьеры беспрестанно сновали между новым кораблём и командирским домом, говоря:
      — Аскольд Витальевич! Что же вы?.. Но командир отвечал одно и то же:
      — Сейчас… Ещё один абзац!..
      И звездолёт стартовал, так и не дождавшись своего знаменитого командира. Известие об этом великий астронавт выслушал с непривычной для него рассеянностью, а затем встрепенулся и воскликнул:
      — Биллион… запятых! Вот уж никогда не думал, что это занятие может принести наслаждение, по сравнению с которым всё остальное ничто! — И, закончив тираду, Аскольд Витальевич опять схватился за карандаш.
      Но славное дело его не заглохло. Если каким-нибудь образом судьба затащит вас на космодром, спросите юнгу Петрова. Возможно, вам здорово повезёт и Саня окажется на корабле, только что опустившемся на лётное поле. Тогда вы увидите пожилого мужчину с бронзовым от солнечного ветра лицом и седой шевелюрой. Уже утекли десятки лет, но Саня всё ещё не расстаётся с увлекательной должностью юнги. Так пожелаем ему путешествий, полных интереснейшими опасностями!
      Его преданный друг Петенька к этому времени стал маститым академиком. Уже вскоре после возвращения бывший штурман «Искателя» выступил с докладом о любопытных явлениях, замеченных им в космосе, и, в частности, о кометах, что оставляют хвост в руках у человека, стоит только его ухватить. За докладом признали научное значение, не поддающееся пока достойной оценке, а сам Петенька был избран в Академию наук. Сейчас он поглощён новыми исследованиями во Вселенной. Его взбудоражил вопрос: что выйдет, если собрать всех Самых Совершенных да и выстроить в линию? Петенька подозревает, что таким образом можно получить многоточие, коему нет ни конца ни края. Как истинный член экипажа «Искателя», он не стал откладывать дело в долгий ящик, а тут же собрал рюкзак и пустился по Вселенной, решив проверить своё предположение в естественных условиях. Как вы догадываетесь, все замечательные трудности, что он находит в пути, с ним с большим удовольствием делит Марина и её верный кот Мяука.
      А когда наступает вечер, выдающаяся супружеская пара присаживается на придорожные метеориты и подолгу глядит на далёкие звёзды. Марина рассказывает свои сказки, а муж её в это время подсчитывает в уме, сколько можно встретить всяких приключении, если отправиться в путешествие по его беспредельному многоточию. И идти, идти…
      А недавно они заседали во Вселенской академии наук. На кафедру поднялся профессор Мульти-Пульти и с подъёмом зачитал доклад обо всём сразу. Когда он закончил, Петенька и его жена долго и от души хлопали вместе со всем залом, потому что бывший император нахватался знаний в таком изобилии, что мог теперь соперничать с крупнейшими библиотеками мира.
      На Земле у Марины и Петеньки подрастает сын по имени Аскольд. И нянчится с ним старый механик Кузьма. Его инфракрасные глаза горят любовью, когда он смотрит на малыша, спящего крепко в колыбели. А колыбель, построенная конструктором Эдиком, летает вокруг Кузьмы по орбите, и его питомцу снятся первые приключения. Удостоверившись в том, что малыш поглощён интересными снами, Кузьма на цыпочках выходит из комнаты и отправляется к своему бывшему командиру. Там он тихонько сидит в углу и следит с благоговением, как Аскольд Витальевич вдохновенно исписывает одну страницу за другой.
      Иногда к нашим героям приходят известия о новых подвигах сэра Джона. Говорят, славный рыцарь поклялся поставить по живому дракону в каждый зоопарк и теперь уже близок к завершению своего труда. Каждый добытый экземпляр он по-прежнему посвящает даме сердца, и любители зверей шлют благодарные письма прекрасной Аале. А прекрасная Аала не знает, что делать с обширной почтой, и, как сообщают близкие к ней круги, находится на грани того, чтобы просить руки своего рыцаря. Она надеется таким путём укротить славного сэра Джона. Но наши герои слишком хорошо знают бессмертную душу странствующего рыцаря и твёрдо убеждены, что никогда сэр Джон не променяет свои подвиги на домашний уют.
      Когда же с нашими героями случаются неприятности, они переносят их с добродушием. Им кажется, что это их не забывает проказник Барбар. Тогда-то они вспоминают и неугомонных толстячков, спрятавшихся на планете Икс. Где они и кого сейчас интригуют, никому не известно. Но наши герои знают: попадись им новый роман писателя Помса, и там-то наверняка промелькнут Фип, Пип и Рип.
      Наши герои здравствуют и по сей день. Да только проживают они в другой стране, которую мы называем Будущим. Впрочем, может, кому-нибудь и повезёт, и он встретит бывалого астронавта Саню Петрова, случайно залетевшего в наши времена. Тем более, что с Барбаром многие дорогие читатели, вероятно, знакомы давно.
      Что касается самого пересказчика, то, взглянув на дело рук своих, он вдруг удивился и сказал себе: «Впрочем, а оно не так уж и безынтересно, это путешествие. Обычное путешествие, конечно. Тут ничего не скажешь. И всё же в нём что-то есть, чёрт побери!» Такой переворот в душе пересказчика, наверно, поставит дорогого читателя в тупик. «Где же принципиальность? — подумает тот, горько усмехаясь. — В прологе мнение одно, в эпилоге, выходит, совершенно противоположное?» Пересказчик полностью осознаёт, что попал в щекотливое положение, и вдобавок ко всему он не в силах найти какое-нибудь путное объяснение. Возможно, тут масса причин. Признаться, за время, минувшее с тех пор, как книга, якобы утерянная Продавцом приключений, оказалась в руках пересказчика, кое-что из прочитанного вылетело из его головы. Кроме того, некоторые главы были вообще просмотрены им без особого внимания. Поэтому, садясь за пересказ, он уповал только на собственную память, и не исключено, что в повествование вмешались его личные воспоминания. А порой пересказчик начинает подозревать, будто бы в действительности не было никакой книги и будто бы в то описанное утро он сам крепко спал. Как известно, на даче посещают любопытные сны, особенно под шум мачтовых сосен. И следовательно, человеку не может не понравиться то, что он придумает сам…
      Но чу, слышите за окном:
      — Есть приключения! Самые разнообразные приключения! Требующие ловкости и смелости! Любознательности и упорства! Дружбы и самопожертвования!
      Слышите, лентяи-лежебоки, это идёт Продавец приключений! Помните, он обещал заглянуть к нам ещё разок? Ну, а мне пора подумать о… Самой Совершенной. Я имею в виду обычную точку.

 

На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru