НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Мошковский А. Двое на велосипеде. Иллюстрации - Г. Вальк. - 1979

Мошковский А. «Двое на велосипеде».
Иллюстрации - Г. Вальк. - 1979 г.


DJVU


PEKЛAMA Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Подробности...

Выставлен на продажу домен
mp3-kniga.ru
Обращаться: r01.ru
(аукцион доменов)



 

 

Сделал и прислал Кайдалов Анатолий.
_____________________

 

Скачать текст «Двое на велосипеде»
в формате .txt с буквой Ё - RAR

 

      ОГЛАВЛЕНИЕ
     
      Глава 1. Полосатый мученик
      Глава 2. Васино государство
      Глава 3. Санька
      Глава 4. Обида
      Глава 5. Скандал
      Глава 6. Факел
      Глава 7. Заговор
      Глава 8. «Папа, не бери его!»
      Глава 9. «Кис-кис-кис!..»
      Глава 10. Сверхсекретное
      Глава 11. Череп и две кости
      Глава 12. Работяги
      Глава 13. Куртки с красной рябиной
      Глава 14. Эдька, Крылышкин и другие
      Глава 15. Свинцовое сердце
      Глава 16. Скользкий берег
      Глава 17 Знакомство
      Глава 18. Пощёчина
      Глава 19. Медаль Дружбы и Верности
      Глава 20. Двое на одном велосипеде
     
     
     
     
     
      Глава 1. ПОЛОСАТЫИ МУЧЕНИК
     
      Мог ли Вася подумать, что его жизнь так круто изменится с отъездом Андрюшки?..
      Пассажиры штурмом брали у автостанции большой синий автобус, и Васин папа помогал влезть в него Петру Петровичу — Андрюшкиному отцу: подталкивал на ступеньку, подавал чемоданы. Васина мама стояла возле автобуса и печально улыбалась уезжавшим. А Вася тем временем сквозь шум и гам перекрикивался с Андрюшкой через толстое, пыльное, в грязных разводах окно.
      — Пиши! — Андрюшка пальцем нарисовал на стекле огромный вопросительный знак: расслышал ли его Вася?
      — Понял! А ты—мне. И приезжай к нам!
      - Идёт! Пока!.. — Андрюшка насупил выгоревшие брови, и узкое, худенькое лицо его дёрнулось и сморщилось на мгновение.
      Автобус сердито фыркнул, рванулся вперёд, и камешки из-под его широких задних колёс ударили Васю по ногам. В лицо с силой пахнул жаркий и вонючий дымок из выхлопной трубы. Из окна высунулась и замахала тонкая, забинтованная ниже локтя Андрюшкина рука, чем-то очень похожая на крыло чайки...
      И здесь вот Васино сердце не выдержало — больно ёкнуло и рванулось вслед за автобусом. И отчаянно заколотилось. Вася с папой и мамой замахали в ответ, глядя, как автобус медленно свернул на прямую, раскалённую солнцем автостраду и без раздумья, с рёвом и бешеной, всё возрастающей скоростью помчался к Феодосии, где Андрюшку с отцом, наверно, уже поджидал московский поезд...
      Вася поплёлся за родителями по июльскому зною назад, в густой зелёный парк, где среди пахучих южных цветов, зарослей тамариска, среди шелковиц и кипарисов прятались корпуса дома отдыха, где за металлической решёткой ограды синело Чёрное море и с праздничной музыкой ходили белые теплоходы с курортниками, где громадной зубчатой вулканической глыбой темнел древний Кара-Даг, где, в общем-то, Васе было совсем неплохо.
      Было. Вот именно — было. Ещё сегодня утром.
      Вася шёл и оглядывался.
      Скоро автобус исчез. И сразу же с материка подул ветер. Будто получил чей-то приказ. Был этот ветер сильный, порывистый, какой-то оголтелый.
      Ага, совершенно ясно, почему он подул. Потому что уехал Андрюшка!
      Ведь папа не раз говорил, что природа не терпит пустот и сразу же чем-то заполняет их. Так вот ветер и рванулся и устремился сейчас в эту неожиданную пустоту, образовавшуюся после отъезда Андрюшки. Вася знал со слов старожилов, что этот ветер, дующий с материка, — плохой ветер. Он безжалостно отгоняет от берега тёплую воду, и на смену ей приходит ледяная вода, в приморском посёлке сразу
      становится неуютно, и на зубах отвратительно поскрипывает песок и пыль. Как вот сейчас.
      И на душе у Васи было пусто, и он ничем не мог заполнить эту пустоту.
      К утру вода в море и правда стала холоднющая — пятнадцать градусов. И всё-таки мама полезла в неё, несколько раз взвизгнула для приличия и немножко поплавала. Менее решительные курортники с удивлением и завистью смотрели на неё с пляжа. Когда мама вылезла, тело её было обмётано мелкими пупырышками, но губы не переставали улыбаться. Она вообще здесь стала чаще улыбаться, стала мягче, ровней, красивей. Наверно, потому, что её накопившаяся за год усталость проходила.
      Папа, тоже измотанный нервной работой, потихоньку поправлялся и почти не глотал здесь никаких лекарств — зелёных и жёлтых шариков от повышенного давления. Дочерна загорелый, в белой резиновой шапочке и плавках, он сидел на гальке, поглядывал сквозь очки на безлюдное море и набирался храбрости. Потом вдруг встал и тоже кинулся в воду.
      Ну это только для того, чтобы мама не слишком задавалась. Родители хоть и давно взрослые, а иногда бывают смешней малых ребят.
      Папа нырнул, тут же выскочил, поплыл к берегу и поманил рукой сына:
      Васька, давай сюда! Обжигает! Хорошо!
      Вася отвернулся от моря.
      Купаться не хотелось. Он даже матраца для плавания не захватил на этот раз. Море наскучило ему. Море, в котором ещё вчера утром они с Андрюшкой бесстрашно ныряли за крабиками, хватали их за панцирь, как полоумные орали от радости и счастья и, стремительно работая руками, плавали на туго надутом цветастом матраце к дальнему бую.
      Вася не боялся холодной воды. Он не любил плавать просто так. Были бы в море игра, занятие, цель и был бы кто-нибудь рядом. Ну, не папа с мамой. Они всегда с ним. Они в этом смысле не в счёт. Был бы кто-нибудь другой...
      Вася неподвижно сидел на гальке в шортах и синей
      полосатой тельняшке. Худые руки и ноги его были в царапинах, ссадинах, ожогах, в пятнах йода и зеленки: с Андрюшкой было весело и некогда было остерегаться ссадин и ушибов.
      Завтракал Вася как неживой, вяло ковыряя вилкой пюре, кое-как жевал и проглатывал. Как это неинтересно и скучно — есть. Зато Вася очень любил — и здесь его не надо было уговаривать — бегать, прыгать, играть в войну, рисовать и что-нибудь строить... И так весь день, с утра до вечера, и даже немножко ночью — во сне. И ещё он ужасно любил дружить. Чтобы кто-то обязательно был рядом. Чтобы делиться с ним всеми тайнами, пулькой в тире, туго надутым матрацем на высокой волне и половинкой печенья в походе...
      В этот день папа буквально тащил его за руку на обед.
      Садясь за стол и кривя нос от наплывающих из кухни запахов, Вася спросил:
      — А когда мы поедем домой?
      — Когда кончится срок, — ответила мама, намазывая маслом хлеб, — она проголодалась, храбро плавая в холодной воде. — Неужели тебя уже тянет домой? Когда ещё приедем на море!..
      — Тянет, — сказал Вася. — Мне уже надоело здесь.
      — Ой-ёй-ёй! — Мама в деланном испуге схватилась за виски. — И давно это?
      — Со вчерашнего дня, — ответил папа. — Верно, Вася?
      Вася молчал.
      — Тебе бы ещё подружиться с кем-нибудь, сынок, — папа вздохнул, — по-моему, Ира тоже скучает и посматривает на тебя, а ты будто не замечаешь её. Нельзя так. Одноклассница ведь. Да и кроме неё здесь много хороших ребят...
      Вася пожал плечами, и не столько потому, что сомневался в этом, сколько оттого, что давно знал: чем больше народу вокруг, тем трудней кого-то отыскать и выделить. Да и вообще друзья не валяются под ногами, как галька на пляже. Они как редкие камешки. Мама который уж год ищет здесь прозрачные халцедоны, агаты, сердолики с красивым рисунком... А много она нашла их?
      — Странный ты всё-таки мальчик, — с укором сказала
      мама, — другие рвутся сюда, чтобы отдохнуть, загореть, накупаться, а ты уже хочешь обратно...
      А через день, перед обедом, папа принёс ему письмо с крупными, старательно выведенными буквами на конверте. Вася тут же оторвал кромку конверта и вытащил письмо на целых двух листах в клеточку, подписанное: «Пётр Крылыш-кин». Это был его товарищ по маленькому садовому посёлку под Москвой, где всё лето жил и он, Вася.
      В письме было написано: «Здравствуй, Вася! Получил твоё письмо. Очень завидую тебе. Я ни разу ещё не видел гор, моря, дельфинов и пальм. У нас всё обычно. Санька Горохов вчера поймал на Бычьем пруду пятьдесят восемь бычков и одного карася. Он спрашивал, как ты там? Ну это ещё до всего, что у нас случилось...» Вася перечитал всё, что касалось Саньки... Значит, не забыл его, Васю, вспоминает и, может быть, даже ждёт... «Недавно Санька с Серёгой и Борисом нашли на обочине бетонки скат от большого самосвала, выбили из него камеру. И знаешь, что получилось? Получился отличный резиновый корабль! Санька тут же сделал вёсла и сшил парус из старой простыни, ну, не сам сшил — Марина помогла. Он грозится ещё пристроить к камере моторчик... Короче говоря, сделался Горохов резиновым адмиралом и немножко дерёт нос...» Не похоже это на Саньку! «Студенты ССО уже наполовину построили в Рябинках свинарник, шум и грохот от них...» Что это за «ССО»? Надо будет выяснить... «А ещё вот что: на днях Эдинька сказал ребятам (тихонько, чтобы я не слышал и не передал тебе, но я всё слышал), что ты тогда пошёл не через стадо, а в обход, потому что струсил, побоялся, что тебя забодают... Врёт ведь?» Васины пальцы, державшие письмо, вздрогнули от возмущения: лгун! Какой лгун! А папа с мамой души в нём не чают и чуть не каждый день специально ахают и охают при Васе: «Начитанный, воспитанный, умный!..», хотят, чтобы Вася дружил с ним... «А вообще мне ужасно не везёт в жизни — сплошные неприятности! — и я не знаю, как дальше быть... Да ладно, при встрече расскажу... Вась, привези мне, пожалуйста, если можно, какой-нибудь красивый камешек с Чёрного моря...
      Да, ещё про Бориса: он твёрдо пообещал поколотить меня, а я совсем не виноват, хотя и сказал своему папе о его геройствах. Привет!!! Пётр Крылышкин».
      У Васи даже дыхание перехватило от такого письма.
      — Что пишет Петя? — Мама внимательно посмотрела на Васю.
      — Ничего особенного, — ответил Вася, и сразу тоска по Андрюшке стала потихоньку глохнуть, тускнеть, отодвигаться.
      На Васю наплывало нечто другое — лицо Саньки Горохова, большое, губастое, с хитро прищуренными глазами.
      Он был на четыре года старше Васи. Так вот с ним бы, с Санькой, Вася без страха спустился бы на верёвке хоть в остатки кратера этого Кара-Дага, схватил бы за панцирь уже не крабика, а громадного, как танк, клешнястого краба, которого недавно видел на подводной скале, и даже, пожалуй, съел бы полную тарелку супа! Если бы Санька велел.
      Но Санька сейчас далеко, и никакой он не друг его, а так... Ну, скучно бывает, зовёт его, Васю, поиграть, и всё...
      Вася машинально жевал пустой чёрный хлеб.
      — Значит, ничего особенного Петя не написал? — спросил папа.
      Васе очень не хотелось, но пришлось протянуть папе письмо.
      — А что это такое — ССО?
      — Студенческий строительный отряд. — Папа быстро прочитал письмо, и лицо его стало очень серьёзным. — Вон какая у вас там жизнь! Сознайся, а Петя не любит присочинить?
      Для Васи не было секретом, что папа с мамой не очень поощряли его дружбу с Крылышкиным, потому что, по их мнению, Вася, обидчивый, не очень волевой и до сих пор не слишком пристрастившийся к чтению, нуждался в более твёрдых, энергичных и начитанных товарищах.
      Родители помолчали немного и принялись за еду. Потом мама негромко, будто между прочим, спросила у папы, был ли он наконец у директора дома отдыха и удалось ли, как было им обещано, продлить путёвку на неделю. Папа с беспокойством посмотрел на Васю и ответил, что можно продлить только на три дня.
      И тогда Вася твёрдо сказал:
      — Продлевайте хоть на месяц, а я не останусь здесь!
      — Подумай и о нас, Васька, — проговорил папа, — мы ведь за год зверски устали... Смотрю я вот на тебя в этой тельняшке и вижу: ты в ней похож не на моряка, а знаешь, на кого? Не догадаешься. На каторжника. Когда-то они ходили в полосатой одежде, чтобы лучше были видны страже. Помнишь фильм «Отверженные»? Эх, Вася-Васька, не отдыхающий ты, не малолетний курортник, а полосатый мученик!
      Мама засмеялась, а потом почему-то смахнула рукой слезу.
      — Пусть другие отдыхают, а я не хочу! И не могу я!
      — Какие нынче пошли ребята нетерпеливые, — сказал папа. — И ни с кем не хотят считаться...
      Вася не знал, хорошо это или плохо, и добавил:
      — Останетесь здесь — я убегу домой. Вот.
      — Откуда ты узнаешь дорогу? — спросил папа.
      — По рельсам.

Конец первой главы.
В полном объёме — в архиве.

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru