На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

Топелиус С. Зимняя сказка. Илл.— А. Якобсон. — 1959 г.

Сакариус Топелиус

Зимняя сказка

Илл.— А. Якобсон

*** 1959 ***


DjVu


ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ

В большом дремучем лесу, далеко на севере Финляндии, росли рядом две огромные сосны. Они были такие старые, такие старые, что никто, даже седой мох, не мог припомнить, были ли они когда-нибудь молодыми, тонкими сосёнками. Над всеми деревьями, откуда ни погляди, поднимались их тёмные вершины.
      Весной в густых ветвях старых сосен пел весёлые песенки дрозд, а маленькие розовые цветы вереска смотрели на них снизу вверх так робко, будто хотели сказать: «Ах, неужели и мы будем такими же большими и такими же старыми?»
      Зимой, когда метель закутывала всю землю белым одеялом и цветы вереска спали под пушистыми снежными сугробами, две сосны, словно два великана, сторожили лес.
      Зимняя буря с шумом проносилась по чаще, сметала с веток снег, обламывала вершины деревьев, валила наземь крепкие стволы. И только сосны-великаны всегда стояли твёрдо и прямо, и никакой ураган не мог заставить их склонить головы.
      А ведь если ты такой сильный и стойкий — это что-нибудь да значит!
      У опушки леса, где росли старые сосны, на небольшом пригорке ютилась хижина, крытая дёрном, и двумя маленькими окошками глядела в лес. В этой хижине жил бедный крестьянин со своей женой. У них был клочок земли, на котором они сеяли хлеб, и небольшой огород. Вот всё их богатство. А зимой крестьянин работал в лесу — рубил деревья и возил брёвна на лесопильню, чтобы скопить несколько монет на молоко и масло.
      У крестьянина и его жены было двое детей — мальчик и девочка. Мальчика звали Сильвестр, а девочку — Сильвия.
      И где только нашли для них такие имена! Наверное, в лесу. Ведь слово «сильва» в древнем латинском языке значит «лес».
      Однажды — это было зимой — брат и сестра, Сильвестр и Сильвия, пошли в лес, чтобы посмотреть, не попался ли в силки, которые они расставили, какой-нибудь лесной зверёк или птица.
      И верно, в один силок попался белый заяц, а в другой — белая куропатка. И заяц и куропатка были живы, они только запутались лапками в силках и жалобно пищали.
      — Отпусти меня! — пролопотал заяц, когда Сильвестр подошёл к нему.
      — Отпусти меня! — пропищала куропатка, когда Сильвия наклонилась над ней.
      Сильвестр и Сильвия очень удивились. Никогда они ещё не слышали, чтобы лесные звери и птицы говорили по-человечьи.
      — Давай-ка и вправду отпустим их! — сказала Сильвия.
      И вместе с братом она принялась осторожно распутывать силки.
      Едва только заяц почуял свободу, как со всех ног поскакал в глубь леса. А куропатка полетела прочь так быстро, как могли нести её крылья.
      — Подопринебо!.. Подопринебо всё сделает, о чём вы ни попросите! — крикнул заяц на скаку.
      — Просите Зацепитучу!.. Просите Зацепитучу!.. И всё у вас будет, чего только ни захотите! — прокричала куропатка на лету.
      И снова в лесу стало совсем тихо.
      — Что это они говорили? — сказал наконец Сильвестр. — Про каких это Подопринебо и Зацепитучу?
      — И я никогда не слыхала таких странных имён, — сказала Сильвия. — Кто бы это мог быть?
      В это время сильный порыв ветра пронёсся по лесу. Вершины старых сосен зашумели, и в их шуме Сильвестр и Сильвия ясно расслышали слова.
      — Ну что, дружище, стоишь ещё? — спросила одна сосна у другой. — Ещё держишь небо? Недаром ведь лесные звери прозвали тебя Подопринебо!
      — Стою! Держу! — загудела другая сосна. — А ты как, старина? Всё воюешь с тучами? Ведь и про тебя не зря говорят — Зацепитучу!
      — Что-то слабею я, — прошелестело в ответ. — Нынче вот ветер обломал у меня верхнюю ветку. Видно, и вправду старость приходит!
      — Грешно тебе жаловаться! Тебе ведь только триста пятьдесят лет. Ты ещё дитя! Совсем дитя! А вот мне уже триста восемьдесят восемь стукнуло! — И старая сосна тяжело вздохнула.
      — Смотри, вон возвращается ветер, — зашептала сосна (та, что была помоложе). — Под его свист так хорошо петь песни! Давай-ка споём с тобой про далёкую старину, про нашу молодость. Ведь нам с тобой есть о чём вспомнить!
      И под шум бури сосны, качаясь, запели свою песню:
     
      Мы скованы бурей, мы в снежном плену!
      Бушует и буйствует вьюга.
      Под шум её клонит нас, древних, ко сну,
      И давнюю видим во сне старину —
      То время, когда мы, два друга,
      Две юных сосны, поднялись в вышину Над зыбкою зеленью луга.
      Фиалки у наших подножий цвели,
      Белили нам хвою метели,
      И тучи летели из мглистой дали,
      И бурею рушило ели.
      Мы к небу тянулись из мёрзлой земли,
      Нас даже столетья согнуть не могли
      И вихри сломить не посмели…
     
      — Да, нам с тобой есть о чём вспомнить, есть о чём порассказать, — сказала сосна (та, что была постарше) и тихонько заскрипела. — Давай-ка поговорим с этими детьми. — И одна её ветка качнулась, как будто показывая на Сильвестра и Сильвию.
      — О чём это они хотят с нами поговорить? — сказал Сильвестр.
      — Лучше пойдём домой, — шепнула Сильвия брату. — Я боюсь этих деревьев.
      — Подожди, — сказал Сильвестр. — Чего их бояться! Да вон и отец идёт!
      И верно, по лесной тропинке пробирался их отец с топором на плече.
      — Вот это деревья так деревья! Как раз то, что мне нужно! — обрадовался крестьянин, останавливаясь около старых сосен.
      Он уже поднял топор, чтобы подрубить сосну — ту, что была постарше, — но Сильвестр и Сильвия вдруг с плачем бросились к отцу.
      — Батюшка, — стал просить Сильвестр, — не тронь эту сосну! Это Подопринебо!..
      — Батюшка, и эту не тронь! — просила Сильвия. — Её зовут Зацепитучу. Они обе такие старые! А сейчас они пели нам песенку…
      — Чего только ребята не выдумают! — засмеялся крестьянин. — Где же это слыхано, чтобы деревья пели! Ну да ладно, пусть себе стоят, раз уж вы за них так просите. Я найду себе и другие.
      И он пошёл дальше, в глубь леса, а Сильвестр и Сильвия остались возле старых сосен, чтоб услышать, что скажут им эти лесные великаны.
      Ждать им пришлось недолго. В вершинах деревьев снова зашумел ветер. Он только что был на мельнице и так яростно крутил мельничные крылья, что искры от жёрновов дождём сыпались во все стороны. А теперь ветер налетел на сосны и принялся бушевать в их ветвях.
      Старые ветви загудели, зашумели, заговорили.
      — Вы спасли нам жизнь! — говорили сосны Сильвестру и Сильвии. — Просите же теперь у нас всё, что хотите.
      Но, оказывается, не всегда легко сказать, чего ты больше всего хочешь. Сколько ни думали Сильвестр и Сильвия, а ничего не придумали, словно им и желать было нечего.
      Наконец Сильвестр сказал:
      — Я бы хотел, чтобы хоть ненадолго выглянуло солнце, а то в лесу совсем не видно тропинок.
      — Да-да, и я бы хотела, чтобы поскорее пришла весна и растаял снег! — сказала Сильвия. — Тогда и птицы снова запоют в лесу…
      — Ах, что за безрассудные дети! — зашелестели сосны.
      — Ведь вы могли пожелать столько прекрасных вещей! И богатство, и почести, и слава — всё было бы у вас!.. А вы просите то, что случится и без вашей просьбы. Но ничего не поделаешь, надо выполнить ваши желания. Только мы сделаем это по-своему… Слушай же, Сильвестр: куда бы ты ни пошёл, на что бы ни взглянул, повсюду тебе будет светить солнце. И твоё желание, Сильвия, исполнится: куда бы ты ни пошла, о чём бы ни заговорила, всегда вокруг тебя будет цвести весна и таять холодный снег.
      — Ах, это больше, чем мы хотели! — воскликнули Сильвестр и Сильвия. — Спасибо вам, милые сосны, за ваши чудесные подарки. А теперь прощайте! — И они весело побежали домой.
      — Прощайте! Прощайте! — зашумели вслед им старые сосны.
      По дороге Сильвестр то и дело оглядывался, высматривая куропаток, и — странное дело! — в йакую бы сторону он ни поворачивался, всюду мелькал перед ним луч солнца, сверкая на ветках, словно золото.
      — Смотри! Смотри! Солнце выглянуло! — крикнула Сильвия брату.
      Но едва успела она открыть рот, как снег кругом начал таять, по обе стороны тропинки зазеленела трава, деревья покрылись свежей листвой, а высоко в синеве неба послышалась первая песня жаворонка.
      — Ах, как весело! — воскликнули в один голос Сильвестр и Сильвия.
      И чем дальше они бежали, тем теплее светило солнце, тем ярче зеленели трава и деревья.
      — Мне светит солнце! — закричал Сильвестр, вбегая в дом.
      — Солнце всем светит, — сказала мать.
      — А я могу растопить снег! — закричала Сильвия.
      — Ну, это каждый может, — сказала мать и засмеялась.
      Но прошло немного времени, и она увидела, что в доме что-то неладно. На дворе уже совсем стемнело, наступил вечер, а в избушке у них всё блестело от яркого солнца. И так было до тех пор, пока Сильвестру не захотелось спать и глаза у него не закрылись. Но это ещё не всё! Зиме конца не было видно, а в маленькой хижине вдруг повеяло весной. Даже старый засохший веник в углу и тот начал зеленеть, а петух на своём насесте принялся петь во всё горло. И он пел до тех пор, пока Сильвии не надоело болтать и она не заснула крепким сном.
      Поздно вечером вернулся домой крестьянин.
      — Послушай, отец, — сказала жена, — боюсь я, не околдовал ли кто наших детей. Что-то чудное делается у нас в доме!
      — Вот ещё что придумала! — сказал крестьянин. — Ты лучше послушай, мать, какую новость я принёс. Ни за что тебе не догадаться! Завтра в наш город прибудут собственными персонами король и королева. Они ездят по всей стране и осматривают свои владения. Как ты думаешь, не отправиться ли нам с детьми посмотреть на королевскую чету?
      — Что ж, я не прочь, — сказала жена. — Ведь не каждый день в наши места приезжают такие важные гости.
      На другой день чуть свет крестьянин с женой и детьми собрались в путь. В дороге только и было разговоров, что про короля и королеву, и никто не заметил, что всё время солнечный луч бежал перед санями (хотя небо было обложено низкими тучами), а берёзки кругом покрывались почками и зеленели (хотя мороз был такой, что птицы замерзали на лету).
      Когда сани въехали на городскую площадь, народу там было уже видимо-невидимо. Все с опаской посматривали на дорогу и тихонько перешёптывались. Говорили, что король и королева остались недовольны своей страной: куда ни приедешь — повсюду снег, холод, пустынные и дикие места.
      Король сразу решил, что во всём виноват его народ, и собирался как следует всех наказать.
      Про королеву рассказывали, что она очень замёрзла и, чтобы согреться, всё время топает ногами.
      И вот наконец вдалеке показались королевские сани. Народ замер.
      На площади король приказал кучеру остановиться, чтобы переменить лошадей. Король сидел, сердито нахмурив брови, а королева горько плакала.
      И вдруг король поднял голову, посмотрел по сторонам — туда-сюда — и весело рассмеялся, совсем так, как смеются все люди.
      — Взгляните-ка, ваше величество, — обратился он к королеве, — как приветливо светит солнце! Право, здесь не так уж плохо… Мне почему-то даже стало весело.
      — Это, наверно, потому, что вы изволили хорошо позавтракать, — сказала королева. — Впрочем, мне тоже стало как будто веселее.
      — Это, вероятно, потому, что ваше величество хорошо выспались, — сказал король. — Но, однако, эта пустынная страна очень красива! Посмотрите, как ярко освещает солнце вон те две сосны, что виднеются вдалеке. Да это самое замечательное место во всём моем королевстве! Я прикажу построить здесь дворец!
      — Да-да, непременно надо построить здесь дворец, — согласилась королева и даже на минуту перестала топать ногами. — Вообще здесь совсем не так уж плохо. Повсюду лежит снег, а деревья и кусты покрываются зелёными листьями, как в мае. Это прямо невероятно!
      Но ничего невероятного в этом не было. Просто Сильвестр и Сильвия взобрались на изгородь, чтобы лучше разглядеть короля и королеву. Сильвестр вертелся во все стороны — поэтому солнце так и сверкало вокруг; а Сильвия болтала, ни на минуту не закрывая рта, поэтому даже сухие жерди старой изгороди покрылись свежей листвой.
      — Что это за милые дети? — спросила королева, взглянув на Сильвестра и Сильвию. — Пусть они подойдут ко мне.
      Сильвестр и Сильвия никогда раньше не имели дела с коронованными особами, поэтому они смело подошли к королю и королеве.
      — Послушайте, — сказала королева, — вы мне очень нравитесь. Когда я смотрю на вас, мне становится веселее и даже как будто теплее. Хотите жить у меня во дворце? Я прикажу нарядить вас в бархат и золото, вы будете есть на хрустальных тарелках и пить из серебряных стаканов. Ну что, согласны?
      — Благодарим вас, ваше величество, — сказала Сильвия, — но мы лучше останемся дома.
      — Кроме того, во дворце мы будем скучать без наших друзей, — сказал Сильвестр.
      — А нельзя ли их тоже взять во дворец? — спросила королева. Она была в отличном расположении духа и нисколько не сердилась, что ей возражают.
      — Нет, это невозможно, — ответили Сильвестр и Сильвия. — Они растут в лесу. Их зовут Подопринебо и Зацепитучу…
      — Что только не придёт в голову детям! — воскликнули в один голос король и королева и при этом так дружно рассмеялись, что даже королевские сани запрыгали на месте.
      Король приказал распрягать лошадей, а каменщики и плотники принялись тотчас строить новый дворец.
      Как ни странно, на этот раз король и королева были ко всем добры и милостивы. Они никого не наказали и даже распорядились, чтобы их казначей дал всем по золотой монете. А Сильвестр и Сильвия получили вдобавок крендель, который испёк сам королевский пекарь. Крендель был такой большой, что четвёрка королевских коней везла его на отдельных санях.
      Сильвестр и Сильвия угостили кренделем всех, кто был на площади, и всё-таки их лошадёнка едва дотащила крендель до дому.
      Когда Сильвестр и Сильвия улеглись спать, жена крестьянина шепнула мужу:
      — А ты знаешь, почему король и королева были сегодня так милостивы? Потому что Сильвестр и Сильвия смотрели на них и разговаривали с ними. Вспомни-ка, что я тебе вчера говорила!
      — Это про колдовство-то? — сказал крестьянин. — Пустое!
      — Да посуди сам, — не унималась жена, — где это видано, чтобы зимой распускались деревья и чтобы король и королева никого не наказали? Уж поверь мне, тут не обошлось без колдовства!
      — Всё это бабьи выдумки! — сказал крестьянин. — Просто дети у нас хорошие — вот все и радуются, на них глядя!
      И верно, куда бы Сильвестр и Сильвия ни пришли, с кем бы ни заговорили, у всех на душе сразу делалось теплее и светлее. А так как Сильвестр и Сильвия всегда были веселы и приветливы, то никто и не удивлялся, что они доставляют всем радость. Всё вокруг них цвело и зеленело, пело и смеялось.
      Пустынные земли вокруг избушки, где жили Сильвестр и Сильвия, превратились в богатые пашни и луга, и в лесу даже зимой пели весенние птицы.
      Вскоре Сильвестр был назначен королевским лесничим, а Сильвия — королевской садовницей.
      Ни у одного короля ни в одном королевстве не было никогда такого чудесного сада. Да и немудрено! Ведь ни один король не мог заставить солнце слушаться его приказаний. А Сильвестру и Сильвии солнце светило всегда, когда они хотели. Поэтому в саду у них всё цвело так, что любо было смотреть!
     
      * * *
     
      Прошло несколько лет.
      Однажды глухой зимней порой Сильвестр и Сильвия пошли в лес, чтобы навестить своих друзей.
      В лесу бушевала буря, в тёмных вершинах сосен гудел ветер, и под его шум сосны пели свою песню:
     
      Стоим, как бывало, крепки и стройны.
      То выпадет снег, то растает…
      И смотрим два друга, две старых сосны,
      Как снова сменяется зелень весны
      Снегами белей горностая,
      Как тучи проходят, дождями полны,
      И птичьи проносятся стаи.
      Сосновая хвоя свежа и густа —
      Завидуйте, вязы и клёны!
      Зима не оставит на вас ни листа —
      Развеет наряд ваш зелёный!
      Но вечная соснам дана красота,
      В подземные недра ушла их пята,
      А в небо — высокая крона.
      Пускай непогода бушует кругом —
      Сосну не повалит ни буря, ни…
     
      Но не успели они допеть свою песню, как внутри стволов что-то затрещало, заскрипело, и обе сосны повалились на землю. Как раз в этот день младшей исполнилось триста пятьдесят пять лет, а старшей — триста девяносто три года. Что же тут удивительного, что ветры наконец их осилили!
      Сильвестр и Сильвия ласково потрепали седые, поросшие мхом стволы мёртвых сосен и такими добрыми словами помянули своих друзей, что снег кругом начал таять и розовые цветы вереска выглянули из-под земли. И так много их было, что скоро они закрыли старые сосны от самых корней до самых вершин.
      Давно уже я ничего не слышал о Сильвестре и Сильвии. Наверно, теперь они сами состарились и поседели, а короля и королевы, которых все так боялись, и вовсе нет на свете.
      Но каждый раз, когда я вижу детей, мне кажется, что это Сильвестр и Сильвия.
      А может быть, старые сосны одарили своими чудесными дарами всех детей, что живут на свете? Может быть, и так.
      Недавно, в зимний ненастный день, мне встретились мальчик и девочка. И сразу в сером тусклом небе словно замелькал луч солнца, всё кругом посветлело, на хмурых лицах прохожих появилась улыбка…
      Вот тогда среди зимы вдруг наступает весна. Тогда и лёд начинает таять — на окнах и в сердцах людей. Тогда даже старый веник в углу покрывается свежими листьями, на сухой изгороди расцветают розы, а под высоким сводом неба поют весёлые жаворонки.

 

 

ТРУДИМСЯ ДЛЯ ВАС, НЕ ПОКЛАДАЯ РУК!
ПОМОЖИТЕ ПРОЕКТУ МАЛОЙ ДЕНЕЖКОЙ >>>>

 

На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

 

Яндекс.Метрика


Борис Карлов 2001—3001 гг. = БК-МТГК = karlov@bk.ru