НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

К списку: sheba.spb.ru/lit/index.htm

Анна Андреевна Ахматова 18891966

Поэма без героя Триптих (19401965)

Автору слышится Траурный марш Шопена и шепот теплого ливня в плюще. Ей снится молодость, ЕГО миновавшая чаша. Она ждет человека, с которым ей суждено заслужить такое, что смутится Двадцатый Век.

Но вместо того, кого она ждала, новогодним вечером к автору в фонтанный Дом приходят тени из тринадцатого года под видом ряженых. Один наряжен Фаустом, другой — Дон Жуаном. Приходят Дапертутто, Иоканаан, северный Глан, убийца Дориан. Автор не боится своих неожиданных гостей, но приходит в замешательство, не понимая: как могло случиться, что лишь она, одна из всех, осталась в живых? Ей вдруг кажется, что сама она — такая, какою была в тринадцатом году и с какою не хотела бы встретиться до Страшного Суда, — войдет сейчас в Белый зал. Она забыла уроки краснобаев и лжепророков, но они ее не забыли: как в прошедшем грядущее зреет, так в грядущем прошлое тлеет.

Единственный, кто не появился на этом страшном празднике мертвой листвы, — Гость из Будущего. Зато приходит Поэт, наряженный полосатой верстой, — ровесник Мамврийского дуба, вековой собеседник луны. Он не ждет для себя пышных юбилейных кресел, к нему не пристают грехи. Но об этом лучше всего рассказали его стихи. Среди гостей — и тот самый демон, который в переполненном зале посылал черную розу в бокале и который встретился с Командором.

В беспечной, пряной, бесстыдной маскарадной болтовне автору слышатся знакомые голоса. Говорят о Казанове, о кафе «Бродячая собака». Ктото притаскивает в Белый зал козлоногую. Она полна окаянной пляской и парадно обнажена. После крика: «Героя на авансцену!» — призраки убегают. Оставшись в одиночестве, автор видит своего зазеркального гостя с бледным лбом и открытыми глазами — и понимает, что могильные плиты хрупки и гранит мягче воска. Гость шепчет, что оставит ее живою, но она вечно будет его вдовою. Потом в отдаленье слышится его чистый голос: «Я к смерти готов».

Ветер, не то вспоминая, не то пророчествуя, бормочет о Петербурге 1913 г. В тот год серебряный месяц ярко над серебряным веком стыл. Город уходил в туман, в предвоенной морозной духоте жил какойто будущий гул. Но тогда он почти не тревожил души и тонул в невских сугробах. А по набережной легендарной приближался не календарный — настоящий Двадцатый Век.

В тот год и встал над мятежной юностью автора незабвенный и нежный друг — только раз приснившийся сон. Навек забыта его могила, словно вовсе и не жил он. Но она верит, что он придет, чтобы снова сказать ей победившее смерть слово и разгадку ее жизни.

Адская арлекинада тринадцатого года проносится мимо. Автор остается в Фонтанном Доме 5 января 1941 г. В окне виден призрак оснеженного клена. В вое ветра слышатся очень глубоко и очень умело спрятанные обрывки Реквиема. Редактор поэмы недоволен автором'. Он говорит, что невозможно понять, кто в кого влюблен, кто, когда и зачем встречался, кто погиб, и кто жив остался, и кто автор, и кто герой. Редактор уверен, что сегодня ни к чему рассуждения о поэте и рой призраков. Автор возражает: она сама рада была бы не видеть адской арлекинады и не петь среди ужаса пыток, ссылок и казней. Вместе со своими современницами — каторжанками, «стопятницами», пленницами — она готова рассказать, как они жили в страхе по ту сторону ада, растили детей для плахи, застенка и тюрьмы. Но она не может сойти с той дороги, на которую чудом набрела, и не дописать свою поэму.

Белой ночью 24 июня 1942 г. догорают пожары в развалинах Ленинграда. В Шереметевском саду цветут липы и поет соловей. Увечный клен растет под окном фонтанного Дома. Автор, находящийся за семь тысяч километров, знает, что клен еще в начале войны предвидел разлуку. Она видит свого двойника, идущего на допрос за проволокой колючей, в самом сердце тайги дремучей, и слышит свой голос из уст двойника: за тебя я заплатила чистоганом, ровно десять лет ходила под наганом...

Автор понимает, что ее невозможно разлучить с крамольным, опальным, милым городом, на стенах которого — ее тень. Она вспоминает день, когда покидала свой город в начале войны, в брюхе летучей рыбы спасаясь от злой погони. Внизу ей открылась та дорога, по которой увезли ее сына и еще многих людей. И, зная срок отмщения, обуянная смертным страхом, опустивши глаза сухие и ломая руки, Россия шла перед нею на восток.

 

PEKЛAMA

Услада для слуха, пища для ума, радость для души. Надёжный запас в офф-лайне, который не помешает. Заказать 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Ознакомьтесь подробнее >>>>




Анна Андреевна Ахматова 1889-1966

Поэма без героя Триптих (1940-1965)

ПРОСТОЙ ТЕКСТ В ZIP-е:

КАЧАТЬ

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

  ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Занимательные и практические знания. Мифология.


      Реминисценция аграрных обрядов восточных славян и хороводная игра про Яшу. Связь Япш с Иассием . Б.А. Рыбаков пишет, что в начале XX в. в России была распространена хороводная игра, где мальчика сажали посреди круга, а хоровод ходил вокруг него, и мальчик Яша должен был выбрать себе невесту. Хоровод при этом пел:
      Сиди-сиди, Яша, под ореховым кустом, Грызи-грызи, Яша, орешки каленые, милою дареюяе, Чок-чок, пятачок, вставай, Яша-дурачок, Где твоя невеста, в чем она одета? Как ее зовуг? И откуда привезут?
      Исследователь обращает внимание, что во всех уголках России основной персонаж именовался "Яшей", хотя это не требовалось рифмой. И разгадку такого постоянства Б.А. Рыбаков нашел в белорусских записях середины XIX в. (86):
      Сядить Ящер У золотом кресле, У оряховым кусте
      Орешачке луще. женитися хочу. - Возьми собе панну, Котораю хочешь, Котораю любишь
      Когда смысл песни забылся, то Ящер был заменен Яшей.
      На наш взгляд, справедливо академик Б.А. Рыбаков читает по-славянски написанное по латыни имя как "Яжа" или "Еже" и приводит сведения о большом числе легенд, имевших хождение в Польше, Белоруссии и на Украине, суть которых в том, что змеи, прожившие дважды по семь лет, превращаются в драконов. Их называют на Украине "яжами". Эта развертка доказательств убеждает нас в равенстве Иасион=Иассий=Яжа=Ящер =Яша.
      Осталось решить, о чем поется в песне и записано в белорусском источнике XIX в.
      Академик Б.А. Рыбаков считает, что песни о Ящере — трансформация древнего обряда принесения девушки в жертву дракону — Ящеру. Однако исследователь затрудняется объяснить, почему в польских запрещениях — Иассий стоит рядом с Ладой.
      "аСвященный брак" межцу Иассием и Ладой и отражение его в песне о Яше. Памятуя миф о Деметре, Иасионе, и в продолжение параллели между Деметрой и Ладой, мы уверены, что эти песни — отголосок древнего "священного брака" между божествами плодородия -богиней плодородия и богом вегетативной силы. В славянской варианте между Ящером-Иассием и Ладой.
      Возобновление плодородия земли - катание божества по трижды вспаханному полю. "А где трижды вспаханное поле?" — спросите вы. На это мы приводим опять-таки материалы из книги Б.А. Рыбакова (89) о том, что в XIX в. перед севом по пашне катали священника. Священник выполнял тот же обряд, который выполняли в древности служительнищл культа Деметры или Лады. Он был представитель божества. Катание по полю — усеченный полузабытый обряд передачи плодородия от божества земле.

 

 

 

К списку: sheba.spb.ru/lit/index.htm

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru