НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

К списку: sheba.spb.ru/lit/index.htm

Владимир Николаевич Войнович р. 1932

Два товарища — Повесть (1966)

Шестидесятые годы. Небольшой провинциальный городок в России. Девятнадцатилетний Валера Важенин живет с мамой и бабушкой. Мама Валеры работает старшим нормировщиком на заводе. Отец оставил семью, когда сыну было шесть или семь лет, и живет со своей новой женой Шурой. Он писатель, пишет репризы для цирка, говорят, что даже пишет роман. Отец навещает старую семью, дает матери деньги. Сам Валера работает на заводе, где делаются очень «серьезные вещи», «не то ракеты, не то скафандры — в общем, чтото космическое». Валера и его друг Толик Божко делают ящики для этих важных вещей.

Каждый день после работы под надзором мамы и бабушки Валера готовится к поступлению в педагогический институт. Мама считает дружбу сына с Толиком «странной». По ее понятиям, людей должны связывать «общие интересы» или «идейные убеждения». Валера и Толик же дружат потому, что они всегда вместе, живут в одном доме, работают на одном заводе. Толик мечтает вставить золотые зубы, купить машину, копит деньги на, мотороллер. Он очень удивляется, что Валере удается запоминать стихи. Както перед работой Толик просит Валеру чтонибудь почитать, и тот читает «Анчар» Пушкина. Стихотворение производит на Толика большое впечатление.

Однажды вечером Толик заходит за Валерой, и они отправляются гулять. На спортплощадке возле школы они видят толпу молодых людей, которые тренируются, чтобы прыгать с парашютом. Толик притворяется парашютистом, как все, делает упражнения на турнике, инструктор записывает его фамилию. Валере, который постеснялся поступить так же, Толик говорит, что они обязательно прыгнут, что инструктору «чем больше народу, тем лучше». Сбор парашютистов назначен на три часа ночи на бульваре.

Валера и Толик приходят в парк. Там они знакомятся с двумя девушками и приглашают их на танцы. Но денег на билеты у ребят нет, Толику удается достать два билета — он «толкнул частнику» за рубль подшипник. Девушки проходят на танцплощадку по билетам, а ребятам ничего не остается, как попробовать пролезть туда через дырку в заборе. Но как только Валера пролезает в дырку, его хватают дружинники. Они ведут его в милицию. Толик же с ним идти отказывается.

В милиции Валера знакомится с девушкой Таней, которая работает парикмахером и, по ее словам, попала в милицию «за легкое поведение» — «с мальчишечкой одним на лавочке целовалась». В конце концов Валеру и Таню отпускают. Валера провожает ее домой. До утра в подъезде она учит Валеру целоваться.

На обратном пути Валера встречает Толика. Они идут на бульвар, где собираются парашютисты, и едут вместе с ними на аэродром. Но инструктор прыгать им не разрешает, так как их «в списках нет». На аэродроме Валера встречает своего старого школьного товарища Славку Перкова, который учится в аэроклубе и собирается поступать в летное училище. Славка берет Валеру с собой в учебный полет.

Толик лететь с ними отказывается.

После полета Валера полон впечатлений и хочет рассказать о них Толику, но тот его не слушает.

После полета со Славкой Валера все время грезит полетами. Он относит документы в летное училище, но его мама забирает их оттуда, говоря, что «никогда не будет спокойна», если Валера будет летать.

PEKЛAMA Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Подробности...

Выставлен на продажу домен mp3-kniga.ru
Обращаться: r01.ru (аукцион доменов)





 

Толик советует Валере «завалить» экзамены в институт, пойти в армию, а оттуда в летное училище. С этой мыслью Валера и приходит на вступительное сочинение. Вместо того чтобы писать по теме, Валера описывает свой полет со Славкой. Но преподавательнице, которая проверяет сочинение, оно нравится, и она ставит Валере «пять». На экзамене по литературе она также ставит Валере «пять», сказав, что «верит, что он все знает». Но экзамен по иностранному языку Валере все же удается «завалить», так как вместо английского, который он учил в школе, Валера идет сдавать немецкий.

Вскоре Валера и Толик получают повестки в армию.

Валера идет навестить отца. Тот, узнав, что сын уходит в армию, дарит ему свои золотые часы. Шура считает, что этого делать не надо, устраивает скандал, издевается над писательскими способностями мужа и собирается уходить из дома. Валера незаметно оставляет часы и прощается с отцом, идет в парикмахерскую постричься «под ноль». Там он встречается с Таней, она стрижет его, а после работы они договариваются пойти погулять. По дороге Таня изрядно надоедает Валере своей болтовней. В парке Валера с Таней встречают Толика, там же происходит стычка между Валерой и Витькой Козубом, старым знакомым Валеры и Толика. Ребята всегда недолюбливали Козуба, и теперь, когда он начинает приставать к Татьяне, Валера встает на ее защиту.

Толик и Таня быстро находят общий язык, и Валера шепотом говорит Толику, что тот может «брать ее себе». Поздно вечером, проводив Таню домой, ребята возвращаются к себе. По пути им встречается Козуб с его дружками. Они бьют Валеру и заставляют Толика тоже ударить его «подружески». Поначалу Толик отказывается, но потом, испугавшись за себя, бьет Валеру с большим усердием. После Толик просит у Валеры прощения, но Валера не может простить ему предательства.

Мама и бабушка провожают Валеру в армию. Через год Валере удается добиться направления в летное училище. Перед отъездом туда Валера неожиданно встречает Толика. Тот рассказывает, что служит ординарцем у генерала и пишет стихи с тех самых пор, как Валера прочел ему «Анчар».

Толик вспоминает случай с избиением Валеры и говорит, что для него даже лучше, что так получилось, в противном случае его «били бы сильней». Валера и Толик расстаются, и Толик просит товарища не забывать его.



Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина — Роман (Кн. 1я — 19631970; кн. 2я — 1979)

Книга первая. ЛИЦО НЕПРИКОСНОВЕННОЕ
Книга вторая. ПРЕТЕНДЕНТ НА ПРЕСТОЛ

Произошло это перед началом войны, не то в конце мая, не то в начале июня 1941 г. Почтальонша Нюрка Беляшева из деревни Красное, окучивая на огороде картошку, глянула на небо — скоро ли обед? — и увидела огромную черную птицу, падающую прямо на нее. От ужаса Нюрка замертво свалилась на землю. А когда открыла глаза, то прямо перед ее огородом стоял аэроплан. Из самолета вылез летчик. Сбежались деревенские. Сам председатель Голубев, человек, отягощенный ответственностью и постоянно борющийся с этой отягощенностью домашними средствами, уже вылезал из своей двуколки, старательно передвигая ноги. Летчик отрапортовал: «Заклинило маслопровод. Произвел вынужденную посадку».

...А в это время красноармеец последнего года Иван Чонкин, еще ничего не знающий об аварии и о том, как удивительно повернет та авария его судьбу, маршировал взадвперед мимо телеграфного столба, отдавая ему честь, — проходил строевую подготовку под наблюдением своего воинского начальства. Иван Васильевич Чонкин, низкорослый и кривоногий, был человеком сугубо деревенским, и с лошадьми, при которых состоял в армии, отношения у него складывались не в пример лучше, чем с людьми. Воинская наука — строевая и политзанятия — давалась ему с большим трудом. И так сложились обстоятельства, что именно ему, Чонкину, начальство было вынуждено поручить ответственнейшее задание — отправиться в деревню Красное для охраны неисправного самолета, вплоть до прибытия туда авиаремонтников.

Поначалу Иван немного соскучился стоять возле неподвижной железяки на окраине пустой, будто вымершей деревни. Но, заметив неподалеку в огороде Нюрку и по достоинству оценив ее крупные формы, Чонкин повеселел. Разговор он начал с выяснения семейного положения. Узнав, что Нюрка одинокая, для начала Чонкин предложил помощь на огороде. Нюрке он тоже глянулся — пусть не красавец и ростом не вышел, но парень сноровистый и для хозяйства полезный. Пекле работы она пригласила Чонкина в дом поужинать. И уже на следующее утро бабы, выгонявшие скотину в поле, видели, как из дома Нюрки босой и без гимнастерки вышел Чонкин, разобрал часть забора, вкатил самолет в огород, а забор снова заложил жердями.

Началась у Чонкина размеренная деревенская жизнь. Нюрка уходила на работу, он хлопотал по хозяйству, готовил еду и ждал Нюрку. А дождавшись, без устали радовался с нею жизни. От недосыпу Нюрка даже с лица спала. В деревне Иван стал своим человеком. Председатель Голубев, постоянно ожидающий тайной инспекции из города, заподозрил, что Чонкин и есть замаскированный инспектор, и потому немного даже заискивал перед ним. Армейское командование забыло про Ивана напрочь. А письмо Чонкина в часть с напоминанием о себе Нюрка, пользуясь служебным положением, потихоньку уничтожила.

Но покойная жизнь Чонкина продлилась недолго. Началась война. И именно в тот момент, когда по радио транслировалась речь товарища Сталина, Нюркина корова забралась в огород к соседу Гладышеву, мичуринцуселекционеру, годы положившему на выведение гибрида картофеля и помидора — пукса (Пути к Социализму). Потрясенный мичуринец пытался оттащить животное за рога от последнего кустика пукса, но силы оказались неравными. Плоды подвижнического труда сгинули в ненасытной утробе невежественной скотины. Ярость селекционера обратилась против хозяев коровы. Он даже сделал попытку (безуспешную) застрелить Чонкина из охотничьего ружья. А затем Гладышев обратился Куда Надо и к Кому Надо с анонимным донесением о скрывающемся в деревне дезертире, развратнике и хулигане Чонкине. С заявлением ознакомился капитан НКВД Миляга и, не медля, направил в деревню всех своих семерых сотрудников районного отдела для ареста дезертира. На подъезде к деревне Красное машина чекистов застряла на раскисшей от дождей дороге, и чекисты разговорились с проходившей мимо Нюркой о своих заботах. Нюрка успела к Чонкину раньше. «Ну что ж, — сказал Чонкин, — буду выполнять свой долг. А ежели понадобится, и бой приму». К моменту появления чекистов, идущих развернутым строем, Чонкин уже занимал стратегически выгодную позицию у самолета. «Стой, кто идет?» — встретил он гостей по уставу. Но чекисты не остановились. Повторив дважды положенную фразу, Чонкин выстрелил. От неожиданности нападающие попадали на землю. Бой оказался неожиданно коротким. Чонкин прострелил ягодицу одному из нападавших, и деморализованные криками несчастного чекисты сдались. Капитан Миляга, не дождавшийся своей команды, для выяснения ситуации отправился в деревню лично. Уже в темноте найдя дом Нюрки, он вошел внутрь и обнаружил штык, приставленный к его животу. Капитану Миляге пришлось присоединиться к арестованным.

В райцентре же Долгово исчезновение ведомства капитана Миляги заметили не сразу; первым забеспокоился секретарь райкома Ревкин. Услышанные на базаре слухи о пленении Чонкиным всего ведомства капитана Миляги Ревкин решил проверить по телефону, позвонив в Красное председателю Голубеву. Председатель подтвердил, что всех арестовал Чонкин со своей бабой. Ревкину послышалось вместо слова «бабой» слово «бандой». На нейтрализацию действующей в тылу советских войск могучей банды Чонкина был направлен полк под командованием генерала Дрынова. Темной ночью полк взял в кольцо деревню, и солдаты приблизились к самому забору Нюркиного огорода. Первым в их руки попал капитан Миляга, как раз в эту ночь совершивший побег из плена. Оглушенного Милягу притащили в штаб и стали допрашивать. Допрос шел с помощью тех немногих немецких слов, которые знал штабной офицер. Потрясенный случившимся, Миляга уверился, что захвачен немцами, и начал рассказывать о своем опыте борьбы с коммунистами, накопленном в работе советского гестапо — НКВД. Он даже выкрикнул: «Да здравствует товарищ Гитлер!» Генерал приказал расстрелять диверсанта.

Полк приступил к штурму бандитского логова. Чонкин, устроившись в кабинке стрелка самолета, отстреливался из пулемета. Нападавшие применили артиллерию. Один из снарядов накрыл самолет, и пулемет Чонкина замолчал. Ворвавшиеся в огород передовые части наступающих обнаружили лежащего на земле маленького красноармейца, над которым выла женщина. «Где же банда? — спросил генерал, увидев вместо диверсантов связанных чекистов. — Это же наши товарищи». Председатель Голубев объяснил, что речь шла не о банде, а о бабе. «Это что же, вот этот один солдат с бабой вели бой с целым полком?» — «Так точно», — подтвердил очнувшийся Иван. «Ты, Чонкин, прямо скажу, — герой, хоть на вид и обыкновенный лопух. От имени командования награждаю тебя орденом». Затем вперед выступил лейтенант НКВД Филиппов: «У меня приказ арестовать изменника Родины Чонкина». — «Ну что ж, — потупился генерал, — выполняйте свой приказ». И Чонкина арестовали.

Большая часть последующих событий, в центре которых попрежнему был Чонкин, развивалась уже без его прямого участия, поскольку сам он безотлучно находился в тюрьме. Следствие установило, что на родине в деревне Чонкино Иван имел кличку Князь, — слухи приписывали отцовство Ивана прапорщику Голицыну, в гражданскую войну стоявшему на постое в доме Чонкиных. Так у следствия появился «белоэмигрантский след». Районный НКВД получил тайное сообщение о наличии в районе немецкого шпиона Курта, и вот уже арестованный по подозрению в шпионаже лейтенант Филиппов признался в том, что он и есть агент Курт и что работал он в контакте со ставленником белой эмиграции ЧонкинымГолицыным. Сменивший попеременно занимавших место начальника районного отдела НКВД капитана Милягу и лейтенанта Филиппова, капитан Фигурнов развернул пропагандистскую кампанию по возвеличиванию подвига героячекиста капитана Миляги, павшего от рук банды Чонкина. В город были доставлены останки капитана, в качестве которых чекисты, не имевшие достаточно времени, привезли останки лошадиного скелета. Однако в момент выноса гроба один из участников церемонии споткнулся, гроб сорвался на землю, и выкатившийся из него лошадиный череп вызвал в городе панику.

И наконец, еще один стремительно развивавшийся сюжет: тайное соперничество второго секретаря райкома Борисова с Ревкиным вошло в завершающую фазу — с помощью капитана Фигурнова секретарь Ревкин был изобличен как враг и начал давать показания о своей вражеской деятельности. Деятельность эта также была поставлена органами в прямую связь с Чонкиным. И к моменту начала процесса у прокурора Евлампиева были все основания заявить, что на скамье подсудимых сидит князь Голицын, ярый враг советской власти, намеревавшийся сесть на российский престол. Суд приговорил Чонкина к высшей мере пролетарского гуманизма — расстрелу. Тем временем слухи о деле Чонкина ширились и проникали в самые высшие сферы. Адольф Гитлер, услыхав о геройском сопротивлении большевикам организации ГолицынаЧонкина, распорядился повернуть наступающие на Москву войска и идти на выручку героя. Этот приказ войска получили как раз в тот момент, когда немецкие танки шли на малочисленных и почти безоружных защитников столицы под командованием генерала Дрынова. В отчаянии генерал поднял солдат в атаку, и немецкие танки вдруг разом повернули и начали отходить. О невероятной победе генерала Дрынова сообщили газеты. Генералагероя принял сам Сталин. В состоявшейся у них беседе Дрынов рассказал о доблести простого солдата Чонкина. Растроганный Сталин произнес тост за русского солдата, проявившего пример беззаветного служения Родине.

Тем временем немецкие танки подходили к райцентру Долгово, и капитан Фигурнов получил от руководства приказ срочно расстрелять осужденного Голицына ввиду осложнения обстановки, а также откомандировать в Москву по приказу главнокомандующего солдата Ивана Чонкина для получения правительственной награды. Обоим распоряжениям — расстрелять и наградить — не было суждено быть исполненными. Немцы входили в город, и Фигурнов передал Чонкина сержанту Свинцову с официальным приказом — доставить в Москву и неофициальным — застрелить при попытке к бегству. Но в блужданиях по территории, занятой немцами, Чонкин не выказывал желания бежать, а сержант Свинцов, в свою очередь, не проявлял признаков излишнего служебного рвения. Напротив, поразмыслив, он принял для себя решение «убечь от всех» и вести естественную жизнь «хичника». «А ты, Чонкин, иди в свою деревню, — сказал он Ивану. — Может, Нюрку найдешь». Пробравшись в деревню, Чонкин увидел скопление народа возле правления и немца, стоящего на крыльце и зачитывающего приказы новой немецкой администрации о сдаче излишков продовольствия. Рядом с немцем стоял новый уполномоченный от немецких властей, мичуринец Гладышев. Чонкин попятился и, никем не замеченный, покинул деревню.




Москва 2042 — Сатирическая повесть (1987)

Живущий в Мюнхене русский писательэмигрант Виталий Карцев в июне 1982 г. получил возможность оказаться в Москве 2042 г.

Готовясь к поездке, Карцев встретил своего однокашника Лешку Букашева. Букашев сделал в СССР карьеру по линии КГБ. Было похоже на то, что встреча их не случайна и что Букашев знает о необычной поездке Карцева.

В разгар сборов Карцеву позвонил еще один старый московский приятель Леопольд (или Лео) Зильберович и велел немедленно ехать в Канаду.

Звонил Зильберович по поручению Сим Симыча Карнавалова. В свое время именно Лео открыл Карнавалова как писателя. Сим Симыч, в прошлом зек, работал тогда истопником в детсаду, вел аскетический образ жизни и писал с утра до ночи. Им было задумано фундаментальное сочинение «Большая зона» в шестьдесят томов, которые сам автор называл «глыбами».

Вскоре после того как Карнавалова «открыли» в Москве, он стал печататься за границей и мгновенно приобрел известность. Вся советская власть — милиция, КГБ, Союз писателей — вступила с ним в борьбу. Но арестовать его не могли, не могли и выслать: помня историю с Солженицыным, Карнавалов обратился ко всему миру с просьбой не принимать его, если «заглотчики» (так он называл коммунистов) выпихнут его насильно. Тогда власти не оставалось ничего иного, как просто вытолкнуть его из самолета, который пролетал над Голландией. В конце концов Сим Симыч поселился в Канаде в собственном имении, названном Отрадное, где все было заведено на русский лад: ели щи, кашу, женщины носили сарафаны и платки. Сам хозяин на ночь заучивал словарь Даля, а с утра репетировал торжественный въезд в Москву на белом коне.

Карцеву Карнавалов поручил взять в Москву тридцать шесть уже готовых «глыб» «Большой зоны» и письмо «Будущим правителям России».

И Карцев отправился в Москву будущего. На фронтоне аэровокзала он первым делом увидел пять портретов: Христа, Маркса, Энгельса, Ленина... Пятый был почемуто похож на Лешку Букашева.

Пассажиров, прилетевших вместе с Карцевым, быстро загрузили в бронетранспортер люди с автоматами. Карцева вояки не тронули. Его встречала другая группа военных: трое мужчин и две женщины, которые представились как члены юбилейного Пятиугольника. Выяснилось, что Пятиугольнику поручено подготовить и провести столетний юбилей писателя Карцева, поскольку он является классиком предварительной литературы, произведения которого изучают в предкомобах (предприятиях коммунистического обучения). Карцев абсолютно ничего не понимал. Тогда встречавшие дамы дали Карцеву коекакие дальнейшие пояснения. Оказалось, что у них в результате Великой Августовской коммунистической революции, осуществленной под руководством Гениалиссимуса (сокращенное звание, так как их Генеральный секретарь имеет воинское звание Генералиссимуса и отличается от других людей всесторонней гениальностью), стало возможным построение коммунизма в одном отдельно взятом городе. Им стал МОСКОРЕП (бывшая Москва). И теперь Советский Союз, являясь в целом социалистическим, имеет коммунистическую сердцевину.

Для выполнения программы построения коммунизма Москва была обнесена шестиметровой оградой с колючей проволокой сверху и охранялась автоматическими стреляющими установками.

Зайдя в кабесот (кабинет естественных отправлений, где пришлось заполнить бланк о «сдаче продукта вторичного»), Карцев ознакомился там с газетой, напечатанной в виде рулона. Прочитал, в частности, указ Гениалиссимуса о переименовании реки Клязьмы в реку имени Карла Маркса, статью о пользе бережливости и многое другое в том же роде.

Наутро сочинитель проснулся в гостинице «Коммунистическая» (бывшая «Метрополь») и по лестнице (на лифте висела табличка «Спускоподъемные потребности временно не удовлетворяются») спустился во двор. Там пахло, как в нужнике. Во дворе вилась очередь к киоску, и стоявшие в ней люди держали в руках бидончики, кастрюли и ночные горшки. «Что дают?» — поинтересовался Карцев, «Не дают, а сдают, — ответила коротконогая тетенька. — Как это чего? Говно сдают, что же еще?» На киоске висел плакат: «Кто сдает продукт вторичный, тот снабжается отлично».

Писатель гулял по Москве и беспрерывно удивлялся. На Красной площади отсутствовали собор Василия Блаженного, памятник Минину с Пожарским и Мавзолей. Звезда на Спасской башне была не рубиновая, а жестяная, а Мавзолей, как выяснилось, вместе с тем, кто в нем лежал, продали какомуто нефтяному магнату. По тротуарам шли люди в военных одеждах. Автомобили были в основном паровые и газогенераторные, а больше — бронетранспортеры. Словом, картина нищеты и упадка. Перекусить пришлось в прекомбинате (предприятие коммунистического питания), на фасаде которого висел плакат:. «Кто сдает продукт вторичный, тот питается отлично». В меню значились щи «Лебедушка» (из лебеды), свинина вегетарианская, кисель и вода натуральная. Свинину Карцев есть не смог: будучи первичным продуктом, пахла она, примерно как вторичный.

На месте ресторана «Арагви» помещался государственный экспериментальный публичный дом. Но там писателя ждало разочарование. Выяснилось, что для клиентов с общими потребностями предусмотрено самообслуживание.

Постепенно выяснилось, что верховный Пятиугольник установил для Карцева повышенные потребности, а места, куда он случайно попадал, предназначались для коммунян потребностей общих. Режим отчасти благоволил к нему потому, что Гениалиссимус действительно оказался Лешкой Букашевым.

Везде, где бывал Карцев, ему встречалось написанное на стенах слово «СИМ». Делали эти надписи так называемые симиты, то есть противники режима, ждущие возвращения Карнавалова в качестве царя.

Карнавалов не умер (хотя машина времени и забросила Карцева на шестьдесят лет вперед), он был заморожен и хранился в Швейцарии. Коммунистические правители стали втолковывать Карцеву, что искусство не отражает жизнь, а преображает ее, точнее, жизнь отражает искусство, и поэтому он, Карцев, должен вычеркнуть Карнавалова из своей книги. Заодно дали почитать автору саму эту его книгу, написанную им в будущем и потому им еще не читанную (и даже неписаную).

Но сочинитель был стоек — он не согласился вычеркнуть своего героя. Тем временем ученые разморозили Карнавалова, он торжественно въехал в Москву на белом коне (население и войска, озверевшие от нищеты, беспрепятственно переходили на его сторону, попутно самосудом казня заглотчиков) и установил монархию на территории бывшего Советского Союза, включая Польшу, Болгарию и Румынию в качестве губерний. Вместо механических средств передвижения новый монарх ввел живую тягловую силу, науки заменил изучением Закона Божьего, словаря Даля и «Большой зоны». Ввел телесные наказания, предписал мужчинам ношение бород, а женщинам — богобоязненность и скромность.

Сочинитель же Карцев улетел в Мюнхен 1982 года и уселся там сочинять эту самую книгу.


Владимир Николаевич Войнович р. 1932

Два товарища - Повесть (1966)
Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина - Роман (Кн. 1-я - 1963-1970; кн. 2-я - 1979)
Книга первая. ЛИЦО НЕПРИКОСНОВЕННОЕ
Книга вторая. ПРЕТЕНДЕНТ НА ПРЕСТОЛ
Москва 2042 - Сатирическая повесть (1987)

ПРОСТОЙ ТЕКСТ В ZIP-е:

КАЧАТЬ

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

  ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 




      В книге «Империализм, как высшая стадия капитализма» В. И. Ленин подчеркивал: «...концентрация производства гораздо сильнее, чем концентрация рабочих, потому что труд в крупных заведениях гораздо производительнее» Несмотря на некоторые изменения, приносимые научно-технической революцией, в целом эта
      тенденция сохраняется и ныне. Приведенные в табл. 19 данные относятся к 727,4 тыс. предприятий обрабатывающей промышленности (производственным единицам независимо от форм собственности) с общим числом занятых 11,2 млн. человек. Крупные предприятия с числом занятых свыше 1 тыс., составляя лишь 0,1 % общего числа предприятий, концентрировали 15 % занятых, 26% отгруженной и 24,9% чистой продукции, они занимают доминирующие позиции в ключевых отраслях. В 1978 г. более крупных предприятий (580 из 756) относилось к отраслям тяжелой индустрии, в них сосредоточивалось свыше 82,9 % занятых во всех крупнейших предприятиях обрабатывающей промышленности Эти отрасли относятся к наиболее концентрированным.
      На общем фоне устойчивой концентрации производства на уровне предприятий (фабрик и заводов) выделяется рост концентрации в такой отрасли, как транспортное машиностроеиие, включая автомобильную промышленность и судостроение, где на долю 145 крупнейших предприятий с числом постоянно запятых свыше 1 тыс. (из общего числа свыше 21 тыс. предприятий) в 1976 г. приходилось 48,4 % занятых (453 тыс. из 936 тыс.) и 57,7 % чистой продукции. В черной металлургии 56 крупнейших предприятий (из общего числа 8,4 тыс. предприятий) в 1976 г. концентрировали 46 % занятых (220 тыс. из 478 тыс.) и выпускали 58,2 % чистой продукции. В электротехнической промышленности в 1976 г. 178 1руппых предприятий с числом занятых свыше 1 тыс.
      (из 31 тыс. предприятий) концентрировали 28,4 % занятых (363 тыс. из 1 279 тыс.) и 43,4 % чистой продукции. По масштабахм крупных производственных единиц фабрик и заводов в черной металлургии, электротехнической, автомобильной, нефтехимической промышленности Япония незначительно отстает от США.
      Крупномасштабное производство выступает как основа рассматриваемой ниже высокой концентрации капитала: все крупнейшие предприятия находятся в руках еш,е меньшего числа корпораций, которые распространяют свой контроль и на обширную сферу средних и мелких предприятий. На базе высокой концентрации производства во всех перечисленных отраслях сформировались мощеные финансово-промышленные монополии.
      Предприятия среднего масштаба с числом занятых от 300 до 999 человек занимают относительно устойчивые позиции, в 1976 г. на них приходилось около 13,9% занятых и 75 чистой продукции. В ряде отраслей на таких предприятиях концентрируется основная часть занятых. Следует иметь в виду, что данная категория предприятий включает две качественно различные группы. Первая из них — с числом занятых от 500 до 999 человек — в значительной своей части представляет современную крупную промышленность. Для некоторых отраслей и отдельных видов производств такие масштабы являются оптимальными. Это относится в первую очередь к ряду производств химической промышленности (например, производству продуктов неорганической химии, химического волокна, фармацевтической промышленности), к некоторым подотраслям машиностроения (в том числе к производству приборов, инструментов, арматуры и пр. для сборочных предприятий в автомобильной промышленности, судостроении, авиастроении и в электротехнической промышленности) и др. В угле- и нефтеперерабатываюш;ей промышленности сосредоточено 32,2 % занятых, в химической — 17,8 % и т. д. Производительность труда, измеренная средней величиной добавленной стоимости на одного занятого, в этой группе достигает высокого уровня.

 

 

 

 

 

 

К списку: sheba.spb.ru/lit/index.htm

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru