На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека





М. Цветаева

Приключение

радиоспектакль



Андрей Казаков

ТИТР


Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4

Радиокомпозиция спектакля
студентов мастерской Петра Фоменко,
поставленного в 1991 г.

Джакомо Казанова — Андрей Казаков (на фото);
Мари-Генриэтта — Галина Тюнина;
капитан под 50, вояка — Олег Любимов;
девчонка 17 лет — Мадлен Джабраилова;
Ле Дюк, слуга — Карэн Бадалов;
горбун — Юрий Степанов;
виолончелист — Ольга Кузина;
педант — Рустэм Юскаев;
посол французский — Тагир Рахимов;
посол испанский — Карэн Бадалов;
французы и испанцы — Сергей Якубенко, Владимир Кириленко;
первая мастерица модной лавки — Ксения Кутепова;
вторая мастерица модной лавки — Полина Кутепова.

Режиссёр (радио) — Иван Поповски.
Композитор — Елена Могилевская.
Музыка — Жан-Филипп Рамо,
Майкл Наймен, Антонио Вивальди.
Автор пьесы — Иван Поповски.


 

PEKЛAMA

Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD.
Подробности >>>>


 

Полный текст.

 

В пяти картинах

Vous oublierez aussi Henriette...
Casanova. Memoires1

ЛИЦА
Джакомо Казанова, в первой картине 23 года, в последней 36 лет, острый угол и уголь.
Мари-Генриэтта, 20 лет, лунный лед.
КапитанН, под пятьдесят, вояка.
Девчонка, 17 лет, вся молодость и вся Италия.
Ле Дюк, слуга, ровесник и сподвижник Казаковы, преувеличенный Казанова.
Горбун, как все горбуны.
Ввиолончелист, 18 лет, лоза.
Ппедант, очаровательная развалина.
Посол французский,
Посол испанский,
французы и испанцы — марионетки
Хозяйка модной лавки, сорокалетняя итальянская скороговорка.
1-я мастерица, 2-я мастерица — девочки



Время и место встреч I картина — комната гостиницы в Чезене II картина — та же комната гостиницы III картина — загородная вилла в Парме IV картина — комната гостиницы "Весы" в другом итальянском городе V картина — та же комната гостиницы, 13 лет спустя — 1784 год
Час встреч: вечер и ночь. Источники мои — IV том "Мемуаров" Казановы.


К А Р Т И Н А П Е Р В А Я
К А П Л Я М А С Л А
Ночь. Казанова, буйно разметавшись, спит на диване, под картой звездного неба. Видно, что заснул случайно. На полу валяются книги. Свечи в огромном трехсвечнике догорели. Начало картины в полной тьме.

Стук и голос за дверью
— Позвольте мне взойти!
— Вы заняты? Вы спите? Вы, может, не одни? — Молчит, как гроб! Да здравствует пример воров и кошек!
(На пороге молодой г у с а р с ночником.)



Светло, как в погребе! — Ночник, свети,
Как факел на ветру!

К А З А Н О В А
(во сне)

Жавотта, ты?
Браслеты я купил!

Г У С А Р

Должно быть, бредит.

К А З А Н О В А
(так же)

Но если граф к тебе еще придет...
А впрочем — черт с тобой!

Г У С А Р

И Бог — со мной!
(Рассматривает разбросанные всюду книги.)

Что мы читаем? — Данте. — Ариост.
"Значенье звезд". — "Семь спутников скелета".
Был или нет — у Асмодея — хвост...

К А З А Н О В А (так же)

Тогда Розине подарю браслеты!

Г У С А Р
(у письменного стола)

Перо очинено... Весы... Печать...
А писем, писем! Полная корзина!
А, женский башмачок! Хотел бы знать,
Как в башмачке одном дошла...

К А З А Н О В А
(так же)

Розина!

Г У С А Р

Два женских имени за пять
Секунд — и все чего-то шарит!
Не весело, должно быть, спать
С одною картой полушарий!

(Наклоняет светильник к самому лицу спящего.)

Души и ветрености смесь!
Над скольких Ев невинных — змеем,
Над скольких Ариадн — стою — Тезеем?!
— Ох, масло капнуло! Ох, я пропал!

К А З А Н О В А
(вскакивая в темноте)

Кто здесь?
Ле-Дюк! На помощь! Сбирры! Смерть! Розина!

Суматоха.

Г У С А Р
(зажигая светильник)

И Бог сказал: Да будет свет!
Ни сбирров, ни Розины нет, —
А просто нашалил светильник.
И перед вами — ваш сосед:
Гусар и бравый собутыльник.

К А З А Н О В А

Я, кажется, заснул и вижу сои?
Как вы сюда попали?

Г У С А Р

Прямо в двери.
Но если здесь у вас заведено
Не в дверь ходить — могу уйти в окно.

К А З А Н О В А

Ле-Дюк!

Г У С А Р

Не встанет вам помочь
Ваш Лепорелло. — А причина
Сему: не спит в такую ночь
Слуга такого господина.

К А З А Н О В А

Вы вор?

Г У С А Р

Немножко.

К А З А Н О В А

Странно, цепь цела
И перстень пел... Нет, вы не вор, — вы хуже:
Вы чей-то муж! — Нет, хороши для мужа!
Скажите же мне, сударь, что вам нужно?
Какая дурь сюда вас привела?

Г У С А Р
(садясь на ручку кресла, доверчиво)

Я странным недугом недужен:
Моя болезнь — бессонные дела.

К А З А Н О В А

Ну, побеседовали, — баста!
Идите просыпайте хмель!

Г У С А Р
(твердо)

Скорей в могилу, чем в постель!

К А З А Н О В А

И на затылок наложите пластырь.

Г У С А Р
(певуче)

Ах, не залечит
Ласковый пластырь
Этого сердца,
Сей головы!
Ах, я бессонней самой совы!
Такой же, как вы,
Бессонных дел мастер!

К А З А Н О В А

Так вы не муж?

Г У С А Р

Не муж.

К А З А Н О В А

Не вор?

Г У С А Р

Не вор.

К А З А Н О В А
И вы не кредитор?

Г У С А Р

Едва ли!

К А З А Н О В А

Не муж, не вор, не кредитор,-
Зачем же вы сюда попали?
По звону шпор и по шнуровке
Гусар, очарованье дам.
Умалишенный — по речам,
И... ангелочек — по головке!

Г У С А Р

И ложь, и правда...

К А З А Н О В А

Как певуч
Ваш голос молодой... Но все же —
Зачем вы здесь?

Полоса луны.

Г У С А Р

Зачем на ложе
Нисходит этот лунный луч?

К А З А Н О В А

Кто вы?

Г У С А Р

Я — лунный луч. Вольна
Мне всякая дорога.

К А З А Н О В А

Кто вы?!

Г У С А Р

Как спутница Земли — Луна,
Я — вечный спутник Казановы.
А для людей — гусар Анри,
Грош, по рукам еще не стертый...

К А З А Н О В А

Но все ж, дитя, какого черта
Сюда явились?

А Н Р И

— На пари!

К А З А Н О В А

Пари?!

А Н Р И
(кладя ему руку на плечо)

Казанова, взгляните в окно!
Как в мире безумно от лунного света!
Все минет, все канет... Не все ли равно:
Пари — или нежность. Анри — Генриэтта.

К А З А Н О В А (прозревая)

Анри? Генриэтта?
(Вскакивает.)

А Н Р И

Оставьте! Не тронь!

К А З А Н О В А (вне себя)

Пари — или нежность?

А Н Р И (смеясь)

Какое бесстыдство!
Ни то, ни другое. В страшнейший огонь
Гусаров и женщин ведет — любопытство.

Входит К а п и т а н.

К А П И Т А Н

Прикрою дверь, а то сквозит.
Простите, сударь, за визит
В столь неурочный час полночный.
Всяк господин в своем дому.

Мне это свято, но всему
Виной — мальчишка сей порочный.
Чуть ночь настанет, быстр и бодр
Сей лодырь покидает одр
Свой, моему одру соседний.
Ищу, свищу — ответа нет,
А поутру — один ответ:
— Где был, племянник? — У обедни!
Что, сударь, скажете на это?

К А З А Н О В А

Все в мире — только имена!
Кто скажет: месяц, кто: луна...
Анри — сегодня, завтра — Генриэтта...

К А П И Т А Н

Что значит?..

К А З А Н О В А
(вскипая)

То, что без ума
Я, сударь, от сего гусара,
Что сон бессоннице не пара,
Ну, словом, чтоб не тратить слов,
Я — Казанова, и готов
Платить казною или кровью.

К А П И Т А Н

Я — воин, и чужой любовью
Не промышляю. Чтят любовь
И юность — старые венгерцы.
А проливать чужую кровь
Сегодня мне мешает — сердце.
(Генриэтте)
— Свободна!
(Выходит.)

А Н Р И
(занося ногу на подоконник)

Кажется, погасла
Луна, нырнула в глубину...
Забудьте бедную луну
И помните о капле масла!
___________ 1 Вы забудете и Генриэтту.
Казанова. Мемуары (фр.)

К А Р Т И Н А В Т О Р А Я
Д Е С Я Т Ь Ц Е Х И Н О В
Следующий вечер. Та же комната. К а з а н о в а и А н р и, сменивший гусарский мундир на очаровательную мужскую одежду того времени, на
разных концах дивана — беседуют.

К А З А Н О В А
(продолжая нескончаемый диалог)

Я вас люблю!

А Н Р И

У вас прелестный голос!

К А З А Н О В А

А вы меня не любите!

А Н Р И

Не все
Так просто под луною, Казанова!
Семь ступеней у лестницы любовной...

К А З А Н О В А

Я на восьмой тогда!

А Н Р И

И сотни тысяч,
И сотни тысяч верст меж "да" и "нет".

К А З А Н О В А

Еще ни разу не поцеловали!

А Н Р И

Не все дороги в Рим ведут.

К А З А Н О В А
(насторожившись)

Нет, Рим
Нам может быть опасен. Едем в Парму!
Я вас люблю!

А Н Р И

Прелестные слова!

К А З А Н О В А

А вы меня не любите!

А Н Р И

...И губы...

К А З А Н О В А

Я никогда так страстно не любил,
Так никогда любить уже не буду...

А Н Р И
(глубоко-серьезно)

Так — никогда, тысячу раз — иначе:
Страстнее — да, сильнее — да, страннее — нет.

К А З А Н О В А

Что смотрите?

А Н Р И

Прелестные глаза!
Да, их должно быть целовать прелестно...

Казанова тянется.

А Н Р И
(смеясь и отстраняясь)

Нет, нет, — как лунный луч: когда заснут.
Не забывайте: мы — авантюристы:
Сначала деньги, а потом — любовь.

К А З А Н О В А
(падая с облаков)

Какие деньги?

А Н Р И
(играя в серьезность)

За любовь. Но долгом
Своим считаю вас предупредить:
Никак не ниже десяти цехинов.

К А З А Н О В А

Тысячу!

А Н Р И

Мало!

К А З А Н О В А

С этим перстнем!

А Н Р И

Мало!

К А З А Н О В А

Тысячу — цепь — и перстень...

А Н Р И

Мало!

К А З А Н О В А

Чертов
Вчерашний проигрыш! — И пряжки!

А Н Р И

Мало!

К А З А Н О В А
(в отчаянии)

И этот ларчик!

А Н Р И

Мало! Мало! Мало!

К А З А Н О В А

Что же вы потребуете?

А Н Р И
(упираясь кончиком пальца в грудь Казановы)

— Душу

Сию — на все века, и эту
Турецкую пистоль — на смертный выстрел.
(Разглядывая пистоль.)
Турецкая?

К А З А Н О В А
(как во сне)

Да, да...

А Н Р И

Даешь?

К А З А Н О В А
(так же)

Даю.

А Н Р И
(по-детски)

И не отнимешь?

К А З А Н О В А

Нет...

А Н Р И
(грозя пальцем)

Ну-ну, мессэре!
Чтоб у меня не плакаться потом,
Что плата высока не по товару!
Нагнитесь.

Казанова склоняет голову.

Этот первый поцелуй
В безумный лоб, чтоб мудрым был и добрым.
Давайте — шаг за шагом — постепенно:
Как Бог велел: сначала в лоб, потом в глаза...

К А З А Н О В А
(яростно)

Когда же в губы?!

А Н Р И
(серьезно)

Слушайте, дружочек!
Бог дивный мир свой сотворил в неделю.
Женщина — сто миров. Единым духом —
Как женщиной мне стать в единый день?

Вчера гусар — при шпорах и при шпаге,
Сегодня — кружевной атласный ангел,
А завтра — может быть — как знать? Кто знает?!.

К А З А Н О В А
(сжимая кулаки)

Ты поклялась свести меня с ума!
(Стук в дверь, — он, бешено)
Кто там?!

Г О Л О С З А Д В Е Р Ь Ю

Из модной лавки Санта-Кроче.

А Н Р И
(приподымаясь на цыпочки)

Поцеловали в лоб — целуем в очи!

Входит Хозяйка, за ней две мастерицы.

Х О З Я Й К А
(проталкиваясь, мастерицам)

Я первая! Нельзя же разом!
Привет, синьоры!

К А З А Н О В А

В добрый час!
Уже синьора заждалась.

Х О З Я Й К А

А я — нести надорвалась!
Три ражих девки над заказом
Три ночи не смыкали глаз.
Дорина обливалась потом,
С Джаниной сделалась икота,
Но разыграли, как по потам
Сонату, — бисер — не работа!
Где же синьора наша?

К А Э А Н О В А
(на Анри)

— Вот.

Х О З Я Й К А

Где?

К А З А Н О В А

Вот.

Х О З Я Й К А

Веселый у господ
Был, верно, ужин?

К А З А Н О В А

Говорят вам,
Что — вот!

Х О З Я Й К А

Клянусь священной клятвой,
Что не синьору видит взгляд мой...
А — ну совсем наоборот.

К А Э А Н О В А

А чтобы спор покончить скоро, —
Синьора, утомивши взоры
Непостоянством женских мод,
Кинула чепчик в огород
И порешила быть — синьором!

Х О З Я Й К А

Да, да, — как раз наоборот!
(Мастерицам.)
Ну, дети, это авантюра!
(Казанове.)
Но как же, сударь? Белокура...
Синьора. Та была черна
И — ох! — куда полней фигурой...
И ликом — что твоя луна!
Не спутала же я... Едва ли.

К А З А Н О В А
(с деланным смехом)

Кругом запуталась, швея!

Х О З Я Й К А
(с жаром)

Ну как же, сударь? Полным ртом
Ее вы в лавке целовали,
Еще Розиной называли:
"Розина, родинка моя!.."

А Н Р И
(в воздух)

Заказанный для темных глаз
Атлас — теперь послужит светлым.
Жизнь поклялась: все будет пеплом...
(Кладя руку на плечо Казановы.)
Дружочек, не сержусь на вас.

1-я М А С Т Е Р И Ц А

И ни слова укора!

2-я М А С Т Е Р И Ц А

И ни капельки злобы!

Х О З Я Й К А
(разгружая картонки)

Какие уборы, синьора!
Четыре робы, синьора!

1-я М А С Т Е Р И Ц А

Не плачет!

2-я М А С Т Е Р И Ц А

Не бесится!

К А З А Н О В А

Генриэтта! — Анри!

А Н Р И
(над платьями)

Одно — цвета месяца,
Другое — цвета зари!

Х О З Я Й К А
(продолжая)

Косынки! Мантилий!

А Н Р И

Ваш подарок — блестящ.
Одно позабыли вы:
Цвета Времени — Плащ.
Так, большими ударами
Жизнь готовит нам грудь...

Х О З Я Й К А

Довольно думать, сударыня,
Будемте мерить, сударыня...

А Н Р И
(в пространство)

Плащ тот пышен и пылен,
Плащ тот беден и славен...

Х О З Я Й К А
(держа на весу платье)

Здесь возьмем, там убавим,
Тут ушьем, там зашпилим...

Анри, Хозяйка и мастерицы выходят.

К А З А Н О В А

Тысячу громов! — Это нрав! — Я прав! —
Не торговка, а чертовка! — Но Анри! — Как сталь!
И бровью не повела! — Ну, дела! — Хвала
Господу в небесах — за любовь! — Кто там!?

Г О Л О С З А Д В Е Р Ь Ю

Вчерашний капитан.

К А З А Н О В А

Ах, это вы? Взойдите.

К А П И Т А Н
(входя)

Хотелось мне по поводу событий
Вчерашних — по душам — как друг —
потолковать.
Вы разрешаете, мессэре?

К А З А Н О В А

Весь вниманье.

К А П И Т А Н

Сие созданье любит вас.

К А З А Н О В А
(вспыхнув)

Созданье
Сие — невеста мне!

К А П И Т А Н
(невозмутимо)

Должно быть, мать
Что ль у нее до времени скончалась,
Иль просто колыбель ее качалась
Под бурным небом, — словом, быль темна.
Послушна как дитя, добра, умна,
Старик Гораций ей слагал бы оды! —
Но вдруг мужскую надевает моду,
По окнам бродит, как сама Луна,
Трезва за рюмкой, без вина — пьяна...

К А З А Н О В А
(угрожающе)

Нельзя ли поучтивей, старина?

К А П И Т А Н
(невозмутимо)

То в честь Платона составляет вирши,
То — молнией в седло. — Куда? — Приказ!
Жду час, жду два. — Влетает.

К А З А К О В А

Ну?

К А П И Т А Н

Дралась
С польским временщиком — за командиршу!

К А З А Н О В А

Как в руки вам достался этот клад?

К А П И Т А Н

Я жил тогда, недели три назад,
В Чивите-Веккии, в гостинице...

(Щелкает пальцами.)

К А З А Н О В А

Да шут с ней,
С гостиницей!

К А П И Т А Н

И вот, с косичкой куцей —
Гусар по лестнице, за ним —

(пауза, и блаженно)

— еще гусар.
Вы хороши, я — нет. Вам двадцать лет, я стар,-
Но молод или нет, — всяк вправе быть убитым!
Сражен! — Заворожен! — Железняком к магниту
Тянусь. Тот впереди, а наш Анри за ним.
Сигарный дым прошел, — но в сердце что за дым
Пошел, когда она, ресниц скосивши стрелы,
Меня, как невзначай, своим плащом задела...

К А З А Н О В А

А дальше?

К А П И Т А Н

Дальше — вот: из двух окон моих
Все видно в их окне. Не муж и не жених
Он ей, но и не брат, — да вовсе ей не нужен!
За ужином сидят, — похороны, не ужин!
Молчат и не едят, — не разжимают губ.
Другой уходит спать.
...Я, может, груб и глуп,-
Зову слугу: гляди! — Тот смотрит, рот разинув.
— Зови ее ко мне!

К А З А Н О В А

Черт!

К А П И Т А Н

За десять — цехинов!

К А З А Н О В А

Пришла?

К А П И Т А Н

Пришла. — Выходим в парк.
Отсчитываю ей монеты.
Смеется: — Думаете, нету
Цехинов у меня? — и шварк
Мне под ноги кошель!

К А З А Н О В А

Богиня!

К А П И Т А Н

Так и не ведаю поныне,
Мессэре, что ее за змей
Ужалил. — Окончанье просто:
Тот спал, а парочку друзей
В Чезену повезла повозка.
С тех пор не расстаемся.

К А З А Н О В А

Так.
А кто она? Откуда?

К А П И Т А Н

Мрак.
Туман. Обман. — Роман, быть может.
Быть может, злостный опекун,
Иль зверский муж, — ей мало лун,
Но этот век безумно прожит!

Г Е Н Р И Э Т Т А
(входя)
Позвольте мне вас потревожить...
Казакова и Капитан встают, столбенеют.
Синьоры...

К А П И Т А Н

Молния и мрак!
Санкта Мадонна! — Конь и шпоры!
Ах я подлец! Ах я дурак!

Х О З Я Й К А

Ну, как вам нравится синьора?

1-я М А С Т Е Р И Ц А

Конфетка!

2-я М А С Т Е Р И Ц А

Ангел!

1-я М А С Т Е Р И Ц А

Божья мать!

К А П И Т А Н

Как быть? — Куда глаза девать?

Х О З Я Й К А
(с ложной скромностью)

Не правда ли, для первой пробы —
Недурно?

К А З А Н О В А
(только что очнувшись)

Сонм небесных сил!

Х О З Я Й К А

Клянусь, никто домашней робы
С таким величьем не носил!

К А П И Т А Н

Отныне ни вина, ни карт.

Х О З Я Й К А
(принимая от Казановы кошелек)

Какие звонкие цехины!
Сейчас июнь.
(Казанове)
Пусть подарит вам март
Такую дочку.
(Генриэтте)
Вам — такого сына.

Хозяйка и мастерицы, приседая, выходят.

К А П И Т А Н
(со вздохом)

Им вслед, любезные друзья,
Со вздохом подымусь и я.

Г Е Н Р И Э Т Т А
(светски)

Так скоро?

К А З А Н О В А

Отчего так спешно?

К А П И Т А Н

Что делать, — срочные дела!
(Казaнове)
Мне ваша молодость мила.
(Генриэтте)
Я ваш поклонник — неутешный.
(Выходит.)

К А З А Н О В А
(надевая Генриэтте кольцо)

Сегодня колечко, а завтра — запястье.

Г Е Н Р И Э Т Т А
(в тон)

Сегодня безумье, а завтра — бесстрастье.

К А З А Н О В А

Смотрите-за новым
К другим Казановам
В окошко не лазьте!

Г Е Н Р И Э Т Т А

Я больше не вор и не кошка, —
Я ваша раба.

К А З А Н О В А

Судьба ты моя! Роковое и грустное счастье!

Молчание.

К А З А Н О В А

Генриэтта?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Казанова?

К А З А Н О В А

Взгляд опущен...
Ты не счастлива?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Я счастлива — но тихо.
Мне когда-то на кофейной гуще
В нашем замке нагадала лесничиха...

К А З А Н О В А

В вашем замке?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Я ошиблась... Я случайно...
Ты не слушай...

К А З А Н О В А

Генриэтта, где твой замок?
Кто ты?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Тайна.

К А З А Н О В А

Ты не скажешь?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Тайна,
Казанова! — А кофейное гаданье —
Только сонное ворчанье глупых мамок.

К А З А Н О В А

Ты не веришь, верно, думаешь — я грубый,
Буду нежным, буду страшно осторожным.
Волком был, а буду шелком. — Можно
В этот локон мне поцеловать вас?

Г Е Н Р И Э Т Т А
(закрывая глаза)

В губы!
К А Р Т И Н А Т Р Е Т Ь Я
В И О Л О Н Ч Е Л Ь
Терраса загородного дома в Парме. Ночь. Ступени в сад.

1-й Ф Р А Н Ц У З

Престранный праздник... Кавалеров-тьма,
А дам у нас...
(Глядит на Генриэтту, беседующую с Педантом.)

2-й Ф Р А Н Ц У З

Не может быть на небе
Двух лун...

1-й Ф Р А Н Ц У З

Но звезды есть, кроме луны.
Прелестна — и до странности похожа
На лунный свет...

2-й Ф Р А Н Ц У З

И на какой-то сон...

1-й Ф Р А Н Ц У З

Никто друг другу не представлен.

2-й Ф Р А Н Ц У З

Ясно,
Хозяин наш чудак — к тому горбун —
К тому влюблен — и вовсе не намерен,
Инкогнито ее раскрыв, стада
Вздыхателей к дверям ее пригнать...

1-й Ф Р А Н Ц У З

А тот
С ней рядом, сух и жгуч, как адский уголь, —
Кто он?

2-й Ф Р А Н Ц У З

Что за вопрос! Конечно, друг,
Не муж, конечно...

(Всматриваясь в Казанову.)

Я как будто где-то
Его встречал... Ну да — конечно, тот,
Что банк сорвал... Фарусси, иль Ферусси...

(Беседуя, отходят.)

Г О Р Б У Н
(подходя к Генриэтте и Педанту)

Небесная, как нравится вам ваш
Ученый собеседник?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Собеседник?
Нескромным словом этим как дерзну
Сей столп премудрости назвать, пред коим
Колена клонятся мои...

П Е Д А Н Т

Когда б
Сам Цицерон через летейски воды
Обратный путь свершив, древесный свод
Сей огласил прекрасными речами,-
Клянусь, не отразил бы этот свод
Краснее речи...

Г Е Н Р И Э Т Т А

Вы меня смутили.

П Е Д А Н Т
(с поклоном)

Учтивейшая всех подлунных жен,
Послушайте Педанта-Кавалера:
Во образе прелестном сем смущен
Не только Цицерон — сама Венера!
(Отходит.)

Г О Р Б У Н

А что вы скажете на этот сад, —
Убежище хотя и не Амура,
(Тому виною горб!), — но девяти
Сестер бессмертных, коим вы десятой
Сестрой являетесь...

Г Е Н Р И Э Т Т А

Сей сад затмил
Навек в моих глазах сады Версаля.

Г О Р Б У Н
(оживленно)

Вы знаете Версаль?

Г Е Н Р И Э Т Т А
(прохладно)

Да, да, слегка,
Проездом...

Г О Р Б У Н

Вспоминаю, что синьора
При нашей встрече в Опере — число
В сем сердце запечатлено — пристрастье
К медалям обнаружила...

Г Е Н Р И Э Т Т А

Страстна
Я ко всему, что вечно.

Г О Р Б У Н

Буду льстить
Себя надеждой, что мои Челлини
Заслужат то, чего — виновен горб! —
Я заслужить — себе надеждой нежной
Не льщу: улыбки.

Г Е Н Р И Э Т Т А
(указывая на Казанову)

Разрешите мне
И кабалеро пригласить...

Г О Р Б У Н
(язвительно)

Пристрастен
Он также к ним?

Г Е Н Р И Э Т Т А
(отчетливо)

Пристрастен он — ко мне,
А я — к нему. Идемте, кабалеро!

Генриэтта, Казанова и Горбун выходят.

1-й И С П А Н Е Ц

Хозяин по уши влюблен!

2-й И С П А Н Е Ц
(намекая рукой на рост Горбуна)

Нетрудно
И выше головы! Клянусь плащом
И шпагою гидальго: кроме шпаги
Все — за единый взгляд!

1-й И С П А Н Е Ц

Напрасен труд!
Подходят, беседуя, П о с о л и с п а н с к и й
и П о с о л ф р а н ц у з с к и й.

П О С О Л И С П А Н С К И Й

О чем так горячо?

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

Чей труд?

1-й И С П А Н Е Ц

Извечный
Прекрасный труд испанца: покоренье
Того, что непокорно. Нынче — той.

П О С О Л И С П А Н С К И Й

Ах, вы о нашей дивной чужестранке!
Но почему так безнадежно?

1-й И С П А Н Е Ц

Дон
Антонио, когда в теченье часа
Красавица ни разу не вздохнет
Всей грудью — значит, счастлива, и значит,
Не нужно ей ни вас — ни вас — ни вас —
(на себя)

Ни вашего слуги, ни всей вселенной, —
Ни самого инфанта...

2-й И С П А Н Е Ц

Тише, тише!
Горбатые хитры и слышат все.

Оба испанца отходят.

П О С О Л И С П А Н С К И Й

А кто она?

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

Отнюдь не итальянка.
Сей стройный рост и заводь чудных этих глаз,
Зовя — отказывающих...

(С улыбкой.)

Да что нам
До родины ее, когда одна
У всех красоток родина: та пена,
Из коей нам Венера поднялась!
— А кто ее Парис?

П О С О Л И С П А Н С К И Й

Какой-то плут.
Аббатишко разжалованный, мастер
Ловить Фортуну за конец плаща!
Ну и глазищи у него!

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

А кожа!
Как будто черным вспоен молоком.
Но я в мужчинах — не знаток. В красотках
Мы знаем толк, в нас знают толк — они.

Явление Генризтты об руку с Горбуном.

П О С О Л И С П А Н С К И Й

Вулкан с Венерой!

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

Нет, скорей Диана
С плененным фавном!

Г О Р Б У Н

Возвращаю вам
Восьмое чудо мира — нашу Музу!

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

Я б единицей стройной заменил
Восьмерку, друг, — и — таковы французы! —
Я "Дамой сердца" заменил бы Музу.

Г Е Н Р И Э Т Т А
(взглядывая на Казанову)

Умею быть и Дамою Души.

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

А разве это — не одно и то же?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Секундной стрелкой сердце назову,
А душу — этим звездным циферблатом!

Г О Р Б У Н

Божественно!

П Е Д А Н Т

Отменно!

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

И остро!

П Е Д А Н Т

Вы как Спиноза — на любой вопрос
Имеете ответ.

Г Е Н Р И Э Т Т А
(смеясь)

Сентябрь — месяц
Мне вместо колыбели дал

(взглядывая в небо)

— Весы.
Мои ж часы, любезные друзья,
Заведены часовщиком Спинозой.

Из сада доносятся первые жемчужины менуэта.

Г Е Н Р И Э Т Т А
(Казанове)

Прислушайтесь, Джакомо! — Менуэт!
Мой друг и рыцарь, становитесь в позу.

П Е Д А Н Т

Небесная, я вам сплету сонет,
Где рифма встретится "Спиноза" с рифмой
"Роза".
Менуэт.

П О С О Л И С П А Н С К И Й

Что мне бахромчатая шаль
Испании!

П Е Д А Н Т

Впервые жаль
Педанту, что взамен наук
Па — не усвоил — менуэта!

Г О Р Б У Н

Проклятый горб мой!

К А З А Н О В А

Генриэтта!

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

Вы возвратили мне Версаль!
Пауза.
Смиренно верю и надеюсь,
Что, этим веером овеясь,
Ваш нежный отдых будет быстр?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Очаровательный министр!
Вы мне послушны?

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

Есть и буду.

Г Е Н Р И Э Т Т А

Не заносите же причуду
Сию — на черный свой регистр.
Я больше не танцую.

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

Танец —
За вами.

П Е Д А Н Т

Я как в землю врос!

П О С О Л И С П А Н С К И Й

Нет, даже перед Розой Роз
Не позабуду — что испанец!
(Отходит.)

Г Е Н Р И Э Т Т А

Я музыки хочу.

Г О Р Б У Н

Желанье
Владычицы — закон. Сюда,
Прекрасный Сандро!

Медленно и нехотя приближается, со своей виолончелью,
Прекрасный Сандро.

Предстоит вам честь
И счастье быть услышанным синьорой.
Синьора хочет звуков.

П Р Е К Р А С Н Ы Й С А Н Д Р О

Ах,гроза,
Должно быть, близко. Я в каком-то странном
Тумане...

П О С О Л Ф Р А Н Ц У З С К И Й

Где гроза? Взгляните вверх:
Все звезды налицо. Коль не дочтетесь
Одной —
(глядя на Генриэтту)

— Взгляните вниз.

П Р Е К Р А С Н Ы Й С А Н Д Р О

Какой-то звон
Мне чудится...

Г Е Н Р И Э Т Т А
(участливо)

Вы не больны, надеюсь?

П Р Е К Р А С Н Ы Й С А Н Д Р О

Изнемогаю. Не могу играть.

Г О Р Б У Н

Диковинные люди — музыканты!
Проси хоть час, хоть год, хоть век...

Г Е Н Р И Э Т Т А
(глядя на Сандро, нежно)

На сих
Причудников нельзя сердиться, ибо
Как женщины — играют, как хотят,
Когда хотят — кому хотят...
(Протягивая руку Сандро.)

— Маэстро,
Вы мой союзник...

П Р Е К Р А С Н Ы Й С А Н Д Р О
(склоняясь)

Как струна — смычку.

Г Е Н Р И Э Т Т А
(подходя к виолончели)

Посмотрим, все ли мы с тобою в дружбе,
Виолончель, душа моей души?
(Садится, играет.)

К Т О — Т О

Сплю или нет?

Д Р У Г О Й

Нет, это сон нам снится!

И С П А Н С К И Й П О С О Л
(хватаясь за сердце)

Как нож!

Ф Р А Н Ц У З С К И Й П О С О Л
(гладя себя вдоль груди)

Как мед!

Г О Р Б У Н

Так добрый дух, скорбя,
Уходит в мир...

П Р Е К Р А С Н Ы Й С А Н Д Р О
(впервые человеком)

Лаири — ученица!
Что вы играли нам?

Г Е Н Р И Э Т Т А
(ему)

Свое,-
(взглядывая на Казанову)
— Себя.

Горбун, за секунду до того отозванный слугой, подходит к Генриетте и
окружающим ее.

Г О Р Б У Н

Простите, что прерву очарованье...
К вам посланный с письмом. Не говорит —
Кем послан.

Все отходят.

Г Е Н Р И Э Т Т А

Где письмо?

(Не вскрывая.)
— А! Семь печатей!
(Казанове)
Моя любовь, — расстаться мы должны.

К А Р Т И Н А Ч Е Т В Е Р Т А Я
Г О С Т И Н И Ц А "В Е С Ы"

Ночь. Дорожный развал. Горит одна свеча. У стола, уронив вниз голову
в руки, сидит Казанова, Генриэтта, одетая по-дорожному, в беспокойстве
ходит по комнате.

Г Е Н Р И Э Т Т А

Который час?
К А З А Н О В А

За час — который раз
Ты спрашиваешь?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Нынче ночью встали
Мои часы: должно быть, предпочли
Времени — Вечность: отлетела стрелка!

К А З А Н О В А

Ты уронила их?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Нет, это ты
Задел их, сонный.

К А З А Н О В А

Я не помню.

Г Е Н Р И Э Т Т А

Помнишь?
Еще ты вскрикнул: — Что это за звон?
А я смеясь тебе сказала: — Сердце.

(Глядя на часы.)

Мингер Спиноза, мудрый филозоф,
Но скверный часовщик вы!

К А З А Н О В А

Генриэтта!
Мы скоро расстаемся. Сядь ко мне,
Как ты любила — хочешь? — на прощанье.

Г Е Н Р И Э Т Т А
(качая головой)

Нет.
К А З А Н О В А

Ты не хочешь?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Мало ли чего
Хотим, дружок. Пока живешь — все хочешь —
Всего. Но это Жизнь, а нынче — Смерть.
Солдаты смерть встречают стоя.
Ах, не забыть турецкую пистоль,
Подарок твой!

К А З А Н О В А

Мой мальчик! Генриэтта!
Последняя мольба к тебе!

Г Е Н Р И Э Т Т А

Изволь.

К А З А Н О В А
(по-детски)

Ночь глубока, дорожная карета
Так широка, а мы с тобой тонки,
Как два клинка... Клянусь тебе, я слезу
На первом повороте!

Г Е Н Р И Э Т Т А
(у окна)

Огоньки
В домах — везде — погасли...

(Вполоборота — Казакове.)
Бесполезно.

К А З А К О В А

Нет у тебя души!

Г Е Н Р И Э Т Т А

Должно быть — нет.

К А З А Н О В А

А в жилах — лунный свет.

Г Е Н Р И Э Т Т А

Быть может — да,
Быть может — нет.

К А З А Н О В А

Скажи мне на прощанье:
Бес или ангел ты?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Чужая тайна
Оставим это.

(Глядя на часы.)

Бедные часы!
— И надо же, чтоб именно весы
Щиток гостиницы изображал, где встреча
Вечнейшая кончается навек,
Как тает снег...

(Берясь за сердце.)

Боюсь, что здесь навек
Покончено с законом равновесья!

(Снимает с руки кольцо, подает его Казанове.)

Возьми назад.

К А З А Н О В А
(высокомерно)

Ни писем, ни колец
Обратно не беру!

Г Е Н Р И Э Т Т А
(как эхо)

Ни клятв, ни писем
Напрасно не храню.

К А З А Н О В А
(вскипая)

Ах — так?

Г Е Н Р И Э Т Т А
(сама с собой)

Зачем?
Нет, дорогой, прощаться — так прощаться!

(Пишет что-то кольцом по стеклу, окно настежь, кольцо в ночь.)
Вот и пропало!

К А З А Н О В А
(прорываясь)

Хороша любовь!
Из-за каких-то там семи дурацких
Чертовых — черт! — печатей — в ночь — навек...
— Какая там любовь! Так, — приключенье!

Г Е Н Р И Э Т Т А

Оставим это. Обещать одно
Мне должен ты. Коль в жизни доведется
Нам встретиться еще — не должен ты
Глазом моргнуть. Вот долг твой. Понял?

К А З А Н О В А
(желчно)

Понял.
Любовь и долг, но это так же ново...

Г Е Н Р И Э Т Т А
(на секундочку А н р и)

Как белый волк — и верный Казанова!
(По-другому)

Еще одно: нигде и никогда
Не смей разузнавать — под страхом смерти
Моей — кто я. Еще одно: люби
Другую, нет — других, нет — всех. Безумства —
Три — свершила я в свой краткий век.
Ты — третье и последнее. — Довольно.
— Который час?

К А З А Н О В А

Так ты уйдешь одна?

Г Е Н Р И Э Т Т А

Да, как пришла.

К А З А К О В А

Нет, это невозможно!

Г Е Н Р И Э Т Т А

Все можно — под луной!
Лунный луч.

— Гляди, луна
Уж зажигает нам фонарь дорожный...

(Тушит свечу, наклоняется над спинкой кресла,
кладет Казакове на голову руки.)

Когда-нибудь, в старинных мемуарах, —
Ты будешь их писать совсем седой,
Смешной, забытый, в старомодном, странном
Сиреневом камзоле, где-нибудь
В Богом забытом замке — на чужбине —
Под вой волков — под гром ветров — при двух свечах...
Один — один — один, — со всей Любовью
Покончив, Казанова! — Но глаза,
Глаза твои я вижу: те же, в уголь
Все обращающие, те же, в пепл и прах
Жизнь обратившие мою — я вижу...
И литеры встают из-под руки, —
Старинные — из-под руки старинной,
Старинной — старческой — вот этой вот —
моей...

(Прижимает к рукам его руки.)

Когда-нибудь, в старинных мемуарах,
Какая-нибудь женщина — как я
Такая ж... Но который час?

Казанова молча показывает ей часы.

— Все поздно!
— Даю вам клятву, что тебе приснюсь!

(Затыкает за пояс пистоль. В дверях)

Прощай! — Одна — над тобой и мной
Луна бездомная.

К А З А Н О В А
(к ней)

Скажи мне!

Г Е Н Р И Э Т Т А
(качая головой)

Все под большой луной
Играем втемную.


К А Р Т И Н А П Я Т А Я
Т Р И Н А Д Ц А Т Ь Л Е Т С П У С Т Я
Комната гостиницы "Весы", где прощались Генриэтта и Казанова. Входят —
веселой уличной бурей — Казанова и его тысяча первая подруга.

Д Е В Ч О Н К А

Вы здесь живете?

К А З А Н О В А

Нынче здесь.
А завтра...

Д Е В Ч О Н К А

Графский вкус!
Святой Исус! Диван, комод
И люстра... Все как у господ!
И пол коврами устлан весь!
— Я только одного боюсь,
Что это все не наяву,
Что вдруг — боюсь — проснусь!

К А З А Н О В А

Где муж твой?

Д Е В Ч О Н К А

Спят мужья мои!

К А З А Н О В А

А как тебя зовут?

Д Е В Ч О Н К А

Мими,
Я ужинать хочу!

К А З А Н О В А

Люблю
У женщин — аппетит!

Д Е В Ч О Н К А

О, я бы даже королю
Сказала: кто не сыт,
Любить не может!

К А З А Н О В А

Как с детьми:
Накормишь — и бай-бай!

Д Е В Ч О Н К А

Да, да, сначала накорми,
Потом и обнимай!

К А З А Н О В А

Чем ужинать мы будем?

Д Е В Ч О Н К А

Всем!
Давай, коли даешь!
Пожалуй — и тарелку съем!
А вилку, ложки, нож —
В карман, на память!

К А З А Н О В А
(позабавленно)

И гусей
В карман, на память?

Д Е В Ч О Н К А

Все в карман!

К А З А Н О В А
(с комическим вздохом)

Ну что ж, перелистаем сей
Гастрономический роман!
— Так же целуешь ты, как ешь?

Д Е В Ч О Н К А

Целую так, как ем,
Пью как целую — и пою,
Как пью!

К А З А Н О В А

Сплошной Эдем!
Ле-Дюк! Не слышит! — Старый трюк!
Лентяй! — Ле-Дюк! — Наглец! Ле-Дюк!

Л Е — Д Ю К
(просовывая голову в дверь)

Что надо?

К А З А Н О В А

Надо мне, пострел,
Чтоб ты мне назло спать не смел!
Беги к хозяину, вели-
Да расторопнее, бревно! —
Чтобы тащил сюда вино
И снедь со всех концов земли.
И что иначе, дескать, граф...

Л Е — Д Ю К

Хороший граф!

К А З А Н О В А

Треклятый нрав!

Л Е — Д Ю К

Такой же граф, как я!

К А З А Н О В А
(в ярости)

Убью!!!

(Хладнокровно.)

А что останется — в твою
же пасть перепадет, удав!

Л Е — Д Ю К

Останется тут!

К А З А Н О В А

Чертов сын!

Л Е — Д Ю К

Каков, мессэре, господин,
Таков слуга.

К А З А Н О В А

Молчи, наглец!

Л Е — Д Ю К
(разгораясь)

Кто черту — сын, а вы — отец:
Трудами вашими рогат
Весь мир, мессэре!

К А З А Н О В А
(полусмеясь)

Шут проклятый!
— Вон!!!

Л Е — Д Ю К

Лондон — Рим — Париж — куда ни
кинешь взгляд-
По всей Европе ваши чертенята!

Казанова пускает в него чернильницей, тот, увернувшись, убегает.

К А З А Н О В А
(вслед)

Дурак!
(К Девчонке)

— Вздохнула, как во сне...
Взгрустнулось — иль устала слушать?

Д Е В Ч О Н К А

Я думаю о том, что буду кушать
И сколько денег вы дадите мне.

(Задумчиво.)

У тараканов — страшные усы...
Приду домой — пустой чугун и старый веник...

К А З А Н О В А

Чего бы ты хотела?

Д Е В Ч О Н К А

Дом. — Часы. —
Лакея в золотом и мно-ого денег!

К А З А Н О В А

Зачем тебе они?

Д Е В Ч О Н К А

Зачем?
Была ничем, а буду всем.
(Сентенциозно.)

Как цвет нуждается в поливке,
Так нужно денег, чтобы жить, —
Хотя бы для того, чтоб лить
Не сливки в кофий по утрам, а кофий в сливки!
(Трепля на себе юбки.)

Чтобы к чертям вот эти тряпки!
Чтобы катать в своей коляске!

К А З А Н О В А
(вокруг нее)

Очаровательные лапки!
Очаровательные глазки!

Д Е В Ч О Н К А

Вздыхатели — так и роятся!
Тот есть тебе несет, тот пить...

(Хлопая в ладоши.)

Чтобы красивеньких — любить,
А над плешивыми — смеяться!

К А З А Н О В А

Сама Премудрость!

Д Е В Ч О Н К А

Может быть.

К А З А Н О В А

А сколько лет тебе?

Д Е В Ч О Н К А

Семнадцать.
— Скорей бы ужин!

К А З А Н О В А

А потом бай-бай...

Д Е В Ч О Н К А

Моя кровать была бы голубая,
Нет, — алая! А в головах — Амур,
И чтобы ямочки везде, — ну пухлый-пухлый!

К А З А Н О В А

Ты, кажется, еще играешь в куклы?

Д Е В Ч О Н К А
(оскорбленно)

Нет, никогда!

К А З А Н О В А

Признайся, — иногда!

Д Е В Ч О Н К А

Когда была я очень молода,
Тогда играла: в мать и дочку — раньше.

К А З А К О В А

А куколку живую хочешь нянчить?

Д Е В Ч О Н К А

Похожую на вас — хочу, на всех —
Нет, не хочу. — Смешно! — И будет квакать,
Как лягушонок!.. Нет, грешно!

К А З А Н О В А

Что — грех?!
Всех девушек удел — грешить и плакать,
И плакать и грешить, и плакать вновь,
И вышивать потом на церковь ризы...

Д Е В Ч О Н К А

Я буду звать ее: моя Любовь,
А при крещеньи дам ей имя: Лиза.

(Постепенно переходя в скороговорку.)

А над кроватью был бы балдахин,
Розовым шелком вышит, — всюду кисти!
И я бы в ней спала одна; боюсь,
Когда храпят — и жарко, а хозяйка
Когда б пришла поздравить, я бы ей —
Смотри — вот так — в глаза бы наплевала!

(Плюется.)

Так, так, так, так. Потом бы золотой
В лоб запустила — не один, а тыщу!
Вот-вот-вот-вот — за то, что у ворот
Стужей меня знобила. — Скоро ужин?

А впрочем, чтобы дотерпеть,
Я песенку могу вам спеть.
Хотите?

К А З А Н О В А

Спой!

Д Е В Ч О Н К А

Вы не скупой?
Вы мне дадите золотой?

Казанова, смеясь, опускает ей за шиворот несколько монет. Визг.

Д Е В Ч О Н К А
(поет)

Страсть ударяет молотом,
Нежность пилит пилой.
Было веселым золотом,
Станет сухой золой.
Лучше-пока не выцвели
Очи от слезных дел-
Милый, гуляй с девицами,
В розах, как Бог велел!
Много в саду садовников,
Роза в саду-одна!
Дальше сквозь строй любовников
Гонит меня луна...

(Обрывает.)

Короткая песня, а в Рим доведет!
— Хорошая песня?

К А З А Н О В А

На розовый рот
Я твой загляделся, на шейку твою...

Д Е В Ч О Н К А
(обиженно)

Как странно, что смотрят, когда я пою!
(Взглядывая в окно.)
— Луна!

К А З А Н О В А

Богородица всех измен!

Д Е В Ч О Н К А
(мечтательно)

Она голубого цвета...
(Вглядываясь в окно, читает.)

"Забудешь" — а дальше? — "и Ген... и Ген...
Забудешь и Генриэтту!"

К А З А Н О В А
(подойдя к ней)

Что ты читаешь?

Д Е В Ч О Н К А

То, что на стекле
Написано — нет, здесь, левей — алмазом...
"И Генриэтту?.."

К А З А Н О В А

Или я ослеп?!
Гостиница "Весы" — часы — спаси мой разум!
Алмазом по стеклу — кольцом — кольцо!!!
Тринадцать лет назад!!! — Эй, кони, мчите!!!

(Ударяет кулаком по стеклу. Стекло вдребезги. Взрыв ветра.)

Д Е В Ч О Н К А

Какое страшное у вас лицо!
И почему вы так кричите?

К А З А Н О В А

Что ты? Кто ты? Вон, негодяйка, сгинь!

(В окно.)

Моя Любовь! Мой лунный мальчик!

Д Е В Ч О Н К А

Мне остается лишь сказать: аминь.
И тут же отправляться дальше.
— Еще убьете!

К А З А К О В А
(не понимая)

Ты зачем пришла?

Д Е В Ч О Н К А
(пятясь)

Вы сами звали, обещали ужин...

К А З А К О В А

Что! Ужин? — Кроме этого стекла,
Мне — понимаешь? — ничего не нужно!

Стекло выбито, попадает рукой в пустоту.

Д Е В Ч О Н К А
(хныкая)

Сейчас уйду... Сперва введут в беду,
Потом — у-у — выталкивают в спину...

К А З А Н О В А

Тринадцать лет, Анри, в каком аду!
Платонова родная половина!
Здесь кто-то плачет? — В лунной полосе
Взойдешь, как сон... как сон... и Бог
рассудит...

Д Е В Ч О Н К А

Я понимаю: вы такой, как все,
И никакого ужина не будет.
Прощайте!

К А З А Н О В А
(очнувшись)

Ты уходишь?

Д Е В Ч О Н К А

Ухожу.
Я ненавижу вас!

К А З А Н О В А

Ого! Ты злая!

Д Е В Ч О Н К А

Я вам предоставляю госпожу
Луну, а вас — Луне предоставляю!
Целуйтесь с ней!

К А З А Н О В А

Рассерженный зверек!

Д Е В Ч О Н К А

Не смейте на меня глядеть!

К А З А Н О В А
(позабавленный)

Чертенок!
Хочу — гляжу!

Д Е В Ч О Н К А

А все равно не впрок!

К А З А Н О В А

Ну и состарься без таких девчонок!

Д Е В Ч О Н К А

Я так хотела вас любить!

К А З А Н О В А

Ну-ну!
Еще захочешь!

Д Е В Ч О Н К А

Чтоб взбесились вдруг вы?

К А З А Н О В А
(хлопая себя по колену)

Садись сюда-хоп!

Д Е В Ч О Н К А
(уже на камнях)

Больше на Луну
Глядеть не будешь — и на эти буквы?..
А что это за буквы? — Нет, в окно
Не смей глядеть! — Души моей мученье!

(Поворачивает руками его голову к себе.)
— Так что это за буквы?

К А З А Н О В А

Так, — одно —
Единственное — приключенье.

Д Е В Ч О Н К А

Амурное?

К А З А Н О В А

Нет, нет...

Д Е В Ч О Н К А

Ну да, ну да!
Знаем мы вас! — Дверь на задвижку запер?
Ужинать не хочу.

(Одним прыжком с колен Казановы к статуэтке Мадонны.)

А шаль — сюда,
Чтобы не огорчалась Божья матерь.


25 декабря 1918-23 января 1919

 

На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Настрои Сытина Радиоспектакли Детская библиотека

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru