НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Александр Грибоедов, Пётр Вяземский

Кто брат, кто сестра,
или Обман за обманом

водевиль

Евгений Тиличеев Валерий Никитенко


Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4

ТИТР

Рославлев младший, гусарский
офицер — Евгений Тиличеев (на фото);
Пан Чижевский, содержатель почтового
двора — Валерий Никитенко (на фото);
Антося, его дочь — Галина Гудова;
Лудвися, его дочь — Лия Кузьмина;
Юлия, его жена — Валентина Панина;
Рославлев старший — Николай Буров.

Режиссёр (радио) — Александр Иовлев.
Композитор — Алексей Верстовский.
Музыка — Алексей Верстовский.
Светлана Шульруфер — фортепиано,
Марк Таубе — скрипка, Мария Малыкина — флейта.
Год записи: 1997


PEKЛAMA Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Подробности...

Выставлен на продажу домен
mp3-kniga.ru
Обращаться: r01.ru
(аукцион доменов)



 

 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

«Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом»
Новая опера-водевиль в 1-м действии

Антося
Лудвися
Рославлев-младший, гусарский офицер.
Юлия, жена его.
Рославлев-старший.
Андрей, слуга его.
Вациус, писарж почтовый.
Передовой Рославлева-старшего.
Слуга проезжающих.
Действие происходит в польском местечке в почтовом доме. Комната: справа от зрителя стол, на нем шнуровые книги, бумага и проч., с левой клавикорды, на стене гитара, в средине открытый вид в цветник.

(Краковяк)
Антося и Лудвися
Рославлев-младший и Юлия входят в комнату.
Рославлев-младший. В дороге чай и песни всегда кстати, но и лошади не лишнее. Мы теперь отдохнули, освежились; отправьте нас скорее, пан почтмистрж!
Пан Чижевский. Зараз, яснеосвещенный! кони готовы.
Писарж (между тем показывает ему подорожную и тихо говорит). Позвольте только расспросить о имени вашем: мы никак не разберем. (Читает.) «Следующему из Санкт-Петербурга в Варшаву…»
Рославлев-младший. «Гвардии ротмистру Рославлеву».
Пан Чижевский (читает про себя). «…С будущими…»
Рославлев-младший. И славу богу! не только с будущими, но и с настоящею (показывая на жену) назло всем препятствиям.
Пан Чижевский. А, понимаю, понимаю.
Антося
Пан Чижевский
Рославлев-младший
Пан Чижевский

Передовой. Скорее! скорее! восемь лошадей! две мне, а шесть его высокородию, который скачет по пятам моим.
Пан Чижевский (читает подорожную). «Из Варшавы в Санкт-Петербург майору Рославлеву». (Отходит к письменному столу.)
Рославлев-младший. Вот неожиданный гость! Это брат мой!
Юлия. Куда нам деваться?
Пан Чижевский. Рославлев из Петербурга в Варшаву – Рославлев из Варшавы в Петербург.
Рославлев-младший (отводя его в сторону). Тс! Ни слова обо мне! нам надо с тобою уговориться, любезный, драгоценный пан почтмистрж.
Передовой (писаржу). Пока нельзя ли мне с дороги и на дорогу выпить стакан вина?
Писарж. Хоть два, только вместе со мною.
Слуга и он уходят.

Юлия. Сделайте одолжение, пан почтмистрж, не давайте лошадей проезжающему!
Пан Чижевский. Да не беспокойтесь! вас не обидим! В лошадях, благодаря бога, здесь недостатка нет. Моя станция первая по всему тракту…
Рославлев-младший. Верю, но не в том дело! мы и сами останемся здесь, да и его нужно нам задержать.
Пан Чижевский. Змилуйтесь, ясновельможный пане! За кого вы нас принимаете! Я знаю всю важность своей обязанности, облеченный доверенностью правительства, – как пойду против постановлений!..
Рославлев-младший. За другими… дорога наезжена.
Пан Чижевский. Что скажут обо мне начальники?
Рославлев-младший. Что говорят о других.
Пан Чижевский
Юлия. Троньтесь хоть тем, что Нарушевич как вам, так и мне земляк, что и я полька…
Рославлев-младший (впуская в руку несколько червонцев). Да троньтесь хоть этим… За упокой Нарушевича.
Юлия (снимает с себя цепочку и кольцо и отдает сестрам). Вот, мои милые, носите то на память обо мне.
Антося
Лудвися
(Надевая кольцо.)
Пан Чижевский. Делать нечего! Вы побеждаете мою непреклонность! добрый поляк умеет сострадать ясновельможному ближнему и сам готов страдать за ясновельможную ближнюю. Что ни было бы, а кому вы не прикажете, тому лошадей и не будет.
Юлия. Как мы вам благодарны!
Пан Чижевский. Оно благодарности не стоит!
Рославлев-младший. Нет, стоит-то стоит, да не в счете дело.
Пан Чижевский. Но растолкуйте мне теперь, зачем вы непременно хотите задержать однофамильца. Тут есть тайна, а я недаром почтмистрж: много тайн перебывает у меня в руках.
Рославлев-младший. Не мало и останется!
Юлия. Муж мой всё вам расскажет. (Сестрам.) А вы, милые, подите со мною. Надобно нам обдумать и привести в исполнение план нашей комедии на скорую руку.
Они уходят.

Рославлев-младший. Узнайте же, что едущий из Варшавы в Петербург Рославлев – мой родной брат. Лишившись родителя своего в ребячестве, видел я в брате другого отца; выросши, вижу в нем лучшего своего друга. Долго не имели мы между собою ни тайного поступка, ни тайной мысли; нравы скромности, образ мыслей – всё сближало нас день ото дня более и более. Но вдруг согласие наше разрывается. Я начинаю признавать власть любви: он, любви постоянный данник, как нарочно, отрекается от нее. Я полюбил одну женщину, – он всех женщин возненавидел. Я пишу к нему, что хочу жениться и прошу его согласия, – он отвечает, что если не обещаюсь остаться с ним холостым на всю жизнь, то он отказывается от меня навсегда. – Я женился и еду к нему с женою: он скачет, чтобы помешать нашей свадьбе и докончить лично то, что без успеха начал письменно. Вот наша история.
Пан Чижевский. Но каким способом надеетесь вы переупрямить его и довести до согласия?
Рославлев-младший. Я сам еще порядочно не знаю, но есть надежда; брат – человек пламенный, и вообще постоянства в любви к женщинам мало, но постоянства в ненависти к ним еще менее.
Пан Чижевский. И то правда! Я смолоду и сам не охотник был до женщин, но покойная жена однако же принудила меня обвенчаться с нею. Помнится мне, читал и в Красицком, что богачей и барынь все злословят, и все в них ищут.
Рославлев-младший. Стук! коляска подъехала. Прощай, благодетель, и смотри же скромнее и осторожнее. (Уходит в боковую комнату.)
Пан Чижевский (пересчитывая деньги из руки в руку). Скромнее и осторожнее!

Рославлев-старший. Лошади готовы? Впрягать скорее!
Пан Чижевский. Ясновельможный…
Рославлев-старший. Готовы, я спрашиваю?
Пан Чижевский. Ясноосвещенный, извольте взять терпенье.
Рославлев-старший. Терпенье? – Лошадей, я говорю. Где ж мой передовой?
Пан Чижевский. Гм! Здесь!
Рославлев-старший. А лошади?
Пан Чижевский (нерешительно и боязливо). Будут.
Рославлев-старший. Ну, сейчас, сию минуту!
Пан Чижевский (приободряется и откланивается, не трогается и начинает петь, Рославлев с первого стиха зажимает ему рот).
Могу сказать вам о почтмистрже польском…
Рославлев-старший. До песней ли мне теперь! Тьфу, какой безмозглый народ! послать ко мне курьера! Сам беги, вели, кричи! Живо! мигом! (Выталкивает его.)

(Рондо)

Антося. Ах, как вы приятно поете!
Лудвися. С каким выражением вы арпеджио делаете на гитаре!
Антося. Продолжайте, сударь.
Рославлев-старший бросает гитару.
Антося. Вы не хотите, чтоб мы вас слышали?
Лудвися. Мы вам помешали?
Антося. Пожалуй, мы уйдем.
Рославлев-старший. Уйдите или оставайтесь: мне решительно всё равно.
Антося. Может быть, вам угодно нас послушать?
Рославлев-старший. Я терпеть не могу женского голоса!
Антося. Как? Неприятно вам, когда женщины поют?
Рославлев-старший. И даже когда говорят!
Лудвися. Это почти что очень неучтиво!
Рославлев-старший. Я предупреждаю вас, я ужасный грубиян.
Лудвися. Сестрица, он шутит.
Антося. Вы шутите, сударь, мне кажется: вам наш пол не так противен.
Лудвися. И я тоже думаю, что он вам мил!
Антося. Вы еще, того гляди, здесь влюбитесь.
Рославлев-старший. В вас?
Антося. Коли не в нас, так у нас по крайней мере!
Рославлев-старший. В здешнем городе?
Лудвися. Хоть и в здешнем доме, как узнать?
Рославлев-старший. Не худо на дорогу.
Антося. Ни за что не ручайтесь! кто истинно до женщин неохотник, тот не говорит им этого в глаза и вовсе с ними в разговор не вступает, берет шляпу и уходит.
Рославлев-старший. Именно так, прощайте. (Кричит при выходе.) Что ж, готово? Нет еще? Это разбойство! Это неслыханно, что за мешкотня! (Уходит.)

Юлия. Ну, каков наш нелюдим?
Антося. Очень забавен!
Лудвися

Рославлев-старший(держит пана Чижевского за ворот). Ты, бездельник! Не может быть, чтобы все лошади были в разгоне.
Рославлев-старший и курьер с одной стороны, Юлия с другой тормошат пана Чижевского.
Рославлев-старший
Антося и Лудвися
Смелей, смелей
Пан Чижевский
Рославлев-старший.
Пан Чижевский
Рославлев-старший
Антося и Лудвися
Рославлев-старший
Антося и Лудвися
Пан Чижевский
Антося и Лудвися
Юлия (вслух). Несносный упрямец! с ним не сговоришь; я уже моих людей разослал, чтобы как-нибудь на вольных убраться. Представьте, с самого утра он меня проводит. То лошадей вовсе нет, а когда сказывают ему, что есть точно, видели их в стойлах, отговоркам конца нет: одна будто бы охромела, другая крива, третья вовсе бессильна, при последнем издыхании, упряжки не в порядке, почтари в разброде! Между тем дочери его оглушают страстными плаксивыми песнями… Верьте мне, он с ними в заговоре. Нас здесь женить хотят.
Рославлев-старший(расхохотавшись). Какая мысль! а что? может быть. – Тесть любезный, не быть бы тебе…
Антося и Лудвися, будто обиженные, подходят к нему и, приседая, поют.
Антося
(Уходит, приседая.)
Лудвися
(Также уходит.)
Пан Чижевский
(Уходит.)
Рославлев-старший

Юлия. Успокойтесь! мои люди всё сделают, всё достанут мне и вам. Я рад, что могу служить собрату в равном горе, и через полчаса мы покатимся каждый по своей дороге, а может быть, по одной и той же. – Вы куда?
Рославлев-старший. В Петербург.
Юлия. А я оттуда.
Рославлев-старший. Тамошний житель? Всегда или временно?
Юлия. Я там служу в гусарах.
Рославлев-старший. Ах, боже мой, так вы знаете Александра Рославлева, – он в них же служит?
Юлия. Товарищ, друг мой неразлучный, мы с ним живем в одной комнате.
Рославлев-старший. Он мой брат родной.
Юлия. Неужели? как счастливо! Следовательно, вы и мне родной, – дайте обнять себя. – А знаете, какую было он глупость сделал? мой друг, ваш братец чуть было не женился.
Рославлев-старший. Чуть было? стало, миновалась опасность?
Юлия. Совершенно. Он уже вовсе об этом не думает!
Рославлев-старший(в сторону). Мои письма подействовали. (Громко.) Как я рад встрече с вами, и даже прощаю почтовому смотрителю, что задержал меня. Эй! Кто-нибудь!
Антося и Лудвися. (Сестры входят.) Что вам надобно?
Рославлев-старший. Шампанского!
Антося. И! Какие прихоти! в нашем местечке этакого вина не водится. Венгерского, коли угодно?
Рославлев-старший. Чего-нибудь! Что душу располагает к веселью! Скорое!
Юлия. Туда, в цветничок.
(Сестры уходят.)
Рославлев-старший. Расскажите мне о брате, пожалуйста, всё, что знаете.
Юлия. Представьте себе – в его лета жениться.
Рославлев-старший. И на польке, это всего опаснее.
Юлия. Почему же! Я сам поляк.
Рославлев-старший. Нет! будьте справедливы, любовь к отечеству в сторону. Наши кокетки – ученицы перед здешними.
Юлия. Быть так, но братец ваш… ему совсем было голову вскружили, подговорили, заговорили, он уже готов был под венец, но я заклинал именем вашим, не зная вас, и моею дружбою… он образумился; вы видите во мне закоренелого мизогина.
Рославлев-старший. Закоренелого! Вы еще очень молоды!
Юлия. Со дня моего рождения тверд, как кремень, и не изменяю моим правилам. Враг отъявленный свадеб и волокитства, томных вздохов и нежных поцелуев. Если бы все женщины какой-нибудь благодетельной чумою исчезли с лица земли…
Рославлев-старший. Я бы не охнул.
Юлия. Я также.
Рославлев-старший. Я их терпеть не могу!
Юлия. Я их ненавижу.
Рославлев-старший. Вечные прихотницы без толку, ни капли здравого смысла, ни шагу без видов, любезны сначала, но под конец докучливы.
Юлия. Самые ничтожные, бесполезные! Дайте мне руку, передадим такие же правила нашим детям.
Рославлев-старший. Я надеюсь, что у меня их никогда не будет!
Юлия. Тем лучше, забот меньше.
Антося и Лудвися входят и подносят налитые стаканы.
Юлия
Антося и Лудвися устанавливают поднос с бутылками в цветнике и уходят.
Юлия. Одна есть женщина в свете, которую я люблю по самой родственной связи.
Рославлев-старший. Одна уже нашлась; найдутся и более!
Юлия. Нет! двух таких не бывает; она – сердца ангельского, примерной добродетели.
Рославлев-старший. О! они все ангелы! все чудесно добродетельны! где же твердость ваша? правила неизменные?
Юлия. Не ошибайтесь. Речь идет об моей сестре. Кроткое, невинное существо, и так же мало заботится об нас, как мы с вами об их. Брат, отец, мать – вот кто ей наполняют душу. Здесь, например, давно ли мы остановились, и то неохотно, она уже отыскала какого-то безгласного, разбитого параличом, дряхлого старика, всеми брошенного, ухаживает за ним, бережет его и благословляет случай, который задержал нас здесь, подавая ей добро творить, между тем как мы с вами от этого случая готовы лопнуть с досады.
Антося вбегает.
Антося. Вас сестрица зовет, крайняя нужда!
Юлия. Сейчас.
Антося (ей на ухо). Ваш муж что-то по вас беспокоится.
Юлия. Иду, я скоро ворочусь к вам.


Юлия. Пан почтмистрж, пан почтмистрж!
Рославлев-старший. Это она! прехорошенькая! и как на брата похожа!
Юлия (между тем бегает к дверям, в цветник и в окно смотрит). Пан почтмистрж!
Рославлев-старший. Кого вы ищете? кого вам надобно? Хотите, я позову?
Юлия. Здешний хозяин обещал мне достать шалфея и не идет до сих пор.
Рославлев-старший. Лекарство для вас? чем вы нездоровы?
Юлия. Нет-с, не для меня, здесь больной есть, и опасно больной.
Рославлев-старший. Ближний вашему сердцу?
Юлия. Ах, сударь, помогите ему, – вы, верно, лекарь.
Рославлев-старший. Почему вы это думаете?
Юлия. Вы с таким участием расспрашиваете о болезни и больном.
Рославлев-старший. Признаюсь, на этот раз я в отчаянии, что неискусен в медицине.
Юлия. Так я ошиблась, извините. (Уходит.)
Рославлев-старший. Ошиблась и не любопытствует знать, кто я! В самом деле это редко… Молоденькая, личико миленькое, чувствительное – и не любопытна!
Юлия возвращается.
Рославлев-старший. Нашли, кого искали?
Юлия (среди комнаты, печально). Нет-с, не нашла.
Рославлев-старший. Позвольте же, я за вас пойду, разведаю, отыщу и приведу.
Юлия. Пожалуйста, я вам много обязана буду.
Рославлев-старший. Сию минуту. (Ворочается.) Какое в вас небесное добродушие и как непритворно! Как вы для других себя забываете! Клянусь вам… что я не видывал ничего подобного.
Юлия. Перестаньте, сударь!
Рославлев-старший. Вы рассердились?
Юлия. Нет-с, я вам благодарна, я, право, не сержусь, вы мне говорите приятные вещи, только, простите мне, они не у места. Вспомните, что ваши услуги, помощь ваша нужна бедному старику, изнеможенному страданиями. Идите, спешите и пуще всего не думайте, чтобы я была сердита.
Рославлев-старший. Бегу, лечу. (В дверях.) Не оскорбляется похвалами, а не любит их. (Ворочается.) Ах! ах! кстати вспомнил, что со мною есть маленькая дорожная аптека, – я вам сейчас принесу ее.
Юлия. Очень кстати! пожалуйста, скорее!
Рославлев-старший(ворочается). Боже мой! Печатное наставление, как употреблять ее, на английском языке!
Юлия. Я умею по-английски.
Рославлев-старший. А название составов и способов составления и мера приемов по-латыни.
Юлия. Я умею по-латыни.
Рославлев-старший. А драхмы, унции и их дроби?
Юлия. Вес как вес, я по необходимости его знаю: матушка целый год была больна; впрочем, это знание так не трудно, что нечем хвастать. Пожалуйста, пришлите ваш ящик.
Рославлев-старший. Сию минуту. (В дверях.) Сколько познаний, и не выказывает их и не дорожит ими! (Ворочается.) Я готов не только быть у вас в полном подданстве на услугах, рассыпаться всюду и за всякой всячиной вам в угодность, только…
Юлия. Что вы хотите сказать?
Рославлев-старший(в сторону). Куда девалась моя дерзость? (Вслух.) Не теперь, но когда удастся мне вам сделать угодное, когда вы убедитесь, что и я не без добродушия, не без сострадания; осмелюсь ли я просить у вас…
Юлия. Чего? скажите!
Рославлев-старший. Поцеловать вас в знак дружбы.
Юлия. На такой поцелуй и я согласна. Идите, сударь, торопитесь, не теряйте времени… почему мне не поцеловать вас? Я готова обнять доброго человека, только не мешкайте, бегите, принесите. Почему не обнять вас за доброе дело!
Рославлев-старший. Невинна, как ребенок!
(Уходит.)
Юлия (смотрит вслед ему, потом в окно). Ушел! Войдите!

Антося
Лудвися
Антося
Лудвися
Антося
Лудвися
Рославлев-младший (слабеющим голосом). Капель, микстуру, сироп! Смотрите на часы, не пора ли принимать?
Юлия. Шалун, ты ужо не забудься при любезном братце! Пожалуйста, будь смирен и не подавай ни малейшего знака жизни.
Рославлев-младший. Уговор лучше денег: я не гожусь в параличные; хочешь, лучше напущу на себя белую горячку, выскочу, зарублю, развоююсь, брата в сторону, тебя в другую, сам на стену…
Юлия. Не дурачься, мой милый, ты всё испортишь, а коли тебе непременно движение нужно, видел ты здесь креслицы? Хочешь, я тебя усажу в них и стану прокатывать из комнаты в комнату?
Рославлев-младший. Сажай, вези!
Юлия. Ну, пойдем. (Уводит его.)

Рославлев-старший. А, милые, вы здесь, как я рад, что вас вижу!
Антося (в сторону). Наш дикарь становится, кажется, обходительнее.
Лудвися. Мы от вас бегали, боялись вам в глаза попасть; вы такие сердитые!
Рославлев-старший. А уж вы и приняли за строгую истину мои тогдашние шутки! Как вам не стыдно? а скажите мне, где проезжая дама?
Антося. Она тотчас будет.
Пан Чижевский. У нее нет минуты свободной! всё время посвящено у нее на разумные дела.
Рославлев-старший. Да, кажется мне, что вы об ней знаете: известны ль вам обстоятельства ее жизни?
Лудвися. Мы и сами много сказать вам не можем о ней. Всё, что знаем, слушайте!
Антося
Лудвися
Антося
Пан Чижевский
Рославлев-старший

Рославлев-старший. А! любезный мизогин, откуда? а я без вас сделал здесь приятнейшее знакомство!
Юлия. Поздравляю с доброй вестью: мало-помалу лошади собираются, и мы скоро отправимся.
Рославлев-старший. Поздравьте лучше меня с тем, что я видел вашу сестрицу и говорил с ней.
Юлия. Правду сказать, слуга у меня препроворный и в дороге – клад: в минуту избе?гал местечко, переколотил всех жидов…
Рославлев-старший. Как сестрица ваша похожа на вас; но, признаюсь, не сердитесь – черты одни, а миловидности в ней гораздо более.
Юлия. Уступаю охотно! Я, право, не приревную к ней! Пан Чижевский, посмотрите, верно, уже всё изготовлено?
Пан Чижевский. Зараз, ясновельможный капитане! (Уходит.)
Юлия. Что у вас за ларчик? не казна ли ваша?
Рославлев-старший. Нет! но на эту пору дороже всякого сокровища: сестре вашей нужны лекарства, и я принес ей свою дорожную аптеку. (Хочет идти.) Нельзя ли мне с вами пойти к ней и отнести?
Юлия. О нет, подождите. Вы знаете, что к молодым барышням и знатным барам входить без докладу не можно; дайте мне предварить ее. (В сторону.) Победа наша!
Рославлев-старшийотпирает ящик и осматривает его снутри.
Антося
Лудвися
Обе уходят.


Рославлев-старший. Какие заботы! Как она усердно хлопочет около этого бездушного, недвижимого старика. (Обращаясь к ней.) Я принес обещанное и давно жду вас.
Юлия (прибегая к нему из цветника). Дайте сюда, разберемте вместе, я вам много обязана, я вам очень много благодарна.
Рославлев-старший. Я вам во сто раз более… Нынешний день, например, думал ли быть на что-нибудь годным, но вы вдохнули в меня ту же страсть к добру, которая вас одушевляет, и я на всё хорошее способен.
Юлия. Коли так, повозите больного, сударь, я устала, привезите его сюда.
Рославлев-старший. О! хоть отсюда до Петербурга на себе, на моих плечах. (Идет и останавливается; задумавшись.)
(Бежит в цветник и везет тележку с больным.)
Юлия (смотря на него). Чего ж мы с мужем пугались! Он очень послушлив, возит и не жалуется.
Рославлев-старший(довезши до Юлии, останавливается; она отпирает аптеку, он поет.)
Юлия. Лишь только… что вы говорите?
Рославлев-старший. Лишь только б я вам угодил. Скажите, что вам нужно, я достаточно имею навык в этих травах, порошках, эликсирах, и, может быть, скорее выберу то, что требуется.
Юлия. Какое-нибудь легкое средство к возбуждению испарины.
Рославлев-старший. Дайте, примусь за дело. (Что-то высыпает, растворяет водою, мешает ложкою в стакане, между тем продолжает разговор.) Давно ли вы посвятили ваши нежные старания этому старику?
Юлия. Недавно.
Рославлев-старший. Он вам родственник?
Юлия. Несколько.
Рославлев-старший. Нет, от меня не кройтесь, я всё знаю, он вам чужой, совершенно чужой. Вы нынче в первый раз его увидели, здесь нашли нечаянно, и ваши заботы об нем тем более заставляют удивляться.
Юлия. Не дивитесь, это делается не по рассудку, но по быстрому чувству сострадания; оно скоро вспыхнет и скорей того остывает. Завтра, может быть, я не с таким рвением попекусь об этом недужном, и, видите ли, нынешний мой подвиг превратится в ничто. Изведайте постоянство в добрых делах, и тогда только называйте человека добродетельным. (Между тем оправляет больного.)
Рославлев-старший. Как мило она отклоняет от себя всё, что на лесть похоже. Вот раствор, он готов, мне всегда был целебен. Ужасно противен вкусу, но во всяком случае безвреден. (Подносит Рославлеву-младшему, тот рукой машет, что не хочет.)
Юлия. Не понуждайте его, он не хочет, будет время после.
Рославлев-старший. Как вам угодно; однако какая у него здоровая жилистая рука!
Юлия. Это идропическая пухлость, в лице он совершенно иссох.
Рославлев-старший. Лицо его слишком увязано, ему душно, я его немного освобожу от этих свивальников.
Юлия (торопливо удерживая его). Оборони боже, не делайте того; малейшее неосторожное прикосновение произведет в нем жестокую боль. Один луч дневного света, как острие ножа, глаза ему колет.
Рославлев-старший(отшедши, смотрит на больного издали). Передвижная мумия, одною ногою уже в гробе, а придется позавидовать жребию подобных ему жалких существ! Для них только вы имеете душу пламенную, все прочие вам чужды.
Будьте искренны, – если бы человек, не старик, не тягчимый болезнями, но добрый, в цвете лет, полюбил вас всем сердцем, преданный во власть вашу безусловно, в вас бы поставил одну свою отраду, цель жизни и всё свое блаженство, неужли бы вы ему в пользу не склонились ниже к малейшей взаимности?
Юлия. Отчего же нет; но, во-первых, он бы не должен быть русским!
Рославлев-старший. Не русским? кем же, ради бога!
Юлия. Нас, выезжих из Польши, не любят в вашей России!
Рославлев-старший. Напротив: мужчины, мы все боготворим вас.
Юлия. Свет не из одних мужчин составлен, ваши дамы…
Рославлев-старший. О! Не думайте об них. Разумеется, вы у нас явитесь, и участь их будет из-за угла вам завидовать! Вы единственны, не бойтесь моих слов, верьте им, дайте им полную веру, они отсюда, из глубины сердца невольно вырвались; но бесполезно вам высказать всё то, что я теперь чувствую! (Осыпает ее поцелуями.)
Рославлев-младший. Он не путем пристает!
Рославлев-старший. Больной простонал что-то.
Юлия. Он просится к себе, ему назад пора. (Юлия идет к больному.)
Рославлев-старший. Неужели мы расстаемся? О! я за вами всюду! Не правда ли, вы позволите мне за вами следовать?
Юлия. Я вам не запрещаю!
Рославлев-старший(отнимает у нее колясочку). Нет, уж это мое дело; покуда мы вместе, я буду возить больного; любовь села на козлы и правит.
За кулисами слышен хор.
В цветнике появляются дочери почтмейстера, писарь, люди графские и сам хозяин. Шумят, поют и пляшут, все бегут навстречу везущему графу.
Рославлев-старший. Какая ярмонка! Что вы, с ума сошли?
Юлия. Пусть их тешатся, оставьте их повольничать, пожалуйста, для меня! – У них нынче праздник!
Рославлев-старший(уходит с Юлией и увозит больного). Веселитесь, и я весел.

Хор
Мазурка краковская
Андрей. Эк, барин-та у меня не путем развозился!
Пан Чижевский. Не он первый, не он последний!
Антося и Лудвися

Рославлев-старший. Сделайте милость, уплетайтесь куда-нибудь подальше с вашею веселостью: у меня и без того голова кругом идет!
Они уходят. Он будит Андрея, который просыпается, зевая, и потягивается.
Так и есть, только и умеешь пить и спать без просыпа, а в промежутках зевать!
Андрей (зевая и шатаясь). Да помилуйте! Что же другое делать?
Жизнь наша сон…
Рославлев-старший. Молчать, пьяница! куда девался тот, – как его зовут!..
Андрей. Как его зовут? (Опять принимается петь.)
Жизнь наша сон…
Рославлев-старший. Дурак! не разевай мне никогда так широко глупого своего рта. (Про себя.) Куда девался брат ее? мне непременно нужно видеться и объясниться с ним. Пойду, отыщу его. (Андрею.) А тебя я знаю, как протрезвить. (Уходит.)


Юлия. Где твой барин?
Андрей. Мой барин… а вот он!

Рославлев-старший(входя, толкает Андрея вон). Прочь! Ах, любезный, новый знакомец, я вас ждал с невероятным желанием.
Андрей уходит.
Юлия. Я пришел проститься с вами.
Рославлев-старший. Куда вы? как, уже в дорогу?
Юлия. У нас все готово, идти сестру кликнуть, потом пожать вам дружески руку и скорее отсель во всю конскую мочь.
Рославлев-старший. Ваша сестрица… постойте, погодите… у вас сестра – существо необыкновенное!
Юлия. Я вам сказывал.
Рославлев-старший. Вы мне ничего не сказали, она свыше всего, что об ней сказать можно!
Юлия. Это для меня очень лестно; однако хорошо, что мы с вами оградились против нежных впечатлений пылких страстей.
Рославлев-старший. Стойте, я ни за что не отвечаю. Добрый путь! Вы великий импровизатор! Я ни за что не ручаюсь, полчаса бывают иногда важнее года в судьбе человека, решают ее на всю жизнь, и самые твердые, неломкие намерения разбиваются вдребезги, как детские игрушки. Прах и дым – всё наше мужество. Еще два слова об вашей сестре!
Юлия. Давеча я с первого свидания с вами не мог предаться совершенной искренности. Теперь выведу вас из заблуждения: сердце сестры моей давно уже неравнодушно.
Рославлев-старший. К кому? как? неравнодушно! и уже давно? Почтмейстер, лошадей!.. во всем обман и неудача! Под каким рожден я несчастным созвездием!
Юлия. Будьте терпеливы, дайте всё до конца открыть вам; но пуще не перебивайте меня ни в одном слове.
Рославлев-старший. Ах, чем вы меня успокоите? Говорите!
Юлия. Не знаю, с чего начать вам рассказ, истинный, но едва вероятный; не знаю, как он на вас подействует, с трудом решаюсь; конечно, судьба этого хотела: мы недаром с вами здесь встретились.
Рославлев-старший. Какое таинственное начало!
Юлия. На пути от Люблина в Краков стоит замок ветхий, брошенный богатыми владельцами; Юлия, девушка им сродни, оставалась дома с пожилою наставницею; здесь она провождала бо?льшую часть времени: посещала хижины поселян, пользовала недужных, утешала скорбных. Она сама рано познала сиротство и своею печалию научилась разделять ее вчуже. Так текли годы, наступила пора непреодолимого любопытства, желанья видеть свет; родственники, друзья покойных отца и матери, приглашали ее в Варшаву; она к ним отправилась. Столица королевства закипела тогда новою жизнию: в ней толпилось множество ваших соотечественников. Один из них, по крайней мере для приезжей Юлии, казался заметнее прочих, она его слишком заметила, он был приятен, имел очаровательный голос. Он искусно играл на гитаре, а объяснялся еще лучше.
Рославлев-старший. Ах, боже мой! уж это не я ли?
Юлия (в сторону). Вот не самолюбив! (Громко.) Вы, конечно.
Рославлев-старший. Продолжайте, продолжайте, да как же я об этом ничего не знал.
Юлия. И как вам знать! Зачем, однако, вы меня перебили? я просил вас дотерпеть до развязки.
Рославлев-старший. Мог ли я выдержать? Продолжайте ради бога, продолжайте!
Юлия (в сторону). Потеряла всю нить, как сведу, сама не знаю. (Громко.) Вы тогда кружились в шумных веселостях, могли ли заметить смиренную провинциальную девушку, и которая, может быть, не смела равняться красотой с вашими знакомыми, в обществах старалась отдаляться, боялась быть отличной? Вы предпочитали тех, которые вперед себя выставляли, – она была стыдлива, следственно, по-вашему, робкая невинность вас бы самих обробеть заставила. Наконец, она вас любила, а вы без примечания проходили мимо той, в чьей груди единственно вами билось сердце живейшим бескорыстнейшим чувством.
Рославлев-старший. Ах! это самая истина; я только теми и занимался, которые обманывали меня. – Но почему всё это вам известно, неужели эта Юлия, ангел на земле, сестра ваша?
Юлия (сбрасывает с себя конфедератку и шинель). Я сама.
Рославлев-старший. Боже мой! Какое превращение!
Юлия. Вот уже месяц, как я из Варшавы от вас и от самой себя бежала. Здесь мне понравилось, здесь, где я никому не известна, старалась припомнить то время, когда душевное свое спокойствие употребляла на успокоение других. – Ах! другим хорошо; но мне где найти утешение? Прочих тайн моих вам, кажется, открывать нечего: я от вашего передового узнала, что вы сюда будете, схватилась за первый способ, который мне вообразился, чтобы видеть вас и говорить с вами под чужим именем. Теперь я всё объяснила, что сердце мое обременяло; прощайте и помните, это был – последний наш разговор, последнее свидание.
Рославлев-старший. Как! чтоб мне с вами расстаться! едва верю всему, что слышу… иногда в романах начитывал что-то подобное… Я вне себя, я в восторге; нет, нет, я вас не пущу, сударыня!
Слуга (входит). Лошади готовы.
Рославлев-старший. Убирайся! пошел вон! Ах! повторите… мне еще раз об любви вашей, мною вовсе не заслуженной, и не говорите о расставаньи.
Пан Чижевский (входит). Ясновельможный…
Рославлев-старший. Будь проклят и оставь нас одних!
Юлия. Я вам повторяю: мы более не увидимся. Иначе какое же вам ручательство, что я не одна из тех кокеток, которые на всё отваживаются для достижения цели?
Рославлев-старший. Я… чтоб смел приравнять вас…
Входят жиды-музыканты и гудят какой-то танец.
Тс! Вот вам деньги; после, после я вас позову, а теперь проваливайтесь сквозь землю! (Бросает им червонец.) Нет, прекрасная Юлия, мы теперь соединимся навсегда.
Юлия старается от него освободиться. Он бросается на колени и в таком положении следует за нею до самого цветника.
Юлия. Или вы поезжайте, или я скроюсь отсюдова туда, где никто меня не сыщет.
Рославлев-старший. Нет! нет!
Антося и Лудвися входят.
Антося. Этакое презрение к нашему полу!
Лудвися. На коленях всю комнату изъездил!
Рославлев-старший. Оставьте нас; вам будет праздник, только после, идите!
Рославлев-младший, в виде больного, треплет его сзади по плечу.
Рославлев-старший(вскрикивает). Что это! больной на ногах! мертвецы воскресают.
Рославлев-младший (сбрасывает с себя одежду). Узнаешь ли?
Рославлев-старший. Брат?
Рославлев-младший. Как видишь, и вот моя жена, рекомендую!
Рославлев-старший. Какое дьявольское сплетение!
Антося
Лудвися
Пан Чижевский (кланяясь)
Рославлев-старший. Как я глуп был! о, как я был глуп! Однако, если дался ей в обман на полчаса, любезный брат, тебе эта участь предоставлена на всю жизнь, мужайся.
Рославлев-младший. Не беспокойся, я сам хотел, сам и отвечаю. Куда же мы? В Варшаву? или в Петербург?
Рославлев-старший. К вам и как можно скорей, с прекрасной Юлией!.. А может быть, имя вымышленное, всё равно: с твоей женой! Знакомиться нам нечего, мы, кажется, довольно подружились.
Пан Чижевский. Ясновельможный! позвольте нам позвать наших музыкантов и плясунов, которых вы давеча прогнали? Мы хотим окончить наше веселье.
Рославлев-старший. Делайте что хотите, теперь я готов ждать лошадей хоть трое суток!
Рославлев-младший. Прекрасно: теперь мы все довольны, виват!
Рославлев-младший
Лудвися
Пан Чижевский
Андрей
Рославлев-старший
Юлия (к зрителям)
Антося
Входят музыканты – жиды, мазуры, поляки и русские, и начинается дивертисмент.

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru