На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Техническая книга Радиоспектакли Детская библиотека

Языкознание в школе

Владимир Георгиевич Ветвицкий

Занимательное языкознание

(фонетика, имя существительное)

Пособие для учителей

*** 1966 ***


DjVu


Наша реклама: 500 радиоспектаклей на SD-карте 64(128)GB — ГДЕ?..
Baшa помощь проекту: занести копеечку — КУДА?..



Сохранить как TXT: za-iazykozna-1966.txt

 


ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ
Отдельные символы могли быть распознаны неправильно. Если важна стопроцентная точность, распечатайте оригинал.

      СОДЕРЖАНИЕ
     
      Предисловие 3
     
      Как построены из звуков русские слова 5
     
      Звуковой язык и другие средства общения —
      «Словно реченька журчит» —
      Соперники иди помощники звукового языка? 6
      Помощник номер один 7
      Ручной язык —
      Семафоры, светофоры, сирены 9
      Язык цветов 10
      «Барабаний язык» —
      Язык свиста 12
      Язык космических посланий —
      Вопросы и упражнения для учащихся 14
     
      Звуки — строительный материал для слов 16
      Что нужнее — гласные или согласные? —
      Красиво ли звучит слов9 ауэоыу? 18
      «Звуки итальянские!» 20
      Звуковая физиономия языка 22
      Вопросы и упражнения для учащихся 25
     
      Как угодно или по правилам? 27
      «Звуковые краски» начала слов —
      Ассортимент последних звуков слов 34
      Комбинация гласных в слове 36
      Согласные перед и и э 39
      Русские ли слова ракета и ракита? 40
      Блоки из гласных звуков 42
      Не заглядывая в словарь 46
      Сколько может быть согласных подряд? —
      Секрет непроизносимых согласных 48
      Наблюдения Ломоносова 49
      Почему госпожа Простакова говорит «арихметика»? 51
      Взаимодействие соседних согласных 52
      Вопросы и упражнения для учащихся 53
     
      Род, падеж, число имени существительного 55
     
      Тайны грамматического рода —
      Только два рода 56
      Многородовые языки 58
      Ни одного рода 60
      Почему нож — он, а вилка — она? 64
      Что об этом думают ученые 66
      Впадает ли Волга в Каспийское море? —
      Воробей больше вороны! 67
      Какого рода дом — он, она или оно? 68
      Как говорят Халил и Фатьма 70
      Старуха пряла свою пряжу —
      Маша и каша 73
      «Обиженный» средний род 74
      Род слов-иноземцев, в том числе «безродных» 76
      Почему они так названы — мужской, женский, средний? 80
      На заре существования человечества 82
      Как узнать род существительного 84
      «Родовые омонимы» 85
      Почему все-таки нож — он, а вилка — она? 86
      Почти как в английском и датском 88
      «Родовые антонимы» 89
      Грамматический род в поэзии 90
      Вопросы и упражнения для учащихся 92
     
      Работа падежей и предлогов 98
      Падежи близких и дальних родственников —
      Кто их так назвал? 105
      Очередность падежей 109
      Предлоги теснят падежи 110
      Победа предлогов над падежами 113
      Сотрудничество падежей и предлогов 118
      14, 15 и даже 22 падежа! 120
      Репертуар значений наших падежей 125
      Шесть или восемь? 127
      О «технике» склонения 128
      «Обломки» старых склонений 129
      В разных направлениях 132
      Два основных средства —
      Вопросы и упражнения для учащихся 133
     
      Количество в числе 138
      Камень-камень-камень —
      Следы двойственного числа —
      Мать и те, кто с ней 140
      Сливки и сметана 141
      Разными способами 144
      Вопросы и упражнения для учащихся —
     
      Приложение:
      Ответы к вопросам и упражнениям для учащихся 146
      Объяснение знаков фонетической транскрипции, использованных в пособии 155


      ПРЕДИСЛОВИЕ
      Русский язык в школе изучается с чисто практическими целями. Знакомясь с немногими частными особенностями фонетики русского языка и правилами русской грамматики, учащиеся не получают представления о языке в целом, они как бы «за деревьями не видят леса». А, как известно, расширение лингвистического кругозора школьника способствует повышению интереса к предмету, а следовательно, и успехам в занятиях.
      При обучении орфографии в школе регулярно сопоставляются звуки и буквы, произношение и правописание. Однако учащиеся даже не догадываются о том, что наши слова «построены» из звуков по совершенно определенным правилам (и правила эти у каждого языка особенные).
      Начиная с третьего класса на уроках, русского языка во время грамматического разбора постоянно определяется род, падеж и число имен существительных и зависящих от них слов. Грамматический разбор представляется большинству учащихся занятием далеко не увлекательным, а самые грамматические термины «род», «падеж», «число» кажутся ничем не примечательными и мало интересными словами.
      Это происходит только потому, что школьники слишком мало знают о самих грамматических явлениях, называемых столь привычными терминами.
      Задача этой книги — помочь учителю расширить и углубить представления учащихся о языке как сложном общественном явлении, о его структурных особенностях.
      Изложение сведений для учителя предполагает предварительное знакомство его с основами языкознания.
      Структурные особенности русского языка в брошюре постоянно сопоставляются с фактами других языков, родственных и неродственных.
      При словах-примерах из живых западноевропейских языков — английского, французского, немецкого, датского и итальянского — указывается произношение в международной фонетической транскрипции. В отличие от двуязычных словарей в пособии знак ударения ставится над гласным ударного слога. Произношение слов родственных русскому славянских языков дается в русской транскрипции.
      Таким же образом (при помощи русских букв) передается условное произношение слов мертвых языков — древнегреческого и латинского. Русская транскрипция используется также для обозначения произношения слов из языков, очень далеких от русского по своему строю. Примеры для зрительного анализа, «для глаза» приводятся без транскрипции.
      Учитель родного языка сможет опереться на знания учащимися одного из иностранных языков.
      Популярная форма изложения позволит учителю использовать отдельные главы без значительных изменений в беседах с учащимися. Рассказы о русском и других языках в пособии чередуются с занимательными вопросами и упражнениями для учащихся. По аналогии с этими вопросами и упражнениями учителем могут быть даны другие задания учащимся.
      Материалы по занимательному языкознанию можно использовать как на уроке, так и во внеклассной работе. Учитель сам определит, какие сведения (быть может, в форме занимательных упражнений) сообщить на уроке, а какие (вероятно, более сложные и в систематическом изложении) на занятии кружка и т. д.
      В пособии есть материал неодинаковой трудности, и использовать его можно в разных классах.
     
     
      КАК ПОСТРОЕНЫ ИЗ ЗВУКОВ РУССКИЕ СЛОВА
     
      ЗВУКОВОЙ ЯЗЫК и ДРУГИЕ СРЕДСТВА ОБЩЕНИЯ
     
      «Словно реченька журчит»
     
      Наша устная речь, состоящая из слов и предложений, представляет собою не что иное, как поток звуков. Когда мы говорим, то возникают звуковые колебания воздуха, или звуковые волны. Все в устной речи — от коротеньких однословных предложений до очень распространенных периодов — материально существует только в виде таких звуковых колебаний.
      Не случайно писатели и поэты звучание человеческой речи сравнивают с разнообразными звуками, которыми богата окружающая людей природа.
      А сама-то величава,
      Выступает, будто пава;
      А как речь-то говорит,
      Словно реченька журчит.
      (А. С. Пушкин, «Сказка о царе Салтане...»)
      Слово говор в художественном описании может обозначать не только «звучание устной речи» (говор толпы), но и «шум, гул, напоминающий человеческую речь» (говор волн, говор ручья, говор леса),
      В настоящее время ученым известно более двух с половиной тысяч различных языков.
      Но все ли они являются звуковыми?
      Безусловно, к звуковым относятся многочисленные живые языки, на которых говорят народы, населяющие все континенты земного шара. Притом новые открытия только подтверждают это положение. Так, в самом начале 1965 года из московской воскресной радиопередачи «Глобус» мы узнали о племени бандибу, совсем недавно обнаруженном в Центральной Австралии. В передаче прозвучали магнитофонные записи пения и устной речи людей этого племени.
      В лингвистическом реестре языков мира есть так называемые «мертвые» языки, число которых сравнительно невелико. К ним принадлежат, например, скифский, печенежский, половецкий языки, на которых теперь никто уже не говорит. Другие мертвые языки употребляются ныне для богослужения в католической церкви (латинский язык) или в православной церкви (церковнославянский язык). По старинной научной традиции латынь используется в медицине.
      Такие языки, естественно, противопоставляются живым языкам. Но следует ли их исключить из числа звуковых?
      Ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. Одни из мертвых языков существовали в прошлом как живые звуковые (например, половецкий — язык степных кочевников XI — XIV веков). Другие были искусственно созданы на базе живых звуковых языков. К ним относится, например, церковнославянский (видоизмененный старославянский) язык. Как известно, старославянским называется литературный язык всех славян средневекового периода, искусственно созданный (для перевода греческих богослужебных книг) на основе одного из говоров языка македонских болгар.
     
      Соперники или помощники звукового языка?
     
      Кроме звуковых языков, живой речи существуют и другие средства общения людей. К ним, конечно, в первую очередь относится известное всем цивилизованным народам письмо. Так называемый «язык науки» (математические, химические и другие формулы) также принадлежит к незвуковым средствам общения. Правда, в отличие от письма сфера использования его ограничена произведениями научного жанра — учебниками и исследованиями ученых. Незвуковым «языком» является дактилология (от греческого daktylos [дактилос] — палец и латинского logos [логос] — понятие), то есть способ разговаривать при помощи азбуки глухонемых, в которой каждая буква изображается пальцами, сложенными условным образом.
      От этих способов общения отличаются по назначению или техническим средствам различные виды сигнализации — сигнализация военная, железнодорожная, морская и т. п.
      Среди разнообразных способов общения есть и совсем экзотические — «язык цветов», «язык барабана» и «язык свиста».
      Каковы возможности всех этих средств общения по сравнению со звуковым языком?
      Являются ли они самостоятельными или же зависят от звукового языка?
     
      Помощник номер один
     
      Самый достойный «соперник», самый серьезный «конкурент» устной (звуковой) речи — письменная форма литературного языка. Ведь произнесенное существует материально совсем недолго и может быть услышано (при отсутствии технических средств усиления) только находящимися поблизости. Записанное же сохраняется в неизменном виде в течение очень долгого времени и может пересылаться на какое угодно расстояние. Даже радио не может заменить газет и книг, которые можно читать в любой удобный момент, возвращаясь, если нужно, к уже прочитанному.
      В свою очередь и устная речь обладает рядом преимуществ, которые обусловлены выразительностью интонации, лишь в незначительной степени фиксируемой на письме. Устная и письменная формы языка, таким образом, дополняют-друг друга, обогащая тем самым возможности языкового общения людей (поэтому выше слова соперник и конкурент были взяты в кавычки).
      Если по своим возможностям письменная речь не уступает устной, то по происхождению она является вторичной, искусственно созданной на основе устной речи (первичной, более древней формы языка).
     
      Ручной язык
     
      Мы гораздо чаще пользуемся устной речью, чем одним из величайших изобретений человечества — письмом. Подросток или взрослый без труда может вспомнить такие дни своей жизни, в течение которых он не записал ни слова. Немного, однако, найдется людей, которые, живя в коллективе, провели хотя бы один день в полном молчании. У человека постоянно возникает желание передать свои эмоциональные впечатления, рассказать собеседнику о чем-либо важном и интересном.
      Письмо значительно уступает устной речи в скорости и требует умения обозначать звуки буквами, а также особых технических приспособлений. Пишущему необходимо иметь под рукой то, на чем пишут (папирус, пергамент, берёсту или бумагу), и орудие действия, или то, чем пишут (заостренную палочку, гусиное перо или современную авторучку). Если исключить монолог, устные выступления перед большой аудиторией, то «говорение» по сравнению с «писанием» оказывается удивительно простым и легким способом общения.
      Глухонемым недоступна эта простота устного общения. Но потребность обмениваться мыслями и эмоциональными впечатлениями друг с другом, с окружающими у них настолько же велика, как и у остальных членов общества. Потребность говорить заставляет искать другие способы общения взамен звуковой речи. Одно из таких человеческих изобретений — ручная азбука, или дактилология. Краткое описание такого способа разговаривать (с необходимыми рисунками) можно найти в Большой советской энциклопедии.
      Азбука глухонемых обнаруживает прямую зависимость от письма. При этом «ручной язык» не может возместить полностью отсутствие звуковой речи, уступая ей по своим техническим возможностям. Об этом хорошо сказано в знаменитой «Российской грамматике» великого русского ученого М. В. Ломоносова:
      «Правда, что кроме слова нашего (звукового языка. — В. В.) можно бы мысли изображать было через разные движения очей, лица, рук и прочих частей тела, как то пантомимы на театрах представляют.
      Однако таким образом без света было бы говорить невозможно, и другие упражнения человеческие, особливо дела рук наших, великим были бы помешательством такому разговору»1.
      1 М. В. Ломоносов. Российская грамматика. — Поли, собр. соч., т. 7. М. — Л., Изд. АН СССР, 1952, стр. 395.
     
      Семафоры, светофоры, сирены
     
      Внеязыковые способы передачи сообщений и распоряжений существовали у людей с древнейших времен. Так, в военном деле наиболее ранним средством зрительной сигнализации были костры, извещавшие о приближении неприятельских войск; в качестве звуковой сигнализации в старину использовалось подражание крику птиц или животных. С далеких времен известна сигнализация и в морском деле.
      «Сигналы флагами, — говорится в старой энциклопедии, — известны были еще в глубокой древности — римские, афинские и карфагенские флотоводцы давали знать о своих намерениях судам своего флота, подымая в различных местах корабля флаги того или другого цвета. Во время морского сражения при Саламине Фемистокл дал знать греческим судам о начале атаки поднятием щита на мачту своего корабля»1.
      С развитием техники различные виды военной, морской и железнодорожной сигнализации постепенно совершенствовались и усложнялись. «В начале существования железных дорог поезда двигались только днем, пускались в одиночку и ход их *был умеренный. При таких условиях можно было пользоваться самою простою сигнализацией. Но когда по железным дорогам стали обращаться быстрые поезда, пускаемые одни вслед за другими как днем, так и ночью, пришлось ввести более совершенную сигнализацию, для предупреждения несчастных случаев»2.
      В наши дни в железнодорожной сигнализации широко используется автоматика и телемеханика.
      Семафоры, светофоры, бакены, ракеты, сирены и другие многочисленные сигнальные приборы и устройства не могут заменить звукового языка: слишком мал у них запас слов. Они являются необходимым (при высоком развитии техники), но дополнительным и вспомогательным по отношению к звуковому языку средством информации. Кроме того, у всех этих внеязыковых способов передачи сообщений и распоряжений сфера применения ограничена транспортом и военным делом.
     
      Язык цветов
     
      Впрочем, один из старинных внеязыковых способов общения имел чрезвычайно своеобразную область применения. Это язык цветов — «условный способ выражать различные понятия и чувства посредством цветов разных растений, ведущий свое происхождение с Востока, где он исстари служил способом передачи любовных посланий замкнуто живущим обитательницам гаремов. Известный там под именем Селам, он представляет обширную систему условных знаков, зависящих не только от рода цветка, но и от его положения в букете. В средние века язык цветов был в употреблении и в Западной Европе. За некоторыми цветами сохранилось и до сих пор известное символическое значение, например: лилия — символ невинности, фиалка — скромности, незабудка — памяти, роза — любви, гвоздика — страсти, астра — печали... и т. д.
      Этот способ передачи любовных посланий, так же как и все другие внеязыковые средства информации, не мог бы существовать без звукового языка. Ведь прежде чем им пользоваться, необходимо условиться о символическом значении каждого цветка, договориться о правилах расположения цветов в букете и т. д.
     
      «Барабаний язык»
     
      Экзотические способы общения существуют и в настоящее время. Вот один из них — язык барабана.
      Барабан очень широко распространен в странах Африки, и с ним связано много обычаев и обрядов. Но «звуки барабана служат не только аккомпанементом для пения и танцев... Ведь барабанная дробь — условный знак, понятный каждому африканцу...
      Существует несколько разновидностей барабанов. Они различаются по назначению и по форме. Есть маленькие барабанчики — дондо и барабаны-великаны — фонтомфром. Особо привилегированное положение занимает барабан войны — асафокйен. Как только раздастся удар асафокйена, все остальные барабаны должны умолкнуть.
      Однако практически самый важный — это «разговорный» барабан-атумпан».
      Обычно остов инструмента вырезан из ствола дерева кйендур и обтянут кожей черной антилопы. Специальные же «разговорные» барабаны обтянуты кожей слона.
      Атумпан обычно столь велик, что его приходится устанавливать на особых подпорках. Такой барабан славится своими передачами устных посланий на дальние расстояния. Для этого применяются разнообразные условные знаки, сигналы.
      Чтобы получить звание мастера-барабанщика, необходимо пройти основательную выучку.
      Особый музыкальный ритм — «вызов», или «позывные», используется для «установления связи», для привлечения внимания людей. «Как только барабанщик сочтет, что «вызов» дошел, он приступает к передаче основного послания.
      Сначала барабанщик передает позывные сигналы на низких нотах:
      — Слушайте, слушайте, слушайте...
      Потом на высоких нотах:
      — Слушайте, слушайте, слушайте!..
      — Слушайте, что вам вещает ваш верный слуга и друг, ваш барабанщик... Ваш верный барабанщик заметил пожар в городе.
      Но вы отважны,
      Вы не страшитесь пламени!
      Выходите же из ваших домов И вступайте в схватку с огнем!..»1
      Репертуар посланий африканского барабана очень широк. Барабан «может поднять людей на мятеж, но может и положить конец волнениям». Барабанщик передает жителям города и совсем «мирную» информацию, допустим, о ценах на фрукты.
      О значении «слов» барабаньего языка необходимо, конечно, заранее договориться на обычном человеческом звуковом языке.
      Язык барабана — не единственное экзотическое средство передачи сообщений на далекие расстояния.
     
      Язык свиста
     
      Современное население острова Гомера (из группы Канарских островов у северо-западных берегов Африки в Атлантическом океане) говорит на одном из диалектов испанского языка. Житель острова, если ему нужно передать что-либо срочное человеку, находящемуся от него в нескольких километрах, применяет тот же испанский язык, но только переложенный на свист. Этот необыкновенный язык получил испанское название «сильбо», а человек, говорящий на этом языке, — «сильбадор».
      «Говорящий» прижимает кончик языка к зубам и начинает свистеть, одновременно произнося слова приблизительно так, как это делается во время обычного разговора. Свист островитян по своей силе мало чем отличается от паровозного гудка и может быть услышан на расстоянии др 14 километров *. Этот способ общения заменяет на гористом острове, где нет ни равнин, ни дорог, телефон2.
      Как видно из этих описаний, «сильбо гомеро» ничем принципиально не отличается от обычного звукового языка, если не считать того, что он усилен свистом.
      Таким образом, самое древнее средство общения людей — звуковой язык — остается важнейшим способом сообщения мыслей и чувств и в настоящее время. Все остальные средства общения или уступают звуковому языку по своим возможностям, или оказываются искусственно созданными на его основе.
      Однако до сих пор речь шла о способах разговаривать, общаться между собой только среди жителей нашей планеты — Земли. ,,
      Можно ли при помощи звукового языка установить связь с разумными существами других планет или других звездных миров?
     
      Язык космических посланий
     
      Вполне возможно, что на планетах солнечной системы — Марсе, Венере и других — не окажется разумной жизни. А вместе с тем у наших ученых все более растет уверенность в том, что человек — житель Земли — не единственное разумное существо во Вселенной.
      Посещения космонавтами-землянами бесконечно далеких от нас планет других гигантских звезд — дело сравнительно далекого будущего. Однако еще до таких визитов мы могли бы «вступить в разговор» с разумными существами какой-то (или каких-то) из этих планет. Конечно, для того чтобы преодолеть огромные расстояния, сила легких даже чемпиона из сильбадоров окажется ничтожно малой. На помощь должна прийти техника. Уже современный уровень ее развития позволяет считать такую космическую связь вполне реальной.
      Но тут возникает, казалось бы, неожиданное затруднение, связанное с вопросом о том, на каком языке передавать сообщения космическим братьям по разуму.
      Для жителей других планет совершенно непонятными будут как любой из языков Земли, так и наши внеязыковые способы передачи информации. Оказывается, наши обычные и экзотические средства общения для космических посланий непригодны. Впрочем, не все! Счастливое исключение составляет «язык науки».
      И вот почему. Законы материального мира, например физические законы, едины для Вселенной. Если на какой-либо из далеких планет разумные существа достигли высокого развития и создали точные науки, то правила математики у них такие же, как у нас.
      «Большинство современных ученых считает, что «космический язык», «лингвистика космоса» должна строиться на математике. Именно она является тем «универсальным языком», который может быть понятен и доступен всем разумным существам космоса»
      Первая попытка создать язык космических посланий была сделана в 1961 году голландским ученым Гансом Фройденталем, автором книги «Линкос» (то есть «Лингвистика йосмоса»).
      Вначале при помощи сигналов различной длительности можно будет сообщить нашим далеким слушателям основы математики, начиная с правил арифметики, некоторых алгебраических формул типа:… и т. д. После чего довольно сложными (и остроумными) способами объясняются понятия «до», «после», «раньше», «позже» и т. д.
      Хотя все эти сведения и не будут, вероятно, содержать новой информации для разумных обитателей других планет, но помогут им отличить искусственное излучение от естественного, как бы найти с нами «общий язык».
      Следующая серия передач будет посвящена рассказу о нас, людях.
      Ясно, что сделать это очень трудно. И здесь также будет использован язык математики. Так, чтобы познакомить обитателей далеких планет с земными оценками умственных способностей людей, Г. Фройденталь предлагает космическим слушателям сценку, действующие лица которой ведут разговор на математические темы.
      Актер А ставит задачу (12x12). Актер В решает ее верно. Актер С дает неправильное решение. Оба решения оцениваются.
      С помощью математической беседы, оказывается, можно также объяснить некоторые правила человеческой морали.
      Например, актер А спрашивает В: «Чему равен х, если 100х равно 1000?» На этот вопрос отвечает, и притом пра -вильно, актер С, но получает оценку «плохо». Актеру В за такой же ответ объявляется оценка «хорошо». Из этой небольшой сценки можно сделать вывод: «Не отвечай (даже правильно) на вопрос, который был задан не тебе!»
      Так же оригинально и обстоятельно излагаются на языке «линкос» другие правила человеческого поведения.
      Как видно, все то, что легко и непосредственно может быть выражено на нашем обычном языке, на «линкосе» приходится объяснять сложными и непрямыми путями. Кроме того, такая передача доступна только для тех, кто знаком с математикой. Лишь со временем монолог Земли должен превратиться в диалог разумных обитателей разных планет.
      Неимоверные трудности такого общения еще более убеждают нас в огромном практическом удобстве звукового языка.
     
      ВОПРОСЫ И УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ УЧАЩИХСЯ
      1. а) Что могут «сказать» сирена на маяке, железнодорожный семафор, городской светофор, пионерский горн?
      б) Чей «запас слов» больше?
      в) Сравните общее количество слов-сигналов у семафора, светофора, сирены и горна, вместе взятых, с запасом слов ребенка и взрослого человека.
      Ребенок в возрасте 1 года 9 месяцев знает и употребляет примерно 80 — 90 разных слов, взрослый человек пользуется в своей речи 2 — 4 тысячами слов.
     
      2. а) Что значат такие жесты и мимика: кивнуть головой, покачать головой, поднять руки вверх, развести руками, закрыть лицо руками, прижать (приложить) палец к губам, нахмурить брови, поднять брови, сморщить нос, широко открыть рот?
      б) Можно ли при помощи жестов и мимики сообщить другим людям все что угодно, например, передать содержание предложения: Завтра восьмой класс дежурит по школе?
      в) Основным или дополнительным, вспомогательным средством по отношению к звуковой речи являются жесты и мимика?
     
      3. Почему это — когда смотришь на сцену в бинокль, не только лучше видишь, но и лучше слышишь и понимаешь?1
     
      Прочтите в Большой советской энциклопедии статью «Дактилология» и скажите:
      а) Каковы возможности «азбуки глухонемых», или «ручного языка», по сравнению со звуковым?
      б) Является ли такое средство общения самостоятельным или же зависит от звукового языка, искусственно создано на его основе?
     
      5. М. В. Ломоносов упоминает в «Российской грамматике» фантастический роман датского писателя Людвига Гольдберга «Подземное путешествие» (1754 г.). В этом романе изображается «музыкальная земля», у обитателей которой нижняя часть туловища имеет вид контрабаса и по груди проходят струны, заменяющие голосовые органы.
      а) Нарисуйте жителя фантастической «музыкальной земли».
      б) Сравните действия говорящих — жителя «музыкальной земли» (он вынужден прикасаться к струнам пальцами) и обычного человека. В чем заключается практическое удобство нашего звукового языка?
     
      6. Прочтите главу шестую «Здравствуй, звездный брат!» в книге: А. Кондратов. Алло, Робот! (М., «Детская литература», 1965, стр. 79 — 96) или статьи:
      Р. Добрушин и А. Кондратов. Лингвистика космоса. — «Знание — сила», 1962, № 7, стр. 10 — 12.
      Г. Сегаль и В. Тростников. На космическом «эсперанто». — «Техника молодежи», 1964, № 1, стр. 2 — 3.
      Ответьте на вопросы:
      а) Что такое «линкос»?
      б) Насколько легко (или трудно) пользоваться «лин-косом»?
     
     
      ЗВУКИ — СТРОИТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ СЛОВ
     
      Что нужнее — гласные или согласные?
     
      Каждому ученику средней школы известно, что слова состоят из звуков и что звуки бывают гласные и согласные. Не каждый, однако, ответит на вопросы: для чего нужны гласные и для чего нужны согласные звуки, какую работу они выполняют?
      Небольшое занимательное упражнение поможет найти ответы на эти вопросы. Запишем фамилии известных писателей и поэтов XIX — XX веков сокращенно — при помощи только гласных букв: ао, ей, оии, аяои, осей, еаиои. Легко ли расшифровать эти сокращения? Очевидно, нелегко.
      Те же фамилии и в том же порядке могут быть записаны тоже сокращенно, но теперь уже при помощи одних согласных букв: Бльмнт, Гндч, Фнвзн, Мквскй, Рждствнскй, Срфмвчх. В этом случае запись расшифровывается без особого труда: Бальмонт, Гнедич, Фонвизин, Маяковский (впрочем, возможен вариант расшифровки: Маковский, художник), Рождественский, Серафимович.
      Согласных фонем в русском языке примерно в шесть раз больше, чем гласных: согласных — 37, а гласных всего 6. Благодаря такому разнообразию согласных «звуковых красок» наши слова звучат по-разному. Гласные, которых гораздо меньше, только отчасти используются для «раскраски», «расцвечивания» слов (например, Чуковский — Чаковский). Они нужны прежде всего для звучности речи: без гласных слова были бы едва слышны, их было бы трудно произносить и невозможно петь.
     
      1 Буква ь обозначает качество согласного (его мягкость) и поэтому включается в нашу запись. Звук, обозначаемый буквой й, является согласным («йот»).
      2 Некоторые языковеды считают, что не являются самостоятельными фонемами звуки [ы], [гь], [кь], [хь], звук, обозначаемый буквой щ, и что, следовательно, общее число фонем должно быть меньше названного.
     
      Значению гласных и согласных звуков в речи посвящено интересное упражнение в учебной книге проф. А. М. Пеш-ковского «Наш язык»:
      Трудные слова
      «Поспорили однажды Миша и Сережа, кто труднее слова выдумает. Уговорились, что можно и без смысла, только бы были трудные.
      Вот Миша и говорит: Ауэ!
      А Сережа: Прк!
      А Миша: Ауэо!
      А Сережа: Пркх!
      А Миша: Ауэоы!
      А Сережа: Пркхт!
      А Миша: А уэоыу!
      А Сережа: Пркхтш!
      А труднее они уже не могли придумать».
      Далее предлагаются вопросы для беседы:
      «Чем трудны Мишины слова? Что делается со ртом, когда их произносишь? Открыт он или закрыт? Закрывается ли он совершенно хоть на одну минуту? А чем трудны Сережины слова? Что делается со ртом, когда их произносишь? Открыт он или закрыт? Раскрывается ли он сколько-нибудь значительно хоть на минуту? Сравните самое длинное Мишино сЛово с самым длинным Сережиным словом. А в обыкновенных словах что делается со ртом? Проследите, как вы произносите слова баба, тетя, Саша, Маня. Сколько раз рот ваш приоткрывается и сколько раз закрывается? Значит, чем же трудны Мишины и Сережины слова? Какой перемены нет в них, которая есть обыкновенно в нашей речи? Чувствуете ли вы прикосновение языка к небу и зубам в Сережиных словах? А в Мишиных? Что нужнее — гласные или согласные?».
      Совершенно ясно, что одинаково нужны и гласные и согласные. Деление звуков на два этих разряда свойственно всем языкам мира.
     
      Красиво ли звучит слово ауэоыу?
     
      Хотя своей звучностью наша речь обязана прежде всего гласным звукам, однако слова из одних гласных едва ли кому могут показаться красиво звучащими. Очевидно, благозвучие речи создается сочетаниями в словах гласных и согласных звуков.
      Небезынтересно было бы представить себе, при каком соотношении гласных и согласных человеческая речь производит впечатление особенно красивой, музыкальной.
      Зависит ли звучность, музыкальность речи от количества разных гласных в языке? В современном русском языке 6 гласных фонем, а в древнерусском языке их было 11.
      Значит ли это, что русская речь с сокращением числа разных гласных стала соответственно вдвое «глуше»? Вероятно, в какой-то степени современная русская речь «глуше» древнерусской (с падением редуцированных в потоке речи уменьшилось число гласных, а среди согласных больше стало глухих). Правда, это предположение трудно проверить из-за невозможности услышать сейчас устную древнерусскую речь.
      Удобнее обратиться к сопоставлению русского языка с другими современными языками. Так, в немецком языке — 18 гласных фонем, в том числе 15 простых гласных, или монофтонгов (в русском языке 6 простых гласных) и 3 двугласных звука, или дифтонга (в русском языке таких гласных нет). Отсюда вовсе не следует, что немецкая речь втрое превосходит русскую по звучности. Как известно, немецкая речь производит впечатление более шумной, глухой, чем русская.
      Дело, оказывается, не в количестве разных гласных, а в их частотности, повторяемости в текстах. Если из сотни звуков на 42 гласных в русских текстах приходится в среднем 58 согласных, то в немецких текстах на 36 гласных — 64 согласных. Кроме того, немецкие звонкие согласные менее звонки, чем русские.
      В итальянской речи (а итальянский язык считается одним из самых красивых) удельный вес гласных больше, чем в немецкой или в русской речи. Итальянские гласные-в потоке речи составляют 48% (почти половину!) всех звуков, согласные — 52%. Однако первое место по частотности гласных в речи из наиболее известных языков занимает не итальянский, а финский. В потоке финской речи гласных 51% (т. е. более половины!), согласных 49%. Вероятно, однако, что такое обильное употребление гласных в речи не обязательно усиливает впечатление ее музыкальности.
      Звучность речи зависит не только от частоты гласных, но и от употребительности согласных с голосом, или музыкальным тоном. Среди таких согласных особенно важны сонорные звуки (от латинского sonorus [сонбрус] — звучный), у которых голос преобладает над шумом. В русском языке 9 сонорных [j], [р], [рь], [л], [ль], [м], [мь], [н], [нь]. У звонких согласных [б], [бь], [в], [вь], [г], [гь], [д], [дь] и других, наоборот, шум преобладает над голосом, а глухие согласные [п], [пь], [ф], [фь], [к], [кь], [т], [ть] и другие состоят из одного только шума.
      Для более точной и объективной характеристики звучности, музыкальности речи профессор А. М. Пешковский все звуки делит на «голосовые» (гласные, сонорные согласные, звонкие согласные) и «безголосные» (глухие согласные). Надо полагать, что во всех языках голосовые звуки встречаются чаще, чем безголосные (иначе речь не была бы слышна на обычном расстоянии), но самые количественные соотношения этих групп звуков неодинаковы как в разных языках, так и между жанровыми или стилистическими разновидностями одного языка.
      Для разговорного стиля русского литературного языка (непринужденной бытовой речи) характерно отношение голосовых к безголосным как 3 к 1 (74,5% голосовых и 25,5% безголосных звуков). Русская художественная речь, особенно поэтическая, звучнее разговорной в среднем на 4 — 6%. Итальянская художественная речь несколько превосходит по звучности русскую, а немецкая художественная речь уступает по звучности русской. «Приведу для примера, — пишет исследователь, — свой подсчет глухих согласных в первой тысяче звуков «Евгения Онегина», «Фауста», «Божественной комедии»1.
      В «Божественной комедии» их оказалось в круглых цифрах 18%, в «Евгении Онегине» — 20%, в «Фаусте» — 24%. Мы видим, что, с одной стороны, речь «Евгения Онегина» резко отличается от русской разговорно-литературной речи (25,5%), так как разговорная речь «шумнее», а «Онегин» звучнее в этом пункте на 5,5%, а, с другой стороны, итальянский и немецкий язык от русского (итальянский «звучнее» на 2%, немецкий «шумнее» на 4%)»2.
     
      «Звуки итальянские!»
     
      Соотношение 80% голосовых и 20% безголосных звуков для русской художественной речи является средним и может варьироваться в небольших пределах. Некоторые из произведений русской поэзии по своей музыкальности приближаются к среднему отношению этих групп звуков в итальяш ской художественной речи (82% — 18%) и даже оказываются еще более звучными.
      В первом четверостишии стихотворения М. Ю. Лермонтова «Русалка» (1836) — 93 звука 3.
      Русалка плыла по реке голубой, 5
      Озаряема полной луной; 1
      И старалась она доплеснуть до луны 6
      Серебристую пену волны. 4
      Глухих согласных всего 16, или 17,2% от общего числа звуков. Меньше, чем в «Божественной комедии» Данте! Самой звучной строкой оказывается вторая «Озаряема полной луной»-, на 20 звуков лишь 1 безголосный (глухой согласный [п]), а самой глухой строкой — третья «И старалась она доплеснуть до луны», на 27 звуков 6 глухих, из них половину составляет свистящий звук [с] (прием звукописи).
      Такое неравномерное распределение безголосных согласных, надо полагать, не случайно: так оно гармонирует с содержанием строк.
      Особенно много в четверостишии сонорных (самых звучных) согласных — 24 твердых и мягких [л], [н], 1р], [м], или примерно 26% от общего числа звуков, в то время как в разговорной речи таких сонорных в среднем немногим более 17%. Все это и создает особую музыкальность, напевность лермонтовского стиха. Конечно, Лермонтов не занимался подобными подсчетами, в работе над стихотворением он руководствовался поэтической интуицией.
      Светло-звучными стихами написана «Царскосельская статуя» (1830) А. С. Пушкина.
     
      Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.
      Дева печально сидит, праздный держа черепок.
      Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
      Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.
     
      Глухих согласных здесь еще меньше, чем в стихотворении Лермонтова: из 147 звуков только 24 глухих (т.е. 16,3%), отсутствует, однако, инструментовка на сонорные, их не более, чем в разговорной речи (23, т. е. примерно 16%).
      О пристальном внимании поэта к звуковой организации стиха говорят замечания Пушкина на полях «Опытов в стихах и прозе» своего литературного предшественника К. Н. Батюшкова. Напротив строк 9-й строфы стихотворения «К другу»:
     
      Нрав тихий ангела, дар слова, тонкий вкус,
      Любви и очи и ланиты…
     
      — рукою Пушкина написано: «Звуки итальянские! Что за чудотворец этот Батюшков» х.
      Поэтическую речь можно сравнить не только с бытовой, разговорной, но и с научной, которая оказывается еще более «глухой», чем разговорная. В отрывке из вузовского учебника: «Русский язык располагает всего шестью гласными фонемами. Акустические качества гласных звуков обусловлены формой полости рта» — всего 101 звук, в том числе 32 глухих согласных, т. е. безголосных в этом тексте около 32%. Вдвое больше, чем в стихотворении Пушкина!
     
      Звуковая физиономия языка
     
      Слушая речь иностранца, мы невольно обращаем внимание на своеобразие ее звучания. «Известно, что звуковая физиономия языка, совершенно непонятного для нас, — вызывает у нас часто эстетическую оценку (нередко в преувеличенной форме восторга или резкого осуждения). Как ни субъективна бывает всегда эта оценка, она показывает, что самое звучание человеческой речи — вне всякой связи с содержанием ее — может вызвать у нас какие-то эмоции, подобные, например, более сильным эмоциям любителей певчих птиц» х. Впечатление, которое производит звучание того или иного языка, обусловлено как объективными, так и субъективными причинами. Своеобразие звучания языка зависит от целого ряда фонетических причин в их совокупности: от качества характерных для данного языка звуков, количественного соотношения различных категорий звуков, типов ударения и т. п. Кроме того, впечатление воспринимающего зависит и от его языковых привычек и вкусов.
      Нельзя по какой-либо одной особенности разделить все языки на благозвучные и неблагозвучные, красивые и некрасивые, да и вообще вернее, справедливее было бы говорить о своеобразии звучания каждого национального языка.
      В русской, английской, французской, венгерской, татарской и узбекской речи примерно одинаковое процентное соотношение гласных и согласных звуков (39-42% гласных, 58—61% согласных), но особенности «звуковой физиономии» каждого из этих языков определяются еще многими другими фонетическими причинами.
      К одной из характерных особенностей звукового облика языка относится место ударения в слове. Слова армянского, французского, турецкого и других языков произносятся всегда с ударением на последнем слоге. Для других языков, например польского, малайского, характерно ударение на предпоследнем слоге слов. А в словах венгерского, чешского, латышского и некоторых других языков ударяемым является первый слог.
      По месту словесного ударения русский язык не относится ни к одной из этих групп. В отличие от закрепленного за определенным слогом (фиксированного) ударения, русское словесное ударение является свободным и подвижным. Такой характер ударения способствует впечатлению ритмического разнообразия, ритмического богатства русской речи.
      Кроме этой особенности, фонетическое своеобразие русского языка создается благодаря качеству отдельных звуков, что прекрасно знакомо изучающим иностранные языки.
      Русский язык от английского и французского, как, впрочем, и от многих других языков, отличается обилием мягких согласных. Палатализация (смягчение) согласных — характерная черта русской речи, в то время как английскому языку палатализация не свойственна, во французской речи согласные перед гласным [э] (и другими близкими ему звуками) никогда не смягчаются, перед [i] смягчаются, но меньше, чем в русской речи. В одном из практических пособий по немецкому языку для русских даже сказано: «Смягченное произношение немецких согласных является очень грубой ошибкой немецкого произношения».
      Палатализация согласных обусловливает мягкость звучания русской речи.
      По-русски можно сказать кратко мина или протянуть ми-и-на, но значение слова от этого не изменится. В том и другом случае речь может идти или о снаряде, или о выражении лица х.
      Долгие и краткие гласные звуки не используются в русском языке для различения слов. В англлйском и немецком языках, наоборот, длительность гласных имеет очень большое значение. В немецком языке слова die Mitte [mita] (середина) и die Miete [mi:ta] (плата за прокат) различаются только при помощи краткого и долгого гласного (il. То же самое можно сказать об английских bin [bin] (бункер) и bean [bi:n] (боб) и многих других английских и немецких словах.
      1 Эти слова-омонимы ( 1) мина — снаряд; 2) мина — выражение лица) заимствованы из французского языка.
     
      Буква о в русском слове форт (укрепление) и в немецком fort [fort] (прочь, вон) обозначает неодинаковые звуки. Чтобы научиться произнссить этот немецкий гласный звук, рекомендуется, глядя в зеркало, открыть рот как для произнесения гласного [а], при этом слегка оттянуть язык назад и округлить губы. Различаются гласные также в русском слове рот и в немецком rot [ro:tj (красный). Для произнесения английского гласного в слове pan [раеп] (кастрюля) нужно открыть рот так, как будто собираешься произнести [а], но произнести вместо этого [э].
      В английском и немецком языках есть немало очень трудных для русских звуков. Совсем необычной для нас работы органов речи требует английский согласный, обозначаемый буквосочетанием th. Нужно выдвинуть распластанный кончик языка между зубами и, не меняя положения языка, произнести русский звук [с] thin [6in] (тонкий), thick [6ik] (толстый). Если при этом же положении языка произнести русский звук [з], то получится соответствующий английский звонкий согласный: that [daet] (тот), then [den] (тогда). Эти звуки в фамилиях известных английских писателей Thackeray и Galsworthy передаются в русском произношении очень приблизительно при помощи то звука [т], то [с]: Теккерей, Голсуорси.
      Таким образом, благодаря различиям в качестве самого строительного материала слов звуковая физиономия каждого национального языка является неповторимо индивидуальной.
      Поэты и композиторы стремятся в своих произведениях с наибольшей полнотой использовать звуковое своеобразие родного языка, его выразительные возможности.
      По общему признанию, итальянский язык является одним из самых красивых языков мира, и, казалось бы, перевод оперных текстов с какого-либо другого языка на итальянский должен лишь приумножить художественные достоинства музыкально-драматического произведения.
      Композитор Гуно, однако, жаловался на художественную неверность итальянского перевода своих французских оперных текстов.
      Каватина Фауста: «Salut, demeure chaste et pure [saly, damoe.-ra fast e py:r]»1 в переводе на итальянский язык передается почти теми же словами, но как они далеки от оригинала по звучанию: «Salve, dimora casta е рига [salve, dimora kasta e pura»].
      1 В русском переводе: «Привет тебе, приют невинный».
      Гуно замечает, что благодаря итальянской звучности исчезает лирическая мягкость его музыки: «Эти немного глухие и скрытые гласные французского стиха и, ей, которые выражают в одно и то же время и тайну ночи, и тайну любви, уступают место звенящим гласным, открытым а, округлым о, и слова гремят, как звуки трубы. Там, где французский певец может раскрыть всю свою душевную выразительность, итальянский почти вынужден декламировать: поэтическое уступает место ораторскому».
     
      ВОПРОСЫ И УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ УЧАЩИХСЯ
     
      1. В одном толковом словаре русского языка для экономии места фамилии известных людей записаны сокращенно при помощи только согласных букв и букв й и ь. Например, Пшкн вместо Пушкин.
      а) Расшифруйте сами такие сокращения: Гйдр, Лмнсв, Мршк, Мрк Тен, Мхлке, Чквскй, Шлхв, Гель, Блнскй, Крмзн.
      б) Если вам это удалось, то запишите 8 — 10 других фамилий известных людей при помощи только гласных букв (например: ей — Репин). Предложите расшифровать эти записи своему товарищу. Сумел ли он справиться с такой задачей?
      в) Подумайте и ответьте на вопросы: для чего нужны согласные звуки и для чего нужны гласные звуки? Какую разную работу в языке выполняют согласные и гласные?
     
      2. Немецкие звонкие согласные не полностью озвончены. Они начинаются как глухие, а заканчиваются как звонкие [как бы: пб, тд, кг]. В произношении немцев русский язык кажется лишенным звонких согласных.
      Вот как говорит Адам Адамыч Вральман, учитель Митрофанушки:
      «Ай! Ай! Ай-ай-ай! Теперь-то я фижу! Умарит хатят репёнка!.. То ли пы тело, капы не самарили ефо на ушенье! Россйска крамат! Арихметика! Ах, хоспоти ноже мой, как туша ф теле остаёса! Как путто пы россиски тфорянин ушь и не мог ф сфете аванзировать пез российской крамат!» (Д. И. Фонвизин «Недоросль». Действие 3-е, явл. VIII).
      а) Назовите слова, в которых замена звонких согласных звуков глухими используется для передачи произношения иностранца.
      б) Какие еще звуковые замены вы заметили?
     
      3.
      Еще земли печален вид,
      А воздух уж весною дышит,
      И мертвый в поле стебль колышет,
      И елей ветви шевелит.
     
      Еще природа не проснулась,
      Но сквозь редеющего сна
      Весну послышала она
      И ей невольно улыбнулась...
      (Ф. И. Тютчев)
     
      а) Подсчитайте в каждой строке глухие согласные звуки (они могут обозначаться не только буквами п, т, с и т. д., но и буквами д, з и т. д.).
      б) Найдите самую «глухую» строку (где больше всего глухих согласных) и самую «звучную» (где меньше всего глухих согласных).
      в) Как связано содержание этих строк с количеством глухих согласных?
     
      4.
      Широка страна моя родная,
      Много в ней лесов, полей и рек.
      Я другой такой страны не знаю,
      Где так вольно дышит человек.
      (В. И. Лебедев-Кумач)
     
      а) Подсчитайте общее количество звуков в этом четверостишии (буквы ю и я могут обозначать по 2 звука).
      б) Сколько в этом тексте глухих согласных звуков?
      в) Выразите в процентах отношение звуков с голосом (гласные и звонкие согласные) и звуков без голоса (глухие согласные). Для разговорной речи такое отношение 74,5% — 25,5%.
      г) Сколько раз в четверостишии употребляется звук lai (он может обозначаться буквами а, я, о)? В разговорной речи в каждой сотне звуков в среднем 10 — 11 Звуков 1а], а как в стихотворении?
     
      5. «Алфавит надо запомнить, так как в алфавитном порядке располагаются слова в словарях, составляются списки людей, книг» (из учебника).
      а) Подсчитайте общее количество звуков.
      б) Сколько в этом тексте глухих согласных?
      в) Выразите в процентах отношение звуков с голосом и звуков без голоса.
      г) Результаты сравните с подсчетами в предыдущем задании.
     
     
      КАК УГОДНО ИЛИ ПО ПРАВИЛАМ?
     
      Что звуки соединяются в слова не произвольно, не как попало, а по каким-то определенным правилам, — это едва ли у кого вызывает сомнение. Если, например, в слове шесть звуков, из которых три гласных и три согласных, то они могут сочетаться в слове многообразными, но не всевозможными способами. Так, часто встречается последовательное размещение согласных и гласных (как в слове логика), возможно расположение их по схеме: г-с-г-с-с-г (как в слове иголка) и т. д. (г — гласный, с — согласный.) Нет, однако, слов, в которых сначала бы шли подряд три гласных, а затем три согласных или наоборот (т. е. слов со звукосочетаниями типа аиогкл или гклаио): ведь гласные должны усиливать звучание соседних согласных.
      Кроме этого, совершенно очевидного «правила», существуют многие другие законы русской фонетики, по которым строится начало, конец или середина слов. Следует заметить, что эти законы не совсем одинаковы для исконно русских и заимствованных слов.
     
      «Звуковые краски» начала слов
     
      В начале слов русского языка возможны все согласные и гласные, кроме одного лишь звука — гласного [ы]. Даже в самых наших больших и подробных словарях нет ни одного слова на [ы]. Вероятно, поэтому так поражают непривычностью своего звукового и графического облика слова на ы из некоторых других языков (преимущественно тюркских). «Наступление короткого северного лета после долгой и суровой зимы якуты отмечают веселым национальным праздником «Ысыах», — сообщают газеты. Этот этнографический термин воспринимается, пожалуй, как более необычное слово, чем, например, иранское новруз (первый день нового года в Персии) или татарское сабантуй (праздник после окончания весеннего сева).
      Итак, из шести гласных звуков в начале слов могут быть пять: [а], [и], [о], [у], [э]. Звук [а] бывает в начале как русских, так и заимствованных слов: авось, огонь, огонек, орел [произносим: агонь, аганьок, арьол], греческое агония, французское ореол [произносим: ареиол]. Однако с этого звука, обозначаемого на письме буквой а, начинаются, как правило, заимствованные слова. Русских же слов на звук и букву а ничтожно мало: четыре слова а (название буквы, союз, междометие, вопросительная частица); междометия ага, агу, ай, ау, ах, частица авось, а также знаменательные слова аляповатый, авоська, архаровец, ахинея. Слово аляповатый, проникшее в литературный язык из южнорусских диалектов, первоначально имело приставку о- (корень ляп- — ляпать), которая — в результате закрепления на письме аканья — превратилась в начальное а, т. е. это бывшее слово на [о]. Слово архаровец образовано от имени собственного — фамилии московского обер-полицмейстера и губернатора в конце XVIII века), а происхождение слова ахинея неясно.
      Некоторые из русских слов на а употребительны лишь в просторечном стиле речи: аж, ан (каждое из них частица и союз), ась (междометие) — или являются устарелыми: али (союз), ахти (междометие).
      Все это довольно старые слова, известные в русском языке в течение ряда веков, и только одно -образовано сравнительно недавно — это просторечное авоська (сетчатая сумка для продуктов), которое в литературном языке появилось в 30-х годах нашего столетия.
      Совершенно иначе обстоит дело с заимствованными словами на а. В среднем по объему (четырехтомном) толковом словаре русского языка1 содержится около полутора тысяч таких слов.
      Явное количественное превосходство слов-иноземцев обусловлено непрерывным их заимствованием. из классических (греческого и латинского), западноевропейских, восточных и других языков. Многочисленны заимствования древнерусского периода из греческого, старославянского и тюркских языков: алфавит, август, апрель, астрономия, аромат, алмаз, атаман, алый и другие слова.
      Среди этих слов много интернациональных, то есть известных нескольким языкам, притом неблизкородственным. Во всех европейских языках, например, есть слова алфавит, август, апрель, астрономия. Основную массу интернационализмов составляют слова греческого и латинского происхождения. Это объясняется значением античной науки и культуры в истории европейских народов. Кроме того, латинский язык был долгое время языком науки средневековой Европы: Фонд интернациональной лексики пополняется и за счет других языков, западноевропейских и восточных.
      В XVI — XVII веках лексика русского языка пополнилась заимствованиями: аптека, аскет, аллегория, анархия, аналогия и другими — из греческого языка; автор, агент, аргумент, адъютант, аренда и другими — из латинского языка; артель, аршин и другими — из татарского языка; альманах, адмирал — из арабского языка и т. д.
      Обычно слова-иноземцы проделывают сложный путь от языка-источника через языки-посредники к заимствующему языку, который в свою очередь может также оказаться языком-посредником..
      Арабское arm г al-bahr [амйр аль бахр] (властитель на море)1 вошло во многие языки мира. Сначала оно было заимствовано испанским и старофранцузским языками, затем голландским, английским и шведским. Переходя из одного языка в другой, арабское слово претерпело значительные фонетические изменения. В русский язык оно впервые попало в XVI веке из шведского в форме амерал. Современный звуковой вид слово адмирал приобрело в конце XVII века под влиянием голландского adrni-raal.
      1 В арабском amir — князь, властитель, al — артикль, bahr — море. Того же корня слово эмир, обозначающее «владетельный княжеский титул в некоторых мусульманских странах Востока».
      С XVII- — X VIII веков усиливаются культурные, научные, экономические связи между народами, успехи и достижения одной нации становятся общим достоянием. В связи с этим возрастает удельный вес интернациональной лексики в каждом из языков. Значительное число иноязычных слов обогатило русский словарь в Петровскую эпоху.
      Из греческого языка через латинский и польский в русский язык пришло слово академия, известное очень многим языкам. В греческом языке это слово имело значение «школа Платона», а первоначально так называли сад близ Афин, где преподавал свою философию знаменитый греческий ученый Платон. Слово академия образовано от Академ — собственного имени мифического героя, которому, по преданию, принадлежал участок с садом, где основал свою школу Платон.
      С XVIII столетия в русском языке употребляются заимствованные слова: абажур, авангард, авантюра, ажиотаж, азот, аккомпанемент, анекдот, ассамблея, афиша, абрикос, апельсин, ария, адажио, адрес, аксиома, арена, атрибут и другие. Со второй половины этого столетия заметно возрастает роль французского языка как источника интернациональной лексики. В XIX веке лексика русского языка пополняется заимствованиями из французского языка: абонемент, акварель, аккордеон, альбом, амплуа, ансамбль, ателье и т. д., а также из других языков.
      Заимствование слов продолжается в XX веке: из французского — авиация, автоген, альпинизм, ангар, анфас, аэродром, аэроплан, аэропорт, из немецкого — автобус, аспирин и т. д. Совсем уже недавно, в советскую эпоху, заимствованы из французского языка слова: автоматизация (20-е годы), автокар, ассорти, астронавтика (30-е годы). В те же годы заимствовано из казахского языка слово акын, а в конце 50-х годов из английского слово акваланг.
      Это одно из последних заимствований — английское aqua-lung [sekwekr)] представляет собою сложение латинского aqua (вода) и английского lung (легкое) и буквально значит «водное легкое».
      Кроме а, иноязычные слова в русском языке явно «предпочитают» и начальное э. Междометия э, эй, эх, а также экий, этак, этот — вот, пожалуй, и почти все собственно русские слова. Всего же на букву э1 в четырехтомном словаре собрано более 800 слов. У заимствованных слов и здесь, следовательно, явное количественное превосходство.
      1 Слова на букву в начинаются с согласного звука «йот» (сравните: эхо — ехать).
      Среди слов на э много заимствованных из классических (греческого и латинского) языков: экзотика, экономика, экстаз, электричество, эпоха, элегия, эпиграмма, эпиграф, эпилог, эпитафия, эпитет, экскурсия, экспедиция, эксперимент, элемент, эрудиция, эффект и другие, а также из французского: экипаж, эклер (пирожное), экран, эксплуатация, экстравагантный, элегантный, эскимо (мороженое); этаж, этажерка, этюд и другие слова. Меньше заимствований из английского (экскаватор, эскалатор, экспорт, экспресс) и других языков: эмбарго (испанское), эрзац (немецкое). Основную часть заимствованных слов на букву э также составляют интернационализмы.
      С самого начала своей истории русский язык как бы гостеприимно предоставил две гласные буквы своего алфавита для слов-иноземцев. Некоторые из «иммигрантов» уже заметно обрусели: аккуратный, аппетит, аромат, амбар, артель, экзамен, экономный, электричество, этаж, эхо. В разговорной речи употребляются такие образования, как агитка, анонимка, а также электрик вместо электротехник, электричка в значении «электрическая железная дорога» и «пригородный электропоезд». У слова элемент с первоначальным значением «стихия, вещество» уже в русском языке появилось разговорное значение «человек, личность» (подозрительный элемент, ненадежные элементы), в 20 — 30-е годы это слово употреблялось в просторечии со значением «контрреволюционер, вредный человек»: «Брешешь, как элемент!» (Шолохов).
      Очень разнообразны согласные «звуковые краски» начала слов в русском языке. В этом положении возможны все 37 согласных фонем: любой из 9 сонорных — звук [j] (йод, ель, елка, юг, яблоко), [р], [рь], [л], [ль], [м], [мь], [н], [нь]; 12 звонких — [б], [бь], [в], [вь], [г], [гь], [д], [дь], [ж], [жьжь], [з], [зь]; 16 глухих — [к], [кь], [п], 1пь], [с], [сь], [т], [ть], [ф], [фь], [х], [хь], [ц], [ч], [ш], [шьшь]. Правда, парный по звонкости к последнему из названных звуков — [жьжь], который на письме обозначается буквосочетаниями жж и зж (жженый, дрожжи, дребезжать, позже), в новом произношении заменяется двойным твердым [ж]. Произношение долгого мягкого звонкого [жьжь] в начале трех слов жжение, жженка (напиток) и жженый воспринимается как устаревшее, оно держится только на сцене, при постановке пьес драматургов XIX века. Если не считать этого теперь уже совсем редкого звука, то все начальные согласные делятся по твердости-мягкости на две равные части: 18 твердых и 18 мягких.
      С любого ли согласного звука могут начинаться как русские, так и иноязычные слова?
      В «Словаре иностранных слов» нет ни одного слова на букву щ (хотя на соседнюю букву ш в этом словаре можно найти около двухсот слов). И это не случайно: звук [шьшь] (на письме он обозначается буквой щ и буквосочетаниями зч, сч, стч и другими) — специфически славянский звук. Его нет ни в греческом, ни в латинском, ни в английском, ни во французском, ни в немецком языках. Не случайно немцы для того, чтобы передать с возможной точностью звучание этого необычного для них звука, используют семь букв. Коротенькое русское слово щи по-немецки изображается восемью буквами: Schtschi. Отсутствует звук [шьшь! и в тюркских языках (в турецком, татарском, башкирском, чувашском, узбекском и др.), и в финно-угорских языках (финском, венгерском, марийском, мордовском, коми и др.).
      Из полутора сотен слов на этот звук в четырехтомном толковом словаре русского языка одни слова общеславянские (щавель, щадить, щебет, щедрый, щель, щемить, щепка, щетина, щетка, щипать, щит, щука, щупать, щуплый), употребление других ограничено восточнославянскими и западнославянскими языками (щека), третьи известны лишь в русском языке (щекотать, щелкать, щелочь, щенок).
      Со звука [ф] начинаются как русские, так и заимствованные слова: вкус, второй, вчера, встреча [произносим: фкус, фторой, фчера, фстреча], латинское заимствование фабрика, английское фильм и т. д. Этот звук может обозначаться двумя буквами — в и ф не только в начале, но и в середине и в конце слов: булавка, пять шагов [произносим: булафка, пять шагоф], цифра (арабское), торф (немецкое), жираф (французское). Сочетания согласных в греческих словах аэронавт и тавтология, в немецком ландшафт, персидском тафта произносятся одинаково.
      Слова на звук и букву ф по своему происхождению, за очень небольшим исключением, являются нерусскими. Более тысячи слов пришло к нам из многих стран мира и представляет полтора десятка языков. В словарях можно найти заимствования из латинского, греческого, французского, английского, немецкого, голландского, итальянского, испанского, норвежского, шведского, польского, еврейского, арабского, персидского, китайского языков.
      Многие из слов на звук и букву ф являются интернациональными. Возьмем, например, слово фронт, латинское по происхождению. Оно известно не только всем романским языкам, потомкам латинского: французскому, итальянскому, испанскому и другим, но и как военный термин вошло в словарный запас германских, славянских и других языков. На самом деле: по-немецки Front, по-английски front [frAnt], по-русски фронт, по-чешски front, по-словацки front, по-болгарски фронт и т. д.
      Слова на букву ф, заимствованные русским языком, разнообразны по значению и стилистической окраске. Здесь есть и бытовые, разговорные и книжные слова: факт, февраль, фауна, флора, форум, фасон, фельетон, фойе, фасад, фольклор, фильм, футбол, фокстрот, фартук, флигель, фейерверк, фельдфебель, флот, фарватер, фортиссимо, флейта, фанфарон, фламинго, фиорд, форель, факир, фитиль, ферзь, фарисей, фанза и многие .другие.
      Число русских по происхождению слов на букву ф весьма невелико, однако оно не ограничено лишь звукоподражательными: фыркнуть, фукнуть и т. п. Возьмем названия трех птиц: дрофа, фазан и филин. Слово дрофа (крупная степная птица с длинной шеей из семейства журавлиных) в старых словарях представлено в двух фонетических вариантах: дрохва и дрофа, первый из которых является более старым.
      В древнерусском языке звук и буква ф могли быть только в заимствованных словах. Непривычный звук [ф] в народной речи заменялся акустически близкими согласными [п], [х] или сочетаниями [кв,], [хв]. Так появились слово парус (греческое faros [фарос]), собственные имена Осип (вместо Иосиф), Остап (вместо Евстафий).
      В диалектной речи до сих пор известно произношение сарахван, хвартук или хартук. Постепенно с усвоением нового звука появились случаи обратной замены: форост (вместо хворост), фастать (вместо хвастать), фатёра (вместо квартира). Звуковой вариант русского по происхождению слова дрофа (из дрохва) закрепился в литературном языке. Слово филин (хищная ночная птица, крупная сова) является также переоформлением старого квилин от диалектного глагола квилити (плакать). Птица названа так по своему крику, напоминающему плач Ч Название третьей птицы — фазан (крупная птица из семейства куриных с пестрым оперением) заимствовано из греческого языка.
      Многие из заимствованных слов настолько уже обрусели, что воспринимаются как слова русской народной речи (фуфайка, форточка, форсить, фартук и др.).
     
      Ассортимент последних звуков слов
     
      Начало слов русского языка отличается большим звуковым разнообразием, чем их конец. Если в «ассортименте» первых звуков 41 — 42 звуковые краски, то перечень последних звуков в словах ограничен числом 29. Правда, в этом положении возможны все гласные фонемы (6, а не 5), но зато согласных намного меньше (23, а не 37). Такое сокращение количества возможных согласных связано с тем, что фонетический закон оглушения «запрещает» произносить звонкие согласные звуки в абсолютном конце слова. Следовательно, здесь произносятся только сонорные (их девять) и глухие согласные как твердые, так и мягкие. Твердые глухие произносятся без всякого ограничения, а мягкие глухие согласные — не все. Нет ни одного слова в русском языке, которое кончалось бы звуками [кь] и [хь]. В чем же причина этого непонятного на первый взгляд явления?
      В словах метель, восемь, тень, степь, дробь [пь], гусь, грязь [сь], пять, прядь [ть], бровь [фь] мягкий согласный звук находится в абсолютном конце слова. Его мягкость не может зависеть от влияния следующего звука в слове (такого звука в этих словах нет), однако раньше эта мягкость была позиционно обусловлена. Буква ь (старое название ее «ерь») обозначала в древнерусском языке краткий гласный звук, похожий по своему качеству на звук [и]. Перед этим гласным переднего ряда, как и перед [и], твердые согласные смягчались. Этот конечный гласный исчез уже к XIII веку, но следы его сохранились в традиционной мягкости последних согласных у многих слов и в некоторых чередованиях согласных звуков. Широко известно чередование г-ж, к-ч, х-ш: друг — дружить — дружеский, пророк, — пророчить — пророческий, пастух — пастуший — пастушеский. Чередование в этих словах было вызвано положением заднеязычных [г], [к], [х] перед гласными переднего ряда [е], [и]. Почему же произошло подобное чередование в словах: друг — дружный, внук — внучка, глухой — глушь, хотя гласных [е] и [и] здесь нет? Беглый гласный (дружен, пять внучек) появляется в словах на месте древнего, ныне утраченного звука [ь] — гласного переднего ряда, который и в последнем слове вызвал чередование хь ш. По этой же причине мы произносим и пишем вскачь (а не «вскакь»!), точь-в-точь (со словом точка одного корня глагол ткнуть), наотмашь, сушь, ложь1 [произносим: лош] (однокоренные лгать, лгун) и т. д. Вот поэтому мягкие^ заднеязычные [гь], [кь], [хь] невозможны в конце слова.
      Итак, в русском языке начальные звуки [а], [э], [ф] возможны, как правило, только в заимствованных словах, согласный [шыпь] только в начале исконно русских слов, гласный [ы] никогда не бывает первым звуком в слове, в конце же слов по общим правилам для русских и заимствованных слов не может быть звонких согласных, а также глухих мягких заднеязычных [кь] и [хь].
      Возможные положения разных фонем в слове отличаются своеобразием в каждом языке. Это своеобразие обнаруживается при сопоставлении правил звукового строения слов в разных языках. «В английском языке имеются фонемы, которые ограничены определенным положением в слове. Так, фонемы [w], [j], [г] могут находиться только перед гласными, например [wait] white2, [jes] yes3, [rait] right4.
      Фонема [h] встречается только перед гласными и [j], например [haus] house5, [hjvudз] huge6.
     
      1 Употребляемая в настоящее время в качестве лишь показателя тех или иных грамматических категорий (женский род, наречие, частица) буква ъ помогает определить фонетические условия древних чередований. В существительном плач (оно пишется без ь в отличие от глагола плачь) чередование [к] — [ч] вызвано было сочетанием к с суффиксальным «йотом», а гласного переднего ряда здесь никогда не было.
      2 Белый.
      3 Да.
      4 Правильный, прямой.
      5 Дом.
      6 Огромный.
     
      Фонемы [h], [w], [j], следовательно, никогда не находятся в конце слов (разрядка моя. — В. В.).
      Фонема [г] может находиться в конце слов при слитном произношении с последующим словом, начинающимся гласным, например [farrowei] jar-away1.
      Фонема [р] никогда не бывает в начале слова2.
      Гласные фонемы [е], [ае], [д] не могут находиться в конце слова, они всегда замыкаются согласными, т. е. стоят в закрытом слоге»3.
      «В русском языке шумный звонкий не может появиться в конце слова перед паузой, он всегда оглушается. Это в корне противоречит английским произносительным привычкам, так как в английском языке на конце слова произносится звонкий согласный, что представляет большую трудность для русских»4.
      Французские звонкие согласные также никогда не оглушаются в конце слова. Звуковой облик французского слова, например, la commode [la komod]5, при заимствовании его русским языком значительно изменяется. Подчиняясь обязательному для всех слов фонетическому закону русского языка, последний согласный оглушается; в соответствии с акающим произношением происходит замена гласного, [о] гласным [а] в первом слоге, в результате — заимствованное (в XVIII в.) слово произносится совсем по-русски [камот].
      1 Далеко.
      2 Буквосочетание ng, передающее этот звук, встречается преимущественно в конце слов {thing [Oirj] — вещь, sing [sig] — петь).
      3 Г. П. Торс у ев. Обучение английскому произношению. М., Учпедгиз, 1953. стр. 14.
      4 О. И. Ди куши на. Фонетика английского языка. М., Учпедгиз, 1952, стр. 77.
      5 Комод. На конце этого французского слова гласный не произносится, последним звуком является звонкий согласный [d].
     
      Комбинация гласных в слове
     
      В отличие от начала и конца слов в русском языке их середина не знает никаких ограничений в употреблении звуков: здесь могут употребляться все 6 гласных и 37 согласных, т. е. 43 фонемы.
      Совершенно свободно в словах русского языка размещаются гласные, чередуясь с согласными и их сочетаниями. В одном слове у нас могут быть любые два, три (или более) из 6 возможных гласных. А между тем в некоторых других языках на этот счет существуют строгие правила отбора гласных для разных слов.
      В тюркских, монгольских и некоторых финно-угорских языках действует закон гармонии гласных, или сингармонизма. В соответствии с этим законом в одном и том же слове могут быть гласные какого-либо одного ряда — в частности, или только переднего ряда, родственные нашим звукам [е] и [и], или только непереднего ряда, напоминающие русские звуки [а], [о], [у], [ы].
      Звуковое строение тюркских слов при заимствовании их другими языками, не знающими закона гармонии гласных, может изменяться. В этом нетрудно убедиться на следующих примерах.
      Алтын, аршин, бешмет, бирюк,, буран, ералаш, изумруд, изюм, каблук, казначей, камыш, кибитка, кумыс, урюк, утюг, чердак, чулан, шатер — вот несколько слов, заимствованных русским языком из тюркских.
      Звуковое строение одних из них соответствует закону сингармонизма: алтын, аршин [произносим: аршын], бешмет, буран, каблук, камыш, кумыс, урюк [урьук], утюг [утьук], чулан, шатёр [шатьор]. У семи слов, однако, есть гласные и переднего и непереднего ряда. Таким ли же был их звуковой состав в родных языках, или произошли какие-то фонетические преобразования при заимствовании? Обратимся к этимологическому словарю русского языка.
      Бирюк — из тюркского boru. В этом тюркском слове тот и другой гласный звук — переднего ряда. Первый из них несколько похож на русские [о] и [и] одновременно, второй — на [у] и [и]. В турецком слове йzйm1 (после заимствования русским языком — изюм) оба гласных такого же качества, что второй гласный в слове boru.
      В русском языке нет таких гласных звуков, и фонетический состав тюркских заимствований мы вынуждены передавать буквами русского алфавита приблизительно. Первый гласный звук в слове бирюк — boru передан буквой и, второй — буквой ю, обозначающей [у] после мягкого согласного. Этот же тюркский гласный [й] можно приблизительно передать и русской буквой и. Так тюркское йzйm превратилось в изюм [изьум].
      1 Значение турецкого слова йzйm — виноградная кисть, виноград.
      37
      В каждом из заимствованных слов — бирюк1 и изюм — есть русские гласные переднего и непереднего ряда. «Нарушение» гармонии гласных, следовательно, связано с двойственной передачей на письме чужих звуков. Неодинаково могут передаваться на письме одни и те же гласные звуки в словах, заимствованных также из других языков. Например, в немецких словах Flugel [fly:gal] и Munchen [myntjan] один и тот же первый гласный звук, однако мы на письме передаем его разными буквами и произносим по-разному: флигель и Мюнхен. Правда, никакого нарушения гармонии гласных здесь не происходит, так как немецкий язык, как и другие индоевропейские языки, такого фонетического закона не знает.
      В другом слове тюркского происхождения — турецком zilmrild на русской почве развился начальный звук [и] неясного происхождения. Возможно, что это произошло в связи с пониманием слова как приставочного образования: из-умруд.
      Русское е в начале слова ералаш скорее всего объясняется неточной, приблизительной передачей на письме безударного тюркского а, и похожего, и непохожего на русский звук [а]. В родных языках (казахское, киргизское, татарское аралаш — беспорядок) закон гармонии гласных в этом слове соблюдается.
      Изменился звуковой состав и у тюркизма чердак (в языке-первоисточнике чардак — балкон, вышка). В данном случае свою роль сыграла особенность произношения русских безударных гласных после мягких согласных. Сравните произношение слов два часа [чеиса], чардаш [чеирдаш].
      Звуковое переоформление слов, в других случаях объясняется грамматическим усвоением заимствований.
      Тюркское казначы имеет необычное для русских существительных сочетание последних звуков. При заимствовании это слово было оформлено с помощью суффикса -ей по образцу слов типа: богатей и грамотей. Казначы превратилось в казначей. Татарское слово кибет (крытая телега) тоже подчинилось законам русского словообразования и, присоединив к себе суффикс -к(а), стало произноситься и писаться кибитка (подобно словам кепка и, кушетка) 2.
      1 Прибавление согласного к объясняется аналогией с барсук.
      2 Оба из французского — kepi [kepi], couchette.
     
      Такое обычное переоформление звукового состава заимствований из тюркских языков объясняется также отсутствием в русском языке строгих правил отбора гласных для слов. В одних русских словах как бы «соблюдается» закон гармонии гласных (веник, ветер, (о) зиме, дуга, старый, скоро, рыбак), в других «нарушается» (весна, ручей, строить, сверху, зима).
     
      Согласные перед и и э
     
      Вместе с тем в русском языке существуют довольно определенные правила сочетания звуков в словах. Так, гласный переднего ряда [и] соединяется в слове только с предшествующим мягким согласным. Если согласный был твердым, то он непременно смягчится перед [и] (водопой — пить, двор — дворик). Это строгое правило не знает ни одного исключения. Напротив, в английском, немецком, французском, итальянском и некоторых других языках твердые согласные могут соединяться с гласным [и], не смягчаясь при этом. Немецкое der Tisch [de.T tij] (стол) именно так и произносится. Перед другим гласным переднего ряда [э] мягкий согласный обязателен в исконно русских словах и обрусевших" заимствованиях (воз — везу, пой — петь, в школе, тема, пионер, музей, шинель, рельсы, брюнет и т. д.). Необрусевшим заимствованным словам как бы «разрешается» временно произноситься с твердым согласным перед [э]. Так, по-разному произносятся однокоренные слова с греческим корнем thermos [тэрмбс] — теплый: географический термин изотерма (линия на карте, соединяющая места с одинаковой средней температурой) и слово термос произносятся с твердым согласным, а бытовое слово термометр с мягким согласным перед [э]. Сравнительно недавно прилагательное термоядерный произносилось только с твердым согласным, теперь же, приобретя необходимый стаж употребления в русской речи, оно может произноситься и с мягким согласным в первом корне. Подобная же история буквально у нас на глазах происходит с заимствованием из итальянского языка — словом темп. «Словарь ударений для работников радио и телевидения» 1 рекомендует мягкое произношение согласного в этом слове, хотя остальные словари еще не решаются этого делать.
      1 Словарь ударений для работников радио и телевидения, под редакцией проф. К. И. Былинского. М., ГИС, 1960.
      39
      В западноевропейских языках согласные перед [э] произносятся обычно твердо.
      Правила сочетания мягких согласных [гь], [кь], [хь] с гласным [э] в разных частях слов оказываются неодинаковыми для заимствованных и позаимствованных слов в русском языке.
     
      Русские ли слова ракета и ракита?
     
      Попробуем ответить на этот вопрос, не заглядывая в «Словарь иностранных слов». Нерусское происхождение слова ракета можно определить по фонетическому признаку. Сочетания согласных [гь], [кь], [хь] (заднеязычных) с гласным звуком [э] бывают в корнях только заимствованных слов.
      И на самом деле — слова гений и гербарий пришли к нам из латинского языка, океан и кедр — из греческого, генерал и букет — из французского, керосин — из английского, бакен — из голландского, кефир — из кавказских языков и т. д. Некоторые из таких слов проделали довольно сложный путь, прежде чем попасть в русский словарь. Так, корень слова ракета — латинский, в итальянском языке от него было образовано слово racchetta [rake:ta:], которое было заимствовано французским языком, а из французского — русским языком. Слова герой и херувим, пришли к нам из греческого языка, причем первое из этих слов через посредство латинского и французского языков, а языком-посредником во втором случае был старославянский.
      Но что же произошло с корневыми звукосочетаниями [ге], [ке], [хе] в незаимствованных словах славянских языков?
      Общеславянский язык — родоначальник всех южнославянских, западнославянских, восточнославянских языков — унаследовал из общеиндоевропейского словарного фонда ряд слов с корневыми. звукосочетаниями [ге], [ке], [хе]. В этих сочетаниях заднеязычные согласные [г], [к], [х] заменились шипящими [ж], [ч], [ш] или свистящими [з], [ц], [с] перед гласными [е], [ъ] и некоторыми другими. Чередования г — ж, к — ч, х — ш, а также г — з, к — ц, х — с были вызваны действием славянских фонетических законов первого и второго смягчения.
      Русское слово жена того же корня, что и греческие генетика (наука о наследственности) и генеалогия (родословие). Греческое genos [гэнос] — значит «род», «рождение», и, следовательно, наше слово жена имело первоначальное значение «родящая». Родственными являются русское слово черешня и греческое kerasos [кэрасос] (вишня), русское четверг и литовское ketvergis [кэтвэргис] (четырехлетний). Четыре — по-литовски keturi [кэтурй].
      Как видно, неславянские языки не знают чередования г — ж, к ч, х — ш перед гласным [э].
      В самом русском языке есть несколько любопытных слов-родственников по своему происхождению. Чередования согласных в этих словах представляют собою результат действия в далекую эпоху фонетических законов первого и второго смягчения: горло — ожерелье, жердь — городить, коса — чесать, ходить — шедший, краткий — вкратце и другие.
      Всякое ли сочетание [жэ], [че], [шэ] является приметой славянского слова? Фонетической приметой незаимствованных слов могут быть только такие звукосочетания [жэ], [че], [шэ], в которых согласные появились в результате чередований г — ж, к — ч, х — ш. Иного происхождения шипящие согласные во французских словах жетон, жест, желе, английских чемпион, чек, тюркских чемодан и чердак, арабском шербет и шейх и так далее.
      До сих пор речь шла о звукосочетаниях [ге], [ке], [хе] только в корнях слов. Такие сочетания звуков в корнях являются фонетическим признаком иноязычной лексики, но на границе основы и окончания обычны и в русских незаимствованных словах: на дороге, в руке, о пастухе и т. д. Эти сравнительно новые звукосочетания возникли в конце средневековья вместо древнерусских: на дорозЪ, в руцЪ, о пастусЪ по аналогии с формами других падежей. К этому времени уже прекратилось действие фонетических законов первого и второго смягчения (первой и второй палатализации). И совсем уже недавно — с середины XIX века — сочетания [ге], [ке], [хе] появились внутри основы русских слов на стыке корней и суффиксов: легенький, мягенький и мякенький, тихенький1.
      1 В современном языке в произношении и на письме возможны оба варианта: традиционный (легонький# мягонький и мяконький# тихонький) и новый.
      41
      Это связано с общим процессом смягчения заднеязычных в русском языке.
      Если нерусское происхождение слова ракета можно определить и без помощи «Словаря иностранных слов», то совсем иначе обстоит дело со вторым словом — ракита.
      Звукосочетания [ги], [ки], [хи] встречаются как в русских, так и в заимствованных словах. Единственно возможное в древнерусском языке соединение звуков [гы], [кы], [хы] (погыбнути, кыслый, кыдати, хытрый) изменилось затем в [ги], [ки], [хи]. Однако такое же сочетание мягких заднеязычных с гласным [и] характерно для многих заимствованных слов. Оно встречается, например, в пришедших к нам из греческого языка словах гигант, гимн, гимнастика, гитара1, из французского — гирлянда; из голландского — киль; из немецкого — китель и кино; из арабского — кинжал; из персидского — киоск; из латинского — химия. Ясно, что без «Словаря иностранных слов» в этом, втором, случае не обойтись.
      Сочетание мягких согласных [гь], [кь], [хь] с гласными [о], [у], [а] является признаком заимствованных слов: паникёр [кьор], киоскёр, кювет, гяур, Гюго, Кюри и т. д.
      Однако такие сочетания сравнительно недавно появились в формах русского слова ткёт, ткём. А еще в словаре В. И. Даля допускались только тчёт, тчём. В современном просторечии комбинация из мягких заднеязычных и гласного [о] стала обычной: [берегёт], [текёт] и т. д. Как видно, и здесь находит свое выражение фонетический процесс смягчения заднеязычных в русском языке.
     
      Блоки из гласных звуков
     
      Яркой особенностью звукового строения русских незаимствованных слов является отсутствие так называемого «зияния», т. е. сочетания гласных звуков внутри морфем. Гласные звуки в корнях, а также в приставках, суффиксах и окончаниях «предпочитают» соединяться с отдельными согласными или с группами согласных звуков, а не друг с другом. Зияние встречается лишь на границе приставки и корня (переулок, заоблачный, поудобнее, наотмашь) и в сложных словах (самоучка, кровообращение). Естественно, зияние возможно также на стыке слов (на острове, тот и этот, письмо Анны, в Москве утро, бороздя океан и т. д.).
      Есть ли исключения из этого правила? Сомнение могут вызвать немногие слова: закоулок, оплеуха, оглоушить, паук, ау (междометие) и мяукать. В слове закоулок (небольшой глухой переулок) две приставки за- и ко-, а корень тот же, что в словах улица, переулок. Значит, зияние здесь на границе приставки и корня. Разговорное слово оплеуха (пощечина) образовано с помощью суффикса -уха от оплевать (из-за обычая перед ударом плевать на руки). Звук [в] утратился. Просторечное оглоушить (сильным ударом по голове лишить сознания) пришло в русский литературный язык из диалектов в прошлом столетии. Этимологически в этом слове выделяется корень голов(а) с утратой в беглом произношении первого гласного и последнего согласного. Закреплению в говорах такого произношения могла способствовать аналогия с близким по значению словом оглушить.
      Два последних слова, таким образом, составляют исключение из правила звукового строения корней русских слов, правда, «объяснимое» исключение.
      Слово паук раньше писалось с буквой ж (пажкъ), обозначавшей носовой гласный о, который мог чередоваться с сочетанием он. В этом слове исторически выделяется приставка па- и корень (носовой гласный плюс звук [к}), родственный греческому onkos [бнкос] (крючок), латинскому ancus [анкус] (имеющий кривые руки). Паук назван так по своим изогнутым лапкам. Кроме этого третьего слова-исключения, можно назвать два уже совершенно очевидных: междометие ау и звукоподражательное мяукать.
      Напротив, в корнях заимствованных слов зияние встречается очень часто и может быть достаточно верным признаком нерусского происхождения таких слов.
      Сочетания гласных букв в русских словах, например, изваяние, каемка, клеенка, колея, маяк, одеяло, острие, смеяться, союз, струя, уют, — соответствуют трем звукам: двум гласным и согласному звуку «йот» между ними. Во всех перечисленных словах вторая буква в сочетании — йотированная гласная, которая в положении после другой гласной буквы обозначает два звука («йот» плюс гласный).
      43
      Сочетание двух гласных букв в заимствованных словах: французских тротуар, силуэт, сеанс; латинских триумф, реальный; греческих аксиома, театр х, стадион, аорта, гелиотроп, стеарин; немецком шпион; английском клоун; в тюркском аул — обозначает только сочетание двух гласных звуков (без так называемого интервокального «йота» между ними).
      В живой речи существует стремление переоформить заимствованные слова с несвойственными русскому языку, трудными сочетаниями звуков. На самом деле, нелегко произнести все звуки, например, в прилагательном пунктуационный (пунктуационные ошибки), в котором дважды встречается сочетание гласных звуков: [уа] и [ыо]. Впрочем, это — исключительный случай. Владеющие литературным языком уже привыкли к зиянию во многих заимствованных словах и без каких-либо затруднений произносят слова: радио, какао, библиотека, кооперация, эксплуатация, фиалка, океан. Между тем известно просторечное произношение этих слов: радиво, какаво, библятека, коперация, эксплатация, фиялка, окиян и т. д. Последнее слово — старое заимствование из греческого языка океан в русском фонетическом варианте употребляется не только в просторечии, но и в народно-поэтической речи. В произведениях Пушкина это слово встречается в различном звуковом оформлении. Океан как поэтическое наименование моря во многих стихотворениях, например «Погасло дневное светило» (1820 г.):
      Погасло дневное светило;
      На море синее вечерний пал туман.
      Шуми, шуми, послушное ветрило,
      Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
      И слово окиян как народно-поэтическое наименование моря в знаменитых «Сказках» Пушкина и трагедии «Борис Годунов»:
     
      Говорит им князь тогда:
      «Добрый путь вам, господа,
      По морю по окияну
      К славному царю Салтану»
      («Сказка о царе Салтане...»)
     
      Пимен. На старости я сызнова живу,
      Минувшее проходит предо мною —
      Давно ль оно неслось событий полно,
      Волнуйся, как море-окиян?
      (Ночь. Келья в Чудовом монастыре)
     
      В ряде случаев русскому языку удалось одержать победу над зиянием, и в литературном употреблении закрепились переоформленные слова без сочетания гласных. Это прежде всего относится к именам собственным — словам, которые особенно часто употребляются в бытовой речи. Многие имена людей (старые заимствования из древнееврейского и греческого) известны в двух вариантах:
      церковное и устаревшее Иоанн и общеупотребительное Иван,
      церковное Симеон и общеупотребительное Семен, церковное Феодор и общеупотребительное Федор, Валериан и Валерьян,
      Георгий и народное Егор1.
      1 В просторечии еще и Родивон (Родион), Левонтий (Леонтий).
      Несколько реже литературный язык освобождается от сочетания гласных в нарицательных именах.
      Греческое заимствование христианин и слово крестьянин — однокоренные слова. Второе из них было образовано позднее (примерно в XIV в.) в русской народной речи с устранением при этом зияния и звуковым переоформлением корня (по аналогии с крест). Французское слово bivouac [bivwak] было заимствовано в виде бивуак. Этот устаревший теперь вариант вытесняется новым — бивак. Названия музыкальных инструментов пианино и фортепьяно пришли к нам из итальянского языка. В слове пианино сохраняется зияние, а в однокоренном слове фортепьяно оно устранилось в произношении, что и закрепилось в новом написании этого слова. Почему звуковому переоформлению подверглось только второе слово? Причина, очевидно, как в большем стаже употребления слова фортепьяно в русском языке, так и в месте ударения, которое падает здесь на,второй звук в сочетании гласных. То же произошло со словом бильярд, заимствованным из французского языка (старое произношение и написание его биллиард).
      Хотя корни слов материализм, стройматериалы и материальный не отличаются по буквенному составу, пишутся одинаково, однако их звуковой состав различен. У бытовых слов нет сочетания гласных в корне: стройматериалы [произносится: рья], материальный [произносится: рья]. Сохраняется зияние в произношении научного термина материализм [произносится: риа]. Нет соответствия в произношении и правописании слова миллион [возможно произношение: мильён].
      Создавая неологизмы, футуристы зачастую игнорировали правила звукового строения русских слов. В этом одна из причин кратковременности существования таких новообразований. Например, один из теоретиков футуризма предложил заменить название цветка лилия новым словом «еуы». Совсем необычным является в этом «слове» сочетание трех гласных звуков, бесформенно оно и в грамматическом отношении.
      Итак, в двусложных и многосложных. русских словах могут быть любые гласные звуки из шести возможных; гласные переднего ряда, особенно [и], употребляются после мягких согласных; сочетание гласных звуков (зияние) не характерно для корней и других морфем незаимствованных слов так же, как сочетания [ге], [ке], [хе].
     
      Не заглядывая в словарь
     
      В ряде случаев оказывается возможным определить иноязычное происхождение слова по одной или нескольким фонетическим приметам. Можно, не заглядывая в словарь, название цветка пион уже по своеобразному сочетанию звуков — зиянию в корне — отнести к иноязычным словам. Название другого цветка фиалка имеет целых две фонетических приметы: в начале этого слова звук и буква ф, а в корне сочетание гласных звуков. Действительно, оба слова пришли к нам из латинского языка, первое через посредство французского. Бесспорно заимствованными являются слова фараон, фауна, фаэтон, феодализм, фиакр, филиал, фимиам, фиолетовый, фиорд, фолиант и эфиоп, у последнего слова сразу три приметы нерусского происхождения: начальный звук [э], звук и буква ф и зияние.
     
      Сколько может быть согласных подряд?
     
      Все основные правила употребления согласных звуков относятся к построению их сочетаний в начале, середине и конце слов русского языка.
      Сколько звуков бывает в сочетаниях согласных? Какие сочетания характерны для начала, середины и конца слов? Как размещаются в сочетаниях согласных составляющие их звуки?
      Сочетания из двух согласных обычны для начала, середины и конца слов русского языка: стол, птица, блеск, правда, мост. Такие сочетания согласных, особенно в начале и конце слов, совершенно не свойственны многим другим языкам, например венгерскому. «Неприязнь» венгерского языка к стечениям согласных распространяется не только на свои слова, но и на заимствованные. Как известно, в венгерском языке много лексических заимствований из славянских языков, которые подверглись совершенно определенному звуковому переоформлению. Сочетания согласных в начале этих слов устраняются разными способами.
      1. Перед стечением согласных появляется гласный звук: русское слово двор превратилось в udvar [произносится примерно: удвор], стол в asztal [бстол], такова же, впрочем, судьба латинского школа — iskola [йшкола], немецкого штурм — ostrom [бштром].
      2. Между согласными развивается гласный звук: русское слово брат изменилось в barat [борат], крест в kereszt [кёрест], а также немецкое шнур в zsinor [жынор].
      3. Отпадает один из согласных. Русское хворь превратилось в kor [кор].
      В русском языке сочетание из трех согласных, как и из двух, возможно в любой части слова: скрип, быстро, горсты, из четырех согласных только в начале и в середине слова: взгляд, бегство. Крайне редкое сочетание из пяти согласных бывает в середине всего двух слов: бодрствовать и мудрствовать. Таким образом, сочетания разного числа согласных почти равномерно распределяются между началом, серединой и концом слов, однако все же несколько меньшие группы согласных, не более трех согласных, бывают в конце слов.
      Напрртив, «в конце английских слов возможны тяжелые группы согласных из трех, четырех и, в исключительных случаях, даже из пяти согласных»1. Сходные сочетания согласных в разных языках могут встречаться в неодинаковых положениях. В русском языке сочетания [тл], [зл] могут встречаться в начале и середине слов (тлеть, утлый, злой, узлы), но никогда не употребляются в конце слов. Английские сочетания согласных [tl] и [zl], наоборот, никогда не начинают собой слова, но очень часто встречаются в конце слов: little [litl] drizzle [drizl]2.
      Комбинации согласных звуков отличаются своеобразием в каждом из языков.
      На карте Грузии можно найти несколько географических имен, которые имеют те или иные буквальные значения: Гамарджвеба — «победа» родственно грузинскому приветствию гамарджоба, т. е. «желаю победить»; Герджваани — «место, где живет грузин»; Цхрацкаро — «девять родников»; Цхалтубо — «вода-грязь».
      Сочетания согласных в этих грузинских словах — [рджв], [рдж], [цхр], [цх] кажутся совсем необычными для русского слуха.
      «В английском языке возможно соединение шумного звонкого согласного с шумным глухим и шумного глухого с шумным звонким, например, absent laebsont]3, blackboard [Ыaekbo:d]4. В русском языке такие соединения невозможны» б.
      Сочетания звонкого согласного только со звонким, а глухого согласного с глухим обусловлены действием законов уподобления (ассимиляции) соседних согласных по звонкости и глухости: лодка [тк], просьба [зьб].
      1 Маленький.
      2 1) Моросить, 2) мелкий дождь.
      3 Отсутствующий.
      4 Классная доска.
      5 Г. П. Торсуев. Обучение английскому произношению. 1953, стр. 16.
     
      Секрет непроизносимых согласных
     
      В сочетаниях стн, здн, рдц, лнц и некоторых других один из согласных не произносится. Отчего это происходит? Уж, вероятно, дело здесь не в чересчур большом количестве согласных подряд. Произносим же мы — и совершенно отчетливо в некоторых словах сочетания из четырех и даже из пяти согласных.
      Можно было бы пропуск одного из согласных отнести за счет установившейся произносительной традиции. Однако выпадение звука во многих случаях объяснимо.
      Возьмем, например, слова: наездница, участница, поездка, солистка. В каждом из слов есть сочетание из трех согласных букв. Первые два слова с непроизносимыми согласными, в третьем и четвертом словах произносятся все согласные звукосочетания [стк].
      Если в сочетании из трех и более согласных два соседних очень близки по качеству, то они как бы «мешают» друг другу и один из них не произносится. При этом к важнейшим свойствам, которые позволяют или мешают согласным «ужиться», относятся способ образования (щелевые, взрывные и т. д.) и место образования звуков (губные, переднеязычные зубные, заднеязычные). Первые два звука блока здн могут сосуществовать, так как один из них щелевой (его можно протянуть), второй — взрывной. Во второй паре дн оба важнейших качества одинаковы у звуков-соседей: они переднеязычные зубные и взрывные. (Единственное отличие [д] от [н] в том, что последний — носовой.) Естественно, что один из них в произношении выпадает. В сочетании стк способность к «мирному сосуществованию» имеется и у соседей ст и тк.
      Правда, приведенное правило осложняется обычаем пропускать согласный звук в словах разговорного стиля речи: здра(в)ствуй, пожалуйста [произносим: пожалы9ста] и сохранять его в книжных словах: нравственный, явствовать.
      Какие еще фонетические законы определяют размещение согласных в сочетаниях?
     
      Наблюдения Ломоносова
     
      Для ответа на этот вопрос обратимся к наблюдениям М. В. Ломоносова над строением слога в русских словах. В §106 его «Российской грамматики» говорится, что при слогоразделе сочетания согласных отходят к следующему слогу, если есть русские слова, начинающиеся с таких же сочетаний.
      Например: у-жа-сный, потому что есть слово снег,
      чу-дный, » дно,
      дря-хлый, » хлеб,
      то-пчу, » пчела.
      Как известно, сочетания согласных в начале слога строятся по закону восходящей звучности, т. е. каждый следующий согласный должен быть более звучным, чем предыдущий (или равным с ним по звучности).
      49
      Из оригинального способа определения слогораздела в слове, предложенного Ломоносовым, следует, что и сочетания согласных в начале слов строятся также по закону восходящей звучности. Подтвердятся ли эти наблюдения на большом числе примеров?
      Вот несколько десятков слов с разнообразными сочетаниями согласных в начале и середине их:
      блюдо, бросок, внук, встреча, вчера, въехать, глаз, гнездо, грабли, двор, джунгли, ждать, жнейка, жребий, звезда, здравница, знамя, клетка, клюква, красный, крендель, лжец, льняной, льстец, мрак, мстительный, мщение, плести, пломбир, правда, рвение, ржаной, свекла, сквозняк, сластена, ствол, стлать, хвастливый, цвет, шлем.
      Подтверждается наблюдение Ломоносова относительно одинакового строения середины и начала слова:
      гне-здо, зве-зда — здание;
      гра-бли — блюдо;
      здра-вница — внук;
      кле-тка — ткать;
      клю-ква — квас;
      кра-сный — снаряд;
      мстите-льный — льнуть;
      пле-сти — степь;
      све-кла — клад и т. д.
      Сочетания согласных строятся по восходящей звучности в начале большинства слов (слова вчера и встреча произносятся: фчера, фстреча). Нисходящей является звучность в сочетаниях согласных в начале только слов лжец, льстец, мстительный, мщение, рвение, ржаной (сначала более звучный сонорный согласный, затем шумный звонкий или „глухой). Нельзя не обратить внимания на то, что все эти слова с беглыми гласными (ложь, лесть, месть, ров, рожь). До падения редуцированных [ъ] и [ь], следовательно, в них не было сочетания согласных звуков. Нарушается закон восходящей звучности в сочетаниях согласных середины слов джунгли, крендель, пломбир. Эти три слова — заимствованные (джунгли — английское, крендель — немецкое, пломбир — французское), и их звуковое строение не определяется законом восходящей звучности.
      Среди сочетаний согласных есть типичные и нетипичные для русских слов. Особенно часто встречаются сочетания согласных, построенные в соответствии с законом восходящей звучности по схеме: шумный (глухой или звонкий) согласный плюс сонорный.
      По подсчетам одного из исследователей в текстах объемом в 100 000 звуков встретились сочетания: пр — 411 раз, а «обратное» рп — 2 раза.
      Действительно, слов с сочетанием пр очень много, так как оно встречается не только в корнях слов (правда, прямо и др.), но и в приставках пра-, пре-, пред-, при-, про-. В большом орфографическом словаре помещено около 6000 слов на пр. Сочетание же рп обычно для конца слов (карп, серп), где закон восходящей звучности, как правило, не соблюдается.
      (крендель) дн — 147 раз, а «обратное» нд — 4 раза (днем, судно)
      (брат, собрать) бр — 106 раз, а «обратное» рб — 5 раз (арба)
     
      Почему госпожа Простакова говорит «арихметика»?
     
      «Арихметике учит его, батюшка, один отставной сержант, Цыфиркин», — говорит госпожа Простакова из знаменитой комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль».
      Известно, что некоторые сочетания согласных в просторечии заменяются другими: [транвай] вместо трамвай-, [анбар] вместо амбар, [арихметика] вместо арифметика.
      Как и в других случаях, здесь заменяются необычные для русского языка сочетания звуков. К фонетическим приметам, по которым можно без помощи словаря отличить иноязычное слово от русского следует прибавить еще одну — сочетание губных согласных [мб], [мв], [мп], [мф], [фм] и [вб] внутри корня. Многие из слов с сочетанием губных согласных — английские трамвай, клумба-, французские компот, лампа, компания-, греческое арифметика, тюркское амбар — заметно обрусели.
      Непосредственное отношение к сочетаниям корневых губных согласных имеет история двух слов. Первое из них — конфорка, которое было заимствовано из голландского языка (komjoor — жаровня). Необычное для русских сочетание губных [мф] в этом разговорном, бытовом слове вскоре заменилось на более легкое: [нф]. Такое звукосочетание согласных закрепилось в произношении и на письме.
      1 В. Никонов. Консонантные сочетания. — «Русский язык в национальной школе», 1962, № 3, стр. 24 — 29.
      51
      Слово бомбоньерка — изящная коробка- для конфет — заимствовано из французского (bonbonniere [b5bonje:r]). Впрочем, раньше известно было произношение и правописание в соответствии с французским оригиналом: бонбоньерка. Современный же вариант бомбоньерка является не чем иным, как узаконенной ошибкой, связанной со стремлением восстановить якобы этимологически правильный звуковой облик слова. Ведь нередко в просторечии трудное сочетание [мб[ заменяется [нб].
     
      Взаимодействие соседних согласных
     
      В одних случаях соседство согласных не отражается сколько-нибудь заметно на их качестве: раз-рубить [зр], с-еар-ка [св, рк]. В школе больше внимания приходится уделять случаям несовпадения письма и произношения: отч-делить [дд], под-«-тянуть [тт], ягодч-ка [тк], бег-ство [кств]. Как видно из этих примеров, качество согласных может изменяться вследствие уподобления их по звонкости или глухости следующим согласным звукам. Впрочем, такое уподобление (ассимиляция) возможно и по другим признакам — по месту образования звука: с-шить [шш], лет-чик [чч]; по мягкости: бант, бан-тик [ньть] и т. д.
      Самое удивительное во всех разновидностях ассимиляции заключается в том, что всякий раз второй звук уподобляет себе первый. В наших примерах на это указывает направление стрелки:
      Такая ассимиляция по ее направлению называется регрессивной. В русском литературном языке встречается только регрессивная ассимиляция, она вообще преобладает в европейских языках.
      Однако ассимиляция может быть и прогрессивной. В качестве примера такого уподобления можно привести русское диалектное произношение слова «банькя» или имени «Ольгя». Под влиянием мягкого согласного нь или ль становится мягким следующий кь или гь. Направление уподобления в этом случае можно изобразить при помощи стрелки уже острием вправо: бань—кьа, Оль—гьа.
      Такая же по направлению ассимиляция согласных происходит при произношении французского слова subsister (существовать). Под влиянием звонкого [в] озвончается следующий за ним [s], переходя при этом в [z], и слово звучит [sybziste].
      52
      В гораздо большей степени прогрессивная ассимиляция типична для тюркских языков. По-узбекски слово китоб значит «книга», в форме дательного падежа к его корню прибавляется морфема -га со звонким согласйым: китобга. Другое узбекское слово от (конь) на глухой согласный в том же дательном падеже произносится как [отка]. Правда, это уподобление по глухости на письме не отражается: узбеки пишут отга. Для нас, однако, важнее направление уподобления согласных:
      Как изменилось бы произношение некоторых русских слов, если бы привычная регрессивная ассимиляция заменилась вдруг прогрессивной? Допустим, что это произошло... Возьмем, к примеру, слова: ягодка, просьба, бегство.
      Сейчас произносим:
      яго[тк]а
      [прозьба]
      [бекства]
      Произносили бы:
      яго[дг]а
      [просьпя]
      [бегздва]
      Пожалуй, «звуковые портреты» отдельных слов изменились бы до неузнаваемости.
     
      ВОПРОСЫ И УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ УЧАЩИХСЯ
     
      1. В турецком, татарском, узбекском и других тюркских языках действует закон гармонии гласных. В соответствии с этим законом в одном слове могут быть или только гласные [и], [е] или только гласные [а], [о], [ы], [у].
      а) Определите состав гласных звуков в тюркских заимствованиях:
      алтын, аршин, бирюк, бурдюк, кумыс, утюг, урюк, чердак, чулан, шатер.
      б) В каких словах закон гармонии гласных нарушен?
     
      2. Весна, сверху, серый, ведро, ветер, вскоре, рыбак, бездна, грамотей.
      Существует ли закон гармонии гласных в русском языке?
     
      3. а) Подчеркните сочетания гласных букв в словах: боец, каемка, смеяться, поэт (греч.), аорта (греч.), союз, струя, буян, баю- театр (лат.), соус (фр.), клоун кать, острие (англ.), вуаль (фр.), аул (тюрк.), шпион (нём.)
      53
      б) Сколько звуков обозначают подчеркнутые буквы в словах левой и правой колонки?
      Русским словам не свойственно «зияние», т. е. сочетание гласных звуков без «йота» между ними. Зияние встречается только на границе приставки и корня (заоблачный, поудобнее, наотмашь), в сложных словах (самоучка) и в корнях трех слов: паук, мяукать, ау (междометие).
      в) Выпишите только заимствованные слова:
      фиалка, пион, боярышник, гелиотроп, уют, ореол, маяк, сеанс, триумф, колея, реальный, патриот, киоск, изваяние, стадион, одеяло, силуэт, идеал.
     
      4. Есть ли в следующих предложениях зияние на границах слов или внутри слов:
      Историк нашел эти сведения и у Иоанна Грозного в его посланиях.
      И знаю ее и ее июльские достижения в спорте.
     
      5. Многие иноязычные слова начинаются на звук и букву а, э, ф1;в корнях иноязычных слов может быть сочетание гласных звуков (зияние), сочетание губных согласных [мб], [мв], (мп], [мф], [фм], [вб], а также звукосочетания [rej, [ке], [хе].
      1 Буква ф в середине и конце слова также является приметой его нерусского происхождения.
      Выпишите сначала слова с одной фонетической приметой нерусского происхождения, затем с двумя, после чего — с тремя:
      компот, ковбой, чемпион, ракета, жираф, океан, ягуар, эфиоп, фараон, георгин, амплуа, фиалка, композитор, ария, симбиоз, эгоист.
     
      6. Выпишите сначала имена с одной фонетической приметой их нерусского происхождения, а затем с двумя:
      Геннадий, Софья, Георгий, Леонид, Эльвира, Родион, Евгений, Эдуард, Генриетта, Элеонора, Федор, Пелагея.
     
      7. При произношении русских слов первый согласный уподобляется второму: лодка [тк], так как у нас действует регрессивная ассимиляция. Если бы действовал закон прогрессивной ассимиляции, тогда бы, наоборот, второй согласный уподоблялся бы первому: лодка лодга.
      Как бы изменилось произношение и правописание слов: дерзкий, сжечь, разжевать, пробка?
     
     
      РОД, ПАДЕЖ, ЧИСЛО ИМЕНИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО
     
      ТАЙНЫ ГРАММАТИЧЕСКОГО РОДА
     
      Грамматический род имен существительных принадлежит к числу самых таинственных и еще не разгаданных до конца явлений языка, И таких не разгаданных до сих пор тайн у грамматического рода по крайней мере три.
      Первая относится к причине неодинакового числа грамматических родов в различных языках мира и к «без-родовым» языкам.
      Тайна вторая. Почему грамматический род отдельных существительных изменился на протяжении истории конкретных языков?
      Тайна третья. Какой была родовая классификация имен существительных в глубокой древности?
      Кроме этих трех лингвистических загадок, к проблеме грамматического рода имеет отношение еще целый ряд более или менее ясных вопросов.
      Итак, первая лингвистическая загадка связана с количеством родов в разных языках мира. Обязательна ли привычная нам трехродовая классификация существительных для других языков?
      В грамматике всех славянских языков (самых близких родственников русского) существительные распределяются по трем родам. Так, украинские слова батько (отец), будинок1 (здание) — чоловiчого роду (мужского рода); маши,
      1 Украинская буква и обозначает звук, близкий к русскому [ы], а буква i — звук [и].
      55
      радисть людина (человек) — жшочного роду (женского рода); в1кн6, Mtcmo (город) — середнього роду. В чешском языке слова otec [бтэц] (отец), cas [час] (время), pokoj [покой] (комната) — мужского рода; matka [матка] (мать), rodina [родина] (семья), vlast [власт] (родина) — женского рода; a mydlo [мъйдло] (мыло), окенко [окэнко] (окошко), mleko [млеко] (молоко) — среднего рода х. Такое же поразительное единообразие в отношении трехродовой классификации имен существительных демонстрируют остальные славянские языки: белорусский, польский, сербо-хорватский, болгарский и др.
      1 Как видно, даже в близкородственных языках род существительных, обозначающих одни и те же понятия, может не совпадать.
      Любопытно отметить, что в языках-родственниках род однокоренных слов совпадает: например, среднего рода русское слово место и украинское млсто, мужского рода русское час и чешское cas, женского рода русское слово родина^ власть и чешские rodinat vlast.
      Греческий, латинский и немецкий языки — дальние родственники русского, но в грамматике каждого из них имена существительные бывают, как в славянских языках, мужского, женского и среднего рода. Например, немецкие существительные der Vater [de:r fa:ter] (отец), der Schatten [de:r jaten] (тень) — мужского рода; die Mutter [di: muter] (мать), die Blume [di: Ыйтэ] (цветок) — женского рода; das Kind [das kint] (дитя), das Brot [das bro:t] (хлеб) — среднего рода.
     
      Только два рода
     
      Немецкий принадлежит к языкам германской группы, куда входят еще английский, датский, шведский, норвежский, голландский и некоторые другие языки. У этой группы языков — близких родственников (при значительном сходстве в грамматическом строе) отсутствует, однако, единообразие в количестве грамматических родов.
      В датском языке все имена существительные относятся к одному из двух родов — общему или среднему. Ни мужского, ни женского рода в грамматике датского языка нет. Несколько столетий тому назад в этом языке были все три грамматических рода. В процессе исторического развития датского языка произошло слияние мужского и женского рода в один, — который и назван общим.
      При датских существительных употребляется определенный или неопределенный артикль. Имена существительные общего рода имеют неопределенный артикль еп [in]. С ним употребляются существительные, называющие лиц мужского и женского пола, некоторых животных, а также неличные существительные: еп dreng [in drer|] — мальчик, еп pige [in pi:a] — девочка, en mand [in man] — мужчина, en kone [in ko:no] — женщина, en due [in du:o] — голубь, en ko [in ko] — корова, en hest [in best] — лошадь, en eg [in eg] — дуб, en gran [in gran] — ель, en blomme [in bbma] — слива, en hammer [in hamar] — молоток, en plov [in plou] — плуг, en ske [in ske] — ложка, en sav [in sau] — пила и т. д.
      Перед существительными среднего рода употребляется артикль et [it]:
      et barn lit barn] — ребенок, et hus [it hu:s] — дом, et ur [it u:r] — часы, et vaskeri [it vaskeri] — прачечная, et svin [it svin] — свинья, et lam [it lam] — ягненок, et bor [it bo:r] — бурав, et fyr [it fy:r] — маяк, et ris [it ri:s] — розга, прут, et leje [it lab] — ложе и т. д.
      Особо следует сказать о другом языке германской группы — английском, — но это удобнее будет сделать в одной из следующих главок.
      В грамматике «двуродовых» языков чаще отсутствует средний род.
      Французский, итальянский, испанский, португальский, румынский, молдавский и некоторые другие языки входят в группу романских языков. Имена существительные каждого из них могут быть мужского или женского рода.
      Французские существительные 1е рёге [1э ре.т] (отец) и le nez [Ь пе] (нос) — мужского рода, la mere [1а те:г] (мать) и la chose [la Jo:z] (вещь) — женского рода; итальянские — ип padre [un padre] (отец] и uno stadio [uno stadjo] 1 (стадион) — мужского рода, ипа madre [una madre] (мать) и ипа penna [una репа:] (ручка) — женского рода. Романские языки в двуродовой классификации имен существительных обнаруживают не меньшее единообразие, чем славянские относительно трехродовой.
      Славянская, германская, романская и некоторые другие группы языков объединяются в индоевропейскую языковую семью. Не удивительно, что в грамматике этих близких и дальних «родственников» имеется общая особенность — родовая классификация имен существительных.
      1 Un и ипо — фонетические варианты артикля мужского рода.
      57
      Грамматическая категория рода присуща, однако, и некоторым другим, совсем далеким по своему грамматическому строю языкам мира. Так, двух родов — мужского и женского — бывают имена существительные в семитских языках, например в арабском.
     
      Многородовые языки
     
      Не следует думать, что русский и некоторые другие индоевропейские языки «занимают первое место» по количеству грамматических родов.
      Есть языки, в которых родов больше трех. К таким языкам относятся аварский, даргинский, лезгинский и другие языки дагестанской группы (Кавказ), большая группа языков коренного населения Центральной, Восточной и Южной Африки (языки банту: суахили, яо, макуа, ндондго, буа, мпонгве, киконго, каконго, теке, нгала, зулу и другие многочисленные языки, всего банту-языков более 100), а также некоторые другие языки.
      Правда, вместо термина «грамматический род» в лингвистике по отношению к этим языкам принято употреблять другой термин — «именной класс» (или «грамматический класс»). Подразделение имен существительных на классы в дагестанских языках и языках банту с грамматической точки зрения ничем существенно не отличается от нашего подразделения на роды. У существительных каждого именного класса имеются свои приставки или суффиксы. Согласуясь с существительными, зависящие от них слова употребляются с такими приставками или суффиксами, что и существительные данного именного класса.
      При грамматическом соответствии — именные классы отличаются от наших родов прежде всего по значению.
      Самый распространенный из всех банту-языков суахили. На нем говорят более 40 миллионов человек, живущих в Танганьике, Ньясаленде, Уганде, Кении и восточной части Конго. Языковеды насчитывают в суахили 15 именных классов (считая различными классами единственное и множественное число, для чего имеются основания).
      В несколько упрощенном и обобщенном виде состав имен существительных этих классов-родов в суахили можно представить таким образом.
      В первый грамматический класс — подобие нашего рода — входят названия людей безотносительно к их полу (человек, мужчина, женщина, брат, сестра, воин, мать, пастух и т. д.). К другому классу относятся названия животных, к третьему — названия вещей. Особый грамматический класс-род составляют названия длинных предметов (палка, веревка, дорога, караван). В отдельный грамматический класс входят названия круглых предметов (глаз, зуб, колесо, яблоко). Имеется в грамматике суахили также класс деревьев, класс жидкостей и другие классы.
      Согласуясь с именем существительным — главным, «стержневым» словом в предложении, — зависящие от него слова (прилагательные, местоимения, числительные, а также глаголы) употребляются с теми же приставками, что и существительное.
      Например: tnwana mwema [мвана мвэма] — хороший сын, где первое .из слов — существительное со значением «сын» имеет приставку первого грамматического класса mW(mw-ana), второе слово прилагательное — ета (хороший, -ая, -ее) употреблено с той же приставкой mw-. Если же это прилагательное поясняет существительное другого класса, то и приставка у прилагательного соответственно меняется: chumba chema [чумба чёма] — хорошая комната.
      В предложении watu wakubwa wanakwenda [вату ва-кубва ванаквэнда] (большие люди идут) приставка wa-не только у существительного множественного числа (wa-tu), но и у зависящих от него слов — прилагательного kubwa (большой) и глагола nakwenda (идти). Для наглядности фразу можно записать так: wa-tu wa-kubwa wa-nakwenda.
      Так происходит согласование слов в предложении суахили. Впрочем, в этом языке по африканским лингвистическим представлениям сравнительно немного классов-родов.
      В некоторых языках банту количество грамматических классов доходит до двадцати. А в грамматике языка Кири-вана, на котором говорят жители Трабрианских островов (около Новой Гвинеи) имеется сорок два (!!) таких класса.
      Таким образом, язык аборигенов далеких островов, расположенных севернее Австралии, является настоящим чемпионом по количеству грамматических родов-классов.
      В число этих классов — в отличие от языков банту — входят класс, обозначающий мужчин, и класс, обозначающий женщин, которые напоминают наши мужской и женский род.
     
      Ни одного рода
     
      Вернемся с берегов Трабрианских островов и из многоязычной Африки в Европу — к германской группе индоевропейской семьи языков.
      Если каждое из немецких существительных принадлежит к одному из трех родов, датское — к одному из двух, то в английском языке (близком родственнике немецкого и датского) большинство существительных не относится ни к какому роду: ни к мужскому, ни к женскому, ни к среднему. Так было, впрочем, не всегда. В древнеанглийском языке еще в V — XII веках были все три рода, но в процессе исторического развития языка они утратились.
      В предложении, построенном по законам грамматики современного английского языка, прилагательные, числительные, местоимения и глаголы не согласуются с существительными в роде. Нетрудно убедиться в том, что в английском предложении грамматическая зависимость слов не выражается в окончаниях:
      Му elder brother was born in this town [mai elda Ьгдде woz bom in dis taun] (Мой старший брат родился в этом городе). Из шести слов здесь два существительных. При подстановке в эту фразу других существительных:
      Му elder sister was bom in this village [mai eldo sista woz bom in dis vilidg] (Моя старшая сестра родилась в этой деревне) — форма остальных английских слов остается неизменной.
      Между тем в соответствующем русском предложении произошла не только замена слов: брат — сестра, город — деревня, но, обусловленная такой подстановкой, изменилась форма остальных четырех слов: мой — моя, старший — старшая, родился — родилась, этом — этой.
      Правда, у английских личных, а также возвратных и относительных местоимений существуют родовые различия.
      Местоимения he [hi:] (он) и she [Ji:] (она) употребляются в тех случаях, когда речь идет о людях, реже о животных.
      1 Кроме того, местоимение she (она) по давнему обычаю употребляется вместо существительного ship [Jip] (корабль) и названий больших судов: cruiser [kru:za] (крейсер), icebreaker [aisbreika] (ледокол) и т. д.
      Неодушевленные предметы обозначаются местоимением it [it]. Это одно английское местоимение it можно перевести любым из трех русских — он, она, оно, в зависимости от того, о чем говорилось раньше.
      Например, предложение: It stands on the table [it stsendz on Зэ teibl] — переводится он стоит на столе, если имеется в виду, допустим, чайник, или она стоит на столе, если речь шла о лампе, и оно стоит на столе, если раньше упоминалось зеркало.
      В отношении личных местоимений обнаруживается большое сходство у «безродового» английского и двуродового датского языков. Это и не удивительно: ведь английский и датский — близкие родственники.
      Личные местоимения третьего лица в датском языке имеют даже целых четыре рода! Кроме общего и среднего (как и у существительных), сохраняется деление на мужской и женский род. Впрочем, только при употреблении местоимений вместо названий людей. Так, например, датские существительные общего рода еп mand [in man] (мужчина), еп dreng [in dreg] (мальчик) и еп arbejder [in arbaidar] (рабочий) можно заменить в предложении местоимением han [han] (он); а существительные того же, общего, рода еп kvinde [in kvina] (женщина), еп pige [in pi:a] (девочка) и еп arbejderinde [in arbaiderina] (работница) заменяются местоимением hun [him] (она). Вместо остальных существительных общего рода, не обозначающих людей: еп kat [in kat] (кошка), еп bog [in boug] (книга), en myg [in my: g] (комар), en sol [in so:l] (солнце), en barndom [in barndom] (детство) и других, употребляется местоимение den [den]. По-русски оно переводится одним из трех местоимений: он, она, оно.
      Четвертое личное местоимение det [de] переводится так же: он, она, оно. Это местоимение употребляется вместо всех существительных среднего рода: et menneske [menaska] (человек), et barn [barn] (ребенок), et bord [bo:r] (стол), et land [lan] (страна), et ord, [o:r] (слово), et ur [u:r] — часы и других.
      Хотя в английском языке есть личные местоимения мужского рода — he (он) и женского рода — she (она), он является все же «безродовым» языком. Эти местоимения употребляются только для разграничения лиц по признаку биологического пола. Подобно существительным — названиям людей — местоимения ke и she представляют собою лексическое, а не грамматическое средство языка. Главное, что отличает грамматику родовых языков, — это согласование с существительным зависящих от него слов в том или ином роде. В английском же предложении формальнограмматическое согласование в роде отсутствует.
      Трудно найти в русском языке что-либо, хотя бы отчасти напоминающее эту особенность английской грамматики. Нельзя ли все-таки построить русское предложение «по-английски»? Ряд наших существительных-названий человека по профессии может обозначать лиц как мужского, так и женского пола:
      Он хороший врач
      Она хороший врач
      Как будто эти предложения, различающиеся только личными местоимениями (он — она), похожи на соответствующие английские:
      Не is a good doctor [hi: iz a gud dokta]
      She is a good doctor [Ji: iz a gud dokta]
      Полного сходства в построении этих русских и английских предложений все же нет. Русское прилагательное в обоих случаях согласуется с существительным врач и имеет окончание мужского рода, а английское прилагательное good [gud] лишено родовых окончаний. Таким образом, «совсем по-английски» русское предложение с прилагательным, глаголом прошедшего времени в форме единственного числа и другими зависящими от существительного словами — построить невозможно.
      В других же случаях:
      Он хороший ткач
      Не is a good weaver [hi: iz a gud wi:va]
      Она хорошая ткачиха
      She is a good weaver [Ji: iz a gud wi:va]
      — между русскими и английскими предложениями еще большее различие. В русской фразе каждое из трех слов напоминает о том, что речь идет о мужчине или женщине, а в английской на это указывает только первое слово.
      Является ли английский язык единственным безродовым языком? Подобен ли он одинокому островку среди океана языков с двумя, тремя, двадцатью или даже сорока родами (классами)?
      Вовсе нет. Кроме английского, не знают грамматичес-ского рода многие другие языки. И более того. К родовым языкам относятся только индоевропейские, некоторые африканские, немногие из кавказских, между тем как в грамматике большинства языков мира род отсутствует.
      Ни мужского, ни женского, ни среднего рода или же класса круглых и длинных предметов нет в грамматике финно-угорских языков. К этой семье языков, на которых говорит население ряда стран Европы и некоторых республик СССР, относятся финский, венгерский, эстонский, карельский, удмуртский, марийский, коми-зырянский, мордовский и некоторые другие языки.
      Подобно английскому, венгерское предложение не знает согласования в роде:
      A fiverem elvegezte ezt az egyetemet1
      Мой брат окончил этот университет
      A noverem elvegezte ezt az iskolai 2
      Моя сестра окончила эту школу
      Замена в венгерском предложении двух существительных другими никак не отражается на грамматической формё остальных слов.
      Совсем иначе обстоит дело с русскими предложениями. Подстановка: брат — сестра, университет — школу — вызвала изменение формы всех других слов: мой — моя, окончил — окончила, этот — эту.
      Русское имя существительное — это как бы дирижер грамматического оркестра. За дирижером-существительным зорко следят оркестранты — зависимые слова и уподобляются ему по форме, согласуются с. ним. Такое сравнение совершенно невозможно применительно к английскому языку илй финно-угорским языкам.
      К безродовым принадлежат языки обширной семьи тюркских языков: турецкий, азербайджанский, узбекский, татарский, казахский, туркменский, чувашский, киргизский, якутский и многие другие. Грамматика этих языков обходится также без согласования в роде.
      Более того. Личные местоимения в финно-угорских и тюркских языках — в отличие от английских местоимений — не имеют родовых различий. Так, например, венгерское местоимение третьего лица б (о человеке) можно перевести тремя русскими: он, она, оно. Финские местоимения han (о человеке) и se (о вещах, явлениях) переводятся так же: он, она, оно. Таким образом, в финно-угорских языках родовые различия отсутствуют у всех личных местоимений, а не только у тех, которые заменяют в речи названия неодушевленных предметов. С английским местоимением it (о неодушевленных предметах) сходно в этом отношении как местоимение se, так и han в финском языке.
      Тюркские личные местоимения, так же как финно-угорские, не различаются по родам. Одно киргизское местоимение третьего лица ал, казахское и туркменское ол, татарское ул, узбекское у можно перевести любым из трех русских: он, она, оно.
      Пока была названа лишь небольшая часть безродовых языков. К пространному перечню языков без грамматического рода относятся еще китайский, на котором говорит около 600 миллионов человек, японский — родной язык 90 миллионов японцев, вьетнамский, сиамский, монгольские, кавказские языки (за некоторыми исключениями) и еще очень многие другие языки народов, населяющих все континенты земного шара.
     
      Почему нож — он, а вилка — она?
     
      Вполне естественно, что англичанину, финну, турку, узбеку, армянину, китайцу, японцу, вьетнамцу и всем остальным, в чьих языках нет никаких грамматических родов, совершенно непонятна наша группировка существительных по родам. А насколько ясна она для нас — русских, греков, французов, немцев, датчан и других носителей родовых языков?
      Конечно, нетрудно догадаться, почему слова отец, мальчик, лев — мужского рода, а мать, девочка, львица — женского. Однако даже некоторые одушевленные существительные вызывают недоумение. Почему, например, немецкие существительные das Weib [das vaep] (женщина), das Madchen [das тё:^эп] (девушка) и das Kind [das kintl (дитя), как и русское слово дитя, — среднего рода? Почему французские существительные la sentinelle [la satinsl] (часовой) и Iordonnance [brdonais] (вестовой, ординарец) — женского рода?
      Датские существительные еп mand [in man] (мужчина) и еп kone [in ко: пэ] (женщина) — общего рода, a et menneske [it meneska] (человек) и et barn [it bam] (ребенок) почему-то среднего рода!
      64
      Если грамматический род собственных имен людей находится в соответствии с их биологическим полом (Петр — он, Мария — она), то род собственных названий рек, озер, городов и стран представляется как нечто условное, не мотивированное особенностями самих называемых предметов. На Пушкинской площади в Ленинграде стоят две знаменитые Ростральные колонны. У подножия каждой из них на ступенчатом цоколе расположены мощные, пятиметровые статуи старика и женщины. Четыре аллегорические фигуры изображают четыре реки России: Волгу, Днепр, Неву и Волхов. Почему Волгу или Неву символизирует статуя женщины, а Днепр или Волхов — статуя старика? Ведь в самих реках Волге и Неве нет ничего «женского», как и в Днепре и Волхове — ничего «мужского». Дело здесь, очевидно, не в свойствах обозначаемого, а в самих названиях, в словах. Но тогда почему Москва, Казань, Полтава, Прага, Варшава — женского рода, а Дунай, Рейн, Прут, Енисей, Днестр — мужского рода, хотя слово город в русском языке мужского рода, а слово река — женского?
      Бесконечные загадки таит в себе распределение по родам неодушевленных существительных. Почему слова дом, океан, свинец, нож — мужского рода; изба, река, медь, вилка — женского, а здание, озеро, серебро, перо — среднего рода?
      Ответить на этот вопрос, кажется, невозможно, а между тем как будто иногда нащупываются какие-то закономерности в родовой классификации существительных. Например, русские названия месяцев — от января до декабря — все мужского рода, а имена времен года, как правило, женского ,рода: осень, зима, весна, и только существительное лето как бы составляет исключение из этого «правила».
      Многие названия металлов (железо, золото, серебро, олово) — среднего рода, но опять-таки «исключения»: алю-миний, медь и некоторые другие слова. К среднему роду относятся названия металлов и веществ в датском языке: jernet [jernaS] (железо), saltet [saltad] (оояъ), vandet [vanadl (вола), guldet [gtildad] (золото), однако слова bronzen [bransan] (бронза), ertsen [srtsan] (руда), syren [sy: ran] (кислота) — общего рода.
      К общему роду в датском языке относятся названия большинства зверей, птиц, рыб, насекомых, большинства деревьев, цветов, фруктов, а также рек, морей, озер, названия большей части инструментов, а к среднему роду — названия стран и городов.
      Среди русских названий государств, по крайней мере европейских, — сплошь существительные женского рода: Великобритания, Португалия, Испания, Италия, Франция, Голландия, Бельгия, Дания, Германия, Чехословакия, Болгария, Польша, Норвегия, Финляндия, Правда, наряду с Индией, Индонезией — Китай, Иран, Вьетнам, — но это уже в Азии. А названия материков — Европа, Азия, Африка, Северная и Южная Америка, Австралия, Антарктида, — все это существительные женского рода!
      Нет ли здесь следов былой четкой группировки слов по каким-то неизвестным теперь уже правилам?
      Вопрос о ноже и вилке оказался совсем не простым.
     
      Что об этом думают ученые
     
      Еще в глубокой древности ученые пытались разгадать тайны грамматического рода.
      Древнегреческие философы и грамматики отождествляли грамматический род с биологическим полом и отсюда выводили происхождение рода имен существительных. Они думали, что деление существительных по родам отражает реальную классификацию вещей. Даже в неодушевленных предметах они искали мужское и женское начало. При этом с мужским началом античные ученые связывали представление о чем-то активном, динамичном, подвижном, а с женским — представление о чем-то пассивном, статичном, неподвижном.
     
      Впадает ли Волга в Каспийское море?
     
      Древнегреческий грамматик Аммоний, живший в IV веке до нашей эры, приблизительно так объяснял род некоторых существительных.
      Слово со значением «река» в греческом языке мужского рода: ho potamos [хо потамбс] (ho — артикль мужского рода), а слово со значением «море» — женского рода: he thalassa [хэ таласа] (he — артикль женского рода). Это объясняется тем, что река вливает в море свои воды, а море принимает в себя эти воды. Солнце (по-гречески ho hellos [хо хэлиос]) — мужского рода, потому что оно освещает, а луна (по-гречески he selene [хэ селёнэ]) и земля (по-гречески hege [хэ гэ]) — женского рода, потому что они освещаемы. Но луна также освещает землю, поэтому по отношению к солнцу луна женского рода (луна), а по отношению к земле — мужского рода (месяц). Небо (hoouranos Ixo уранбс]), оплодотворяющее землю, — мужского рода, а земля, оплодотворяемая небом, — женского рода.
      Совершенно очевидно, что эта теория обходит молчанием происхождение среднего рода, известного греческому, латинскому, немецкому и всем славянским языкам. Признак активности или пассивности можно обнаружить лишь у немногих предметов. Такое объяснение происхождения мужского и женского рода неприменимо к другим языкам из-за несовпадения в ряде случаев грамматического рода существительных, называющих одни и те же предметы.
      Так, в русском языке слова река, солнце, небо — не мужского, а женского или среднего рода; слово море — не женского, а среднего рода. А между тем эти греческие и русские слова называют одни и те же предметы, и свойства их в представлении греков и русских едва ли сколько-нибудь значительно различаются. Одно из двух: или эта теория неверна, или река Волга не впадает в Каспийское море. Ведь русские слова река и Волга — женского рода.
     
      Воробей больше вороны!
     
      Несмотря на явную наивность, подобные теории происхождения грамматического рода были популярны и принимались всерьез еще в XIX веке.
      Одну из них изложил в своих «Чтениях о русском языке» (1840) Николай Греч:
      «Младенствующий человек, придавая именам предметов неодушевленных или, по крайней мере, неразумных значение рода, поступал не безотчетно, а по внушению таинственного чувства, так сказать, грамматического чутья: предметам огромным, высоким, сильным придавал значение рода мужского: кедр, дуб, клен; слон, верблюд, медведь; орел, сокол, ястреб; меньшим, слабым — женского: береза, ель, лисица, собака, кошка, ворона, сорока, ласточка.
      Названия предметов отглагольных, отвлеченных, собирательных получили род средний; деяние, довольство, старье, бабье, мужичье.
      67
      Эти различия родов подвержены разным исключениям и прихотям, но везде пробивается первоначальная мысль» Ч
      Стоит только это «правило» применить к другим существительным, как становится очевидной несостоятельность такого наблюдения.
      Слово воробей мужского рода, а ворона — женского рода, но птица воробей не сильнее и не больше вороны или сороки. Пожалуй, росомаха не уступает по своим размерам и силе соболю, бобру или кроту, хотя эти последние обитатели леса называются при помощи существительных мужского рода. И сосна вовсе не ниже клена.
      А главное — едва ли можно все. предметы в окружающем нас мире сравнить по размерам и силе (стена — потолок, стол — кровать, медь — свинец, арбуз — дыня, гора — лес, месяц — луна и многие другие), да и неизвестно, как их при этом объединять попарно.
      Из числа существительных среднего рода оказались почему-то исключенными самые обычные слова: солнце, море, поле, окно, перо, яблоко и т. д.
      Грамматический род слов-названий одних и тех же предметов может не совпадать в разных языках.
     
      Какого рода дом — он, она или оно?
     
      Конечно, сам дом — «здание, предназначенное для жилья или учреждений», дом каменный или деревянный, дом в городе или в деревне — никакого отношения к грамматическому роду не имеет.
      Если же речь идет о слове дом, то следует непременно уточнить, какой язык имеется в виду. Русское слово дом мужского рода (дом — он), немецкое слово das Haus [das haos] среднего рода (дом — оно), а французское — 1а maison [la mez5] женского рода (дом — она). Слово дом, таким образом, может относиться к любому из трех родов. Насколько же часто бывает такое несовпадение в роде у существительных разных языков?
      Сопоставим грамматический род слов, входящих в одну тематическую группу: голова, лицо, лоб, бровь, глаз, нос, щека, ухо, рот, губа, подбородок, затылок, шея — в тех же языках: русском, немецком и французском. Из тринадцати слов род полностью во всех трех языках совпал только у двух слов.
      Слово щека женского рода не только в русском, но и в немецком die Backe [di: bako] и во французском la joue [la 311]. Одинаков род и у слова губа: и в русском, и в немецком die Lippe [di: lipa], и во французском la levre [la levr] оно женского рода.
      А в остальных случаях? Их можно представить в такой таблице:…
     
      Совпадения для двух языков, естественно, более часты, чем для трех. В русском и французском языках одного грамматического рода слова: голова, лоб,, глаз, нос, подбородок. В русском и немецком совпадает род слов: лицо, бровь, ухо, рот, затылок. И в том и в другом случае из 11 слов — 5. А в немецком и французском, кроме слов щека и губа, одного рода слово шея, т. е. из тринадцати слов — три.
      Как видно, несовпадение рода у существительных в разных языках — явление довольно-таки обычное. Это, пожалуй, самое убедительное доказательство того, что между
      69
      свойствами предмета и грамматическим родом слова-названия нет никакой связи.
      Остается обратиться к другим теориям происхождения грамматического рода имен существительных.
     
      Как говорят Халил и Фатьма
     
      В начале нашего столетия антропологами было выдвинуто предположение о существовании в очень далекие времена особого мужского и особого женского языка. Каждое слово в связи с этим могло иметь две формы: одну, если его произносил мужчина, и другую, если его произносила женщина.
      В пользу этой гипотезы говорит в какой-то степени наблюдение над типичными ошибками в русской речи тех нерусских учащихся, в чьем родном языке нет грамматического рода. Например, азербайджанские школьники на первых порах изучения русского языка допускают ошибки, связанные со смешением грамматического рода и биологического пола. Ведь наше деление существительных по родам им совершенно непонятно!
      Если книга, карандаш, перо принадлежат Халилу или о них говорит Халил, то они мужского рода. Если же место Халила займет Фатьма, то названия этих предметов станут женского рода. Вот ошибки в речи мальчиков: «один тетрадь, мой книга, мой перо, мать занимался на кухне». Ошибки в речи девочек: «одна брат, моя карандаш, та окно, папа дала мне книгу». На вопрос учителя, сколько перьев у Гасана и сколько перьев у Соны, одна азербайджанская школьница ответила: «Один перо у Гасана и одна перо у Соны». Вот какими трудными оказались наши мужской, женский и средний род!
      Как бы то ни было, но предположение о существовании в глубокой древности особых языков у мужчин и у женщин невозможно проверить, и, кроме того, эта гипотеза никак не объясняет происхождения среднего рода. Она, впрочем, не отвечает и на вопрос, почему нож — он, а вилка — она.
     
      Старуха пряла свою пряжу
     
      С упомянутой гипотезой во многом перекликается другая, предложенная уже в советское время академиком Н. Я. Марром. Глава «нового учения о языке» Н. Я. Марр был убежден в том, что изменения экономического и политического строя общества отражаются прямо и непосредственно в грамматике языка. И формы грамматического рода не составляют исключения, в них оставил свои следы общественный строй далеких исторических эпох. Йх появление относится к эпохе матриархата, господства женщины-матери.
      Затем — при переходе от матриархата к патриархату — возникает категория среднего рода.
      В период матриархата принадлежащие ей вещи женщина называла словами женского рода. К таким словам в русском языке обычно относятся названия орудий и продуктов женского труда: палка, мотыга, соха, борона, мельница, прялка; мука, лепешка, лапша, пшеница, рожь, гречиха; пенька, пряжа, нитка, ткань, рубаха, одежда и т. д. Женского рода и слово земля. Названия жилища и предметов домашнего обихода тоже в большинстве случаев женского рода: пещера (древнейшее жилище человека), землянка, изба, хата, крыша, печь, лавка, скамья и т. д. К женскому роду относятся и существительные-названия самых древних прирученных женщиной животных: собака, свинья, овца, лошадь, курица, коза и другие.
      К этим тематическим группам слов могут относиться, правда, и существительные среднего рода, как, например, русские зерно и просо или немецкое das Garn [das garnj (пряжа), а также существительные мужского рода: русские слова ячмень и овес, немецкое der Spinnrocken [de:r fpinrokan] (прялка) и т. д. Эти и другие случаи «несоответствия» сторонники вульгарно-социологической теории объясняют очень просто и решительно: значит, в роде этих слов отразился переход ткацкого труда и земледелия из рук женщины в руки мужчины.
      Существительные мужского рода, по мнению Н. Я. Марра, появляются в языке с эпохи патриархата. Слова сом, окунь, крючок, багор и т. п. свидетельствуют якобы о переходе рыболовства в руки мужчины. Возникают новые названия животных мужского грамматического рода: пес, конь, олень, кабан, тур, зубр, соболь, тетерев, медведь, волк, баран и т. д.
      Названия людей по должности — судья, воевода, староста, голова и другие, — хотя и сохранили «женское» оформление (окончание -а), однако приобрели значение мужского рода. И причина тому ясна: ведь общественные функции судьи, воеводы, старосты и т. д. перешли от женщины к мужчине.
      71
      Эта гипотеза может создать впечатление убедительной только при особом подборе примеров.
      Казалось бы, прекрасной иллюстрацией к ней может служить начало пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке».
      Жил старик со своею старухой
      У самого синего моря;
      Они жили в ветхой землянке
      Ровно тридцать лет и три года.
      Старик ловил неводом рыбу,
      Старуха пряла свою пряжу.
      Название жилища землянка (слово от эпохи матриархата!) женского рода. Старуха прядет свою пряжу, а пряжа — продукт женского труда, и слово пряжа тоже женского рода. Существительное мужского рода невод обозначает орудие мужского труда.
      Но вот обнаруживается в хозяйстве старухи корыто (слово корыто среднего рода), и в невод старика попадается золотая рыбка. И тут уж ничего не поделаешь: родовое название рыба сохраняет женский род, хотя рыболовный промысел давно перешел из рук женщины в руки мужчины. Добычу рыбака составляют не только карась, налим, сом, окунь, но также щука, плотва, вобла, стерлядь, салака и другие рыбы, названия которых бывают мужского и женского рода. Помимо невода, крючка и багра рыбаку приходится иметь дело и с удочкой, леской, сетью. Как видно, и названия рыболовных снастей — это не только существительные мужского рода.
      Кроме того, примеры-иллюстрации гипотезы Марра ограничены хозяйственно-бытовой и промысловой лексикой. Эта теория даже не пытается объяснить грамматический род очень многих других существительных.
      Род некоторой части имен существительных на протяжении многовековой истории языка может изменяться. Это произошло, например, с общеславянскими словами гортань, печать, печень и степень — первоначально существительными мужского рода, — которые со временем стали употребляться как слова женского рода.
      Вот так говорили и писали наши предки восемь-десять столетий тому назад:
      «И язык твой привяжут к гортани твоему» (из рукописи 1047 г.). «Да не усладится наш гортань честными брашны» (рукопись 1226 г.).
      72
      Впрочем, слово степень еще в «Российской грамматике» Ломоносова (XVIII в.) употребляется как существительное мужского рода, например, в параграфах о степенях сравнения имен прилагательных:
      «Превосходный степень составляется из положительного и из предлога пре: богатый, пребогатый...» (§213).
      Изменение грамматического рода этих слов (сначала мужской, затем женский род) нельзя объяснить с помощью гипотезы Марра, отражением в языке перехода от матриархата к патриархату.
     
      Маша и каша
     
      Сравним взятые попарно слова: мама и рама, Зина и корзина, Маша и каша, брат и квадрат. В значении этих слов нет ничего общего. Оконная и любая другая рама ничем не напоминает женщину. У корзины есть, пожалуй, некоторое сходство с ящиком, но никакого — с девочкой Зиной. Кушанье из сваренной крупы, называемое кашей, совсем не похоже на Машу. Квадрат находится в родстве с прямоугольником и ромбом (геометрические фигуры), но уж никак не с мальчиком, чьим-то братом.
      У этих объединенных попарно слов есть сходство в другом — в форме, строении, звучании.
      На это формальное сходство существительных одушевленных и неодушевленных, принадлежащих к одному грамматическому роду, и обратили внимание ученые; Не здесь ли прежде всего нужно искать ответа на вопрос, почему нож — он, а вилка — она.
      В конце прошлого столетия было предложено новое объяснение происхождения грамматического рода имен существительных. Эта гипотеза как последнее достижение языковедческой науки XIX века вкратце изложена в дореволюционной энциклопедии Брокгауза и Ефрона.
      «Категория грамматического рода возникла на почве различения пола людей и потом животных. Первоначально именами женского рода были только такие существительные, которые обозначали лиц женского пола. Так как значительное количество таких имен в индоевропейском языке принадлежало к основам на -а, то с этими основами и соединилось представление женского рода: нарицательные имена с основами на -а также стали признаваться существительными женского рода. Точно так же возник и мужской род, не имевший, однако, такой постоянной формы, как женский».
      Итак, согласно этой теории, первоначально (в глубокой древности) только названия людей, а несколько позже названия животных были мужского или женского рода: брат — сестра, зять — невестка, Петр — Мария, селезень — утка.
      Эти слова различаются по значению: одни из них являются названиями живых существ мужского пола (брат, зять, Петр, селезень), а другие — названиями живых существ женского пола (сестра, невестка, Мария, утка). Кроме значения, эти слова различаются еще и по форме: одушевленные существительные женского рода — с окончанием -а, а одушевленные существительные мужского рода — с основой на согласный звук.
      В дальнейшем по аналогии все остальные существительные (неодушевленные) с окончанием-а, стали восприниматься как слова женского рода, а неодушевленные существительные на согласный — как слова мужского рода.
      В отличие от слов сестра, жена, сноха — в значении неодушевленных существительных гора, волна, соха нет ничего «женского», но у всех этих слов одинаковые окончания именительного и других падежей (сестр-а — гор-a, сестр-ы — гор-ы и т. д.). Благодаря такому формальному сходству они объединяются в группу существительных женского рода. На том же основании к существительным мужского рода относятся не только слова брат, сват, солдат, но также и канат, халат, закат.
     
      «Обиженный» средний род
     
      Объяснить при помощи подобной аналогии, почему в ряде языков существуют слова среднего рода, оказалось невозможным.
      «В большинстве индоевропейских языков, кроме мужского и женского рода, существует еще и «средний» род, возникший из противоположения его мужскому и женскому. По существу своему, слова среднего рода представляют группу, на которую еще не распространилась категория грамматического рода.
      74
      В тех языках, в которых этот процесс, по неизвестным нам причинам, шел быстрее, все существительные распределились по категориям мужского и женского рода, и средний род исчез. Таковы, например, языки литовский и французский. И в том, и в другом существительные, первоначально имевшие средний род, перешли, по большей части, в мужской».
      В соответствии с этой гипотезой можно примерно так представить себе общую картину происхождения грамматического рода. Вначале, в очень и очень далекие времена, все языки были безродовыми. Все слова в таких языках не имели никакого рода.
      Затем приобретают значения мужского и женского рода названия людей и животных в соответствии с их биологическим полом.
      Некоторое время остальные существительные остаются безродовыми, так как на них еще не распространилась категория грамматического рода. Потом к существительным мужского и женского рода присоединяются безродовые слова с основой на согласный и с окончанием -а. Первые из них становятся существительными мужского, а вторые — женского рода.
      Если этот процесс, по неизвестным нам причинам (!), в том или ином языке протекал быстро, то все существительные распределялись между мужским и женским родом. Если же, опять-таки по неизвестным нам причинам, тот же процесс шел медленно, то в языке оставалась группа безродовых слов. Это и есть существительные среднего рода. Распределение существительных по родам прекращалось.
      Как видно, причина неодинаковой в разных языках быстроты, с которой распределяются существительные по двум родам, — это еще одна лингвистическая загадка.
      Едва ли справедливо считать слова среднего рода по существу безродовыми. Нет никаких оснований говорить о грамматических привилегиях у существительных мужского и женского рода и о грамматической неполноценности существительных среднего рода. Подобно мужскому и женскому, средний род существительных характеризуется или особым окончанием, как в русском языке (окн-о, пол-е), или своим собственным артиклем, как в немецком (das Fenster [das fenstar], das Feld [das felt]). В русском предложении зависимые слова согласуются соответствующим образом с существительными всех трех родов: этот перевод получен, эта посылка получена, это письмо получено. Для матери-грамматики средний род не пасынок, а родной сын.
      Представление о неравноправии среднего рода с мужским и женским не подтверждается фактами истории таких, например, языков, как датский и английский. В грамматике датского языка произошло слияние мужского и женского рода в один — общий род. Ему противопоставлен средний род, который остался вполне самостоятельным. В английской грамматике утратились все три рода, а не только средний.
      Однако, если не считать «обиженного» среднего рода, то эта гипотеза очень убедительно объясняет распределение неодушевленных существительных между мужским и женским родом, а именно — по аналогии, на основании прежде всего формально-грамматических свойств слов, обозначающих вещи и явления. Такое объяснение подтверждается наблюдением над грамматическим родом заимствованных слов, в том числе — из безродовых языков.
     
      Род слов-иноземцев, в том числе «безродных»
     
      При заимствовании слов их грамматический род может остаться без изменения. Так, немецкое существительное der Sturm [de:r Jturm] (штурм) сохранило свой мужской род и в русском языке, как и французское слово la piece [la pjes] (пьеса) осталось существительным женского рода и после заимствования его русским языком.
      Однако, пожалуй, чаще с грамматическим родом слов-иноземцев происходят чудесные, на первый взгляд, превращения.
      Латинские по происхождению существительные на -ум (пленум, консилиум, форум и т. д.) в родном языке были среднего рода, как и все остальные латинские существительные на -ум. Попав в русский язык, они оказались словами мужского рода: мартовский Пленум постановил, консилиум созван, международный форум педагогов.
      И никакого чуда в этом нет. Латинские заимствования на -ум, обретя новое «местожительство», встали в один грамматический ряд с другими русскими существительными на твердый согласный: шум, кум, разум, тугодум, дом, стол, топот и другими.
      76
      Судьба греческих существительных среднего рода в грамматике русского языка была иной. Греческие слова на -ма (тема, схема, проблема, теорема, дилемма, эмблема и др.) свой первоначальной средний род сменили не на мужской, как латинские заимствования, а на женский. Эти грецизмы как нельзя лучше «подошли» под русскую грамматическую модель существительных женского рода с окончанием -а.
      Могут ли заимствования из языка, в грамматике которого совсем нет среднего рода, стать в русском языке существительными среднего рода?
      Такое удивительное перевоплощение произошло с французскими существительными мужского рода на -о. Слова бюро (le bureau Пэ Ьугб]), депо (le depot Пэ depdl), пальто (le paletot Пэ paltol), лото (le loto Пэ bto]), трико (le tricot Пэ trikdl), трюмо (le trumeau Пэ trymol) были заимствованы русским языком1. По своему звуковому строению они оказались похожими на русские существительные среднего рода: перо, добро, молоко, письмо и т. п. Слова.
      1 Артикль 1е — мужского рода. Как правило, слова из западноевропейских языков заимствуются без артиклей. Для изменения грамматического рода это не является решающим обстоятельством. Французское слово la Manche [la ma:f] (Ламанш) было заимствовано с артиклем, что, кстати, относится к редким случаям, и все же род слова изменился (1а — артикль женского рода).
     
      Не только во французском, но и во всех романских языках нет среднего рода, однако это не помешало итальянскому слову соло и испанскому танго оказаться в русском языке существительными опять-таки среднего рода (в родных языках это существительные мужского рода).
      Еще оригинальнее были приключения греческого существительного женского рода he echo [хэ эхо] — эхо (а греческие заимствования известны многим европейским языкам). Среди русских слово-иноземец эхо оказалось в ряду существительных среднего рода, как ухо и т. п. слова, а попав во французский, итальянский и испанский языки, оно стало там существительным мужского рода. И неудивительно: слова на -о в романских языках являются существительными мужского рода (итальянское соло, испанское танго, французское пальто).
      При заимствовании может происходить звуковое переоформление слов и в связи с этим изменение их грамматического рода.
      77
      Слова: батист, сорт, визит, лампа, персона, ваза, группа — заимствованы из французского языка. Во французском языке все эти слова кончались на твердый согласный (последняя буква е, так называемое «немое е», не читается): la batiste [la batist], la sorte [la sort], la visite [la vizit], la lampe [la la:p], la personne [la person], le vase [la va:z], legroupe [la grupj.
      Французское звучание (без гласного в конце) первых трех существительных сохранилось и в русском языке, изменился только их грамматический род. В родном языке эти слова были женского рода (1а — артикль женского рода), а в русском языке, благодаря конечным твердым согласным, стали существительными мужского дюда: батист, сорт, визит.
      У остальных четырех существительных вместо графического «немого е» при заимствовании появилось окончание -а, притом не немое, а вполне полнозвучное. Только благодаря этому двум существительным (la lampe, la personne) «удалось» сохранить свой грамматический род: и в русском языке слова лампа и персона женского рода. Последние же два существительных (le vase, le groupe) не только стали иначе произноситься, приобретя конечный звук -а, но еще и «перешли» из мужского рода (1е — артикль мужского рода во французском языке) в женский род.
      Не всегда легко ответить на вопрос, почему может изменяться звуковой состав слова при его заимствовании. Иногда это происходит из-за крайней необычности фонетического строения заимствуемого слова. Так, тюркское Ьдгй (волк) изменилось в русском языке в бирюк (по аналогии с барсук). Слова на -ю не характерны для русского языка. Из существительных, кроме английского интервью, французских меню и ревю, можно назвать еще три малоупотребительных слова (парвеню, инженю, экю), пришедших к нам тоже из французского языка. Эти «упрямые» слова-иностранцы не хотят подчиняться законам нашей грамматики и до сих пор не склоняются. Среди них нет бытовых слов.
      Таким же необыкновенным словом было бы заимствованное из тюркского казначы, если бы оно не было «переделано» с помощью суффикса -ей в казначей (по образцу богатей, грамотей и т. д.). Другое тюркское слово kdsi (кисея) в русском языке фонетически и грамматически перестроилось по образцу существительных женского рода типа: колея,шлея, швея.
      78
      Пришедшее из эстонского языка kilu — килька было переоформлено (по типу шапка, кепка и т. п.) с помощью суффикса -к(а).
      В других случаях звуковое переоформление связано с действием законов смысловой и грамматической аналогии, с включением «иноземца» в какую-либо русскую тематическую группу слов.
      Заимствованные из разных языков названия рыб подверглись в нашем языке совершенно определенной фонетической и грамматической обработке. Слово акула заимствовано в XVIII веке из норвежского языка. Первоначальное гаккол было переоформлено в аккула, а затем в акула, вероятно, под влиянием слова рыба. Финское navag в русском языке было переоформлено в навага под влиянием слов на -а типа рыба. Название другой рыбы севрюга1 тюркского происхождения (татарское севрук — буквально «острая»), и у этого слова появилось окончание -а.
      Подобной же фонетико-грамматической обработки не избежали названия некоторых овощей. Слово брюква заимствовано через посредство украинского из польского brukiew [брукеф], которое в свою очередь восходит к немецкому диалектному Wrtike. Форма брюква возникла под влиянием слов типа тыква. Горькая редька — по происхождению немка. Древненемецкое redik из латинского radi-сет (корень) в русском языке оформлено по образцу слов женского рода на -а, употребляющихся при названии овощей (ср. капуста, свекла, брюква и т. п.).
      Заимствованное в конце XVIII века из голландского языка слово гавань должно было бы стать существительным мужского рода. В родном языке оно оканчивалось на твердый согласный haven. Однако в русском языке произошло его смысловое, а в связи с этим фонетическое и грамматическое сближение со словом пристань. Смягчившийся согласный позволил «голландцу» стать словом женского рода.
      А слово папаха в первые десятилетия своей жизни в русском языке, в XIX веке, еще произносилось и писалось папах, как в родном тюркском языке. Затем эта, ныне совсем уже устаревшая, форма мужского рода была вытеснена новой, возникшей под влиянием близкого по значению слова шапка. Так слово папаха стало существительным женского рода.
      Как видно, грамматический род «присваивается» всем заимствованным существительным независимо от того, из каких языков — родовых или безродовых — они попали в русский язык. Сотни, а может быть, тысячи лет употребляясь в родном тюркском или финно-угорском языке, слова не имели никакого рода. Найдя вторую родину в русском, тюркские слова бирюк и казначей стали полноправными существительными мужского рода, а слова кисея, папаха, севрюга — существительными женского рода.
      Эстонскому слову килька и финскому навага, не знавшим в родных финно-угорских языках грамматического рода, сразу же после заимствования их русским языком было присвоено звание существительных женского рода.
      От слов-иноземцев при этом требуется совсем немногое: их последние звуки должны быть такими же, как у русских существительных мужского, женского или среднего рода. В случае отсутствия такого сходства существительные-гости подвергаются небольшой фонетической обработке, после чего их уже нельзя отличить в грамматическом отношении от других существительных, старожилов русского языка. Исключение составляют разве только несклоняемые упрямцы.
     
      Почему они так названы — мужской, женский, средний?
     
      Распределение неодушевленных существительных по родам — это чисто грамматическая, формальная классификация слов.
      В этом нас убеждает и отсутствие связи между значением неодушевленного существительного и его грамматическим родом (в значении слов океан, пруд и река не более «мужского» или «женского», чем в значении слов озеро и болото), и изменение рода у заимствованных слов (явление вполне обычное).
      Почему же грамматические группы существительных так названы — мужской, женский и средний род?
      Эти термины достались нам в наследство от древнегреческих ученых — философов и грамматиков. Уже в V веке до нашей эры один из так называемых софистов Протагор учил, что все имена делятся на три рода «мужской», «женский» и «вещный». Название «вещный» было отвергнуто уже Аристотелем, который справедливо отметил, что существительные мужского и женского, рода тоже могут обозначать вещи: ho askos [хо аскбс] — мешок, he kline [хэ клйнэ] — постель. Аристотель предложил другой термин — «средний род». Позже появилось новое название этого рода — oudeteron [удэтэрон] (ни тот, ни другой), которое получило всеобщее признание и было точно переведено латинским словом neutrum [нэутрум] (отсюда в немецком Neutrum [neutrum], в польском rodzaj nijaki [рбд-зай нияки] — никакой род и т. д.).
      В русской грамматике употребляется менее удачный термин «средний род». (В самом деле, что может быть среднего между мужским и женским?)
      Термины же «мужской» (род) и. «женский» (род) греческие ученые выбрали потому, что в первую грамматическую группу существительных обязательно входят слова, обозначающие существа мужского пола, а во вторую — непременно слова, обозначающие женщин и самок. На долю среднего рода осталось все то, что не вошло в мужской и женский род (это — ни тот, ни другой; никакой род).
      Можно только поражаться гениальности древнегреческих ученых, которые почти две с половиной тысячи лет тому назад, изучая только свой родной язык, открыли в нем родовую группировку существительных и создали учение о грамматическом роде.
      В трудах древнегреческих ученых содержатся тонкие наблюдения над значением грамматического рода у имен существительных.
      Так, в греческой грамматике Дионисия-фракийца, кроме мужского, женского и среднего, названы еще два общих рода: koinon [койнбн] и epikoinon [эпйкойнон].
      К первому общему роду koinon относятся имена существительные, которые могут употребляться то как слова мужского рода, то как слова женского рода: ho anthropos [хо антропос] — мужчина, he antropos [хэ антропос] — женщина; ho hippos [хо хйппос] — жеребец, he hippos (хэ хйппос] — кобыла.
      Ко второму — epikoinon — общие названия животных безразлично к тому, самец это или самка: he chelidon [хэ хэлидбн] — ласточка, ho aetos [хо аэтбс] — орел. Первое из существительных формально женского рода, второе — мужского рода. В этом случае нет соответствия между грамматическим родом и биологическим полом.
      81
      «Родовая» терминология, подобно всей греко-латинской грамматической терминологии, вошла в грамматики всех европейских языков и сохранилась в них в силу многовековой культурно-исторической традиции.
     
      На заре существования человечества
     
      Древнегреческим ученым известны были немногие языки, преимущественно европейские. Проходили столетия, и знания лингвистов о языках народов мира обогащались. Современная языковедческая наука располагает сведениями несравненно более обширными, чем античная философия и грамматика. Наука обогатилась многими новыми фактами, из них особо важны относящиеся к языкам народов Африки и Америки.
      Родовая группировка имен существительных в ряде языков Америки и Африки отличается большим своеобразием, а нередко непоследовательностью и сложностью. Так, в некоторых африканских (хамитских) языках имена существительные делятся на два класса. Один класс включает в себя названия больших и важных предметов и существ мужского пола, а другой — названия вещей, малых предметов и существ женского пола.
      Мировоззрение, которое отразилось в такой классификации слов, мы бы не назвали, конечно, современным и передовым.
      Некоторые племена американских индейцев, которые можно еще встретить на севере США и на территории Канады, говорят на алгонкинских языках. Для этих языков характерно деление имен на два рода — одушевленный и неодушевленный. Распределение названий предметов по этим родам с нашей, современной точки зрения может показаться очень странным. Так, в одушевленный род входят названия не только живых существ, но также камней, звезд, солнца, луны, грома, льда, снега, хлеба, саней и т. д.
      Родовая группировка имен существительных отражает в конечном счете мировосприятие наших очень далеких предков. Эта группировка возникла в бесконечно далекие от нас времена, и за многие тысячелетия забылись самые принципы классификации.
      Нам уже непонятны правила объединения в грамматические классы имен существительных в суахили (одном из банту-языков)1.
      Так, третий грамматический класс в суахили формально объединен приставкой т- (перед гласными mw-). В этот класс входят названия деревьев и вообще растений, а также предметов, сделанных из растений (tnnazi [мнази] — кокосовая пальма, mkuki [мкуки] — копье). Если бы на этом «закрыть список» слов третьего класса, то такое объединение можно было бы признать логически мотивированным.
      Однако к третьему же грамматическому классу относятся еще названия частей тела (tnkono [мконо] — рука, mguu [мгу-у] — нога), а также предметов окружающей природы (mto [м-мто]2 — река, inwit и, [мвйту] — лес).
      Не менее сложен и пестр состав имен существительных седьмого класса. В седьмой класс (приставка £/-, а перед гласными ch-) входят прежде всего названия неодушевленных предметов (kiti [кйти] — стул, chombo [чомбо] — сосуд), поэтому седьмой класс нередко именуется классом вещей.
      Кроме того, к этому классу относятся слова с уменьшительным значением (kitoto [китото] — малютка), а также названия лиц с физическими недостатками (kipofu [ки-пбфу] — слепой, kilema [килёма] — хромой). И в этот же класс входят названия языков (kiswahili [кисуахйли] — суахили, kirussi [кируси] — русский).
      Еще можно понять, почему в представлении людей, живших много тысячелетий тому назад, младенец и человек с физическими недостатками приравнивались к вещам. Гораздо труднее объяснить, как в этот же класс попали названия языков.
      Вот еще одна загадочная группировка.
      Одиннадцатый класс (приставка и-, перед гласным w-) содержит названия предметов, взятых из множества (udevu [удэву] — волосок из бороды), а также длинных предметов (ukuta [укута] — стена, uzi [узи] — нитка). Сюда же относятся существительные с абстрактным значением (uzuzi [узузи] — красота, utoto [утото] — детство).
     
      1 На стр. 58 — 59 уже упоминались родовые классы суахили, которые были представлены в обобщенном и упрощенном виде. При втором знакомстве можно убедиться в сложности состава «родов» суахили, в противоречиях классификации имен существительных.
      2 В транскрипции [м-мто] передано произношение с ударным согласным, гласный в этом слове безударный.
      83
      В языках банту грамматические классы находятся уже в состоянии распада, разрушения.
      В грамматической группировке имен существительных родовых языков, включая индоевропейские, мы находим теперь лишь «осколки» какой-то очень древней классификации слов. Распределение существительных по родам в современных языках имеет уже совсем иное, в основном чисто грамматическое значение.
     
      Как узнать род существительного
     
      Определить род имени существительного в русском языке можно четырьмя способами. Во-первых, по значению слова. Но это применимо только к словам, называющим людей или животных по признаку биологического пола (школьник, — школьница, заяц — зайчиха). Таких существительных в языке сравнительно немного. Основную массу составляют названия предметов и понятий, в которых нет ничего «мужского» или «женского».
      Во-вторых, род русских существительных определяется по звуковому строению конца слов. Слова при этом берутся в исходной грамматической форме, причем принимается во внимание распределение звуков между основой и окончанием. Так, имена существительные на твердый согласный с нулевым окончанием в именительном падеже единственного числа относятся к мужскому роду (стол, дуб)1. Существительные с окончанием -а(-я) в именительном падеже единственного числа, за небольшим исключением, — женского рода (сестра, земля). Окончания -о или -е являются приметой существительных среднего рода (окно, море).
      1 Относительно слов на твердый шипящий необходима особая оговорка.
      О том, насколько важным выразителем грамматического рода русского существительного является звуковое строение его конца, свидетельствует история с устойчивым оборотом кондрашка хватил (в просторечии: о параличе или внезапной смерти). Происхождение этого выражения не совсем ясно. Историк Соловьев связывал его с именем Кондратия Булавина, который во время восстания 1707 года внезапным налетом истребил весь царский отряд с воеводой князем Долгоруким. Смысловая связь слова кондрашка и мужского имени Кондрат теперь уже не ощущается. «В современной разговорной речи... слово кондрашка начинает осмысляться как существительное женского рода. Фразеологический оборот приобретает искаженный вид: кондрашка хватила или стукнула (вместо хватил или стукнул)».
     
      «Родовые омонимы»
     
      Во многих языках звуковое строение конца слова не является столь важным показателем грамматического рода, как в русском. Немецкие существительные der Held [de:r belt] (герой) и das Feld [das felt] (поле) или der Bruder [de:r brildor] (брат), die Schwester [di: Jvsstor] (сестра) и das Fenster [das fenstor] (окно) построены по одинаковым звуковым моделям конца слов. Впрочем, дублировать сигналы «грамматического оруженосца» — артикля (der — м. р., die — ж, р., das — ср. р.) в подобных случаях нет и необходимости. С этим связано любопытное явление в немецком, а также французском и некоторых других языках — «родовые омонимы»: немецкие die Kiefer [di: kirfor} (ель) — der Kiefer [de:r ki:far] (челюсть), der Schild [de:r Jilt] (щит) — das Schild [das Jilt] (вывеска); французские le livre [la livr] (книга) — la livre [la livr] (фунт), le poids [la pwa] (вес) — la poix [la pwa] (смола)2 и т. д.
      В русском литературном языке слова-омонимы относятся к одному и тому же грамматическому роду: лук (растение) — лук (оружие), коса (прическа) — коса (сельскохозяйственное орудие), домино (игра) — домино (костюм) и т. д. Есть ли исключения из этого правила? Русские существительные только одного звукового типа — на мягкий согласный — могут быть родовыми омонимами. Правда, примеры таких омонимов в русском языке единичны и относятся преимущественно к техническим терминам и областной лексике.
      Слово моль (насекомое) совпадает по звучанию с техническим термином моль (сплавной лес). Первый из омонимов — существительное женского рода, второй — мужского рода.
      Показатель грамматического рода в этом случае — уже не звуковое строение конца слова, а падежные окончания существительного в зависимости от типа склонения:
      85
      И. моль (насекомое)
      Р. моли
      Д. моли
      В. моль
      Т. молью
      П. о моли
      моль (сплавной лес)
      моля молю моль молем о моле
     
      Это третий — морфологический — способ определения грамматического рода существительных. Принадлежность слов апрель — акварель, голубь — прорубь, пень — тень, зверь — дверь, локоть — копоть к различным родам соответствует разным типам их склонения (апрель, апреля, апрелем — акварель, акварели, акварелью).
      Среди орфографических правил есть одно, казалось бы, совсем несложное: буква ь пишется после ж, ч, ш, щ на конце существительных женского рода (в именительном и винительном падежах), а на конце существительных мужского рода ь не пишется: рожь — нож, речь — меч, брошь — грош, вещь — лещ.
      Иностранцы, изучающие прусский язык, испытывают в этих случаях большое затруднение. Ведь прежде чем применить правило, нужно определить род существительного. А как видно из примеров, и на твердый, и на мягкий шипящий звук могут оканчиваться как существительные мужского, так и женского рода. Чтобы узнать род существительного, его приходится склонять: речь, речи, речью... — меч, меча, мечом...
      Род несклоняемых существительных, естественно, таким способом определить нельзя.
      Универсальным является четвертый способ определения грамматического рода — синтаксический — по форме зависимых слов: получен-о интересн-ое интервью, молод-ой картофель поступил в продажу, наступить на любим-ую мозоль, всяк-ому овощу свое время, маршрутн-ое такси, австралийский кенгуру и т. п.
     
      Почему все-таки нож — он, а вилка — она?
     
      К разновидности синтаксического способа определения рода относится прием подстановки вместо существительного местоимений мой, моя, моё или он, она, оно.
      Итак, четырьмя способами: 1) по значению, 2) по звуковому строению конца слова, 3) по типу склонения, 4) по форме зависимых слов, а также с помощью местоимений мой, моя, моё или он, она, оно — можно узнать грамматический род имени существительного. В случаях разногласия показаний правом «решающего голоса» пользуются (для немногих слов) первый и (чаще) четвертый способы. Так, заимствованные слова мадам и мисс по звуковому строению конца этих слов следовало бы квалифицировать как существительные мужского рода (подобно бальзам, шрам, компромисс, рис). Но мадам и мисс обозначают лиц женского пола, и форма зависимых слов также говорит о том, что эти существительные женского рода: эт-а мисс ушл-а.
      Попробуем теперь ответить на вопрос о ноже и вилке. Род слов нож и вилка невозможно определить первым способом, так как признаки биологического пола у этих предметов столового сервиза отсутствуют.
      Существительное нож относится к мужскому роду потому, что кончается на твердый согласный (шипящий) и при этом имеет такие окончания косвенных падежей: нож-а, нож-у, нож-ом, о нож-е (а не как у слова рожь: рж-и, рож-ью, о рж-й). Зависимые от существительного нож слова употребляются в такой форме: нов-ый блестящ-ий нож лежал в коробке (а не в такой, как при слове брошь: нов-ая блестящ-ая брошь лежал-а в коробке). Кроме того, в речи слово нож можно заменить местоимением он.
      Существительное вилка относится к женскому роду потому, что в именительном падеже единственного числа имеет окончание -а и зависимые слова употребляются в такой форме: нов-ая блестящ-ая вилка лежал-а в коробке. Кроме того, в речи слово вилка можно заменить местоимением она.
      Распределение подобных слов по трем родам имеет лишь формально-грамматическое значение. Ведь самая подстановка местоимений он, она или оно представляет собою всего-навсего технический прием определения грамматического рода. Не может быть никаких сомнений в том, что все три рода, включая средний, пользуются в грамматике совершенно равными правами1.
      1 Очевидна несостоятельность мнения о грамматической неполноценности среднего рода (см. главу «Обиженный» средний род»).
      Если бы условные термины «мужской», «женский», «средний» (род) заменить другими, допустим, — «первый», «второй», «третий»1 (род), то не возникали бы недоуменные вопросы вроде: «Что ли, ножик — вилкин муж?» (К. Чуковский «От двух до пяти»).
      1 А ведь именно так пронумерованы склонения имен существительных или спряжения глаголов в нашей грамматике.
     
      Почти как в английском и датском
     
      Все ли русские существительные распределяются по трем грамматическим группам и бывают мужского, или женского, или же среднего рода?
      Ни одним из четырех способов нельзя определить грамматический род существительных, употребляющихся только в форме множественного числа: каникулы, сливкц, сани, джунгли и т. п. Во-первых, в их значении нет ничего «мужского» или «женского». Затем — окончания именительного падежа -и, -ы могут быть у существительных всех трех родов (столы, огни; стены, капли; плечи, уши). Окончания косвенных падежей (множественного числа) также не характерны для существительных какого-либо одного рода. И форма зависимых слов: зимн-ие каникулы начал-и-сь, непроходимые джунгли и т. д. — не может быть приметой одного рода. Местоимение они соотносится с существительными всех трех родов.
      Подобно английским существительным, русские слова каникулы, сливки, сани, джунгли и т. п. — никакого рода. Но в отличие от английских, имеющих формы единственного и множественного числа, русские слова этого типа являются безродовыми как бы «поневоле», из-за отсутствия формы единственного числа.
      Существительные с окончанием -а (-я) принадлежать основном к женскому роду, немногие из них (слуга, мужчина, дядя, Миша, Витя) по значению относятся к мужскому роду. Кроме того, есть довольно большая группа слов на -а(-я), которые могут употребляться и как существительные женского рода, и как существительные мужского рода: белоручка, грязнуля, егоза, забияка, задира, зубрила, лежебока, невежа, невежда, недоучка, непоседа, неряха, об жора, подлиза, попрошайка, простофиля, разиня, растяпа, рёва, сирота, сластёна, соня, сорвиголова, тараторка, торопыга, тупица, ханжа, чистюля, юла, ябеда и другие.
      88
      Это существительные общего рода. Такой термин имеется и в грамматике датского языка. Но сходство, пожа* луй, ограничивается только одинаковым названием.
      По-русски можно сказать: этот грязнуля испачкал всю парту и эта грязнуля испачкала всю парту. Датские существительные общего рода не могут превращаться то в слова мужского, то женского рода (таких родов в датском нет), они всегда одного и того же рода. Русские слова белоручка, грязнуля, егоза, соня и т. п. правильнее было бы назвать существительными «того или другого рода». Кроме того, для датских существительных общего рода вовсе не характерно значение качественной характеристики (преимущественно отрицательной). А ведь наши существительные общего рода, за очень небольшим исключением, — это слова-названия различных человеческих недостатков (неряха, торопыга) или слабостей (соня, сластёна).
      Слова «того или другого рода» несколько напоминают другую группу русских существительных, которые тоже могут обозначать лиц мужского и женского пола.
      Такие существительные называют людей по роду занятий, профессии независимо от биологического пола лица: агроном, врач, геолог, инженер, комсорг, педагог, редактор, юннат и другие. Эти слова от существительных общего рода отличаются не только по значению, но и грамматически. Прилагательные согласуются с ними как с существительными мужского рода: Маша Петрова — хорош-ий комсорг. Классный руководитель сообщила нам приятную новость. Всю ночь просидела молод-ой врач у постели больного.
     
      «Родовые антонимы»
     
      Если имена существительные обозначают людей или животных, различающихся по полу, то такие слова могут объединяться попарно в группы «родовых антонимов».
      В некоторых случаях различие между мужским и женским родом выражается при помощи разных слов: мужчина — женщина, мальчик — девочка, дядя — тетя, реже при помощи окончаний: кум — кума, супруг — супруга. Обычно же «родовые антонимы» различаются разными суффиксами: учитель — учительница, комсомолец — комсомолка, пловец — пловчиха, поэт — поэтесса и т. д:
      Такие же способы характерны для «родовых антонимов» — названий животных: баран — овца, селезень — утка, волк — волчица, гусь — гусыня и т. д.
      Существительные, обозначающие неодушевленные предметы, «родовыми антонимами» не бывают.
      Если слова осетин — осетинка различаются только по грамматическому роду, то у пары слов керосин — керосинка, кроме того, и разные лексические значения. Нельзя составить математического уравнения из следующих пар слов: блондин — блондинка и кувшин — кувшинка.
     
      Грамматический род в поэзии
     
      В наших народных песнях и сказках очень часто встречается художественный прием олицетворения неодушевленных предметов. Березка или .рябина, например, символизирует девушку, а дуб или клен — юношу. Русским поэтам хорошо известна эта способность слова при его образном употреблении вызывать дополнительные представления, обусловленные грамматическим родом.
      Естественно предположить, что в этом отношении возможности английских поэтов несколько ограничены, так как в их родном языке основная масса существительных — никакого рода. Однако англичане давно уже нашли выход из этого невыгодного положения.
      По старой поэтической традиции слово sun. [sah] (солнце) соотносится с личным местоимением he (он), а слова moon [mu:n] (луна) и earth [э:б] (земля) с местоимением she (она). Существительное love [Iav] (любовь) в английской поэзии заменяется местоимением he, a nature [neitja] (природа) — местоимением she. Таким образом, некоторые английские существительные в поэтической речи превращаются в родовые слова.
      Отсутствие в языке грамматического рода создает даже небольшое преимущество у английского поэта по сравнению с русским, немецким или французским. Англичанин может совершенно свободно соотносить личные местоимения he и she с названиями птиц, растений, самых разнообразных неодушевленных предметов.
      Так, в сказке О. Уайльда «Счастливый принц» ласточка (the swallow [Зэ swoloul) олицетворяет юношу, а тростник (the reed [Зэ ri:d[) — девушку.
      Это создает дополнительные трудности для переводчика с английского на другие языки. В русском переводе сказки 90
      О. Уайльда персонажи, конечно, должны были поменяться ролями.
      «Ласточка ... была влюблена в гибкий красивый Тростник. ...
      — Боже, ведь он как немой, ни слова от него не добьешься, — говорила с упреком Ласточка, — и я боюсь, что он очень кокетлив: заигрывает с каждым ветерком. И правда, чуть только ветер, Тростник так и гнется, так и кланяется.
      — Пускай он домосед, но ведь я-то люблю путешествовать, и моему мужу не мешало бы тоже любить путешествовать» Ч
      Впрочем, при переводах художественных текстов с одного родового языка на другой трудности оказываются не меньшими.
      «Известно, каким превращениям подверглась лафонте-новская басня «Le cigal et la fourmi» в переводе И. А. Крылова «Стрекоза и муравей», оттого что в русском языке у действующих лиц изменился и род, и пол. Ведь слово муравей в русском языке — мужского рода (франц. 1а fourmi), а в связи с этим кузнечик должен был превратиться в попрыгунью стрекозу»2.
      Стихотворение М. Ю. Лермонтова «Сосна» представляет собою перевод стихотворения Г. Гейне «Ein Fichtenbaum steht einsam» [aen fictanbaom Jte:t aenza:m]3, притом перевод с формальной точки зрения довольно точный.
      Вместе с тем лермонтовское стихотворение является совершенно самостоятельным произведением, далеким от оригинала. «В немецком стихотворении мужской род Fichtenbaum [fictenbaom] в противопоставлении женскому роду Palme [palmal создает образ мужской неудовлетворенной любви к далекой, а потому недоступной женщине.
      1 О. Уайльд, Сказки. Счастливый принц. Перевод К. Чуковского. — Избранные произведения в двух томах, т. 1. М., Гослитиздат, 1960, стр. 265 — 266. Как видно, переводчику не удалось до конца преодолеть «сопротивление» английского языка (тростник заигрывает с ветерком!).
      2 В. В. Виноградов. Русский язык (Грамматическое учение о слове). М. — Л., Учпедгиз, 1947, стр. 65. Французское существительное la fourmi (муравей) — женского рода, a le cigal (цикада, кузнечик) -г- мужского рода. Буквальный перевод названия басни Лафонтена был бы чем-то вроде «Кузнечик и муравьица».
      3 Немецкий текст стихотворения приведен полностью на стр. 111 — 112.
      91
      Лермонтов женским родом сосны отнял у образа всю его любовную устремленность и превратил сильную мужскую любовь в прекраснодушные мечты. В связи с этим стоят и почти все прочие отступления русского перевода».
     
      ВОПРОСЫ И УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ УЧАЩИХСЯ
     
      1. Древнегреческий грамматик Аммоний, живший в IV веке до нашей эры, приблизительно так объяснял род некоторых существительных.
      Названия активных предметов — мужского рода, а названия пассивных предметов — женского рода.
      Слово река по-гречески мужского рода: ho potamos (ho — артикль мужского рода), а слово море — женского рода: he thalassa (he — артикль женского рода). Это объясняется тем, что река вливает в море свои воды, а море принимает в себя эти воды.
      Солнце (по-гречески ho hellos) — мужского рода, потому что оно освещает, а луна (по-гречески he selene) и земля (he ge) — женского рода, потому что они освещаемы. Но луна также освещает землю, поэтому по отношению к солнцу луна женского рода (луна), а по отношению к земле мужского рода (месяц). Небо (ho ouranos), оплодотворяющее землю, — мужского рода, а земля, оплодотворяемая небом, — женского рода.
      Проверьте эту древнюю теорию происхождения грамматического рода на русских примерах: река, море, солнце, луна, земля, месяц, небо.
     
      2. Согласно другой теории происхождения грамматического рода, названия больших и сильных предметов — стали существительными мужского рода, а названия малых и слабых — существительными женского рода.
      Проверьте эту теорию на русских словах: океан, река, пруд, ручей.
     
      3. Антилопа, баобаб, бензин, блюдце, веревка, вода, глаз, дерево, животное, зебра, зеркало, караван, керосин, колесо, копье, крокодил, лев, молоко, мяч, нефть, обезьяна, палка, пальма, стол, табуретка, шар.
      а) Сгруппируйте эти слова по значениям: 1) названия длинных предметов; 2) названия круглых предметов; 3) названия жидкостей; 4) названия вещей; 5) названия деревьев; 6) названия животных.
      Во многих африканских языках (языках банту) не три грамматических рода, а больше — до двадцати родов. Имена существительные, обозначающие длинные предметы, круглые предметы, жидкости, вещи, деревья, животных, относятся соответственно к шести разным родам (классам слов).
      б) К одному роду или нескольким родам относятся русские существительные в каждой из шести групп?
     
      4. а) Заполните третью колонку и сравните по грамматическому роду слова...
      б) В скольких случаях совпадает род русских и польских слов, русских и немецких (или русских и французских) слов?
      в) Как можно объяснить неодинаковое число совпадений грамматического рода?
      Примечание. Так как в русском языке,как и в польском, есть слова чело и око (в русском это устаревшие поэтические слова), то можно считать, что в 3-й и 5-й паре русские и польские слова не различаются по грамматическому роду.
     
      5. Болгарский и русский — родственные языки. У них много слов одного и того же корня. Неодушевленные существительные на твердый согласный в обоих языках относятся к мужскому роду, а существительные на гласный звук -а — к женскому роду.
      а) Выпишите сначала болгарские существительные мужского рода, а затем женского рода:
      адрес, арка, борба, бронз, булдбг (бульдог), възхбд (восход), граница, дневник, значка, котлет, креват (кровать), кукуруз, медал (медаль), ну ла (нуль, ноль), обмяна (обмен), паспбрт, печат (печать), площад (площадь), прогноза, рецепта, рисунка, супа, фасу л (фасоль), шал (шаль).
      б) Подчеркните те болгарские существительные, которым соответствуют в русском языке однокоренные существительные другого рода.
     
      6. а) Какого рода слово тюль (обозначающее тонкую сетчатую ткань)?
      б) Можно ли определить его род (он или она?) из словосочетаний: занавески из тюля, гардинный тюль, вышивать по тюлю?
      в) В каком случае род определяется синтаксически (по окончаниям зависимых слов), а в каких случаях морфологически (по окончаниям косвенных падежей существительного)?
     
      7. «В продажу поступила молодая картофель» (объявление в овощном магазине).
      Каким из двух способов определения рода слова — синтаксическим или морфологическим — нужно воспользоваться, чтобы доказать, что в объявлении допущена грамматическая ошибка?
     
      8. а) Можно ли определить род технического термина таль (подвесной грузоподъемник) из предложения: «Слесари подкатили таль и, обернув мотор цепью, вытащили его» (т. е. мотор)?
      б) Если грамматический род существительного таль определить нельзя, то — почему?
     
      9. Русские слова на мягкий согласный, как известно, могут относиться и к мужскому и к женскому роду. Суффикс -тель бывает у слов мужского рода, одушевленных и неодушевленных (наблюдатель, выключатель).
      а) Сначала выпишите названия людей, затем названия неодушевленных предметов (все слова мужского рода):
      94
      проявитель, водитель, заместитель, двигатель, зритель, артель, числитель, житель, картофелекопатель, покупатель, строитель, постель, предатель, слушатель, канитель, руководитель, избиратель, метель, звукоуловитель, любитель.
      б) Какие существительные не попали ни в одну из двух групп?
      в) Почему?
     
      10. При заимствовании слова происходит обычно его фонетическое и грамматическое усвоение. Это произошло, например, с названием злаковой культуры — кукурузы.
      Румынское cucuruz — кукуруза в русском языке оформлено по типу слов женского рода на -а (ср. пшеница, гречиха).
      а) Найдите в «Кратком этимологическом словаре русского языка» (Н. М. Шанский и др.) слова: брюква, картофель, лук, огурец, помидор, редис, редька, репа.
      б) Какие из этих названий овощей подверглись при заимствовании фонетическому и грамматическому переоформлению?
      в) Указаны ли в словаре причины таких изменений слов?
     
      11. Найдите в «Кратком этимологическом словаре русского языка» названия рыб: акула, килька, навага, севрюга.
      а) Из каких языков заимствованы эти слова?
      б) Как они звучали в родных языках?
      в) Почему при заимствовании этих слов русским языком произошло их фонетическое и грамматическое переоформление?
     
      12. В романских языках (французском, итальянском, испанском) существительные на -о мужского рода. Слова: бюро, депо, пальто, лото, трюмо — были заимствованы русским из французского языка.
      Почему в русском языке эти бывшие французские существительные мужского рода относятся к среднему роду?
     
      13. Греческое слово женского рода эхо, попав во французский, итальянский и испанский языки, стало там существительным мужского рода, а в русском языке оно оказалось существительным среднего рода.
      Почему?
      95
      14. Тюркские языки (турецкий, татарский, узбекский, казахский и др.) — безродовые языки. Все имена существительные в этих языках — никакого рода, ни мужского, ни женского, ни среднего.
      Почему же тогда турецкое слово плов и узбекское слово арык стали после заимствования их русским языком существительными мужского рода, а узбекские слова пиала (чашка особой формы) и чайхана (чайная) — существительными женского рода?
     
      15. Определите род следующих русских слов:
      врач, ракета, джунгли, космонавт, солнце, тропики, плакса, звено, староста, каникулы, эхо, инженер, время, умница, поколение, звезда, комсорг, такси, Тбилиси, река, шимпанзе, город, стиляга, кофе, Сочи, пенсне, Альпы, какао, Карпаты.
      Выпишите в следующем порядке: 1) существительные мужского рода, которые могут обозначать мужчин и женщин, 2) существительные общего рода, 3) существительные «никакого рода», 4) все остальные существительные — мужского, женского и среднего рода.
     
      16. Род имен существительных в немецком и французском языках определяется прежде всего по артиклям. В этих языках нередко встречаются существительные — «родовые омонимы» (слова одинаково звучащие, но отличающиеся по значению и грамматическому роду):
      в немецком языке:
      die See (море) — der See (озеро),
      der Bauer (крестьянин) — das Bauer (клетка) и др.;
      во французском языке:
      le poele (печка) — la poele (сковорода),
      1е рёге (отец) — la paire (пара) и др.
      Возможны ли «родовые омонимы» в русском языке? Докажите.
     
      17. Решите уравнения
      Пианист пианистка = солист X х=?
      Грек гречанка = турок : х х=?
      Купец купчиха = пловец X х=?
      Летчик летчица = счетчик X х=?
      Артист артистка — машинист X х — ?
      Принц : принцесса = поэт : х х=?
      96
      а) В каком случае однокоренные слова не являются «родовыми- антонимами» и уравнение нельзя решить?
      б) Какое из уравнений требует оговорки о значении одного слова?
     
      18. а) Составьте, если можно, уравнения из следующих пар слов (соедините их знаком равенства).
      Грузин грузинка лезгин лезгинка
      Осетин : осетинка керосин керосинка
      Брюнет : брюнетка табурет : табуретка
      Ткач : ткачиха грек : гречиха
      Лев : львица певец певица
      Бездельник : бездельница мельник : мельница
      Трус : трусиха еж ежиха
      Блондин : блондинка кувшин : кувшинка
      б) Как по смыслу относятся между собой слова правого столбика?
     
      19. Бывают ли «родовыми антонимами» существительные, обозначающие неодушевленные предметы? Проверьте себя на примерах:…
      20. ВЕСНА
      Зима недаром злится,
      Прошла ее пора —
      Весна в окно стучится
      И гонит со двора
     
      И всё засуетилось,
      Всё гонит Зиму вон —
      И жаворонки в небе
      Уж подняли трезвон.
     
      Зима еще хлопочет
      И на Весну ворчит.
      Та ей в глаза хохочет
      И пуще лишь шумит...
     
      Взбесилась ведьма злая
      И, снегу захватя,
      Пустила, убегая,
      В прекрасное дитя...
     
      Весне и горя мало:
      Умылася в снегу
      И лишь румяней стала
      Наперекор врагу.
      (Ф. И. Тютчев)
     
      а) Нарисуйте героев стихотворения — Зиму и Весну.
      б) Как изобразите вы Зиму — ворчливой старухой или злым стариком? А Весну — прекрасной девушкой или красивым юношей? Почему?
      в) Как бы в этом случае поступили немцы, французы и англичане, прочитав это стихотворение в переводе на их родные языки?
      В немецком и французском языках все названия времен года являются существительными мужского рода:
      по-немецки
      весна — der Friihling лето — der Sommer
      осень — der Herbst зима — der Winter
      по-французски le pr intemps Iete Iautomne le hiver
      В английском языке нет грамматического рода. Названия времен года: spring (весна), summer (лето), autumn (осень), winter (зима) — «никакого рода». В английской поэтической речи любое из безродовых существительных может соотноситься с личными местоимениями he (он) или she (она).
      г) Похожи ли хоть немного нд женщину или мужчину сами времена года — весна с ее тающим снегом и пением птиц, лето с его жарой и школьными каникулами, осень с ее листопадом и урожаем фруктов и овощей, з и м а с ее морозами и веселым катанием на лыжах и коньках?
     
     
      РАБОТА ПАДЕЖЕЙ И ПРЕДЛОГОВ
     
      Падежи близких и дальних родственников
     
      Поэт Георгий Граубин написал для детей веселое стихотворение с потешным названием:
      Ленительный падеж
     
      Спросили Лежебокина: —
      А ну-ка, расскажи,
      За что так ненавидишь ты,
      Не любишь падежи?
     
      Давным-давно все школьники
      Их знают назубок.
      Их за два года выучить
      Лишь ты один не смог.
      98
      Нерадивый школьник находит себе оправдание в неудачных, на его взгляд, названиях падежей:
     
      Ответил он рассерженно: —
      В том не моя вина.
      Пусть им сперва ученые
      Изменят имена.
     
      Ведь я падеж творительный
      Нарочно не учу:
      Трудиться,
      А тем более
      Творить
      Я не хочу.
     
      Такой падеж, как дательный,
      Я с детства не терплю:
      Давать, делиться чем-нибудь
      С друзьями не люблю.
     
      Как видно, герой стихотворения считает, что названия падежей были даны с педагогическими целями.
     
      Предложный ненавижу я:
      Чтоб не учить урок,
      Приходится выдумывать
      Какой-нибудь предлог.
     
      Только это четверостишие построено на игре омонимов: «предлог» (вымышленная причина, повод к чему-нибудь) и грамматический термин «предлог», от которого образовано название падежа. В остальных же случаях объясняется «этимология» падежных имен.
     
      А на падеж винительный
      И вовсе я сердит:
      Отец во всякой шалости
      Всегда меня винит.
     
      — Да, переделка, кажется,
      Серьезная нужна.
      А сам ты смог бы новые
      Придумать имена?
     
      — Давно придумал:
      Взятельный, Грязнительный, Лежательный, Грубительный, Ленительный
      И, наконец, простительный!
     
      Конечно, это шутка, и по таким, придуманным Лежебокиным падежам нельзя просклонять ни одного слова. Интересно здесь другое: объяснимы не только «изобретенные» наименования падежей («лежательный» от лежать, «ленительный» от лениться и т. д.), но и привычные их названия: творительный — творить, дательный — давать, дать, предложный — предлог, винительный — винить, именительный — имя, родительный — родитель, родить или род (!?).
      По-видимому, такие имена нашим падежам когда-то были даны не случайно. В этом еще больше убеждает удивительное сходство в названиях падежей у языков — близких и дальних родственников.
      99
      В грамматике украинского языка, с которым русский состоит в самом тесном родстве, шесть падежей (по-украински — «відмінків»):
      1. Називний відмінок — хто? що?
      2. Родовий відмінок — кого? чого?
      3. Давальний відмінок — кому? чому?
      4. Знахідний відмінок — кого? що?
      5. Орудний відмінок — ким? чим?
      6. Місцевий відмінок — на (в) кому? на (в) чому?
      Невозможно не заметить явной близости русских и украинских названий первых трех падежей: именительный и назывнйй (глаголы именовать и называть — синонимы), родительный и родовый, дательный и давальный.
      На первый взгляд непохожими кажутся имена последних трех падежей.
      Украинский термин «знахідний» сродни существительному знахідка — находка и глаголу знаходити («знайти») — находить, найти. Русский перевод украинского названия падежа мог бы быть чем-то вроде «находитель-ный». Сходство у русского «винительный» и украинского «знахідний» собственно грамматическое. Оба глагола — винить и находить являются переходными и требуют после себя прямого дополнения, т. е. слова, отвечающего на вопросы: кого? что?
      Нетрудно понять, почему пятый падеж украинцы назвали орудный. Основным, наиболее типичным для творительного падежа является значение орудия действия: писать пером, рубить топором. Подобным же образом объясняется название шестого падежа — мисцёвый — местный. Одно из обычных и для нашего предложного падежа — значение места действия: работать (где?) — на фабрике, охотиться (где?) — в лесу.
      Второй родной брат русского — белорусский язык. В его грамматике тоже шесть падежей (падеж — по-белорусски «склон»), названия которых похожи на русские и украинские:
      1. Назоуны 1 склон(ср. украинское називний)
      2. Родны склон
      3. Давальны склон (украинское давальний)
      4. Винавальны склон (русское винительный)
      100
      5. Твбрны склон (русское творительный)
      6. Мёсны склон (украинское М1сцёвий)
      Западнославянские (польский, чешский и др.) и южнославянские языки (болгарский, сербохорватский и др.) — двоюродные братья русского. Вполне естественно, что двоюродные братья похожи друг на друга несколько меньше, чем родные.
      Имена польских падежей звучат для нас, кажется, несколько необычно. Названия имеют форму существительных. Но вопросы, на которые отвечают шесть падежей в польском языке, такие же, что и вопросы русских падежей. (...)
      Впрочем, некоторое сходство есть между названиями первого падежа: в польском mianownik (тіапо [мяно] — наименование, mianowac [мянбвач] — называть, именовать) и в восточнославянских языках — именительный, назыв-ный, назбуны; сходны также названия последнего в польском, украинском и белорусском языках: miejscownik — місцевий, мёсны (местный падеж). В звучании пятого польского падежа — narzçdnik [нажэндник] и украинского орудний нет ничего общего, но по значению они совпадают. Польское существительное narzçdzie [нажэндзе] — значит «инструмент», «орудие». Следовательно, это тоже «орудный» или «инструментальный» падеж.
      Нашему родительному в польском соответствует dopel-niacz (dopelniac [допэлняч] — дополнять, dopolnienie Ідо-полнёне] — дополнение) как бы «дополнительный» падеж; дательному — celownik (cel [цэль] — цель, celowaà [цэлб-вач] — целиться), что значит примерно «целевой» падеж, а винительному — biemik (brae [брач] — брать), нечто вроде «брательного» падежа.
      Кроме этих шести падежей, в польской грамматике есть еще один — седьмой — wolacz [вблатш] — звательный падеж (wolac [вблач] — значит «звать»), но падежом его можно считать лишь условно. Существительное в форме звательного «падежа» употребляется в роли обращения, которое грамматически не связано с членами предложения. Звательная форма была и в древнерусском языке, сохранилась она в украинском под именем «клйчна форма».
      Как видно, польские названия падежей — это славянские слова, но записаны они при помощи латинских букв. Поляки пользуются при письме латинской графикой.
      В сербохорватском языке — одном из южнославянских — имена падежей, наоборот, являются заимствованными словами, хотя в записи они обычно (в сербском варианте языка) передаются с помощью букв «русского» алфавита. Поэтому удобно будет сравнить названия падежей в сербохорватском и в таком неславянском языке, как немецкий.
      Названия
      сербохорватские немецкие русские
      1. Номинатив Nominativ Именительный
      2. Генетив Genitiv Родительный
      3. Датив Dativ Дательный
      4. Акузатив Akkusativ Винительный
      5. Вокатив — (Звательная форма)
      6. Инструментал — Творительный
      7. Локатив — Предложный
      Названия первых четырех падежей в сербохорватском и немецком языках полностью совпадают, их различает только графическая форма слов. Родство же между этими названиями и названиями русских падежей является тоже несомненным, потому что все они имеют один общий источник — латинский язык. В немецком и сербохорватском имена падежей — это прямые заимствования из латинского языка, в котором первые четыре падежа (всего в этом языке шесть падежей) примерно так и называются:
      102
      1. Nominativus [номинатйвус]
      2. Genetivus [гэнэтйвус]
      3. Dativus [датйвус]
      4. Accusativus [акузатйвус]
      Русские же слова — названия первых четырех падежей представляют собою перевод латинских и греческих, или, точнее, словообразовательные кальки с латинских и греческих названий.
      Имя пятого сербохорватского падежа «вокатив» является тоже латинским (vocations [вокатйвус]). Шестое название не нуждается в переводе, оно сродни украинскому «орудный». Седьмое — локатив — значит «местный», оно находится в родстве со словами локальный, локализовать, локатор, заимствованными русским языком из латинского.
      Неинтересны для сравнения названия падежей в чешском языке, так как они являются не чем иным, как порядковыми числительными. Падежи в этом языке просто-напросто пронумерованы:
      1. Prvni pad [пр-рвни пат]1 — именительный падеж
      2. Druhy pad [друхы пат] — родительный падеж
      3. Treti pad [тршэти пат] — дательный падеж
      4. Ctvrty pad [шьтвр-рты пат] — винительный падеж
      5. Paty pad [паты пат] — (звательный падеж)
      6. Sesty pad [шэсты пат] — предложный падеж
      7. Sedmy pad [сэдмъи пат] 2 — творительный падеж
      Нельзя, однако, не заметить небольшого «нарушения» в порядке расположения названий падежей (творительный после предложного).
      Гораздо большее удивление вызовет у нас грамматика болгарского языка, одного из южнославянских двоюродных братьев русского. Она совсем не признает изменения существительных по падежам и позволяет им не изменять окончаний при сочетании с другими словами в предложении.
      Болгарские существительные в этом отношении похожи на русские несклоняемые слова вроде какао, кашне, жюри, кенгуру, Токио, Чикаго, Тбилиси и т. п.
      103
      Правда, в грамматике нашего языка не изменяются лишь весьма немногие, преимущественно заимствованные существительные, в то время как в болгарской — не имеют падежных окончаний абсолютно все существительные. Они не признают лишь склонения по падежам, но по числам изменяются К
      И все же в учебнике болгарского языка можно найти образцы склонения по падежам. Личные местоимения в этом языке различаются по окончаниям трех падежей — именительного, винительного и дательного.
      Когда-то болгарские существительные имели окончания всех косвенных падежей, а в настоящее время остатки падежных форм можно обнаружить только в произведениях фольклора и в некоторых застывших выражениях. «Бесправное положение» существительных в болгарской грамматике подобно такому же «лишению права» изменяться по падежам имен существительных в романских языках — французском, итальянском и др.
      Близкие родственники четырехпадежного немецкого языка — английский, датский и норвежский относятся к двухпадежным языкам. В грамматике этих языков, кроме общего падежа, употребляемого в самых различных случаях, имена существительные могут иметь еще форму только одного косвенного — родительного падежа.
      Сопоставление некоторых особенностей грамматик европейских языков — только близких и дальних родственников русского — вызывает целый ряд вопросов.
      1. В названиях падежей разных языков обнаруживается довольно заметное сходство. Почему наши падежи (именительный, родительный, дательный, винительный, творительный и предложный) так, а не как-нибудь иначе, называются? Кто придумал для них имена?
      2. В учебниках грамматики многих языков падежи перечисляются в совершенно определенном, притом одинаковом порядке (если не считать небольшого «нарушения» этого правила со стороны чешской грамматики). Можно ли найти причину такого единообразия?
      3. Количество падежей имен существительных неодинаково в грамматиках разных языков. Падежей может быть семь, шесть, пять (в греческом языке), четыре, два ч даже ни одного.
      Каким же образом существительные связаны в предложении с другими словами в «малопадежных» и «беспадежных» языках? Чем возмещается небольшое число или полное отсутствие падежей?
      4. А как обстоит дело со склонением имен существительных в неродственных русскому языках (финно-угорских, тюркских и др.)?
      5. Может ли быть падежей больше семи? Какой язык «претендует на звание чемпиона» по количеству падежей в своей грамматике?
     
      Кто их так назвал?
     
      Изучение грамматики индоевропейских языков начинается с трудов древнеиндийских и древнегреческих ученых.
      Философы и языковеды Древней Греции глубоко и вдумчиво исследовали грамматический строй родного языка. Они старались осмыслить многие загадочные его явления и создали .самобытную лингвистическую теорию.
      Греческая грамматика, а затем скопированная с нее латинская стали позже образцами для грамматик большинства европейских языков. Вся терминология этих грамматик по своему происхождению — греко-латинская.
      Основоположником учения о падежах является ученый-энциклопедист Аристотель, по словам Энгельса, «самая универсальная голова среди древнегреческих философов». Этот великий грек жил две с половиной тысячи лет тому назад, в IV столетии до нашей эры (384 — 322 гг. дон. э.).
      В качестве грамматического термина Аристотель использовал греческое слово ptosis [птбсис] — буквально «падение», заимствованное из практики игроков в кости (падение брошенной кости той или другой стороной кверху).
      Содержание этого термина претерпело ряд изменений. Аристотель «падежом» (перевод греческого ptosis) называл всякое «отклонение» от основной формы слова: например, сравнительную степень прилагательного по отношению к основной — положительной степени; производные слова мужественный (от мужество), грамматик (от грамматика) и т. д.; формы прошедшего и будущего времени глагола по отношению к настоящему времени, основному для глагола; косвенные падежи существительных, как бы отпадающие, отклоняющиеся от основной его формы — именительного падежа.
      Впоследствии понятие падежа было сужено и стало относиться только к изменению имен (существительных, прилагательных, числительных) и местоимений. В образном представлении древних греков слова, изменяясь по падежам, словно бы падают со ступеньки на ступеньку, отклоняясь от своего первоначального положения.
      Долгое время к «падежам» относили только косвенные падежи, затем после долгих и страстных споров согласились падежом считать и основную форму имени.
      Греческий термин ptösis был переведен учеными Древнего Рима при помощи слова casus [казус! (от глагола cado [кадо] — «падаю, случаюсь, приключаюсь»). Это латинское слово вошло в грамматики многих западноевропейских языков: французское le cas [1э ка], итальянское И caso [il cäzo], испанское el caso [el cäzo], английское the case [da keis], немецкое der Kasus [de:r käsus] или в переводе: der Fall [de:r fal]. Латинская грамматическая терминология в этих языках поддерживалась в течение столетий школьным преподаванием латинского языка.
      Русский термин «падеж» заимствован из старославянского языка, в котором является переводом, точнее калькой, греческого ptösis. О старославянском происхождении этого слова говорит его звуковой состав: без перехода е — о (в отличие, например, от собственно русского образования падёж). В грамматике многих славянских языков употребляются тоже свои слова — переводы (кальки) греческого или латинского терминов: чешское pad [пат], польское przynadek [пшыпадэк] (от глагола przypadac [пшыпа-дач) — припадать), болгарское — падеж, украинское в1дм— нок(от eidMina — перемена, изменение), белорусское — склон.
      В грамматическом строе родного языка древнегреческие ученые насчитали пять разных форм имени, или падежей. Они упоминаются во многих языковедческих трудах, например в трактате Хрисиппа «О пяти падежах» или в знаменитой греческой грамматике Дионисия Фракийского (примерно в 120 г. до н. э.).
      Как же были названы падежи древнегреческими языковедами?
      Первый падеж — onomatike [ономатикэ] (от önoma — -имя), или ptösis orthe [птосис ортэ] (прямой падеж). Этот термин был переведен латинским словом notninativus (от nотеn [номен] — имя) или casus rectus [казус рёктус] (прямой падеж). Русский термин «именительный» является словообразовательной калькой латинского notninativus.
      Второй падеж — genike [гэникэ]. Латинский перевод genetivus и русский «родительный» являются неудачными. Падеж genike должен был, по-видимому, обозначать «род», к которому относится данный предмет. Притом «род» в логическом смысле, а не по происхождению, род, к которому принадлежит предмет как разновидность этого рода. Правильнее было бы название падежа передать латинским словом generalis [гэнэралис] и русским «родовой» (падеж). Конечно, между словами родить, родительный, родительский, с одной стороны, и родительный (падеж) — t с другой стороны, прямой связи по смыслу нет.
      Третий падеж — dotike [дотикэ]. Латинский перевод его dalivus. Русский же термин «дательный» является переводом. (калькой) греческого слова. Свое имя этот падеж получил по управлению у глагола дать — давать (ком у?).
      Происхождение названий первых трех падежей не вызывает ни у кого сомнений или споров, сложнее история четвертого имени.
      Четвертый падеж — aitiatike [айтиатикэ]. Одни современные ученые считают, что древнегреческие языковеды образовали это прилагательное от глагольной формы (отглагольного прилагательного) aitiatos [айтиатос] — ‘«подвергающийся действию». Тогда по-русски название этого падежа должно быть чем-то вроде «предметный», более точное соответствие трудно подобрать. Однако римские грамматисты при переводе этого слова допустили ошибку. Они греческий термин — название падежа — aitiatike произвели от греческого глагола aitiomai [айтиомай] — «обвиняю» и передали его латинским словом accusativus (от латинского глагола accuso — «обвиняю»). Русское же «винительный» представляет собою точный перевод латинского термина.
      Другие ученые, возражая первым, полагают, что греческое прилагательное aitiatike (название падежа) восходит не к отглагольному прилагательному aitiatos, а образовано непосредственно от существительного aitia [айтйа] — «вина, причина». И никакой ошибки римляне не допустили, передав название этого падежа своим словом accusativus. Отсюда следует, что русский термин «винительный» точен как по отношению к латинскому названию падежа, так и к греческому образцу.
      По второму значению греческого aitia (причина) возможно и другое название этого падежа — «причинный». При переходных глаголах винительный падеж прямого дополнения можно рассматривать как причину, вызвавшую само действие (читаю книгу, крашу стены, ем суп).
      Нельзя ли разрешить спор, обратившись к трудам философов и языковедов Древней Греции?
      Сами создатели названий падежей — древнегреческие мудрецы — на этот счет не оставили никаких объяснений. По крайней мере в тех своих сочинениях, что дошли до нас из глубины веков.
      Пятый падеж — klëtikë [клетикэ] (в латинском переводе vocativus — «звательный»). Этимология названия этого последнего падежа в греческой грамматике, подобно первым трем, является бесспорной.
      Древние римляне в области грамматической науки были учениками греков. При описании грамматического строя родного латинского языка они взяли за образец греческую грамматику. В латинском языке, однако, различных форм имен оказалось больше, чем в пятипадежном греческом.
      Римляне прибавили к греческим падежам еще один падеж, который вначале был назван просто «шестым» (sextus [секстус]), или «латинским падежом» (casus Lat inus [казус латйнус]), а затем «аблативом» (ablativus [аблативус]), т. е. отделительным падежом.
      Латинские существительные в форме ablativa [аблатива] без предлога могут обозначать отделение одного предмета от другого (например: liberare obsidione [либэрарэ опси-дибнэ] — освободить от осады), с предлогами а, ab — действующее лицо или орудие действия (Caesar a Bruto interjectus est [кэсар а бруто интэрфэктус эст] — Цезарь был убит Брутом), а также — место действия.
      Значительно позже из латинских корней учеными были образованы еще два грамматических термина для названия падежей: Instrumentalis [инструменталис] — «инструментальный» и locativus [локатйвус] — «местный» (падеж).
      Если названия именительного, родительного, дательного и винительного падежей в русской грамматике являются переводами греческих или латинских слов, то последние 108
      два — «творительный» и «предложный» были созданы русскими учеными.
      Вполне современный вид общее обозначение падежа и названия первых четырех падежей приобрели не сразу, только к началу XVII века.
      Еще в русском переводе XVI века популярной в то время латинской грамматики Доната говорится о шести «падениях» (падежах). Тогда у них были такие названия: падение именователное, падение родственное, падение дателное, падение виновное, падение звателное и падение отрицателное. Последнее падежное имя было неудачным переводом латинского термина ablativus.
      Современное название предпоследнего русского падежа — «творительный» — было введено в грамматический обиход Лаврентием Зизанием, автором книги «Грамматика словейска...» (1596 г.). Полный перечень названий русских падежей содержится в первом московском издании «Грамматики» Мелетия Смотрицкого (1648 г.): именительный, родительный, дательный, винительный, звательный, творительный, сказательный (говорить — сказать о чем-нибудь). Имя последнего падежа «сказательный» примерно через столетие М. В. Ломоносов переделал в «предложный». В на-, звании он обобщил свои наблюдения над употреблением имен в форме этого падежа (только с предлогами).
      Таким образом, лишь с выходом в свет «Российской грамматики» М. В. Ломоносова в 1755 году работа над созданием названий для русских падежей была закончена.
     
      Очередность падежей
     
      Является ли случайным традиционный порядок названий падежей в наших грамматиках?
      Этот вопрос еще недостаточно выяснен в науке, он пока остается такой же загадкой, как вопрос о порядке букв в алфавите. Авторы античных грамматик определенную последовательность названий падежей считали «естественной», но и на этот раз древние греки оказались скупыми на объяснение.
      Очередность падежей в общем соответствует порядку слов в древнегреческом предложении. Можно пока и ограничиться предположением о связи определенной последовательности падежных имен с расположением слов в греческом предложении.
      109
     
      Предлоги теснят падежи
     
      Учение о падежах было разработано древнегреческими философами и языковедами применительно к грамматике своего родного пятипадежного языка — одного из обширной семьи индоевропейских языков.
      В первой трети XIX века были открыты памятники санскрита, древнейшего мертвого литературного языка, который был очень близок, как полагают, к индоевропейскому языку-основе. Изучение санскрита позволило выдвинуть предположение, что в грамматике языка-основы, родоначальника всех индоевропейских языков^ было восемь падежей:
      1. Номинатив (именительный)
      2. Генетив (родительный)
      3. Датив (дательный)
      4. Аккузатив (винительный)
      5. Инструменталь (творительный)
      6. Локатив (местный)
      7. Аблатив (отложительный, отделительный)
      8. Вокатив (звательный)
      Впоследствии у потомков индоевропейского языка-основы восьмипадежная система упростилась. При этом обычно объединялись функции нескольких падежей в одном. Так, например, в древнегреческом «отложительный» (отвечающий на вопросы: от кого? от чего? откуда?) совпал с родительным, местный был замещен дательным. В латинском языке ablativus объединил в себе функции отложительного, местного и инструменталя (орудийно-творительного падежа).
      В славянских языках сравнительно хорошо сохранилась древняя индоевропейская система падежей. Пожалуй, список падежей в сербохорватском 1 очень напоминает перечень падежей у родоначальника индоевропейских языков. Однако и в славянских грамматиках отложительный слился с родительным, а в русском языке, кроме того, форма звательного совпала с именительным падежом. В германских и романских языках этот процесс пошел еще дальше.
      В грамматике современного немецкого языка четыре падежа:
      Nominativ (именительный)
      Genitiv (родительный)
      Dativ (дательный)
      Akkusativ (винительный)
      Примерно тысячу лет тому назад существовал еще и пятый падеж — творительный.
      При склонении у немецкого существительного, естественно, изменяются окончания, но возможное число их во всех падежных формах невелико — всего четыре: -е, -es, -en, -er. Если считать и «нулевое окончание», то пять.
      Нельзя не обратить внимания на особую активность при склонении существительного его артикля. Это служебное слово изменяется, пожалуй, с большей готовностью, чем окончания.
      Singular (ед. число) Plural (мн. число)
      N. der Tisch G. des Tisches D. dem Tisch A. den Tisch (стол) die Tische der Tische den Tischen die Tische (столы)
      Можно без преувеличения сказать, что в немецком языке основную «тяжесть» склонения несет на себе «грамматический оруженосец» существительного — его артикль.
      При помощи ли окончаний, или изменения артикля, однако значения четырех падежей получают соответствующее оформление.
      Но как же обходятся немцы без творительного и предложного падежей? При помощи каких грамматических средств они обозначают орудие или. место действия и некоторые другие понятия и отношения?
      Для грамматического разбора возьмем небольшое стихотворение Г. Гейне «Em Fichtenbaum steht einsam» с русским подстрочным (дословным) переводом:
      Ein Fichtenbaum steht einsam Сосна стоит одиноко
      Im Norden auf kahler Höh.
      на севере на голой вершине.
      Ihn schläfert; mit weißer Decke
      Ее клонит ко сну; белым покровом
      111
      Umhüllen ihn Eis und Schnee. окутывают ее лед и снег. Er träumt von einer Palme, Она грезит об одной пальме, Die fern im Morgenland которая далеко в восточной стране Einsam und schweigend trauert одиноко и молчаливо тоскует Auf brennender Felsenwand на раскаленной отвесной скале.
      В дословном переводе небольшого, восьмистрочного немецкого стихотворения пришлось шесть раз (!) употребить русские существительные в творительном и предложном падежах. Им соответствуют сочетания немецких предлогов с существительным в дательном и винительном падежах.
      Работу «недостающих» в немецкой грамматике падежей взяли на себя предлоги.
      В английской грамматике всего два падежа — «общий» (соттоп case [кэшэп keis] без окончания и «притяжательный», или «родительный» (possessive case [pazésiv keisj), обычно с окончанием -s. Права и обязанности у этих падежей явно неравные. Если родительный употребляется только для обозначения принадлежности, то общий встречается на каждом шагу, в роли любого члена предложения. Он даже конкурирует, притом вполне успешно, с родительным, тоже обозначая принадлежность.
      По-английски можно сказать: ту brothers room (mai Ьгдбэг rum] (комната моего брата), однако значение принадлежности выражается также сочетанием общего падежа с предлогом: the room of ту brother [дэ rum ov mai Ьглбэ] (комната моего брата).
      Из-за отсутствия других падежей роль предлогов в английской грамматике возрастает еще больше, чем в немецкой. Английские предлоги отличаются очень большим разнообразием по своему значению, их общее количество значительно превосходит число русских предлогов. Главное же — предлоги в английской речи встречаются гораздо чаще, чем в русской.
      Попробуем просклонять по нашим падежам какое-либо английское существительное, например the father — отец.
      И. отец — the father
      Р. отца — of the father
      112
      Д. отцу — to the father
      В. отца — the father
      T. отцом — by the father
      П. об отце — about the father
      Русское существительное при склонении пять раз изменило свою форму, английское сохранилось во всех случаях в общем падеже. Только в одной падежной форме русское существительное нельзя употребить без предлога, английское же (для передачи соответствующих значений) — в четырех случаях употребляется непременно с предлогами.
      Недостаток падежей возмещается, кроме того, строгим порядком слов в английском языке. Например, если в русском предложении Отец любит брата поменять местами подлежащее и дополнение, то смысл фразы не изменится Брата любит отец. В английском предложении такая перестановка приведет к изменению содержания фразы: the father loves the brother [Зэ 1а:3э Iavs Зэ ЬглЗэ] (отец любит брата), но the brother loves the father. [За ЬглЗэ 1лvs Зэ fa :3a] (брат любит отца). Ведь английские существительные употребляются в роли подлежащего и прямого дополнения без предлогов, и только благодаря порядку слов можно узнать, каким членом предложения каждое из существительных является.
      Мы можем сказать: брат любит мороженое и мороженое любит брат. Особую интонацию и дополнительные оттенки значения второй фразы можно пока не принимать во внимание. В английском языке подобная перестановка членов предложения приведет к бессмыслице. The brother loves ice-cream [Зэ ЬглЗэ Iavs aiskrkm] (брат любит мороженое), но: ice-cream loves the brother [aiskrkm Iavs Зэ ЬглЗэ! (мороженое любит брата (!!?) — это уже что-то фантастическое.
     
      Победа предлогов над падежами
     
      Итальянцы живут на территории центральной части бывшей Римской империи. Разговорная речь Древнего Рима и его провинций, постепенно видоизменяясь, привела к образованию романских языков. Итальянский, как и другие романские языки, является потомком латинского.
      113
      Сходство между ними несомненное, но современные романские языки утратили многие черты своего прародителя, в частности характерный признак латыни — шестипадежное склонение. В. грамматике французского, итальянского и других романских языков падежи заменились предлогами.
      Грамматический строй языков, в которых отношения между словами выражаются не в изменении их формы, а с помощью служебных слов, называется аналитическим.
      Помимо английского и романских, к языкам .аналитического типа относятся также два славянских языка — новоболгарский и македонский. Своеобразие болгарской грамматики, отличающее его от русского и других славянских языков, объясняется многими историческими причинами. Основная из них — длительная совместная жизнь балканских народов, говорящих на славянских и неславянских языках — румынском (одном из романских), албанском и новогреческом. Влияние на болгарский язык этих неславянских языков, а также языка фракийцев — древнейшего населения Балкан, способствовало развитию аналитического строя болгарской грамматики.
      Предлоги в болгарском предложении играют такую же значительную роль, как в английском, итальянском или французском.
      Единственное число
      И. лев, кост, село Р. на лев, каст, седо, Д. на лев, каст, село, В. дев, каст, село, Т. с лев, кост, село, П. за (в) лев, кост, село
      Множественное число
      левове, кости, села на левове, кости, села на левове, кости, села левове, кости, села с левове, кости, села за (в) левове, кости, села
      Болгарские существительные единственного числа могут кончаться на -ът, -а, -ят, -я (народ — народът, народа; учител — учителят, учителя), -та (жена — жената), -то (село — селото). Это не окончания существительных, а болгарские «артикли», подобные артиклям германских и романских языков. В отличие от них болгарские стоят не впереди, а позади своих слов и пишутся с ними слитно. Во множественном числе у существительных мужского и женского рода «артикль»-----те, а у существительных среднего рода -та. «Артикли» бывают и у прилагательных.
      Падежных окончаний у болгарских существительных нет.
      К какому же грамматическому типу относится наш родной язык — к аналитическому или синтетическому (с выражением отношений между словами при помощи их собственных окончаний)?
      Сравнительные наблюдения над строением предложения в аналитическом болгарском и в русском языке помогут прийти к ответу на этот вопрос. Возьмем отрывок из рассказа современного болгарского писателя и русский перевод текста.
     
      Пред разстрел.
      Перед расстрелом.
      В затвбрническата килИя вече втбри мЕсец лежЕше Борис Илов. Осъдиха 1 го на смърт за саботажи против хитлерИстките окупатори.
      В тюремноИ камере уже второИ месяц сидел Борис Илов. Осудили его на смерть за саботаж против гитлеровских оккупантов.
      ПредИ съдЕбния процЕс БорИс мИслеше, че няма да му наложат тЕжко наказание. Не бЕше извършил нИкакво престъплЕние. Когато му прочЕтоха обвинИтелната реч, тоИ остана поразЕн. Шяха да го разстрЕлят.
      Перед судебным процессом Борис думал, что ему не дадут тяжелого наказания. Он не совершил никакого преступления. Когда ему прочли обвинительную речь, он был поражен. Его должны были расстрелять.
      Побледня лЕко, но не трЕпна. Стана му мъчно само за детЕто. То бЕше съвсЕм малко, щЕше да растЕ сираче и нямаше да запомни баща си.
      Он слегка побледнел, но не дрогнул. Ему стало тяжело только за ребенка. Он был совсем маленький, он будет расти сиротой и не запомнит своего отца.
      1 Буква ъ обозначает болгарский гласный звук, по своему качеству напоминающий русский безударный гласный в слове ворон. В болгарском языке такой гласный может быть ударным.
      115
      ЕдИнствената радост за Борис в затвора бяха новинИте за отстъпването на хитлерИстите.
      ЕдинственноИ радостью для Бориса в тюрьме были известия об отступлении гитлеровцев.
      Те търпяха поражение след поражение. Скоро ЧервЕната армия щЕше да нанесЕ на окупатори последниИ удар.
      Они терпели поражение за поражением. Скоро Красная Армия нанесет оккупантам последний удар.
      Една нощ желязната врата на килИята се отвори. СъбИ-рай си багажа, местам те в друг затвор! — кИза полицаят.
      Однажды ночью железная дверь камеры отворилась. Собирай свои вещи, переводим тебя в другую тюрьму! — сказал полицейский.
      (По Г. Караславову)
      Параллельное чтение болгарского и русского текстов уже дает какое-то общее представление об особенностях грамматики двух славянских языков, так похожих и непохожих друг на друга.
      Для сравнения болгарских и русских существительных можно ограничиться последними абзацами, начиная со слов: «Едйнствената радост за Борис...» («Единственной радостью для Бориса...»)
      Выпишем из первого предложения только существительные:
      радост Борис затвора (-а — артикль) новините (-те — артикль) радостью Бориса в тюрьме известия отстъпването (-то — артикль) хитлеристите (-те — артикль) об отступлении гитлеровцев
      Можно ли определить, какими членами болгарского и русского предложений являются «вынутые» из них слова?
      В болгарских существительных нет ничего, что бы указывало на их отношения с другими словами предложения. Каждое из них обладает лексическим значением, а также грамматическим значением числа, определенности (в формах с артиклями), но отношение к другим словам предложения не выражено морфологически. Собственно, слова радост, Борис и др. могут быть в болгарском предложении любыми его членами. Некоторые грамматические значения как бы «вынесены за скобки» и выражаются особыми средствами: при помощи предлогов «отстъпването на хитлеристите», «нанесё на окупатори», «врата на килията» или порядком слов.
      Такое разграничение лексического и грамматического в предложении является характерной особенностью языков аналитического типа. Прилагательное-термин «аналитический» образовано от слова анализ. Греческое слово анализ (analysis [анализис]) буквально значит: «расчленение, разъединение».
      Наоборот, в русских словах, даже вынутых из предложения, лексические значения объединяются с грамматическими. Мужское имя Борис в грамматической форме Бориса (родительный или винительный падеж) может быть только второстепенным членом предложения, но никак не подлежащим. Значение «чувство удовольствия, полного удовлетворения» является общим для всех форм другого слова: радость, радости, радостью. Лексическое значение существительного радостью сочетается с грамматическим значением творительного падежа, в самом слове содержится указание на то, что в предложении оно может быть именной частью составного сказуемого, дополнением или обстоятельством. Именительный падеж существительного известия позволяет ему выступать в роли подлежащего.
      Существование в знаменательном слове лексического и грамматического значений — важнейшая примета языков синтетического типа.
      Прилагательное-термин синтетический образовано от слова синтез. Греческое слово синтез (synthesis [сйнтезис]) буквально значит «соединение, сочетание».
      Прежде чем безоговорочно относить русский язык к языкам синтетического типа, подсчитаем в русском и болгарском текстах предлоги. В последних абзацах болгарских предлогов семь, русских — четыре.
      Если же сосчитать предлоги во всем приведенном здесь отрывке, то соотношение их окажется более объективным: четырнадцать болгарских и одиннадцать русских предлогов. Как видно, при бесспорно большей частоте употребления предлогов в болгарской речи, количество их в русской тоже достаточно велико.
     
      Сотрудничество падежей и предлогов
     
      Наш язык занимает промежуточное положение между языками аналитического и синтетического типа. Падежные формы слов и предлоги мирно сосуществуют и выполняют в русских предложениях общую работу — служат для выражения отношений между словами.
      Если у существительных четырехпадежного немецкого языка всего четыре или пять (включая нулевое) разных окончаний (-е, -ег, -ез, -еп), то у русских существительных их гораздо больше.
      Подсчитать общее количество окончаний, кажется, нетрудно.
      Кроме того, нужно учесть и мягкие варианты двух склонений: огонь, огн-я, огн-ю и т. д., плать-е, плать-я, плать-ю и т. д., земл-я, земл-и, земл-е и т. д. Затем множественное число всех родов.
      Но тут сразу возникает затруднение. Считать ли разными окончаниями те, что различаются не звуками, а только буквами (изб-у и земл-ю)? Так как дело здесь просто в своеобразии русской графики (можно было бы писать: земльу), то -у и -ю — разные варианты одного окончания. В окончании же слов изб-ы и земл-и разные звуки и разные буквы, поэтому это — разные окончания.
      Различных окончаний в русских существительных во всех случаях, считая нулевое, оказывается шестнадцать, т. е. в несколько раз больше, чем у немецких х.
      «В русском языке видим мы высочайшую изменяемость в слове; оно все движется, все живет...» — писал в прошлом столетии известный лингвист славянофил К. С. Аксаков. Богатство словоизменения он противопоставил предлогам: «Шесть падежей заменяют толпу предлогов, ослабляющих выражение».
      Несмотря на многочисленность разных окончаний у существительных, и на долю наших предлогов приходится немалая работа. Кроме предложного падежа, без помощи предлогов нельзя обойтись и во многих других случаях, например для выражения различных пространственных отношений: на елку, под елку, за елку, в елку, через елку.
      К. С. Аксаков явно недооценил способность предлогов к выражению бесконечно разнообразных значений и их тончайших нюансов.
      Например, временные отношения передаются при помощи нескольких предлогов, в том числе с и на:
     
      И с каждой осенью я расцветаю вновь;
      Здоровью моему полезен русский холод...
      (А. С. Пушкин «Осень»)
     
      На утренней заре пастух
      Не гонит уж коров из хлева...
      (А. С. Пушкин «Евгений Онегин»)
     
      Предлог на во втором случае еще можно, пожалуй, заменить сочетанием — во время (во время утренней зари), но подстановка в первом отрывке вместо с «во время» или .;в течение» (в течение каждой осени) приводит уже к изменению смысла. С обозначает в данном случае время, по мере наступления которого что-нибудь совершается. П о мере наступления, а не в течение какого-то времени! Различие достаточно тонкое.
      А вот другой временной оттенок значения у предлога на:
     
      И наконец перед зарею,
      Склонясь усталой головою,
      На модном слове идеал
      Тихонько Ленский задремал.
      (А. С. Пушкин «Евгений Онегин»)
     
      «Задремать на модном слове» — это совсем не то, что «задремать на подушке»! Значение здесь, конечно, временное, но весьма своеобразное. Предлог на употребляется с существительным, обозначающим объект действия, которое (действие), однако, не называется в предложении. Утомленный сочинением стихов, Ленский задремал в тот момент, когда успел написать слово идеал. И все это заключено в коротеньком слове на!
      Предлоги уточняют и дополняют значения падежей. Без помощи предлогов падежные формы не смогли бы выразить всего многообразия отношений между словами в предложении.
      Армия английских предлогов никогда не вторгается во владение единственного косвенного — родительного падежа. Болгарские предлоги и падежи как бы заключили договор о разделе сфер деятельности: предлогам достались существительные, падежам — местоимения1. А русские предлоги и падежи мирно и плодотворно сотрудничают во всех доступных для них частях грамматики.
      На протяжении многовековой истории русского языка удельный вес предлогов в речи постоянно возрастал. В древнерусской летописи нередко встречаются уже совсем невозможные в наше время беспредложные сочетания слов: «Олег ходил Царюгороду» (ходил к Царьграду, Константинополю), «Рюрик седе Новегороде» (обосновался в Новгороде), Еще в баснях Крылова есть примеры необычных для нас теперь беспредложных сочетаний, например: «Не правда ли, что нами дерево так пышно и кудряво, раскидисто и величаво?» («Листы и корни»). Употребительному в XVIII веке беспредложному творительному причины в современном русском языке соответствует сочетание предлога с падежной формой существительного (благодаря нам).
      В течение последних двух-трех столетий «толпа предлогов» в русском языке заметно увеличилась за счет образования их от других частей речи (путем, пр причине, с по~ мощью, включая, благодаря и многие другие).
      1 Впрочем, винительный падеж болгарских местоимений (в некоторых случаях дательный) употребляется и с предлогами.
     
      14, 15 и даже 22 падежа!
     
      Удивительное в грамматике можно найти не только у народов далеких экзотических стран, но и в языке наших ближайших соседей.
      Школьники Эстонской союзной республики, изучая родной язык, запоминают названия четырнадцати падежей. На уроках грамматики в лицеях и гимназиях нашего северного соседа — Финляндии имена существительные склоняются по пятнадцати падежам.
      Некоторые финно-угорские языки, к которым относятся эстонский и финский, являются многопадежными. Но даже среди многопадежных языков заметно выделяется венгерский. В его грамматике целых двадцать два падежа. Звание чемпиона по количеству падежей у венгерского языка могут оспаривать только некоторые языки народов Дагестана, в грамматике которых может быть более пятидесяти падежей.
      Это что-то невероятное! Что делать с таким обилием падежей? Мы, русские, прекрасно обходимся шестью и не чувствуем необходимости увеличить их число.
      Возьмем в качестве примера падежную систему в каком-либо финно-угорском языке с умеренным (по финно-угорским представлениям) количеством падежей, — допустим, в финском языке-.
      Названия падежей Окончания
      (общие для единственного и множественного числа)
      1. Номинатив — без окончания
      2. Генетив — n
      3. Аккузатив — без окончания или -n
      4. Партитйв a (-à) 1
      5. Инессйв — ssa (-ssâ)
      6. Элатйв — sta (-stâ)
      7. Иллатйв — in, -on, -seen и др.
      8. Адессйв — Па (-На)
      9. Аблатйв — На (-На)
      10. Аллатйв --Не
      11. Эссйв — -па (-па)
      12. Транслатйв---ksi (-kse)
      13. Абессйв — -tta (-На)
      14. Комитатйв----ne
      15. Инструктйв---n
      В этом пространном перечне финских падежей есть четыре уже знакомых названия: номинатив, генетив, аккузатив и аблатив.
      1 Фонетические варианты окончания, обусловленные действием закона гармонии гласных.
      121
      Каковы же значения финских падежей?
      1. Имена существительные единственного числа в номинативе употребляются без окончания. В предложении они выступают в роли подлежащего, именной части именного сказуемого и в некоторых других «ролях». Дом (talo — дом) высокий. Он ученик (pppilas — ученик).
      2. Значения финского генетива и русского родительного падеже совпадают лишь частично. Книга ученика (oppilaa-n — от oppilas с чередованием звуков). В ряде случаев генетив употребляется в значении нашего дательного падежа. Д разрешил мальчику (poja-n — от polka — мальчик) купаться. Учащимся (pppilai-den — генетив множественного числа) надо читать прилежно. Вместе с тем многие значения русского родительного передаются в финском языке формами других падежей.
      3. Аккузатив — падеж прямого дополнения — своего собственного окончания не имеет. Существительные в аккузативе употребляются то без окончания (как в номинативе), то с окончанием генетйва — совсем как в русском (вижу полк, вижу волка).
      4. В отличие от русского существительного в косвенном падеже, финское — с окончанием партитива может быть в предложении подлежащим, но непременно со значением неопределенной части предметов, лиц, веществ. Хлеб (leipa-a от leipa — хлеб) лежит на столе. Притом это значит, что на столе лежит какое-то количество хлеба, но не весь хлеб, имеющийся в доме. Партитив употребляется также в качестве прямого дополнения опять-таки при обозначении неопределенной части чего-либо. Дети поели каши (puuro-а от рииго — каша) и попили молока (maito-a от malto — молоко). Как видно, это значение партитива совпадает с одним из значений русского родительного падежа. Прямое дополнение в форме партитива может придавать глаголу значение несовершенного вида: lain kirja-a — я читал книгу (действие незаконченное), но: luin kirja-n — я прочел книгу. В последнем случае существительное klrja (книга) имеет окончание аккузатива, поэтому тот же самый глагол luin обозначает уже законченное действие. Оригинальный способ передавать видовые значения глагола!
      5. Инессйв, или внутренне-местный падеж, имеет значение нахождения внутри чего-либо: вода в ведре (атра-ri-ssa от ampari — ведро). Финский инессив несколько напоминает древнерусский местный падеж без предлога (Святослав живе Киеве). В современном русском языке в таком случае употребляется предложно-падежное сочетание (жил в Киеве, на Урале).
      6. Элатив иначе называется внутренне-местным отделительным (исходным) падежом, он обозначает движение изнутри наружу: вылей воду из ведра (ampari-sta). Существительные в элативе могут также обозначать материал, из которого сделан предмет: стул из дерева (puu-sta от рии — дерево); группу лиц или предметов, из среды которых выделяется один или несколько подобных: он старший из детей (lapsi-sta от lapsi — дитя, ребенок). Значения элатива выражаются в русском языке обычно родительным падежом с предлогом.
      7. Иллатив, или внутренне-местный направительный падеж, падеж вхождения, обозначает проникновение внутрь: мы вошли в комнату (huonee-seen от huon.ee — комната). Второе значение этого падежа — время, до которого что-либо совершается: мы работаем с утра до вечера (ilta-an 6т Uta — вечер). По-фински, с утра — aamu-sta с окончанием исходного элатива от аати — утро. Русские существительные в том и другом случае употребляются в родительном падеже с предлогами (с утра до вечера).
      8. Одно из значений аддесйва, или внешне-местного падежа нахождения, — местоположение предмета (лица) на чем-нибудь: книга лежит на полке (hylly-lla от hylly — полка, этажерка). Другое, уже не местное, значение адес-сива — орудие действия: я пишу карандашом (kyna-lla от kyna — карандаш).
      9. Аблатйв, или внешне-местный отделительный падеж, имеет также несколько значений. Существительные в форме аблатива обозначают место, с которого что-либо берется: возьми книгу с полки (hylly-lta). Второе значение этого падежа — название лица, у которого что-либо берется, получается: возьму книгу у учителя (opettaja-lta от opettaja — учитель).
      10. Значение аллатйва, или внешне-местного направительного падежа, противоположно первому значению аблатива. Существительное с окончанием аллатйва обозначает место, на поверхность которого что-либо ставится: положи книгу на полку (hylly-lle).
      Итак, целых шесть местных падежей. Существительные в форме трех внутренне-местных и трех внешне-местных падежей употребляются без предлогов. Значения всех финских местных падежей могут быть выражены русскими родительным, винительным и предложным падежами с предлогами (в ведре, из ведра, в ведро; на полке, с полки, на полку).
      11. Эссйв, падеж состояния, обозначает состояние или положение, в котором кто-нибудь или что-нибудь находится, в качестве кого-либо выступает. Мой отец работает и н -жене ром (insinoori-na от insinôôri — инженер). Второе значение эссива — временное: В воскресенье (sunnuntai-na от sunnuntai — воскресенье) поедем за город.
      12. В соответствии с названием транслатив, или прев-ратительный падеж, обозначает, кем или чем лицо или предмет становится, намеревается стать: Мякинен уже стал летчиком (lentàjâ-ksi от lentàjà — летчик).
      13. Значение абессйва, или лишительного падежа, по-русски можно передать родительным падежом с предлогом без. Невозможно научиться читать без книги (kirja-tta), как бы «если будешь лишен возможности пользоваться книгой».
      14. Значение комитатива, или сопроводительного, совместного падежа, можно выразить русским творительным с предлогом с. Он пошел в театр со своими детьми (lapsi-ne-nsa от lapsi — ребенок, a -nsa — притяжательный суффикс третьего лица) х. Кстати, в финском предложении слово teatteri-in (в театр) должно быть употреблено с окончанием иллатива, падежа вхождения (от teatteri).
      1 Комитатив имеет форму только множественного числа, хотя речь может идти об одном лице или предмете.
      15. Инструктйв, или инструментальный падеж, соответствует одному из значений русского творительного падежа: Я видел это своими глазами (silml-n от silmâ — глаз — с чередованием звуков). Инструктйв напоминает адессив в орудийной функции.
      Как видно, среди пятнадцати падежей ненужных, лишних нет. Разнообразные значения финских существительных в предложении могут передаваться их падежными формами без помощи предлогов.
      Предлогов в грамматическом строе финского языка совсем немного, несколько больше так называемых «послелогов». Они отличаются от предлогов тем, что стоят не впереди, а после своего знаменательного слова. Из пятнадцати падежей послелоги употребляются главным образом с двумя — генетивом и партитивом.
      Любопытно, что по своей форме послелоги похожи на окончания некоторых падежей:
      pöydän alla — под столом (pöytä — стол, -п — окончание генетива; alla — послелог, похожий на окончание адес-сива, внешне-местного падежа нахождения, — На);
      pöydän alla — из-под стола (послелог alta напоминает окончание аблатива, внешне-местного отделительного падежа, — На);
      pöydän alle — под стол (послелог alle напоминает окончание аллатива, внешне-местного направительного падежа — Не).
      Меньшее количество русских падежей возмещается богатством, разнообразием значений у каждого из них. Репертуар значений наших падежей значительно расширен благодаря широкой помощи предлогов.
     
      Репертуар значений наших падежей
     
      В этом отношении не показателен именительный падеж. Основная его «обязанность» — быть названием лица или предмета. Благодаря своей грамматической независимости, самостоятельности, именительный занимает особое положение среди других падежей. Отношения между словами в предложении выражаются формами косвенных падежей.
      Русские существительные в родительном падеже обозначают:
      1) лицо, которому что-либо принадлежит (дом отца, деньги сестры, игрушки ребенка);
      2) целое, частью которого что-либо является (рука р е -б е н к а, центр города, ветка яблони, стрелка компаса);
      3) лицо или учреждение, коллектив, к которому другой предмет-(лицо) имеет какое-либо отношение (член партии, соЛистка балета, помощник машиниста);
      4) качественную характеристику лица или предмета (человек дела, век атома, слезы раскаяния);
      5) лицо или предмет, обладающий каким-нибудь свойством (доброта отца, белизна снега, запах земли);
      6) действующее лицо (пение артиста, плач ребенка, приезд сестры);
      125
      7) предмет, который подвергается действию (выполнение плана, воспитание ребенка, рубка леса, взятие крепости),
      8) некоторое количество, часть чего-либо (принести дров, нарезать хлеба, выпить молока, накупить книжек)-,
      9) вещество или материал, мера которого определяется другим словом (стакан воды, литр молока, метр ткани),
      10) предмет желания, ожидания, достижения (хотеть покоя, ждать поезда, достигнуть успехов) или предмет, которого опасаются, избегают (бояться сквозникое, пугаться темноты, избежать опасности).
      Целый десяток значений! Сверх того, родительный падеж в количественно-именных сочетаниях (две тетради, сорок учеников) и так называемый «родительный даты» (двадцать шестого мая тысяча семьсот девяносто девятого года родился А. С. Пушкин).
      Число значений родительного падежа значительно приумножается благодаря помощи предлогов. Многообразны, например, пространственные отношения, которые выражаются предложно-падежными сочетаниями: близ дома, вне дома, внутри дома, возле дома, вокруг дома, впереди дома, до дома, из дома, из-за дома, из-под дома, мимо дома, напротив дома, около дома, от дома, позади дома и т. д. Существительное в родительном падеже с предлогом может иметь причинное значение (поссориться из-за пустяков, заплакать от обиды), целевое (завести щенка для забавы) и другие отвлеченные значения. Поистине — плодотворное сотрудничество!
      Значения одного и того же падежа бывают близкими или совсем разными, далекими друг от друга. Так, наиболее типично для творительного падежа обозначение орудия или средства, при помощи которого производится действие (писать карандашом, расколоть топором, махать платком; понять умом, почувствовать сердцем, влиять своим авторитетом). К этому значению близок творительный падеж в безличных предложениях (дерево разбило молнией, унесло бурей). Такому употреблению творительного падежа родственно по значению название действующего лица в страдательных оборотах (проект составлен инженером, план перевыполнен заводом).
      126
      Далек от этих значений так называемый «творительный содержания», указывающий на область распространения действия (руководить кружком, заниматься музыкой, интересоваться живописью).
      Еще меньше общего между группой первых значений г творительным времени (возвращаться поздней осенью) или творительным пространства (идти лесом, ехать б е р е г о м).
     
      Шесть или восемь?
     
      Если значения падежных форм русских существитель ных так многообразны, то естественно было бы предполо жить, что на самом деле в нашем языке падежей больше шести.
      Как же было установлено число падежей, равное шести?
      Падеж должен представлять собою единство грамматической формы (падежного окончания) и определенных грамматических значений, в которых выражается отношение имени существительного к другим словам в предложении Формы существительного матрос и матросы объединяются в именительном падеже общим падежным значением. Раз личие в окончаниях в этом случае связано со значениями числа. Наоборот — идти лесом (место действия) и петь басом (способ действия) относятся к одному падежу бла годаря одинаковым падежным окончаниям.
      Чтобы определить количество падежей, необходимо кроме того, иметь в виду все типы склонения, имеющиеся в языке, а не какой-либо один из них. У существительные третьего склонения (степь, ночь) в единственном числе только три разных падежных окончания (степь, степи, степью). Следует ли из этого, что слова степь, ночь и т. п при склонении имеют только три падежные формы? Конечно, нет. Ведь у существительных других типов склонения (дом, стена) пять разных падежных окончаний. При том если у слова дом не различаются формы именительного и винительного падежей (дом построен, строить дом), то они различаются у существительного стена (стена по строена, строить стену). И напротив — к стене и нс стене с одинаковыми окончаниями, а к дому и в доме — с разными.
      Таким образом могут быть противопоставлены все шесть падежных форм имен существительных.
      Многие русские языковеды насчитывают не шесть, а восемь падежей. И для этого есть основания. У существительных одного типа склонения в каждой падежной форме бывает, как правило, какое-либо одно окончание. Однако некоторые существительные мужского рода в родительном и предложном падеже могут иметь варианты окончаний. Разные окончания связываются при этом с различными значениями существительных, что позволяет разграничить собственно родительный падеж (белизна снег - а, производство ча-я) и количественный падеж, подобный финскому партитиву (много снег-у, стакан ча-ю). В том, что школьная грамматика называет предложным падежом, объединяются собственно два падежа: изъяснительный (говорить о д о м - е, тосковать о ле с-е) и местный (принимать больных на дом-у, жить в ле с-у).
      И все же из-за малочисленности существительных с вариантами окончаний — господствующим является мнение о наличии шести (а не восьми) падежей в русской грамматике.
     
      О «технике» склонения
     
      У финно-угорских и тюркских языков есть некоторое сходство в грамматике, например отсутствует грамматический род. Система падежей, однако, у них различна. В тюркских языках количество падежей вполне умеренное. Так, в узбекском, как и в русском, всего шесть падежей, притом четыре первых из них — одинаковые для двух языков: именительный, родительный, дательный, винительный. И только вместо русских творительного и предложного в узбекской грамматике имеются местно-временной и исходный падежи со значениями, соответствующими их названиям.
      Однако по самой «технике склонения» между тюркскими и финно-угорскими языками много общего.
      Мы склоняем слова, изменяя их сразу по падежам и числам: стол, стол-а, стол-у и т. д.; стол-ы, стол-ов, стол-ам и т. д.
      Окончание -а указывает не только на родительный падеж, но и на единственное число, а -ов — на родительный падеж и множественное число. В одном и том же окончании русского существительного совмещаются значения числа и падежа.
      128
      Узбеки и финны склоняют существительные ТОЛЬКО по падежам, значение множественного числа во всех падежах передается особым суффиксом (в узбекском -лар, в финском -0, а значение единственного числа — отсутствием такого суффикса.
      Финское существительное tailla — доска в" адессиве единственного числа имеет форму taululla (на доске), в адессиве множественного числа tauluilla (taulu-i-lla) — на досках.
      Узбекское дафтар — тетрадь в дательном единственного числа будет дафтарга, в дательном множественного дафтарларга, в винительном единственного дафтарни, в винительном множественного дафтарларни и т. д.
      Число разных падежных окончаний в этих языках строго соответствует количеству падежей. Каждая морфема (суффикс, окончание) имеет здесь только одно и всегда одинаковое значение.
      Такое словоизменение называется агглютинацией (от латинского agglutinâtio — склеивание).
      Попробуем русское существительное во множественном числе просклонять по-узбекски или по-фински:
      И. стол-ы
      Р. стол-ы-а
      Д. стол-ы-у
      В. стол-ы
      Т. стол-ы-ом
      П. о стол-ы-е
      В окончаниях -ов, -ам, -ами и -ах нет необходимости. Но вот беда — мы привыкли с окончаниями -а, -у, -ом, -е связывать представление о единственном числе.
     
      «Обломки» старых склонений
     
      В тюркских и финно-угорских языках имена существительные (все они — никакого рода) изменяются обычно по одному типу склонения. В современном русском языке в зависимости от падежных форм единственного, числа различаются три основных типа склонения существительных.
      Однако несколько слов — существительное мужского рода путь, десять существительных среднего рода на -мя (время, знамя, семя и другие), а также — дитя и, конечно, несклоняемые существительные оказываются за пределами трех склонений. Понятно, что слова вроде рагу, кашне, депо, такси и другие без падежных окончаний не могут быть включены ни в один из трех типов склонения. Все это сравнительно недавние заимствования из других языков. Но почему существительное дорога относится к первому склонению, число — ко второму, а другие старые русские слова путь и время попадают в разряд разносклоняемых, на первый взгляд кажется странным.
      Склонений в древнерусском языке было не три, а целых пять, и существительные распределялись по ним иначе, чем в наши дни. Больше всего «обломков» сохранилось от старого пятого склонения существительных, характерной особенностью которых было «наращение» основы (знамя — знамени, дитя — дитяти) и, конечно, особые, не сохранившиеся до нашего времени, падежные окончания. Первоначально в это склонение входили существительные всех трех родов. Впоследствии слова камень, мать, дочь и еще некоторые «перешли» в другие склонения в соответствии со своим грамматическим родом.
      Еще одну загадку разносклоняемых поможет разрешить небольшое наблюдение над употреблением одного слова в «Российской грамматике» М. В. Ломоносова. В разделе о степенях сравнения прилагательных говорится, что слово самый «перед положительным степенем подает ему превосходного силу» (§ 214). «При этом ведать должно, что [прилагательные] кончающиеся на -ший и без предлога (т. е. приставки. — В.В) пре- больше превосходного, нежели рассудительного (т. е. сравнительного. — В.В) степени силу имеют (прытчайший)» (§ 215).
      По двум падежным формам существительного степень («положительным степенем» и «рассудительного степени») можно восстановить его склонение в единственном числе. Это существительное относилось к мужскому роду и склонялось точно так же, как в современном языке слово путь. (...)
      130
      Такое совпадение не случайно. В древнерусском языке некоторые существительные мужского рода: путь, степень, гортань, голубь, зверь, медведь, гость и многие существительные женского рода: кость, степь, дверь, ложь и другие — объединялись в одно (четвертое в древнерусском) склонение. Разными у этих существительных были окончания только творительного падежа единственного числа (костью — гостем).. Слова женского рода на мягкий согласный остались в этом склонении, образовав современное третье. Слова мужского рода стали склоняться, как другие существительные мужского рода, примкнув к склонению типа город, конь. Лишь слова гортань и степень сохранили верность старому склонению, но для этого им пришлось изменить свой грамматический род и, естественно, отказаться от мужского окончания в творительном падеже единственного числа.
      Существительное день в древности принадлежало пятому склонению, но вскоре примкнуло к четвертому. У писателей второй половины XIX века еще встречается сочетание третьего дни (или слитно — третьеводни): «Не был, говорит, с третьего дни» (Достоевский «Преступление и наказание»). «У нас пристал третьеводни такой же барин плохонький, как ты, из-под Москвы» (Некрасов «Кому на Руси жить хорошо»). Падежное окончание у слова день здесь такое же, как у слова путь: с третьего дни — с третьего пути.
      В этой же старой форме день застыло в наречии пополудни (по-полу-дни). Наречие было образовано из предлога по 4-беспредложный местный падеж существительного пол (половина) + родительный падеж существительного день. Родственником этого существительного является также просторечное наречие намедни (недавно). Оно образовалось в результате слияния старого словосочетания ономь дьни (того дня, а буквально: «том дне»). Первое слово в этом сочетании древнерусское указательное местоимение он в беспредложном местном падеже, а второе — существительное день в том же падеже. Из «ономьдьни» после утраты начального о, отражения на письме акающего произношения (второе о — а), прояснения первого и утраты второго редуцированного [ь] и получилось намедни.
      В особое склонение объединялись очень немногие существительные мужского рода: сын, дом, мед, вол, верх, пол (половина), ряд. Следами этого склонения являются окончания -у (-ю) в родительном и предложном падежах существительных мужского рода. Широкое распространение окончания -у(-ю), вначале закрепленного за семью словами, объясняется, — так думают некоторые ученые, — большой употребительностью, высокой частотностью в древнерусской речи слов сын, дом, мед и т. д. В Древней Руси мед и его продукты относились к главным предметам потребления и внешней торговли восточных славян.
      Перестройка древнерусского склонения по новому, родовому, признаку имен, существительных1 обусловлена действием закона аналогии в языке.
      Так разрешается загадка разносклоняемых существительных.
     
      В разных направлениях
     
      Грамматический строй языков не может оставаться неизменным.
      Все возрастающие потребности мышления в уточнении связей и отношений между понятиями приводят к развитию, совершенствованию грамматического строя. Но направления языкового развития могут быть различными в разных группах языков и даже в отдельных национальных языках.
      В процессе исторического развития индоевропейских языков произошло упрощение системы падежей и значительно возросла в грамматике роль предлогов.
      Грамматический строй финно-угорских языков развивался в ином направлении. Вначале в каждом из финно-угорских языков было не более пяти-шести падежей. В дальнейшем произошло не сокращение, а увеличение числа падежей. Многие предлоги, примкнув к именам, образовали новые падежи.
      1 Раньше они группировались по характеру последних звуков основы.
     
      Два основных средства
     
      К агглютинативным, кроме финно-угорских и тюркских, относятся еще монгольские и некоторые другие языки, стоящие «вне группировок», как, например, японский.
      132
      В грамматике языка жителей Страны восходящего солнца падежей по.чти вдвое больше, чем в русском. Но после некоторого знакомства со склонением в многопадежных языках — уже по самим названиям можно приблизительно себе представить значения падежей японского языка:
      1. Именительный падеж — окончание -га
      2. Родительный — » -ю
      3. Дательный — » -ни
      4. Винительный — » -о
      5. Падеж направления — » э
      6. Творительный — » -дэ
      7. Соединительный — » -то
      8. Исходный — » -кара
      9. Исходно-сравнительный — » -ёри
      10. Предельный — -мадэ
      У соседей японцев — китайцев, напротив, существительные совсем не склоняются и никаких падежей в китайской грамматике нет. Отношения между словами передаются при помощи служебных слов и особых правил словорасположения.
      В этом отношении китайская грамматика напоминает английскую, французскую, болгарскую и грамматику других языков аналитического типа. ,
      При всем многообразии языков мира в их грамматике для выражения отношений между словами используются два основных средства — падежи и предлоги.
     
      ВОПРОСЫ И УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ УЧАЩИХСЯ
     
      1. Слово падеж является переводом греческого слова ptosis (буквально: «падение»). Вначале это греческое слово употреблялось в языке игроков в кости (брошенная во время игры кость падала той или другой стороной кверху).
      По образному представлению древних греков — слова, изменяясь по падежам, словно бы падают со ступеньки на ступеньку. Попадая на «ступеньку» какого-нибудь косвен? ного «падения», слова отклоняются от своего первоначального положения.
      133
      а) Изобразите наши падежи в виде шести ступенек. Каждую из них обозначьте сокращенно: И., Р., Д., В., Т., П.
      б) Запишите над соответствующими ступеньками все существительные из предложения: Свой рекорд по плаванию стилем кроль спортсменка нашей страны установила в Токио.
      2. а) Сравните названия падежей в русском и украинском языках.
      Именительный Родительный Дательный Винительный Творительный Предложный
      — Називний [назывнйй] — Родовий [родовый] — Давальний [давальный] — Знахідний [знахйдный] — Орудний [орудный] — Місцевий [мисцевый]
      б) Объясните названия двух последних падежей в украинской грамматике. Для этого определите общие значения у существительных в этих падежах:
      їхати полем (ехать полем), іти лесом (йдти лесом); збірати хліб комбайном (собирать хлеб комбайном), нищити штиком (колоть штыком); переслати гроші поштою (переслать деньги почтой), їхати поїздом (ехать поездом);
      був у лісі (был в лесу), працював на селі (работал в селе); грати на роялі (играть на рояле), друкувати на машинці (печатать на машинке).
      3. Отношения между словами в разных языках могут выражаться при помощи
      а) только окончаний,
      б) только предлогов,
      в) окончаний и предлогов.
      Какие из названных способов используются в грамматике русского и в грамматике болгарского языков?
      И. лев, кость, село лев, каст, село
      Р. льва, кости, села на лев, кост, село
      Д. льву, кости, селу на лев, кост, село
      В. льва, кость, село лев, кост, село
      Т. львом, костью, селом с лев, кост, село П. о льве, кости, селе за (в) лев, кост, село
      Какие — в грамматике русского и английского языков?
      134
      И. отец the father
      Р. отца of the father
      Д,. отцу to the father
      В. отца the father
      T. отцом by the father
      П. об отце about the father
      Какие — в грамматике русского и французского языков? (Сравните склонение русского слова отец и французского le père).
      4. Граф Аракчеев был близок (к) царю.
      а) Прочтите это предложение с предлогом, а затем без него.
      б) Изменился ли смысл предложения? Почему?
      5. При склонении немецких существительных у них может быть всего четыре разных окончания: -е, -es, -en, -er.
      Просклоняйте русские существительные зал, санаторий, коса, туфля, письмо, платье и роль в единственном и множественном числе.
      Подсчитайте количество разных окончаний у русских существительных. (Окончания с одинаковыми звуками, но разными буквами, например: косу и туфлю, — являются вариантами одного окончания.)
      6. Некоторые финно-угорские языки (финский, венгерский, эстонский и другие) являются многопадежными. Изучая родной язык, школьники Эстонии запоминают названия 14 падежей.
      Номинатив (без окончания) похож на русский именительный падеж. Лес шумит. Айно — школьница.
      Г е н е т й в (без окончания) напоминает наш родительный падеж. Книга брата. Рубка леса.
      Партитив (с разными окончаниями: -d, -t, -tt, -da) обозначает некоторое количество, часть чего-нибудь. Дети поели каши и попили молока.
      Иллатйв (с окончанием -ssé) — внутренне-местный направительный падеж со значением вхождения, проникновения внутрь. Мальчик пошел в школу. Положите вещи в рюкзак.
      Инессйв (с окончанием -s) — внутренне-местный падеж со значением нахождения внутри чего-либо. Мальчик учится в школе. Все вещи были уже в рюкзаке.
      135
      Элатив (с окончанием -st) — внутренне-местный отделительный падеж со значением движёния изнутри наружу. Мальчик идет из школы. Выньте вещи и з рюкзака.
      Аллатив (с окончанием -le) — внешне-местный направительный падеж. Положите книгу на полку. Он пошел на улицу. Аллатйв похож также на русский дательный. Лучшему работнику дали премию.
      Адессив (с окончанием -l) — внешне-местный падеж нахождения или принадлежности. Книга лежит на полке. У б р а т а новый костюм.
      Аблатив (с окончанием -U) — внешне-местный отделительный падеж. Возьмите книгу с полки. Отец пришел с собрания.
      Транслатив (с окончанием -ks) — превратительный падеж. Брат стал летчиком.
      Терминатив (с окончанием -ni) — достигательный, предельный падеж. Туристы дошли до леса. От Таллина до Тарту 205 километров. Я могу вас подождать до завтра.
      Эссйв (с окончанием -па) — падеж состояния. Мой отец работает инженером. Парусники плыли по морю белыми лебедями.
      Абессив (с окончанием -ta) — лишительный падеж. Новый дом еще без крыши. Мальчик живет без отца.
      Комитатив (с окончанием -ga) — орудийный и сопроводительный падеж. Я пишу пером. Брат с товарищем пошел в лес. Поезд промчался с г рахатом.
      В скобках указаны падежные окончания эстонских существительных. Значения, выраженные в русских примерах выделенными словами, эстонские существительные передают без помощи предлогов.
      Каким образом удается передать значения 14 падежных форм эстонских существительных при помощи только 6 русских падежей?
      7. В тюркских и финно-угорских языках совсем немного предлогов, больше так называемых «послелогов». Они отличаются от предлогов тем, что стоят не впереди, а после своего знаменательного слова. По-фински, pöydän alla — под столом (pöytä — стол, -п окончание генетива, alla — послелог), pöydän alta — из-под стола (alla — послелог), pöydän alle — под стол (alle — послелог).
      136
      Среди русских предлогов есть один, который может употребляться и как предлог, и как «послелог».
      Найдите этот предлог:
      без, близ, в, - вне, внутри, возле, вокруг, впереди, до, для, за, из, из-за, из-под, к, кроме, мимо, на, над, напротив, о, бколо, от, перед, по, под, позади, посреди, при, про, против, ради, с, сквозь, у, через.
      8. В узбекском, казахском, татарском и других тюркских языках только одно склонение существительных. Во множественном числе у слов такие же окончания, как в единственном, но только перед окончанием бывает суффикс со значением множественного числа -лар.
      Вот как склоняется узбекское существительное:
      И. кипгоб (книга) китоблар (книги)
      Р. китобнинг китобларнинг
      Д. китобга китобларга
      В. китобни китобларни
      китобларнинг китобларга китобларни
      Творительного и предложного падежей в узбекском языке нет. Вместо них — другие два (местно-временной и исходный).
      Просклоняйте по-узбекски русское слово стол, используя при этом русские падежные окончания только единственного числа и одно русское окончание множественного числа -ы. Можно образовать формы также творительного и предложного падежей.
      9. В разделе о степенях сравнения имен прилагательных «Российской грамматики» М. В. Ломоносова (§ 212 — 215) слово степень (оно употреблялось как существительное мужского рода) встречается в двух падежных формах: «рассудительного (т. е. сравнительного — В. В.) степени» и «положительным степеней».
      а) По этим двум падежным формам восстановите склонение (в единственном числе) слова степень по нормам русской грамматики XVIII века.
      б) Какое существительное мужского рода склоняется в современном русском литературном языке так же?
      10. В просторечии употребляется наречие намедни в значении «недавно».
      а) При помощи «Краткого этимологического словаря русского языка» (Н. М. Шанский и др.) определите его происхождение.
      б) В какой падежной форме застыло в этом наречии слово день?
      137
     
     
      КОЛИЧЕСТВО В ЧИСЛЕ
     
      Камень- камень- камень…
     
      Еще в очень далекие времена люди «догадались», что гораздо экономнее множество однородных предметов называть одним словом, но в особом грамматическом оформлении. Об этом кратком способе обозначения множества предметов хорошо сказано в «Российской грамматике» Ломоносова:
      «Вещи изображаем по их числу в уме нашем, то есть одну или многие. Здесь также явствует склонность человеческая к сокращению слова, ибо, просто бы поступая, изобразить дОлжно одну вещь, именовав однажды, а многие — многократным того же имени повторением. Например, говоря об одном, сказать — камень, а о многих — камень, камень, камень и далее. Но найден краткий способ, и от единственного числа отличается множественное не скучным того же многократным повторением, но малою отменою букв — камни» (§ 54).
      Двойной классификации существительных по форме числа (единственное — множественное) предшествовала тройная (единственное — двойственное — множественное число). Двойственное число известно было всем индоевропейским языкам в их древнейшем состоянии, а также некоторым финно-угорским. В русском языке оно утратилось еще в период средневековья, в XIII — XIV веках. Утрата двойственного числа явилась результатом дальнейшего развития абстрагирующего мышления. Ведь «два» — это так же «не один» (предмет), как «пять», «двадцать» и т. д.
     
      Следы двойственного числа
     
      Древнерусские существительные в двойственном числе употреблялись в двух случаях. Во-первых, если речь шла о двух предметах (лицах). В «Слове о полку Игореве» о князьях Игоре и брате его Всеволоде сказано «два храбрая Святославлича» (во множественном числе было бы «храбрый Святославличи»), Во-вторых, при обозначении предметов, состоящих из двух одинаковых частей, половин (берега, рога, рукави, края, очи, плечи). Владимир Мономах, вспоминая о событиях своей жизни, упоминает о том, что его не раз «лось рогома бол», т. е. лось рогами бодал («Сочинения Владимира Мономаха»).
      138
      При склонении древнерусские существительные в двойственном числе имели особые окончания, отличающиеся от окончаний множественного числа. (...)
      При этом для каждого типа склонения (I — волк, село, И — сын, III — сестра, IV — кость, V — имя) окончания были особые. Как видно из таблицы, у существительных двойственного числа совпадали падежные окончания в именительном и винительном, родительном и предложном (местном), в дательном и творительном.
      О двойственном числе, которого в современном языке уже нет, напоминают его довольно многочисленные следы.
      Просклоняем словосочетание два острых рога (двух острых рогов, двум острым рогам и т. д.). Вполне соответствуют правилам современной грамматики формы существительных и прилагательных с «целительным два в косвенных падежах (двух острых рогов и др.). Но сочетание два острых рога заключает в себе сразу две грамматических загадки. Во всех случаях (в именительном и косвенных падежах) речь идет не об одном роге, а существительное здесь почему-то употребляется в единственном числе (два острых рога), в то время как прилагательное имеет форму множественного числа и согласуется с существительным только в падеже, но не в числе.
      Дело в том, что древнерусские существительные в сочетании с числительным два имели форму двойственного числа. Затем — с исчезновением двойственного числа — эта форма была переосмыслена как родительный падеж единственного числа1.
      1 Подобные сочетания существительных с числительными три и четыре появились по аналогии.
      По всей вероятности, в связи с этим произошло и перемещение ударения (два рогА — два рОга). Большинство ученых считает, что в именительном и винительном падежах двойственного числа у существительных типа рог, плод, стол окончание -а было ударным. Это старинное ударение двойственного числа сохранилось у трех существительных: два часа, два шага, два ряда. Оно не совпадает с ударением в родительном падеже- единственного числа этих слов в других сочетаниях (не прошло и часа, с первого шага, около второго ряда кресел).
      Существительные, обозначающие парные предметы, употреблялись в древнерусской речи чаще в двойственном числе (берега, бока, глаза, рога), чем во множественном. После утраты двойственного числа формы с ударным -а переосмыслялись и приобрели значение множественного числа. Постепенно такое окончание множественного (а по происхождению двойственного) числа распространилось на очень многие другие существительные, не обозначавшие парных предметов (колокола, леса, поезда, катера, доктора, профессора и т. п.). В течение столетий все более расширялся круг существительных мужского рода с ударным окончанием а (-я) в именительном падеже множественного числа, которое вытесняло старые окончания -ы, -и.
      У существительных среднего рода в именительном падеже множественного числа окончание -а (-я) ударное и безударное (слова, моря, озёра, жилища) было исконным. Нынешнее множественное число слов плечи, очи, уши, колени восходит по происхождению к двойственному.
      Оставили свои следы в языке и косвенные падежи двойственного числа. Так, предлог между представляет собою застывшую форму местного падежа двойственного числа от существительного межда (в старославянской огласовке, в русской — межа). Наречие воочию (буквально: в глазах) образовалось из сочетания предлога во и местного падежа двойственного числа от око.
     
      Мать и те, кто с ней
     
      Некоторым племенным языкам Австралии, Новой Гвинеи, а также индейцев Америки известна другая грамматическая форма конкретной множественности — тройственное число. Двойственное и тройственное число обозначают конкретное представление о двух или трех предметах (лицах).
      140
      Очень своеобразное конкретное значение свойственно грамматической форме групповой множественности, например, в марийском языке. Суффикс -мыт в этом языке, присоединяясь к словам, обозначающим родственные отношения, и к собственным именам, придает им значение групповой множественности. По-марийски, ава — значит мать, а авамыт — мать и те, кто вместе ней (отец, брат, сестра). Ага — отец, а агамыт — отец и те, кто с ним; иза — брат, изамыт — брат и те, кто с ним (ближайшие родственники).
      В отличие от двойственного и тройственного числа, а также групповой множественности, грамматическая форма множественного числа является выражением отвлеченной множественности.
      Наряду с суффиксом -мыт, в марийском языке есть суффикс множественного числа -влак: ававлак — матери. Это слово можно употребить, когда речь идет о двух матерях, или о всех матерях деревни, города, страны, или же о матерях мира. Множественное число имеет значение «много (два и более) однородных предметов (лиц)».
      Для грамматического строя большей части языков мира характерны две формы числа имен существительных — единственное и множественное. Если бы в этих языках для названия одного предмета употреблялась грамматическая форма единственного числа, а для обозначения двух и более предметов — форма множественного, то рассказ о числе существительных на этом можно было бы закончить.
     
      Сливки и сметана
     
      Однако от такого простого правила в языках бывает целый ряд отступлений.
      Грамматике приходится считаться с общим значением отдельных групп слов.
      Отсутствует необходимость в образовании форм множественного числа у существительных с отвлеченным значением. Только в единственном числе такие существительные употребляются как в русском, так и в других языках,-в том числе и очень далеких по своему грамматическому строю, например в узбекском: югуриш — беготня, тезлик (в двух значениях: 1) «быстрота, скорость»; 2) «вспыльчивость») и т. д.
      141
      Подобная согласованность у разных языков обнаруживается и в наименовании (только в единственном числе!) однородного неделимого вещества, которое можно измерять литрами, килограммами и т. д., но не считать: узбекское суш — молоко, керосин (это слово в переводе не нуждается), ун — мука и т. д.
      Русские существительные с собирательным значением уже сами по себе обозначают не один предмет (лицо), а их совокупность: студенчество, листва, бельё. В других языках эта совокупность передается формой множественного числа. Так, узбекское слово студентлар (студенчество) образовано с помощью суффикса множественного числа -лар.
      Напротив, название одного предмета может иметь грамматическую форму множественного числа.
      С давних времен употребляются в форме множественного числа русские существительные типа сани, грабли, сливки. Одни из них обозначают составные предметы, которые могут состоять из двух частей (что, впрочем, не обязательно): ворота, сани, дровни, брюки, гусли, грабли, кудри, дебри и т. д. По этому грамматическому образцу оформляются и новые, преимущественно заимствованные, слова: панталоны, плавки, шорты, а также джунгли, субтропики.
      В отличие от собирательных существительных (студенчество, листва, белье) слова типа сани, брюки обозначают не совокупность однородных предметов, а как бы совокупность частей у одного предмета.
      На существительные с вещественным значением, употребляемые только в единственном числе (молоко, мука), похожи слова: сливки, консервы, макароны, чернила и т. д., однако они всегда имеют форму множественного числа.
      Только множественное число бывает у существительных со значением результата действия (чаще это наименования отходов производства, отбросов): опилки (остаются после пилки дров), очистки, отруби (как бы отбитое, отрубленное от зерна), помои, поскребки и т. д., а также сливки (слитое сверху густое молоко).
      Имеют только множественное число существительные с некоторыми другими значениями: отрезка времени (каникулы, будни), сложных действий (хлопоты, проводы, похороны) и др.
      С точки зрения сложности своего состава, строения — в нашем, нынешнем представлении — сани значительно 142
      уступают творениям современной техники, и почетное множественное число остается за их названием только по традиции.
      Нам теперь уже непонятно, почему слова, имеющие подобные значения, различаются по грамматическим формам числа: сливки и сметана, чернила и тушь, белила и охра, опилки и щепка, щи и борщ, часы и хронометр, щипцы и пинцет, вилы и вилка, похороны и погребение, дебри и чаща, сутки и день и т. п. Нельзя назвать каких-то существенных различий в строении самих горных хребтов, называемых словами Карпаты и Кавказ, Жигули и Урал и т. д.
      Во многих других языках (некоторых финно-угорских, тюркских и др.) совсем нет существительных, употребляющихся только во множественном числе. При заимствовании русских слов множественное заменяется единственным. Вот примеры из марийского языка (одного из финно-угорских): каникул, сутка, час (в значении предмета «часы»).
      В другом финно-угорском языке — эстонском — такие существительные есть, но их меньше, чем в русском. Слова käärid (ножницы), tandid (щипцы, клещи), päitsed (узда), omaksed (родственники) употребляются только во множественном‘числе, другие слова имеют формы единственного и множественного числа: saan — saanid (сани), keil — kellad (часы), koor — koored (сливки), lokk — lokid (кудри), vide-vik — videvikud (сумерки), peitemäng — peitemängud (прятки), argipäev — argipäevad (будни).
      В английском языке существительные, соответствующие русским в форме только множественного числа, строго классифицируются по значению. Только во множественном (с окончанием -s) употребляются те, что называют парные предметы: scissors [sizazj (ножницы), tongs [torjz] (щипцы), spectacles [spektaklz] (очки), trousers [trauzaz] (брюки).
      Названия непарных предметов в английском имеют форму или только единственного числа: cream [kri:m] — сливки, ink [irjk] — чернила, или единственного и множественного: watch [wotfj — часы, funeral [fjümaral] — похороны и многие другие.
      Итак, в русском языке слово сливки имеет форму только множественного числа, в эстонском название того же вещества может употребляться в единственном и множественном, а в английском только в единственном числе, подобно словам sour cream [säua kri:m] (сметана; буквально: кислые сливки) и milk [milk] (молоко).
      143
     
      Разными способами
     
      Неодинаково и оформление множественного числа в разных языках. Нескольким русским окончаниям: -ы (заводы), -и (герои, задачи), -а (города, окна), -я (моря, знания), -е (крестьяне) соответствует один суффикс в тюркских и финно-угорских языках, например, в узбекском — -лар (или лер как фонетический вариант).
      Кроме окончаний и суффиксов, существует несколько других способов образования множественного числа.
      В западноевропейских языках широко используются для этого служебные слова — артикли. Так, по-немецки der Arbeiter [de:r ärbaetar] — рабочий, a die Arbeiter [di: är-baetar] — рабочие. Формы немецкого слова die Mutter [di: rnütar) (мать) и die Mütter [di: mytar] (матери) или ан-глийскрго the foot [öafut] (нога) и the feet [da fi:t] (ноги) различаются уже не артиклями, а за счет чередования гласных в корне, так называемой «внутренней флексии».
      Возможны и более необычные, редкие способы образования множественного числа. К ним относится использование для формы множественного числа слов другого корня (человек — люди, ребенок — дети являются не разными словами, а грамматическими формами одного слова). Множественное число может быть образовано при помощи удвоения основ, например, в японском jama — гора, a jamajama — горы или в малайском orang, — человек, a orang-orang — люди. Этот способ, впрочем, напоминает наши графические сокращения: вв. — века, гг. — годы, тт. — товарищиит. д.
     
      ВОПРОСЫ И УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ УЧАЩИХСЯ
     
      1. Когда мы говорим два письменных стола, то имеем в виду, конечно, не один стол.
      Почему существительное стол употребляется в этом сочетании в единственном числе, хотя прилагательное, к нему относящееся, имеет форму множественного числа?
      2. Наречие воочию образовано из предлога во и существительного око.
      В какой грамматической форме застыло это существительное при образовании наречия воочию?
      3. а) Какие из предметов, названных следующими словами: 1) молоко, пиво, мука, сахар, белизна, грусть, езда, ходьба, плавание; 2) сани, брюки, ножницы, часы, грабли, сутки, опилки, сливки, хлопоты — можно считать?
      Насколько логично употребление одних существительных только в единственном числе, других — только во множественном?
      4. М. В. Ломоносов в одном из параграфов «Российской грамматики» так определил правило употребления собирательных числительных:
      «Числительные двое, трое, четверо, десятеро и прочие во всех падежах требуют существительного в родительном множественном: двое мещан, трое беглых, десятеро разбойников. Но сие употребляется только о людях, и то по большей части низких, ибо неприлично сказать: трое бояр, двое архиереев, но: три боярина, два архиерея» (§ 491).
      А как употребляются собирательные числительные в современном русском языке?
      Употребите числительные четыре или четверо с существительными: мальчик, друг, девочка, подруга, боец, депутат, министр, женщина, доярка, петух, курица, волк, дом, ножницы, сутки.
      5. Сани, бани, щипцы, огурцы, сутки, утки, брюки,руки.
      а) Какие из этих существительных могут употребляться с количественным числительным два, а какие с собирательным числительным двое?
      б) Почему?
      6. В русском и английском языках есть существительные, употребляющиеся только во множественном числе. Таких английских существительных меньше, чем русских:
      scissors — ножницы tongs — щипцы spectacles — очки trousers — брюки (с окончанием множественного числа -s)
      cream — сливки ink — чернила watch — часы funeral — похороны
      По какому признаку английские слова делятся на две группы?
      7. По-японски jama — гора, a jamajama — горы.
      В каком случае мы пользуемся таким же способом образования множественного числа?
     
     
      ПРИЛОЖЕНИЕ
     
      ОТВЕТЫ К ВОПРОСАМ
      И УПРАЖНЕНИЯМ ДЛЯ УЧАЩИХСЯ
     
      Звуковой язык и другие средства общения
      1. Прежде всего условимся о том, что при переводе с языка семафора* светофора, сирены и горна будем приравнивать один сигнал к одному нашему слову.
      а) У сирены на маяке всего одно слово-сигнал: «Осторожно!» Железнодорожный семафор зеленым огнем говорит: «Путь свободен!», а красным — «Путь закрыт!» У городского светофора три слова-сигнала: «Идите!» (зеленый свет), «Внимание!» (желтый свет), «Стойте!» (красный свет).
      б) Самый большой запас слов-сигналов у пионерского горна — их десять: «Внимание!», «Сбор!», «Подъем!», «Обед!», «Встреча!», «Тревога!», «Ко сну!», «Отбой!», «Подъем флага», «Походный марш».
      в) Итак, общее количество слов-сигналов у сирены, семафора, светофора и горна — 16 (1 + 2 + 3 + 10). Это примерно в пять-шесть раз меньше активного словарного запаса ребенка в возрасте 1 года и 9 месяцев. Число 16 не идет ни в какое сравнение с запасом слов взрослого человека (от двух до четырех тысяч слов).
      2. а) Значения жестов и мимики: «Согласен», «Осуждаю», «Сдаюсь!», «Ничего не могу поделать» (знак бессилия), «Страдаю», «Прошу молчать!», «Сержусь», «Очень удивлен», «Недоволен», «Сгораю от любопытства».
      б) и в) Жесты и мимика являются дополнительным, вспомогательным средством по отношению к звуковой речи.
      1 Ответы даются только в тех случаях, когда в тексте для учителя нет соответствующих сведений.
      146
      Одними жестами и мимикой невозможно передать простого сообщения, подобного приведенному в задании.
      3. Когда смотришь на сцену в бинокль, не только лучше видишь, но лучше слышишь и понимаешь потому, что лучше знаешь, в чем дело, следя за жестами и мимикой актеров.
      5. б) Языком жителей «музыкальной земли» можно пользоваться, не видя друг друга, в темноте. В этом его явное преимущество перед ручной азбукой глухонемых. И все же наш обычный человеческий язык значительно превосходит в отношении практического удобства музыкальный способ разговаривать.
      Основную работу человек выполняет при помощи рук. Житель «музыкальной земли» не мог бы что-либо делать и одновременно «говорить», прикасаясь к струнам на груди пальцами рук.
      Трудно представить себе такого человека, например, в роли водителя троллейбуса (как объявлять остановки?), машиниста паровоза (нужно отдавать распоряжения помощнику и кочегару), диспетчера у пульта управления атомной электростанции и т. д. и т. п.
     
      Звуки — строительный материал для слов
     
      1. а) Писатель Гайдар, ученый и поэт Ломоносов, поэт и переводчик Маршак, писатель Марк Твен, поэт Михалков, поэт и литературовед Чуковский (или писатель Маковский), писатель Шолохов, писатель Гоголь, критик Белинский, писатель Карамзин.
      2. а) Фонвизин заменяет звонкие согласные звуки глухими, чтобы передать произношение иностранца, в словах: фижу, репёнка, пы, тело (дело), капы, самарили, ефо (русское произношение [ево], хотя пишем его), крамат (грамота), хоспоти (в начале слова мы произносим чаще звонкий украинский звук [г]), поже, туша (душа), путто, пы, тфорянин, сфете, пез, крамат. Ни разу не заменены глухими особо звучные (сонорные) согласные [р], [рь], [л], [ль], [м], [мь], [н], [нь]; в двух словах оставлены звонкие: фижу, поже — иначе произношение могло бы показаться неестественным.
      Замена согласных букв в словах путто (будто), ушь (уж)1, ф сфете, подобно замене гласных: умарит (уморить),
      1 Буква ь употребляется здесь, вероятно, по правилам старой орфографии.
      147
      хатят (хотят), самарили (заморили), крамат (грамота) — не характеризует произношения иностранца. Ведь и в речи русских здесь слышатся глухие согласные и гласный [а]. Впрочем, в двух случаях такого рода замены букв нет: в теле [произносим: ф теле], не мог [не мок].
      б) Других звуковых замен немного: умарит (вместо уморить; в потоке русской речи мягких согласных гораздо больше, чем в немецкой; немцам трудно научиться правильно употреблять эти звуки), ушенье (ученье), остаёса [правильное произношение: остаецца, пишем: остается]. Произношение арихметика (вместо арифметика) обычно для русского просторечия. Кстати, так произносит это слово госпожа Простакова К
      3. а) В отрывке стихотворения Ф. И. Тютчева восемь строк. Число глухих согласных в строках: 4, 54, 8, 3, 5, 5, 4, 1.
      б) Самая «глухая» строка: «И мертвый в поле стеб ль колышет», самая «звучная»: «И ей невольно улыбнулась».
      в) Используя прием звукописи, поэт в самой «глухой» строке рисует печальную картину, а в самой «звучной» — радостную.
      4. а) Общее количество звуков — 95 (23 + 23 + 26 4- 23).
      б) Глухих согласных — 17.
      в) Процентное отношение звуков с голосом и звуков без голоса примерно 82,13 — 17,873. Следовательно, по звучности это четверостишие значительно превосходит разговорную речь (74,5% — 25,5%). Соотношение голосовых и безголосных звуков в этом стихотворении В. Лебедева-Кумача даже ближе к среднему отношению этих групп звуков не в русской (80 — 20), а в итальянской поэтической речи (82 — 18).
      г) Звук [а] употребляется 17(9 + 2 + 3 + 3) раз, что составляет примерно 17,87% от общего числа звуков в отрывке. Этот звук в стихотворении встречается значительно чаще, чем в разговорной речи (10 — 11%). Открытый звук [а] легче петь, чем остальные гласные. Не случайно певческие упражнения строятся именно на этом звуке.
      Благодаря «итальянской» звучности текста и инструментовке на [а] (особенно часто этот гласный встречается в первом стихе — 9 раз!), песня очень легко и свободно поется.
     
      1 См. главу «Почему госпожа Простакова говорит «арихметика»?».
      2 В сочетании слов Уж весною глухой согласный [ш].
      3 Чтобы определить процент глухих согласных, нужно составить и решить уравнение 95:100=17:х; х=(100X17):95= 17,87.
      148
     
      5. а) Всего в отрывке из учебника — 97 звуков1.
      б) Глухих согласных — 30.
      в) и г) Соотношение голосовых и безголосных примерно 69,08 — 30,92, или; если округлить числа, 69 — 31. Как видно, текст из учебника (31% глухих согласных!) заметно «глуше» разговорной речи (25,5% глухих согласных). Еще больше по звучности научная речь уступает поэтической, в которой среднее соотношение голосовых и безголосных: 80 — 20.
     
      Как угодно или по правилам?
     
      3. в) Заимствованные слова можно определить по характерному для них сочетанию гласных звуков в корне (зиянию). Справки в «Словаре иностранных слов» подтверждают нерусское происхождение слов: фиалка, пион, гелиотроп, ореол, сеанс, триумф, реальный, патриот, киоск, стадион, силуэт, идеал.
      4. В первом предложении есть зияние как на стыке слов (сведения и у Иоанна), так и внутри слова (Иоанна). Получается довольно трудное для произношения сочетание из шести гласных звуков. Во втором предложении внутри и на стыке слов оказались соседями сразу девять гласных букв (знаю ее и ее июльские) — аюеёиеёию, — которые, однако, не обозначают сочетания девяти гласных звуков. Йотированные гласные буквы, употребленные после других гласных букв, передают по два звука: ю[йу], е[йэ], ё[йо], первый из которых — согласный «йрт». Зияние в этом Предложении встречается только на стыках слов (ее и ее июльские), так как безударный звук [и] произносится без предшествующего согласного йота 2. Причина неблагозвучия этого предложения не столько в довольно обычных сочетаниях из двух гласных Звуков, сколько в повторении слова ее (её и её).
      1 Долгий согласный [ц] в глагольном сочетании -тс(я) считается за один звук.
      2 Ударному гласному [и] по нормам произношения XIX в. предшествовал согласный йот: их [йих], Индия [йиндия]. В современном произношении йот отсутствует и перед ударным [и].
      5. Слова с одной фонетической приметой нерусского происхождения: компот (мп), ковбой (вб), ракета (ке),
      149
      жираф (ф), ягуар (уа), композитор (мп), ария (а), с двумя: чемпион (мп, ио), океан (ке, еа), фараон (ф, ао), георгин (ге, ео), фиалка (ф, иа), симбиоз (мб, ио), эгоист (э, ои); с тремя: эфиоп (э, ф, ио), амплуа (а, мп, уа).
      6. Имена с одной фонетической приметой нерусского происхождения: Геннадий (ге), Софья (ф), Леонид (ео), Эльвира (э), Родион (ио), Евгений (ге), Федор (ф), Пелагея (ге); с двумя: Георгий (ге, ео), Эдуард (э, уа), Генриетта (ге, йе — произносится: [иэ1), Элеонора (э, ео).
      7. Слова бы произносились и писались: дерзгий, ссечь (вместо сжечь), раззевать1 (вместо разжевать), пробга.
      1 Однако не так, как пишется другой глагол: разевать (клюв).
     
      Тайны грамматического рода
     
      3. а) Названия длинных предметов: веревка, караван, копье, палка. Названия круглых предметов: блюдце, глаз,, колесо, мяч, шар. Названия жидкостей: бензин, вода, керосин, молоко, нефть. Названия вещей: зеркало, стол, табуретка. Названия деревьев: баобаб, дерево, пальма. Названия животных: антилопа, животное, зебра, крокодил, лев, обезьяна.
      б) В каждой из этих групп есть русские существительные всех трех родов — мужского, женского и среднего. Следовательно, распределение существительных по родам (грамматическим классам) в русском и некоторых африканских языках не совпадает.
      4. Грамматический род русских и польских существительных совпадает в девяти случаях из двенадцати. В русском и немецком одного грамматического рода слова: лицо, бровь, ухо, щека, губа, затылок (шесть из двенадцати). В русском и французском совпадает род слов: голова, лоб, глаз, нос, щека, губа, подбородок (семь из двенадцати).
      б) Грамматический род существительных близкородственных языков совпадает чаще, чем в языках — далеких родственниках. К одному роду относятся однокоренные незаимствованные (славянские) русские и польские существительные: голова — glowa, бровь — brew, нос — nos, ухо — ucho, подбородок — podbrodek, шея — szyja и т. д.
      5. а) Болгарские существительные мужского рода: адрес, бронз, булдог, възхбд, дневник, котлет, креват, кукуруз, медал, паспорт, печат, площад, фасул, шал.
      150
      Женского рода болгарские существительные: арка, борба, граница, значка, нула, обмяна, прогноза, рецепта, рисунка, супа.
      б) Грамматический род многих русских и болгарских однокоренных существительных не совпадает: бронз, значка, котлет, креват, кукуруз, медал, ну ла, обмяна, печат, площад, прогноза, рецепта, рисунка, супа, фасу л, шал. Это объясняется отвердением конечных согласных в болгарском языке. В других случаях причина в различном звуковом оформлении заимствованных слов в русском и болгарском языках.
      6. а) Слово тюль мужского рода.
      б) Можно.
      в) Род определяется синтаксически в словосочетании гардинный тюль, морфологически — занавески из тюля, вышивать по тюлю.
      7. Очевидно, что синтаксический способ определения рода не помог автору безграмотного объявления. Доказать, что существительное картофель — мужского рода, можно, просклоняв это слово: картофеля, картофелю, картофелем... (а не картофели, картофелью...). Род подобных слов можно определить только двумя способами — синтаксическим и морфологическим.
      8. а) Грамматический род технического термина таль по употреблению его в приведенном предложении определить нельзя.
      б) Винительный падеж неодушевленных существительных мужского и женского рода на мягкий согласный совпадает (вижу копоть, вижу локоть). Зависимые слова у слова таль в этом предложении отсутствуют.
      9. б) Ни в одну из групп не попали существительные артель, постель, канитель, метель.
      в) У этих слов женского рода нет суффикса -тель. Два из них заимствованные — артель и канитель. В русском слове постель нет вообще никакого суффикса, в слове метель — суффикс -ель.
      17. а) Не являются «родовыми антонимами» существительные машинист и машинистка. Машинист: 1) «рабочий, управляющий машиной»:- машинист екскаватора. 2) «водитель поезда». Машинистка: «женщина, работающая на пишущей машинке».
      б) У слова счетчик два значения: 1) «лицо, производящее подсчет кого-л., чего-л.»: счетчик по переписи населения,
      151
      2) «прибор для подсчета»: газовый счетчик. Конечно, только в первом значении слово счетчик может быть родовым антонимом по отношению к счетчице.
      18. а) Нельзя составить уравнений из таких пар слов:
      осетин : осетинка брюнет : брюнетка ткач : ткачиха бездельник : бездельница блондин : блондинка
      керосин керосинка, табурет : табуретка-, грек : гречиха-, мельник : мельница-, кувшин : кувшинка.
      б) Горючая жидкость керосин — это то, при помощи чего действует нагревательный прибор керосинка. Подобные отношения между понятиями бензин : мотор и т. д. Табурет и табуретка — словообразовательные варианты слова-названия одного и того же вида мебели. Название гречихе было дано по имени народа — греки, через посредство которого славяне узнали это полезное полевое растение. Первоначальное значение слова гречиха — «греческий злак». Мельник владеет мельницей или работает на мельнице. Можно составить такое уравнение мельник : мельница — рабочий: завод. У водного растения кувшинки круглые плавающие на воде листья и крупные белые цветы. Цветок кувшинки похож немного на чашечку или небольшой кувшин. Сходство между ними, следовательно, по форме. Этого нельзя сказать о блондине и блондинке — уравнения не получается.
     
      Работа падежей и предлогов
     
      2. б) Существительные в творительном падеже обозначают место действия (ехать полем, идти лесом)-, орудие действия (собирать хлеб комбайном, колоть штыком); способ действия (переслать деньги почтой, ехать поездом) и т. д.
      Украинское название этого падежа — орудний — соответствует самому типичному для него значению.
      Существительные в предложном падеже очень часто употребляются для названия места действия (был в лесу, работал в селе). У этой падежной формы существительного могут быть и другие значения, например, орудия действия (играть на рояле, печатать на машинке).
      В украинском языке название этому падежу — місцевий — дано по наиболее характерному для него значению.
      152
      4. б) Предложения: Граф Аракчеев был близок к царю и Граф Аракчеев был близок царю — различаются по значению. В первом говорится о том, что Аракчеев был приближенным царя, часто принимался при дворе, был вхож в царские покои. Во втором предложении речь идет о духовной близости, о том, что взгляды Аракчеева на жизнь и его деятельность импонировали царю.
      Русские предлоги, тесно сотрудничая с падежами, расширяют диапазон их значений.
      7. Русский предлог ради может выступать и в роли «послелога» (ради смеха — смеха ради). Кстати, глагол христарадничать был образован из сочетания Христа ради (просить милостыню).
      В древнерусском языке был предлог дгьля, который затем превратился в для. Этот старый предлог мог также употребляться и как «послелог». Следы такого его употребления сохранились в существительном богадельня, образованном из предложно-падежного сочетания бога дгьля, т. е. бога ради.
     
      Количество в числе
     
      3. а) Такиепредметы, как сани, брюки, ножницы, часы, грабли, можно считать (трое саней, четверо брюк и т. д.). Жидкости или делимое вещество — молоко, пиво, муку, сахар, а также опилки, сливки — измеряют (литрами, стаканами, мешками, килограммами и т. д.), Но не считают. Не сочетаются е количественными или собирательными числительными отвлеченные существительные со значением качества (белизна, грусть) или действия (езда, ходьба, плавание, хлопоты).
      4. По нормам современной грамматики собирательные числительные сочетаются, во-первых, с названиями людей мужского пола: двое мальчиков, четверо друзей, трое бойцов (но: две девочки, четыре женщины, три доярки, два петуха ч четыре курицы, три волка, два дома). При этом сочетание двое, трое, четверо и т. д. с названиями людей мужского пола возможно только в разговорном стиле речи. Наряду с двое, трое и т. д. с названиями лиц мужского пола употребляются количественные числительные: два мальчика, три бойца. В официальной речи собирательные числительные с такими существительными совсем не употребляются: избрано пять депутатов (не «пятеро депутатов!»), на приеме присутствовало три министра (не «трое министров!»).
      153
      Во-вторых, собирательные числительные употребляются с существительными, имеющими только форму множественного числа: купили двое ножниц, прошло трое суток. В косвенных падежах собирательные числительные заменяются количественными: прошло около трех суток.
      5. а) Двое саней, две бани, двое щипцов, два огурца, двое суток, две утки, двое брюк, две руки.
      б) Имя существительное в сочетании с количественным числительным имеет форму родительного падежа единственного числа. Существительные, не имеющие единственного числа, так употребить невозможно. Собирательные числительные требуют после себя существительного в родительном падеже множественного числа.

      ОБЪЯСНЕНИЕ ЗНАКОВ ФОНЕТИЧЕСКОЙ ТРАНСКРИПЦИИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫХ В ПОСОБИИ
      ...
        _________________

        Распознавание текста — sheba.spb.ru

 

 

НАША реклама: 500 радиоспектаклей на SD-карте 64(128)GB — ГДЕ?..
BAШA помощь проекту: занести копеечку — КУДА?..

 

На главную Тексты книг БК Аудиокниги БК Полит-инфо Советские учебники За страницами учебника Фото-Питер Техническая книга Радиоспектакли Детская библиотека

 




Борис Карлов 2001—3001 гг. ≡ БК-МТГК ≡ karlov@bk.ru