НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ


История древней Греции (История древнего мира, том 2). Ред. Ковалёв С. И. — 1936 г.

Редактор С. И. Ковалёв

История древней Греции

История древнего мира, том 2

*** 1936 ***


PDF


PEKЛAMA Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Подробности...

Выставлен на продажу домен
mp3-kniga.ru
Обращаться: r01.ru
(аукцион доменов)



 

      ОГЛАВЛЕНИЕ
     
      От редакции
      Глава I. Источники истории древней Греция
      Глава II. Природа восточного Средивемноморья
      Глава III. Крито-микенская война
      1. История вопроса
      2. Раннее родовое общество
      3. Позднее родовое общество
      4. Древнеминойский период
      5. Средиеминойский период
      6. Разложение родового общества
      7. Позднеминойский период
      8. Микенский период
      Глава IV. Гомеровская Греция и равложоние родового строя
      Глава V. Греческая колонизация
      Глава VI. Революция VII — VI вв. Афины в VI в.
      Глава VII. Спарта. Беотия. Фессалия. Крит
      1. Спарта
      2. Беотия
      3. Фессалия
      4. Крит
      Глава VIII. Экономика Греции V — IV вв.
      1. Непосредственные производители
      2. Сельское ховяйство
      3. Промышленность
      4. Торговля и торговый капитал

     
     

      ОТ РЕДАКЦИИ
      Настоящая книга является вторым томом «Истории древнего мира», подготовляемой к печати Государственной академией истории материальной культуры имени Н. Я. Марра и охватывает историю древней Греции с древнейших времен до Греко-персидских войн (первый том содержит историю древнего Востока). Следующий, третий, том заканчивает историю древней Греции, четвертый и пятый посвящены истории эллинивма и древнего Рима.
     
     
      Глава VIII. Экономика Греции V — IV вв.
     
      4. Торговая и торговый капитал
      В истории передовых греческих центров, таких, например, как Коринф или Афины, торговля играла очень существенную роль.
      Неравномерный рост греческих городов-государств дает нам возможность проследить более или менее полно торговлю па равличных стадиях развития — от натурального обмена производителей до производства на рынок и развитого денежного капитала.
      Как отмечал Маркс, «развитие продуктов в товары имеет своим источником обмен между различными общинами», совершавшийся, как правило, на границах отдельных общин, сначала спорадически, а затем и регулярно в установленные сроки. Таким образом происходило выделение особых мест — «торжищ») — для встречи сначала соседних, а потом и более отдаленных друг от друга общин. Собрания членов амфиктионнй для общих празднеств уже с раннего времени сопровождались и обменом продуктами. By гомеровском гимне Аполлону Делосскому в связи с, описанием общеионийского празднества упоминаются груженые богатой кладью ионийские корабли. В крито-микенском обществе в качестве единицы обмена служил крупный рогатый скот. На Крите, в Микенах, на Эвбее и в других местах были найдены металлические слитки в форме высушенной и вытянутой шкуры быка. Таким образом уже в рамках родового общества мы видим дальнейшее развитие этой меновой единицы. Вместо быка, неудобного при обмене на дальние расстояния, появляются слитки в форме шкуры быка, равные ценой одному быку. По мнению некоторых ученых, эти слитки имели хождение также в Аттике в «дотесеевское», а также и «послетесеевское время. С легендарной Личностью Тесея предание связывает древнейший аттический чекан монеты с изображением головы быка. Независимо, от хронологической правильности втого предания (чеканенные деньги возникают лишь в VII в.), в нем отразился процесс развития меновых отношений, связанных с появлением денег: меновая единица микенского периода, «цена аа быка», переводится адесь на язык денежного обращения в виде чекана монеты с изображением головы быка.
      Старая форма натурального обмена живет, однако, еще очень долго, особенно в отсталых земледельческих областях. Так, лакедемоняне в середине VIII в. покупали дом умершего царя Полидора у его жены за быков; но и в Аттике еще в конце VII в. система штрафов в драконовских законах исчисляется «на быки», так же как вто имело место на культовых празднествах в Делосе.
      Если в гомеровских поэмах основой богатства служат сокровища, владение пахотной землей и скотом (пЬстбища находились еще в общем пользовании), то в процессе становления собственно греческого, рабовладельческЬго, общества в передовых промышленных и торговых центрах картина существенно изменяется.
      Богатые погребения микенского периода с золотыми предметами выводятся из употребления и прямо запрещаются законодательствами. Таким обравом изъятию драгоценного металла иа обращения кладется некоторый предел. Владельцы землей и скотом стремятся теперь к накоплению денег. Натуральное хозяйство под давлением-денежного обращения резко изменяется.
      Дальнее торговое мореплавание в эпоху Гесиода занимает некоторое место в хозяйственной жизни Беотии, но торговля не является здесь еще профессией, а скорее одним из временных средств поправить свое пошмнувшееся хозяйство и, если возможно, разбогатеть. Крестьянин торгует только в свободное от работы время, а дома он попрежнему сам делает свой плуг и носит одежду, изготовленную его женой или рабыней.
      Сельское хозяйство все еще является основой; торговля служит лишь дополнением к нему, хотя разрушительное действие денежного обмена, ставящее крестьянина в зависимость от благородного соседа, проявляется уже Весьма отчетливо. Если уже поэма Гесиода (и притом в отсталой земледельческой Беотии) изображает картину хозяйственной жизни в чертах, резко отличающих ее от хозяйственной жизни гомеровских родовых обпшн, то солоновские элегии и элегии мегарского поэта Феог-нида показывают дальнейший этап развития общественного неравенства, выражающегося в классовой борьбе богачей в бедняков, этап, на котором деньги, ростовщичество и торговля становятся опорой политической власти меньшинства над большинством.
      Непосредственный обмен производителей с потребителями без помощи торговцев в некоторых областях Греции сохраняет впрочем свою силу до позднего времени. Такими областями были, конечно, чисто земледельческие области, которые сохраняли в основном свой земледельческий характер в течение ряда последующих столетий. Это в первую очередь Спарта, затем
      также Беотня, Фессалия, Фокида, Локрида и др. Но и в этих областях наступление денежной эры обращения сказывалось так сильно, что приходилось прибегать к искусственным мерам — особому ааконодательству — для сохранения традиционноземледельческой формы хозяйственной жизни. У локров, например, аакон.предлисывал, чтобы производители лично продавали свои товары, не обращаясь к помощи перекупщиков. В Спарте гражданам закон запрещал заниматься торговлей и ремеслом; громоздкая железная монета, долго поддерживаемая спартанскими законами, затрудняла внешний обмен и препятствовала наплыву в Спарту иноземного торгового населения. Основой жизни оставалось земледелие, непосредственными производителями — зависимые земледельцы-илоты.
      Но ряд других греческих общин не имел возможности собственными средствами прокормить свое возраставшее население; в силу малой плодородности земли и недостатка хлеба они рано обратились к регулярному обмену с другими общинами. Возрастание населения используется для выделения колоний; колонии, поддерживая связь с метрополиями, рано становятся опорными пунктами, расширяющими область греческой торговли на периферии. Развитию торговых сношений в Греции благоприятствовала как географическая (обилие островов, облегчавших сношения с Малой Азией и другими областями' Средиземноморья), так и историческая среда (общение с более культурными народами древнего Востока). В круг торговых сношений постепенно втягиваются причерноморские области, Италия, Сицилия, север Греции и пр. Однако морская торговля не сразу стала регулярной торговлей. Сношения по морю первоначально, на стадии еще низкого развития производительных сил, носили больше пиратский, чем торговый характер- Пиратство на этой стадии общественного развития было не просто грабежом и разбоем, но грабежом как единственно возможной формой сношений того периода, когда производства на рынок еще не было, когда общины жили в экономической изоляции одна от другой. Морской разбой являлся добавочным доходом в руках знати, давая ей возможность сосредоточить в своих руках, кроме земельных владений, еще и большие богатства в движимом имуществе.
      Такой период развития сухопутного и морского разбоя пережила некогда и материковая и островная Греция; воспоминания об этом периоде сохранились в мифах, в изображениях морских битв на дипилонских вазах, в литературных свидетельствах Гомера, в историческом обзоре Фукидида и т. д. Самосцы времен тирании, даже в более поздний период, продолжают наряду с мирной торговлей заниматься и организованным пиратством, наводя страх на торговые корабли и приморские местности.
      С ростом производительных сил, разделением труда, развитием денежного хозяйства и более регулярным обменом между отдельными общинами торговля становится выгоднее грабежа. Пиратство как система сношений оказывается все более несостоятельным: при производстве товаров на рынок, при систематической нужде в продовольственном и строительном сырье пиратство бессильно обеспечить систематическую и постоянную связь между общинами.
      Вместе с переходом к торговле и торговому мореплаванию в городских общинах выделяются специалисты — купцы и торговцы, образующие вместе с торговой аристократией имущую верхушку городского населения. Иноземная (финикийская) торговля, играющая, большую роль в гомеровских поэмах, вытесняется собственно греческой торговлей.
      При слабой ремесленной деятельности на первых этапах развития торговля носит, главным образом, посреднический характер.
      Малоазийские греческие колонии и прилегающие к малоазийскому побережью острова раньше метрополии вступают на путь торгового развития.
      Ионийские города сравнительно рано развивают свою промышленностей в VII в. служат основными посредниками в сношениях материковой Греции со странами Востока. Эту роль они сохраняют вплоть до периода подчинения ионийских городов Персией. По мере расширения торговой периферии растут новые экономические центры, лежащие в направлении основных торговых путей.
      В торговлю включаются острова Эгина, Эвбея (с городами Халкидой, Эретрией), расположенные на пути следования товаров с востока в Грецию; на самом греческом материке — Коринф, расположенный на увком одноименном с городом перешейке, Мегары и несколько позже Афины; по направлению из Греции в Италию — коринфские колонии Эпидамни Амбракия, остров Керкира, мимо которого неизбежно проходили в условиях каботажного (берегового) плавания все корабли направлявшиеся в Италию; в самой Италии — возникшие в VIII — VII вв. греческие города «Великой Эллады» (Тарент, Сибарис, Кротон в Сицилии — Сиракузы, Акраганти др.). В Египте основывается греческая колония .Навкратис, объединяющая граждан нескольких греческих общин; на Черном море появляется ряд греческих колоний — Ольвия, Пантикапей и Фанагория на . севере, Горгишшя и Фасис на востоке, Синопа на юге, Истр на западе и др. В колонизации Черного моря 'особенно велика роль Милета, которому традиция приписывает основание больше 80 колоний. Борьба за владение проливом, ведущим в Черное море, за черноморские хлебные и рабские рынки начиная с V в. красной нитью проходит сквозь всю историю Греции.
      Войны за торговые интересы и за обладание рынками уже с раннего времени представляли в Греции обычное явление. Еще в VII в. пограничное столкновение из-за плодородного Ле-лантского поля между городами Халкидой и Эретрией па острове Эвбее разрослось в общегреческую войну, в которой приняли участие главные торговые центры того времени — Коринф и Самос — на стороне Халкиды, Милет, Мегары и Эгина — на стороне Эретрии. Такой же характер торговых войн носят постоянные столкновения и войны Афин с оетровом Эгиной, с Мегарами, Коринфом, Коринфа с Керкирой, Милета с Косом, Наксосом, Самосом, войны соседних малоааийских городов.
      О раннем экономическом развитии таких островов, как Эгина и Эвбея, о несомненностью свидетельствует распространение в греческих общинах вгинской и ввбейской монетных систем1. Эгина вообще считалась первым греческим обществом, начавшим, по примеру Лидии, чеканить собственную монету. Ее чекан охватил почти всю Грецию, ва исключением Коринфа и Афин, применявших эвбейскую монетную систему.
      На материке вследствие исключительно благоприятного географического положения раньше других городов выдвинулся Коринф. Здесь перекрещивались и сухопутные и морские пути. На суше Коринф соединял Пелопоннес с центральной и северной Грецией. В тот ранний период, когда, по словам Фукидида, сухопутный обмен товарами преобладал над морским, Коринф был посредником в меновой торговле различных греческих .общин. Он служил тем пограничным рынком, где обменивались товары севера и юга. На море его положение было не менее благоприятным. Удобные гавани Сароннческого и Коринфского заливов (Кенхрей и Лехей) открывали коринфянам путь как на запад, так и на восток; в период тирании мы уже видим в Коринфе развитие торгового и военного мореплавания. Являясь как бы ключом к Пелопоннесу, Коринф, естественно, был удобнейшим пестом для обмена продукции всего Пелопоннеса на товары, привозимые извне. Некогда, до начала собственно греческой торговли, Коринф, может быть, служил для финикийцев именно такой торговой факторией. Товары, следовавшие с востока на запад и с запада на восток, избегали огибать Пелопоннес, так как около его южной оконечности, мыса Малей, путь был очень опасен вследствие постоянно свирепствовавших там бурь. Поэтому торговые суда заходили обычно в Коринф, и там совершалась сухопутная перегрузка товаров'иа Саро-нического залива в Коринфский (ширина Коринфского перешейка не достигала и 10 км). Таким образом Коринф был посредником и в сухопутной торговле внутренней Греции и -в морской торговле стфан Запада и Востока.
      Во второй половине VII в. в Ионийском и Адриатическом морях, на северо-восточном и западном побережьях Греции, основывается ряд коринфских колоний, опорных пунктов для поставки в Коринф сырья и для сбыта коринфских товаров.
      Попытки Эгины конкурировать с Коринфом в снабжении Пелопоннеса товарами кончились неудачей. В борьбе против нее к Коринфу присоединились и Афины, торговому развитию которых Эгина начинала сильно мешать. В результате этой войны Эгина навсегда потеряла свое прежнее торговое значение.
      Афины сравнительно поздно выступают в качестве торгового и промышленного центра. Их политическое и экономическое развитие было тесно связано с реформами Солона, тиранией Писистрата и реформами Клисфена. В результате этого революционного периода Афины оформились как крупный рабовладельческий и торгово-промышленный центр.
      Если еще в досолоновский период Афины вели неудачную торговую войну с Мегарами, потеряв в ней остров Саламин, если уже до Солона было произведено разделение Аттики на навкрарии, если во время Солона на историческую арену выступила уже более или менее четко оформленная торговая прослойка общества, то солоновсшре реформы определили дальнейшее торговое развитие Афин. Возобновляется война с Мегарами, и афиняне вновь отвоевывают Саламин, обеспечивающий им вход и выход торговых кораблей. При Писистрате афиняне овладевают Херсонесоы Фракийским и местечком Сигеем на противоположном берегу Малой Азии, из-за которого они давно уже враждовали с городом Митиленой на острове Лесбосе. Вместе с тем афиняне твердой ногой становятся на Ьутях в Геллеспонт и далее — к Понту Эвксинскому.
      Денежщря система, бывшая уже в употреблении до Солона, подвергается пересмотру и улучшению, так же как система мер и весов. Но деньги еще не получили всеобщего распространения, тем более что до планомерной разработки Лаврионских рудников Аттика не была богата серебром. На эту дороговизну денег в солоновский период указывают и чрезвычайно низкие, с точки зрения афинян V и IV вв., денежные штрафы Солона: обесчещение свободной женщины наказывалось штрафом в 100 драхм (около 25 рублей); жертвенные тарифы также низки: мера ячменя — 1 драхма (около 25 копеек), бык — 5 драхм и т. д. И характерно, что основная реформа Солона — разделение граждан на 4 имущественных класса — производится еще на основег натурального, а не денежного ценза. Принцип двойственности, компромисс между нарождающимися новыми и старыми, еще не изжитыми, формами жизни, с наглядной яркостью говорит о некотором — временно достигнутом — равновесии. Вывоз хлеба и других сельскохозяйственных продуктов из' Аттики в связи с обезземелением крестьянства и развитием денежных спекуляций принял повидимому значительные размеры, раз потребовалось государственное вмешательство. Солон запретил вывоз всех сельскохозяйственных продуктов кроме масла; архонту, плохо наблюдающему аа выполнением закона, грозил штраф в 100 драхм, а на самих торговцев накладывалось проклятие. Здесь денежный штраф должностного лица и проклятие рядового сочлена как бы равнозначны. Такая же двойственность в другом торговом законе Солона, в котором торговля и пиратство поставлены рядом как две равноправные формы сношений. Здесь Аттика стоит перед нами в момент, когда новые, вызванные к жизни силы еще не настолько'значительны, чтобы овладеть страной, а старые еще не так слабы, чтобы сдаться без борьбы. Но победа первых,и поражение вторых уже предопределены. Скоро денежный штраф прочно заменит отлучение от общины, потерявшее всякую действенную силу; пиратство сменится организованной торговлей; ремесленники получит доступ к управлению, и община свободных теснее сомкнется в целях совместного управления рабами; рабство станет господствующим способом производства; морская торговля займет важное место в системе городского афинского хозяйства, а денежный капитал — доминирующее место во внутренних и внешних торговых сношениях.
      Тирания Писистрата была дальнейшей стадией развития Афин как торгового и промышленного центра. В этот период начинают функционировать рабские мастерские, работающие на рынок; в Афины съезжаются ремесленники из многих ионийских центров, художники, скульпторы и торговцы. Это период дальнейшего нарастания новых общественных сил. Реформы Клисфена — последний этап многолетней борьбы. Олигархические гнезда евпатридекой знати разрушены вместе с их политическим влиянием. К Греко-персидским войнам Афины выступают уже сформировавшимся демократическим полисом, и
      борьба с Персией помогает афинянам ванять первое место в системе общеэкономической и политической жизни многополисной Греции. Морская программа Фемистокла, блестяще проведенная за счет доходов с Лаврионских рудников, постройка Пирея и «длинных» стен и особенно образование первого афинского морского союза обеспечили за Афинами господство на море. Средства союзников, регулярно поступавшие в афинскую каану, подобно золотому дождю обогащали Афины, оживляя их промышленную и торговую деятельность. Система кле-рухий, превращение союзников в подданных, контроль над торговлей с Понтом, строительные работы в Афинах и в Пирее — яркие свидетельства афинского могущества. Со времени Перикла Пирей занял центральное место во всей средиземноморской торговле. Северные морские пути из Пирея вели в Халкидику, Фракию, Пропонтиду и Понт; восточные — на Хиос, Лесбоо и в порты Малой Азии; южные — через Делос на Самос или через Парос-и Наксос на Родос, а оттуда в Фаселиду, на Кипр, в Финикию, Египет и Киренаику. Афиняне появлялись на берегах Халкидики и Фракии, в Потидее, Олинфе в основанном ими (437 г.) Амфиполе в поисках скота и хлеба. За эксплоатнцию пангейских рудников афиняне боролись вплоть до Филиппа. Македония была для них крупным сырьевым рынком, откуда вывозились и кораблестроительный лес и фракийские рабы. После саламинской победы над персами афиняне устремились в Понт. Геродот в это время посещает Ольвию, составляя свое историко-географическое описание Скифии. Афиняне основывают клерухии на Херсонесе Фракийском, в Пропонтиде, Синопе и Амисе. Перикл лично во главе афинского флота объезжает Понт. Боспорские цари предоставляют афинским кораблям и кораблям, направляющимся В Афины, крупные торговые привилегии. Афиняне забирают в свои руки контроль над судами, едущими из Понта и в Понт, и фактически господствуют на черноморских рынках. Однако, над западными путями к берегам Италии, Сицилии и Сардинии еще господствовал Коринф; те* не менее представители афинского торгового капитала начали уже осуществлять планы продвижения и на Запад. Афины руководят колонизацией Фурий; они заключают союз с Сегестой, Леонтинами и Регием, создавая опорные пункты для торговли с Западом. Афинские купцы проникают даже в отдаленную Кампанию и Этрурию. Но все же до некоторой степени перед Пелопоннесской войной господство на море было как бы поделено: Коринф — на Западе, Афины — на Востоке. Это состояние напряженного равновесия и упорного торгового соперничества, проявляемого еще исподволь и мирным путем, не могло долго продолжаться. Противоречия между Коринфом и Афинами, углубленные нарастающим недовольством Спарты, нуждались только в поводе, чтобы вызвать взрыв. И поводом, кроме вмешательства Афин в борьбу Коринфа с Керки рой, послужила также известная в истории мегарская псефиама: запрет со стороны Афин мегарцам ввозить и вывозить товары на афинских рынках. В обвинительных речах коринфян против афинян, составленных Фукидидом, это запрещение играет большую роль.
      Война в Греции была обычным средством разрешать торговые споры и при успехе завершалась полным унижением побежденной стороны: уничтожением флота, срытием верфей, отнятием владений, требованием уплаты тяжелой контрибуции и дани, иногда даже массовой продажей военнопленных в рабство. Афиняне, проповедовавшие господство права сильного иа море, в свою очередь, сами испытали и массовое порабощение лучших афинских граждан, участвовавших в сицилийской экспедиции, и все вышеперечисленные меры унижения побежденных победителями, после того как Лисандр вступил в Афины. Именно тогда афинскому расцвету был нанесен решительный удар.
      Нам станет понятной роль торговли, торгового соперничества и войн соседних городов-государств, если мы попытаемся разобраться в отличительных чертах греческой торговли.
      Разделение торговли на внешнюю и внутреннюю в зтот период точно соответствует делению ее на морскую и сухопутную торговлю. Всякий.выезд на корабле при незначительных территориях греческих городов-государств является выездом за пределы своей маленькой страны. Сухопутная же торговля большею частью имеет распространение внутри страны, хотя цри атом не исключена например возможность появления на афинском рынке беотийских крестьян, продающих свои продукты. Морская торговля затем обычно является крупной, хотя и не всегда оптовой торговлей, сухопутная же торговля обычно мелка. Это ревкое отличие в масштабах и в самом характере торговли морской от сухопутной вызвано рядом обстоятельств. Необходимо отметить, что сама политическая форма города-государства, резкое выделение одного промышленного, полифческого и торгового центра сыграли здесь немаловажную роль. Каждый город-государство — «полис» — одновременно и центральный рынок всей страны. Так, Афины — центральный рынок всей Аттики, Фивы — Беотии и пр. Малая интенсивность хозяйства, гористый, иногда труднопроходимый характер местности, постоянные войны греческих общин между собой, неразвитость сухопутных сообщений и вследствие этого дороговизна сухопутной перевозки товаров, которую греки технически не могли еще осуществлять в сколько-нибудь широких размерах, почти полное отсутствие судоходных рек, при наличии в то же время удобных морских путей сообщения — таковы основные причины,
      сделавшие невозможным сколько-нибудь высокое развитие внутренней торговли. Далее, рабовладельческое общество могло развиваться И существовать как рабовладельческое только при наличии широкой колониальной периферии, откуда черпались основные производители античного общества — рабы. Хлеба в центральной Греции также всегда нехватало, и опять вставал вопрос о подвозе хлеба из Сицилии, Египта и Понта.
      Но все же внутренняя торговля существовала; поэтому, прежде чем перейти к рассмотрению основной для античных полисов внешней морской торговли, необходимо остановиться на внутренней торговле.
      Для внутренней торговли была прежде всего необходима сеть проезжих дорог. Эти дороги, обслуживавшие одновременно и торговые, и военные, и культовые нужды, прокладывались под надзором особых смотрителей дорог. В Аттике, торговые отношения которой' нас особенно интересуют, иа Пирея в Афины вели две дороги; одна, приспособленная для езды внутри «длинных» стен, другая, окаймленная оливковыми деревьями, — к афинским воротам. Были еще три главные сухопутные магистрали, кончавшиеся на границе Беотии: одна вела из Элевсина в Платеи, другая из Афин в Фивы, третья из Афин к Оропу. Уже малая протяженность этих путей указывает на незначительные размеры сухопутной торговли. В Спарте и вообще в Пелопоннесе сухопутная торговля играла большую роль, так как небольшое количество удобных гаваней и внутренняя организация Пелопоннесского союза благоприятствовали развитию нутреннего обмена за счет внешнего.
      Но если дорог было немного, то и существовавшие дороги ыли малоудобны и плохо содержались. Их ремонтировали еред большими общегреческими культовыми праздниками, но серьезном улучшении их обычно не заботились. Ширина свя-денной дороги из Афин в Элевсин колебалась от 2 А 50 см до 4 м см. Но были дороги еще более узкие. Четырехколесные повоз-и, употребляемые для перевозки грузов, далеко не везде могли роехать; кроме того и отсутствие быков в Аттике (их приходилось покупать в Беотии) делало эти повозки мало употребительными. Поэтому наиболее обычным видом сухопутной перевозки грузов являлся длинный караван мулов или ослов, сопровождаемый погонщиками.
      Расходы по перевозке грузов были вследствие всего этого очень велики, достигая иногда половины стоимости перевозимых грузов. Например, при перевозке барабанов для установки колонн из Пентеликона в Элевсин после соответственного ремонта дороги и постройки специальных повозок пришлось также нанимать ыков по цене от 4 драхм за пару в день. На перевозку каждого барабана требовалось от 22 до 33 пар быков в течение трех дней. Сумма расходов в итоге получалась огромная, в о время как морской транспорт совершал перевозку со сравнтельно небольшими накладными расходами. И эта причина ыграла также свою роль в незначительных размерах внутренней торговли. Сухопутный перевоз грузов происходил поэтому олько в тех случаях, когда подвоз по морю был невозможен.
      Основные представители внутренней торговли — это мелкие перекупщики и разносчики. Они бродили по улицам городам, поселкам, выкрикивая и расхваливая свои товары. Они шли пешком, рядом с навьюченным ослом, или разносили свой товар на плечах. Они торговали, главным образом, съестными припасами, дичью, мелкой домашней утварью, одеждой, цветами и т. д.
      Кроме разносчиков существовали, конечно, и лавочники, обосновавшиеся в районах торговой площади; в других частях города их было меньше. При некоторых таких лавочках существовали и маленькие мастерские. Очень часто встречаются упоминания о торговцах вином, которые не только продавали вино, но иногда издержали кабачки.
      Центром внутренней торговли данного города-гооударства была торговая площадь (агора). Здесь продавали сельскохозяйственные продукты — зерно, хлеб, овощи и фрукты, а также рыбу, всевозможные изделия (афинские и привозные), скот, рабов, одежду, керамику и пр.
      Каждому виду товаров здесь отводилось особое место, называвшееся обычно именем товара: «горшки», «сыр», «рабы» и пр. Товары располагались или под открытым небом, или в наскоро сооруженных палатках.
      В Городах с большим торговым обменом государство, повидимому, на свой счет строило крытые галлереи для торговли; так, в Пирее, по предложению Перикла, была выстроена галлерея для торговли мукой, в Мегалополе подобная же галлерея — для торговли благовонными маслами.
      На рынок со своими товарами сходились самые разнообразные люди. Сюда приходили и «отдельно живущие» рабы продавать свои изделия, и свободные ремесленники-одиночки, продающий свои горшки, оружие, шерсть, иногда даже один моток шерсти, и крестьяне, везущие овощи и зерно, и рыбаки с рыбным уловом. Здесь же продавались и товары мелких и крупных рабовладельческих мастерских. Рынки крупных торговых городов, таких например, как Афины, посещались не только горожанами и сельскими жителями,, но и чужестранцами, прибывавшими из других областей — из Мегар, Коринфа, Беотии и пр. Шумная и деловая толпа окружала лавочки, жестикулируя, переругиваясь и заклиная друг друга. Мы часто встречаем у античных писателей обвинения мелких торговцев и уличных тор-говок в грубости, жадности, обвешивании, обсчете, вздутии цен и фальсификации продуктов. В целях борьбы с этими злоупотреблениями рыночных продавцов государство принимало свои меры. В Афинах например существовал закон, запрещавший поливать рыбу нодой, вероятно, для того,чтобф ее продавцы не особенно дорожились и скорее сбывали свой скоропортящийся товар.
      Кроме постоянных ежедневных рынков устраивались еще ярмарки, более обширные, привлекавшие большую массу продавцов и покупателей, при больших святилищах или во время национально-культовых празднеств. На значительность торговых оборотов в Дельфах указывает например тот факт, что жители Крисы считали прибыльным, даже вопреки распоряжению амфиктионии, ввести в своей гавани пошлину на товары, выгружавшиеся там для отправки их в Дельфы. Неприкосновенность греческих храмов и заключение мира во время общих празднеств гарантировали торговцам и безопасность их путешествия.
      Общее наблюдение за рыночной торговлей было поручено особым должностным лицам-агораномам. Они существовали во всех торговых городах; в Афинах их было 10 для Пирея и 5 для города. Они должны были собирать рыночный налог и надзирать за внешним порядком, прекращать возникающие во время купли и продажи недоразумения. Они карали путем наложения телесного наказании или преданием суду за обвешивание, обмеривание, подделку или недоброкачественность товаров. В Афинах деятельность агораномов однако не затрагивала торговли хлебом. Зерновая торговля находилась под особым контролем других должностных лиц — ситонов и ситофилаков.
      Ситоны производили закупку зерна из общественных средств для государственных складов, откуда затем в случае нужды оно Продавалось гражданам.
      Ситофилаки вели общее наблюдение за торговлей зерном. Во время Перикла их было трое; позже, однако, их число сравнялось с числом агораномов — 10 для Пирея и 5 для Афин. Они вели также общие списки ввозимого в Аттику зерна, наблюдая, чтобы в руках отдельных торговцев не скапливалось зерна больше положенной государством нормы; на них также лежала проверка качества верна и регулирование зерновых цен.
      В других городах, где вопрос с зерном стоял не так остро, как в Аттике, обязанность и ситонов,и ситофилаков возлагалась также на агораномов.
      Для наблюдения за правильными мерами и весом народным собранием выбирались особые должностные лица (метрономы), которые руководствовались точно определенными народным собранием мерами и торговым весом различных предметов.
      Необходимым лицом на всяком рынке с раннего времени являлся меняла, удовлетворявший, впрочем, уже потребностям не местного, внутреннего, рынка, но прежде всего приезжих, иногородних кругов.
      Развитию внешней морской торговли способствовали не только географические условия, но и главным образом потребность в продовольственном сырье, в рабах и строительных материалах. Внутренний рынок был бессилен- обслужить эти потребности, и поэтому широкая внешняя экспайсия торгового капитала становится необходимостью.
      Обратимся же к рассмотрению внешней античной торговли в Афинах — особенно типичном торговом полисе. К тому же и афинские ораторы и аттический эпиграфический материал дают наиболее полную картину организации и характера морской торговли.
      . До V в. афиняне пользовались в качестве гавани песчаной отмелью Фалера, на которую без труда вытаскивались архаические корабли.
      Бухта Пирея, обширная и глубокая, со времени персидских войн становится центральной военной и торговой гаванью. Западная сторона ее, окаймленная верфями и арсеналами, была отведена для военного флота. Восточная половина, разделенная молами, была стоянкой торговых кораблей. К «стоянке паромщиков» приставали суда из Элевсина, Коринфа, Эгины и островов с кладью и путешественниками. В других местах располагался более крупный торговый транспорт. Напротив пристани тянулись пять портиков, служащих доками, куда сгружались все. привозимые товары, кроме зерна. Складочное помещение для зерна находилось на границе военной части гавани, и оттуда набирали зерно как отплывающие триеры, так и афинские купцы. Невдалеке помещалась торговая площадь Пирея («дигма») с торговыми лавками, банковыми конторами и столами менял; здесь же находились и портовые надзиратели, таможенная охрана, агораномы, контролеры зерна, откупщики, судьи и др.
      За дигмой начинался и самый город, перестроенный, согласно традиции, по плану архитектора Гипподама Милетского. Центр Пирея был заселен судовладельцами; купцами, банкирами и промышленниками (афинянами и метеками), а окраины — мелким корабельным людом; они нанимались гребцами на триеры, работали грузчиками и носильщиками и вообще обслуживали порт.
      Здесь смешивались граждане, метэки, рабы и вольноотпущенники, чужеземные купцы и любители-путешественники — пестрая южная волнующаяся толпа, говорившая на всех языках. Пирей фактически был наиболее густо веселенным торговым центром Афин.
      Отсюда афиняне отправляли оливковое масло, вино, фиги, знаменитый аттический мед, мрамор, свинец и серебро с Лаврионских рудников, шерсть, металлические изделия и керамику.
      В Пирей съезжались корабли почти из всех областей Среди-земноморья и из афинских колоний, и сюда же возвращались корабли афинских метеков и граждан, привозившие товары с берегов Понта. Здесь выгружались: зерно Египта, Сицилии и Соспора, черноморская рыба, скот, кожи, рабы, вина, милетская шерсть, персидские и карфагенские ковры, благовонные масла Аравии, бронза и обувь Этрурии, льняные ткани для одежд и парусов и папирусы Египта, медь с Эвбеи и Кипра, смола, пенька, корабельный лес Македонии и Фракии, воск и строительный лес Кавказа и Иллирии, слоновая кость из Африки, охра Кеоса и т. д.
      Все эти товары не обязательно шли в Аттику, но часто здесь же на торговой площади перепродавались, перегружаясь на другие корабли. Крупные афинские или иноземные купцы, сторговавшись на дигме, перепродавали свой груз перекупщикам крупным и мелким. Автор трактата ((Афинская полития», [Ксенофонт] пишет об Афинах так: «(7)... Афиняне благодаря владычеству на море прежде всего завели у себя всякие способы угощения, по мере того как завязывали сношения тут с одними, там с другими. Таким образом, всякие вкусные вещи, какие только есть в Сицилии, в Италии, на Кипре, в Египте, в Лидии, в Понте, в Пелопоннесе или где-нибудь в другом месте, — все это собралось в одном месте благодаря владычеству над морем...
      (11) А если уж говорить о богатстве греков и варваров, то афиняне одни могут иметь его у себя. В самом деле, если какой-нибудь город богат корабельным лесом, куда он будет сбывать его, если не добьется на это согласия техг кто господствует над морем? Что еще? Если какой-нибудь город богат железом, медью или льном, куда он будет сбывать, если не заручится согласием того, кто господствует над морем?»
      Этот взгляд на свой город, как на центр Греции и всего цивилизованного мира, очень характерен для периода расцвета афинского политического и экономического могущества.
      Транзитная торговля в этот период так хорошо налажена, что ряд городов вводит у себя аттический чекан монеты и штамп афинской совы. Храмовые смотрители в Дельфах, нуждаясь в слоновой кости, закупают ее в Аттике. Скифские рабы через Пирей и Афины распространяются до Сицилии. Через Тарент аттическая керамика проникает в Среднюю и Северную Италию, через Массалию переправляется к кел£там и иберам. Исократ называет поэтому Пирей мировым греческим рынком. «Каждый народ, — говорит он в одной из своих речей, — владеет страной, которая не довлеет себе, но в одном испытывает недостаток, другое _же приносит в количестве большем, чем достаточном; и большое существует затруднение — куда сбыть одно и откуда ввезти другое; но и эти беды афиняне предотвратили: они создала из Пирея торговую гавань в центре Эллады, где все находится в таком изобилии, что вещи, которые у других можно получить только с трудом в розницу и у разных лиц, здесь Очень легко приобрести».
      И высказывания греческих ораторов о роли Пирея в период афинского расцвета, и подсчеты современных историков — правда, очень приблизительные — валового размера торговых оборотов Пирея на основании данных о пошлинах с ввозимых н вывозимых из Пирея грузов (между 37 и 48 талантами в год) говорят ке только о высоком развитии морской торговли, но и о технических успехах торгового мореплавания.
      Тоннаж крупных торговых судов в период V в. достигает 360 т. Они часто транспортируют сразу 5 тыс. медимнов зерна (около 2 600 гл); более обычный тоннаж мелких торговых кораблей не превышает еще 18-20 т.
      Античные мореплаватели чаще держатся берегов, и обычный путь в Сицилию лежит через Керкиру н Тарент, но плавание по открытому морю уже не исключено, особенно для больших расстояний. Хотя, как правило, торговое мореплавание происходит преимущественно в летние месяцы (с апреля по сентябрь), налицо уже отдельные случаи и зимних поездок. Плавание по Ночам, уже обычное в период эллинизма, делает в этот период первые шаги, сильно сокращая, таким образом, срок пути. В этот период, может быть, понвлнютсн и первые, еще очень примитивные, морские карты. Маяков еще нет, но широко пользуются приметами и сигналами всевозможного рода: памятниками, храмами, высокими башнями и пр. Такими сигналами одинаково хорошо служили и шлем Афины Промахос на афинском акрополе и фасосская надгробная башня, нет которой была начерчена эпитафия, гласящая, что она была спасением кормчих и матросов.
      Скорость продвижения по сравнению с предшествовавшей эпохой также несколько увеличилась. Наиболее долшй путь (950 миль) иа Пирея в Фасис или Поскуриаду занимал 12 — 14 дней, ив Пцрея в Пантикапей (800 миль) — 10 — 12 дней, иа Пирея в Керкиру (375 миль) — 5 — б дней, иа Коринфа в Керкиру (190 миль) — 2‘/а — 3 дня и т. д. По сравнению со сцрростыо гомеровских кораблей быстроходность возросла в 2 — 3 раза.
      По сравнению с дороговизной сухопутного транспорта морской очень дешев. Ожесточенная конкуренция судовладельцев и большое число предложений еще более снижают стоимость фрахта. Пассажиры платили, например, за переезд с Эгины в Пирей 2 обола; за 2 драхмы можно было ехать в Египет или на Черное море с женой, детьми и багажом. Перевоз легких и негромоздких товаров стоил также сравнительно дешево: перевозка охры с Кеоса в Пирей обходилась в 1 обол за талант (20,5 кг). Подвоз черепицы в Элевсин, обходившийся сухопутным путем в 40 драхм ва расстояние около 20 км, коринфское судно производило за 20 оболов на расстояние в 3 раза большее.
      Тариф на перевозку камня был значительно выше, но в сравнении с сухопутной доставкой и эта перевозка обходилась гораздо дешевле.
      Конечно, техническое развитие мореплавания отставало от торгового развития, и это вполне естественно в условиях рабовладельческого общества с его застойной и лишь относительно развивающейся техникой. Если передовой быстроходный военный флот рассчитывал исключительно на физическую силу гребцов, то применение гребной силы и в парусных торговых судах играло немаловажную роль. На каждом торговом судне находились гребцы, хотя и в меньшем количестве, чем на военных судах. Тихоходное, зачастую каботажное, ш авание поэтому развивается крайне медленно; об улучшении парусной системы при наличии физической силы гребцов не думают. Большая скорость достигается сокращением путевых маршрутов и ночным плаванием, а не техническим переоборудованием самого типа судна.
      Гораздо значительнее прогресс самой торговли. Ее усложнение по сравнению с предшествующим периодом (VII — VI вв.) ярко отражается в анализе, произведенном Аристотелем.
      Аристотель выделяет морскую торговлю из общей торговли как особый и наиболее важный ее отдел. Морская торговля в свою очередь подразделяется им на три основных момента: 1) судо-владение, 2) перевозка и доставка грузов и 3) их распродажа.
      В этом делении четко дан последовательный ряд торговоморских операций.
      Прежде чем отплыть иа Афин, купец должен был найти судовладельца, который согласится на своем корабле перевезти его груз в нужную купцу гавань. Судовладелец, таким образом, был необходимым эвеном в греческой морской торговле. Но судовладелец не только капитан своего корабля и не только перевозчик чужих грузов. Он и сам купец, может быть, более мелкий, чем его пассажир, но все же купец. Ввиду риска перевозки товаров на далекое расстояние и на чужом корабле судовладелец, не отвечавший еа потопление груза в случае кораблекрушения, должен был как-то гарантировать своих пассажиров в том, что он доставит их в намеченную гавань и не обманет их каким-нибудь другим способом. Позтому судовладелец должен был иметь на корабле свой грув в обеспечение целости чужих грузов. Если в середине пути получались известии о неблагоприятных ценах в той гавани, куда корабль держал путь, то купцы, по общему соглашению, изменяли свой первоначальный маршрут, направляясь на более благоприятный.для продажи рынок.
      Для предварительной закупки грузов были необходимы наличные деньги. И купец обращается аа деньгами или в банк, или просто к ростовщику, промышляющему ссудами. Необходимость закупать товары только за наличный расчет, как уже указывалось, делала ссуды необходимым условием всякой крупной торговли, и, действительно, вся морская торговля тесно % переплеталась со ссудами: занимают купцы, занимают судовладельцы, в месте отправки, в месте прибытия; на корабле судовладелец ссужает купца, купец — судовладельца; полученный залог часто вновь перезакладывается другим кредиторам; мы все время находимся в центре движения денег, беспрерывно истекающих денежным потом в виде процента. В виде залога кредитору предоставляется корабль или груз, или и то и другое,иногда даже ссуда бралась под фрахтовую'плату, которую должен был получить судовладелец еа перевозку чужих грузов. Процент по морским ссудам, ввиду связанного с ними риска, был очень высок и колебался в зависимости от продолжительности торговой поездки от 10 до 30%. При определении высоты процента по морской ссуде каждый раз учитывалась также большая или меньшая безопасность плавания в данный период. Ссуда давалась иногда на один конец плавания, иногда туда и обратно.
      Это условие, а также маршрут плавания и срок возврата ссуды очень точно фиксировались в письменном договоре. Залог обычно превышал стоимость ссуды, особенно это касалось товаров, стоимость которых могла упасть. Мы знаем о залоге товаров в 4 тыс. драхм под ссуду в 2 тыс. драхм; груз вина стоимостью в 1 талант закладывается за 30 мин. При залоге более надежных вещей, таких например, как корабль, стоимость ссуды могла равняться залогу. Некоторые договоры были очень суровыми; в них специально оговаривалось, что в случае неточного выполнения договора должник должен возвратить долг в двойном размере* Иногда даже оговаривалась возможностью случае неуплаты в срок, конфискации всего имущества должника.
      Кредитор-ростоАцик старается изо всех сил, и лично и при помощи государства, как можно суровее и жестче прижать торгующего купца, чтобы у последнего не было возможности отклониться от уплаты ссуды с наросшими на нее, и в морской торговле всегда очень высокими, процентами.
      Со своей стороны купцы и судовладельцы стараются всеми средствами уклониться от уплаты ростовщику вантой у него ссуды, хотя бы для втого пришлось потопить собственный корабль, солгать, подкупить свидетелей или совсем не возвращаться в данную гавань. Обман, обсчет, взаимная вражда, обогащение одних за счет других, беспрерывные судебные процессы становятся обычным явлением.
      Но тем не менее погоня за высокой прибылью, в случае благополучного путешествия и благоприятного сбыта товаров, заставляла соглашаться на высокие проценты и втягивала в торговлю очень широкие слои населения.
      Потребность в более широком обмене, рост рынков (особенно на периферии), развитие морских сношений встречают препятствие в бесплановом и стихийном сбыте и покупке товаров, когда купец не уверен в потребителе, а потребитель не знает купца. Торговая конкуренция усиливает необеспеченность торговли, но она же вызывает к жизни появление объединений отдельных купцов и судовладельцев друг с другом в форме культовых товариществ. Эти объединении, сначала случайные и временные, с течением времени превращаются в постоянные. Культовая форма таких объединений давала, с одной стороны, ряд экономических привилегий от государства: члены такого торгового союза скорее добивались получения прав гражданства и прав на владение недвижимостью; кроме того при междугородных торговых сношениях культ часто становится оредством завязывать новые торговые связи. Ввиду этих преимуществ все известные нам длительные торговые объединения выступали в традиционно-религиозной форме. Ростовщики и банкиры также в свою очередь объединялись между собой.
      Союзы купцов имели своей единственной целью объединение сограждан данного города или нации на чужбине. В торговые дела своих членов они совершенно не входили. Никакой сколько-нибудь организованной торговли, организованного сбыта и закупки товаров не существовало. Торговля в значительной мере велась вслепую. Часто случалось, что купцы, приезжая с товаром на рынок, не могли его сбыть, так как их
      сотоварищи привезли тот же самый товар и он, естественно, падал в цене. Часто менялись первоначальные маршруты, и купцы ездили иа гавани в гавань, выискивая наиболее выгодные для сбыта места. Часто товар закупался по дороге, так сказать, «по случаю». Эта примитивность организации торговли не была преодолена в античности. Некоторую организованность в торговые сношения вносило только государство.
      В жизни каждого города-государства торговля играла важную роль. В целом ряде государств, таких например, как Коринф и Афины, недостаток хлеба, сырья, строительных материалов, необходимость ввоза большого количества рабов сильно повышали аначение торговли! от ее благоприятного развития в большей или меньшей мере зависело процветание самого государства. Это, конечно, в значительной мере определяло и внешнюю государственную политику: создание сильных военных флотов для охраны и поддержания своего господства на море, борьбу ва рынки и ожесточенную торговую конкуренцию, часто приводившую к военным столкновениям.
      В целях обеспечения себя наиболее необходимыми товарами государство от имени народного собрания заключало особые торговые договоры с другими городами: так например афиняне заключают договор с боспорским царем Левконом на погрузку хлеба в Афины, выговаривая для афинских купцов освобождение от пошлины и внеочередную погрузку верна на афинские корабли. Подобный же договор заключают Афины с городами Кеоса на монополию вывоза охры, необходимой вообще для афинской промышленности и для судостроительных работ в частности. Подобные же договоры мы встречаем и между другими греческими городами.
      Для Афин зерновая проблема явилась центральной проблемой импорта. Государство ведет упорную 1орьбу против скупки хлеба выше положенных 50корзйн зерна; оно борется с искусственным вздутием цен на хлеб (обычная цена — обол за медимн). Временчая задержка прибытия сицилийского зерна тотчас же подняла цены на хлеб; но перекупщики и торговцы в целях более выгодной продажи зерна создавали иногда нарочитую панику на хлебном городском рынке. К способам, которыми они не брезговали, относятся заведомо ложные известия, распространяемые по городу:«или,будто, погибли корабли, что в Понте, или, будто, вышедшие в море аахвачены лакедемонннами, или, будто, закрыты торжища, или, будто, предстоит нарушение-перемирия, и дошли они до такой враждебности, что злоумышляют против нас, будто враги», — говорит Лисий в обвинительной речи против перекупщиков.
      Борясь с подобными злоупотреблениями, государство, в целях все того же регулирования зерновой трргоьли, разрешало выдачу очень крупных ссуд только на аерно; аерно, по афинским законам, могли ввозить только в Пирей; иа Пирея вывозить больше 1/3 полученного зерна запрещалось.
      Конечно, эти меры, хотя несколько и регламентировали хлебную торговлю, оказывались все же недостаточными. На существование частых злоупотреблений указывают и дошедшие до нас судебные процессы.
      Вмешательство государства в частную торговлю, однако, этим не ограничивалось. Торговля для государства прежде всего являлась крупным источником дохода. К числу наиболее важных статей государственного дохода принадлежали пошлины. При взимании пошлины качество товаров не учитывалось: пошлина была одной и той же для всех видов товаров. В Пирее пошлина равнялась первоначально 1/1М стоимости товара, а в более позднее время поднялась, как и в большинстве других греческих морских городов, до ‘/so- Право взимания пошлины сдавалось государством с торгов отдельным откупщикам или объединению нескольких откупщиков. В Афинах во время Пелопоннесской войны право взимания пошлины в Пирее ежегодно продавалось с торгов за 30 талантов, но сумма фактически собираемой пошлины была значительно выше назначенной государством цены. Подобные торговые пошлины взимались во всех значительных торговых гаванях Средиземного и Черного морей.
      В 411 г. афиняне в Хрисополе ввели пошлину на суда, входящие и выходящие иа Понта. После Пелопоннесской войны, когда морское могущество-Афин было сломлено, отпала и пошлина, но при первой возможности, в конце IV в., на короткий срок ее снова ввел Фрасибул.
      Сбор пошлины осуществлялся посредством проверки груза каждого прибывавшего и отправляющегося корабля таможенными чиновниками. При неудачном скрытии части груза товар конфисковывался или размер пошлины удесятерялся.
      В случае расстройства денежной казны или при срочной нужде в деньгах государство присваивало себе монополию на продажу того или другого вида товара. Византийцы, например, ввели монополию на рйзмен монеты, причем высота оплаты размена устанавливалась по усмотрению государства или откупщика, которому государство продавало с торгов право размена.
      В некоторых городах временно объявлялась монополия на вывоз хлеба или масла урожая данного года: скупая верно, масло или другие продукты по твердым ценам, государство продавало их по возможно более высоким ценам на иноземных рынках. Но вто были лишь временные меры, и в дальнейшем свобода торговли восстанавливалась.
      Инргда государство в целях обеспечения своих нужд запрещало вывоз некоторых, главным образом дефицитных, продуктов. В Афинах это прежде всего касалось верна. Запрет его вывоза, наложенный еще во времена Солона, продолжал действовать и в последующие века; местное верно ив Афин не вывозилось совсем; из привозного */э должны были оставаться в Аттике. В Македонии одно время существовал запрет на вывоз кораблестроительного леса; вывов разрешался только после официальных договоров с государством.
      Запреты вывоза съестных продуктов и военных материалов накладывались также во время войны, чтобы ими не воспользовалась враждующая ЯЬрона. Эти вапреты накладывались очень редко и, очевидно, были применимы только во время враждебных отношений одной общины с другой.
      С расширением торговых связей появилась естественная необходимость в создании торгового права. И оно уже возникает — пока еще в чисто локальных рамках, ограниченное территорией данного полиса, — торговое право каждого города.
      До нао не сохранилось торговых законов втого периода, но наличие судов специально по торговым делам, обвинение и защита, мотивированные законом, указывают на несомненное существование такого законодательства. Не вдаваясь в подробности, Платон с отвращением отзывается о всех этих правилах спо вопросам вооружения, крупной и мелкой торговли, о комиссиях, таможенных пошлинах, рудниках, ссудах, процентах и тысяче других подобных вопросов втого же рода».
      Так,~в равных городах совершались первые опыты кодификации морской торговли, которыми в последующую впоху широко воспользуется Родос при создании «родосского морского права», получившего всеобщее распространение.
      Постоянные войны гречеоких общин болезненно отражались на торговле. Блокировка гаваней и отрез населения от моря были испытанным средством ватруднить подвоз провианта, и голодом заставить врагов просить о пощаде. Первая мера афинян во время Пелопоннесской войны — изоляция коринфской гавани; позже спартанцы прибегают к систематическому опустошению приморских местностей Аттики. Египетские корабли, груженные верном для Афин, перехватываются около Родоса спартанцами. Даже купцы других, не вовлеченных в войну городов подвергались риску быть захваченными одной из воюющих сторон, с тем чтобы принудительным путем выгрузить свой товар в определенной гавани.
      Война вообще, а тем более такая общегреческая война, как Пелопоннесская, не могла не повлиять на общее расстройство торговых сношений. К тому же большинство мелких свободных торговцев было принуждено, бросив торговлю, вступить в ряды воинов. Аристофан в «Мире» описывает печаль торговцев и земледельцев по поводу затянувшейся войны. Благоденствуют только иноземцы, поставляющие вооружение, и торговцы, перепродающие его на рынках. Правда, часть купцов приспособляется и к войне, следуя по пятам ва армией, скупая военную добычу и продавая воинам провиант. Вслед аа сицилийской экспедицией афинян двинулась своеобразная армия купцов, рассчитывавших на богатую добычу. Но правильных торговых сношений, особенно к концу Пелопоннесской войны, конечно, не могло быть.
      Противоречия, в которых запуталось античное общество IV в., в полной мере проявлялись торговле. И здесь, как и в ремесле, основными действующими лицами были метеки, рабы и низшие слои свободного населения. Печать общественного презрения лежала на занимавшихся .торговлей, так же как и на занимавшихся ремеслом.
      Таким образом, крайне заинтересованное в торговле государство вынуждено было опираться на презираемые, неполноправные или просто бесправные, слои населения.
      Почетным употреблением денег, достойным свободного гражданина, остается лишь ссуда.
      Деньги, как иввестно, «не пахнут», и кредитор, не пятная 'рук торговыми операциями, получает чистую прибыль в виде процентов, «одалживая» деньги лицам, в них нуждающимся.
      Конечно, представители торгового капитала, и притом не только метеки и рабы-вольноотпущенники, занимавшиеся торговлей, были заинтересованы не в процветании Афин, но в первую очередь в своем личном благополучии. И если Родос обещал бблыпие выгоды, торговый капитал начинал отливать из Афин к Родосу, а при пошатнувшемся положении Родоса — в Делос, Александрию и другие центры. Когда Филипп наступал на Афины, богатый афинянин Леократ потайной калиткой вышел .к берегу и, забрав с собой ценности, любимую гетеру, рабов и нескольких друвей, отплыл на Родос, разнося по дороге известие, что Афины будто бы уже взяты Филиппом. Торговые корабли с зерновым грузом для Афин повернули поэтому на Родос. Это типичная картинка из жизни античного города. В образе Леократа из Афин убегал торговый капитал, распыляясь по другим, более выгодным, городам.
      Изменение политической ситуации, иногда даже просто временное финансовое затруднение, всегда вызывает больший или меньший отлив торгового капитала. Напрасно афиняне пытаются предотвратить бегство купцов громкими судебными процессами и народными постановлениями. Напрасны последние отчаянные попытки привлечь к себе метеков-купцов широким дарованием прав гражданства и почетными декретами в честь «великодушных иноземцев». Начавшийся после Пелопоннесской войны отлив все более прогрессирует.
      Рядом о торговым капиталом не менее характерной для античности формой капитала был капитал, приносящий проценты, действовавший как в форме примитивного ростовщичества, так и в зародышевой форме банковского капитала. Развитие последнего в Греции происходило рука об руку с развитием торговли. Начальной формой, из которой он развился, был стол менялы (трапеза), удовлетворявший йрежде всего потребности приезжих купцов.
      Многообразие монетных систем, различие валют и колебание чекана создавали необходимость обмена одшх монет на другие. Аттические монеты пользовались особой славой, и при расплатах одних лиц с другими часто предъявлялось требование, чтобы расплата производилась в монете не хуже аттической. Это условие предполагает наличие в обращенйи монет гораздо худшего чекана. Кизикокий статер на Боспоре стоил 28 аттических драхм, тогда как при полновесном чекане он должен был стоить по крайней мере на */» дороже. На основании одного этого факта мы можем представить себе трудности, которые должна была преодолевать античная торговля и в смысле сравнительной оценки монет различных систем и сорта монет, которыми должна быть произведена расплата.
      Стол менялы был центром рыночного обращения. За размен денег менялы брали, конечно, известную сумму в вознаграждение, причем эта сумма подчас была довольно большой. Так, для получения 100 аттических драхм храмовые смотрители в Дельфах должны были отдавать вместо 70 эгинских драхм — 75.
      Таким образом, общее денежное обращение концентрировалось прежде всего у менял. В простой продаже и перепродаже чужой валюты и в простом размене валюты местной лежит корень банковского дела античности. Этот размен монет различных городов получил особо важное значение в условиях раавиваю-щейой внешней торговли, со включением все большего количества городов в общеторговый обмен. Можно смело сказать, что сравнительно выоокое развитие денежного капитала в Греции стояло в тесной связи с развитием внешней морской торговли. Но всякая сколько-нибудь значительная торговля совершенно немыслима без кредита и функций менял, которые в связи с требованиями быстро развивающихся торговых отношений начинают существенно расширяться.
      Каждая новая область, включавшаяся в систему античной торговли, выбрасывала на рынок и свой сорт монеты. Не менялу, специализировавшегося на обмене денег, таким образом, естественно, падала обязанность быть в курсе всех монетных систем и уметь различать качество каждой монеты.
      ' Уплата и получение денег при этих условиях представляли сложный акт, и очень скоро в целях! его упрощения и ускорения меняла превращается в посредника при торговых сделках. Ив простого посредника при обмене денег он стал уже своего рода банкиром, принимающим вклады и производящим необходимый валютный перерасчет. В связи с этим уничтожается необходимость производить обязательно расчет наличными деньгами. Долгие споры и сделки у стола менялы сменяются устным и личным приказом вкладчика о переводе денег с одного счета на другой или о выплате банком наличных денег указанному и известному банкиру лицу. Отсюда возникает необходимость ведения банирм особых личных счетов для каждого вкладчика. И действительно, среди других свидетельств мы встречаем также у одного поэта комическое изображение банкира, главным атрибутом которого является некая старинная книжица, «истлевшая от времени, наполовину съеденная червями и молью».
      Выплата денег банком производилась обычно путем явки должника и кредитора в банк и при обяаательном присутствии свидетелей. Расписка в получении появляется лишь в более позднее время.
      Системы чеков, ордеров и документов на предъявителя Греция, повидимому, не знала. Если вкладчик не мог лично явиться в банк, он мог выставить доверенное лицо при условии, что оно хорошо известно банкиру.
      Повидимому, каждый банк вел два вида записей: дневник, в котором он ежедневно отмечал порученные и произведенные банком выплаты, и личные счета для каждого вкладчика с рубриками дебета и кредита.
      Но деловые сношения банков, возможность безналичного расчета посредством них ограничивались очень узкими рамкамй. За пределами своей страны банки, как правило, не ведут с вкладчиками никаких безналичных расчетов. Политическая и хозяйственная жизнь Греции не создавала предпосылок для появления такого рода банковых операций, хцтя многие ученые, высказывающиеся за существование в Греции капитализма, пытались найти не только следы таких безналичных расчетов, но и векселя.
      Отсутствие международной судебной инстанции, необеспеченность правосудия, риск путешествий доставляли легкую возможность любому должнику уклониться от оплаты предъявленного ему нска. Почты не существовало, а морские путешествия на зиму обычно прерывались; и даже в те месяцы, когда плавание происходило, морской разбой и беспрерывные войны делали его довольно рискованным. Хорошо и прочно налаженный кредит был в этих условиях невозможен. R тому же афинский вакон вообще запрещал давать денежные ссуды лицам, ведущим посредническую торговлю вне Аттики, так как в интересах государства была содействовать развитию только аттической торговли и обеспечивать необходимым сырьем, рабами и верном в первую очередь Афины, а не поощрять торговлю других государств на афинские деньги.
      Поэтому на иноземных рынках иовары всегда закупались и продавались эа наличный расчет, и вместо безналичного международного расчета производился фактический перевоз наличных денег из одного места в другое. Так, Сопай, отправляя сына иа Боспора, дал ему на руки значительную сумму денег, которую тот, по приезде в Афины, вложил в банк Пасиона.
      Таким образом, первоначальное расширение функций менялы — посредничества при выплате — сыграло существенную роль в превращении менялы в банкира, а меняльного стола — в банковское предприятие. С развитием торговли и денежного хозяйства меняльное дело в банках оначада оттесняется на второй план и, наконец, совершенно выключается. Оно снова возвращается к своему первоначальному виду — к существованию менял-профессионалов. Так, в речи Исократа, обвинитель-клиент банка Пасиона разменивает сумму в 100 статеров на золото уже не в банке, а у первого попавшегося менялы.
      Функции банйй тем временем усложнялись. К переводным операциям по выплате присоединились операции по вкладам. Вкладчик отдавал банку деньги на сохранение или на получение процентов. Простые сберегательные операции играли вдесь лишь подчиненную роль. Если сначала, может быть, сохранение понималось буквально и вкладчик получал в случае надобнооти обратно те же самые деньги, пролежавшие нетронутыми в банке, то очень скоро эти случая сокращаются до минимума и на сохранение обычно отдаются только ценные предметы, документы и спорные суммы денег. Деньги передаются в банк, главным образом, на то, чтобы пускать их в рост под проценты, и форма ссудных операций становится одной иа важнейших форм банковского дела. Процент по ссудным операциям банка колебался от 16 до 18; на его высоту влияли как риск, связанный со ссудой, так и бблыпая или меньшая продолжительность срока. Договоры на вклад заключались при свидетелях, в обычном порядке; иногда — в моменты особо сурового воздействия общинно-государственной собственности на частную — без свидетелей, так как вклад денег в брнк был одним ив способов утаить от государства часть своего имущества. По свидетельству одной речи Исократа, афинянин Никий в правление 30 тиранов различными способами охраняет свое состояние. Одним из них является вклад 3 талантов в банк без свидетелей, так как присутствие свидетелей, естественно, делает всякий тайный вклад явным. Античное государство вторгалось в область частной собственности довольно бесцеремонно — не только путем конфискаций, но и системой литургий. Вся литература IV в. полна жалоб на высокие подати в Афинах. После Пелононнесской войны противоречия между частной и государственной собственностью выступают особенно ярко.
      «Когда я был еще мальчиком (т. е. во время первых лет Пелопоннесской войны), — жалуется Исократ, — называться богатым было безопасно, и люди гордились этим. Ныне же люди, насколько возможно, утаивают размеры своего благосостояния, потому что слыть богатым опаснее, чем совершать беззаконие».
      IV век — век кризиса афинской демократии. Форма общинно-государственной собственности, благоприятствовавшая развитию античного хозяйства VI — V вв., теперь начинает давить на частную собственность и частный капитал. В борьбе с ней всякое частное имущество разделяется на имущество явное и тайное. Явное имущество состоит из недвижимости, ценностей и наличных денег, тайное — преимущественно из ссуд и вкладов.
      При зтих обстоятельствах срудное дело, уже и без того игравшее огромную, даже решающую, роль в торговле, должно было развиться еще больше.
      «Доходы занятых морской торговлей, — говорит Демосфен, — проистекают не от занимающих, но от дающих взаймы, и ни корабль, ни судовладелец, ни пассажир не могут выйти в море, если отпять участие кредитующих».
      Ссуда н^ только средство в сравнительно короткий срок и при благоприятных условиях удвоить и утроить свой капитал, средство, не ограниченное никакими законами, нормирующими проценты, — ссудное дело теперь позволяет частному владельцу денег обезопасить от государства часть своей собственности. Риск, связанный с каждой ссудой, этим отчасти компенсируется.
      Банковские ссуды давались только под залог товаров, ценностей и даже подвалог недвижимости. Земля, конечно, представляла наибольшее обеспечение, но ипотечный залог был возможен только под долгосрочную ссуду и притом только людям, имевшим право владеть недвижимостью, т. е. афинянам и в редких случаях отдельным метекам, уравненным в правах с афинянами. Банкиры же в большинстве случаев выходили ив среды метеков и рабов, так что земельные обеспечения принимались ими не так часто.
      В ссудном деле банк выступает уже в качестве активного лица — кредитора, а не должника, как найример при размене, при переводе денег по текущим счетам и при вкладах. Только путем концентрации в банках вначительных капиталов банки могут, подобно храмовым святилищам, заниматься кредитными операциями. Мы внаем о том, что некоторые банки кроме крупных кредитов, предоставляемых купцам, и мелких краткосрочных массовых кредитов кредитовали и ремесленные предприятия. Отсутствие закона о процентах предоставляло широкое поле деятельности ростовщичеству банков.
      Чем безвыходное положение нуждающегося в деньгах, тем выше может быть поднята норма процента. И действительно, мы имеем случаи, когда проценты поднимаются до 30 — 36 на 100. При просрочке подлежащих уплата. процентов (уплата производилась в последний день каждого месяца) насчитывался процент на процент. Если же не возвращалась в срок ссуда, то, по аттическому праву, заклад переходил в полную собственность ростовщика.
      Тяжелый гнет ростовщичества очень скоро дал себя чувствовать, вызывая всеобщую ненависть. Не меняя способа производства, ростовщичество способствовало централизации денежных богатств в немногих руках, разъединяя производителей от средств производства и ускоряя социальную диференциацию афинского свободного населения. Рост богатств на одном полюсе и нищеты на другом, напряженная борьба богатых и бедных, доходящая до кровавых схваток, массовых побоищ и т. д., столь характерные для IV в., были конкретным проявлением общего кризиса античного общества, в подготовке которого немало поработало и ростовщичество.
      В качестве меры против разрушительного влияния ростовщиков на широкое население в большинстве греческих городов-государств действовал вакон, запрещавший давать ссуды под оружие, сельскохозяйственные орудия и другие предметы первой необходимости. Но уже сама система запрета указывает, как часто, во всяком случае до появления этого закона, проис-» ходило разрушительное разъединение собственника от средств производства и как сильна была люмпенпролетариаация обедневших во время войны свободных производителей.
      Естественно, что путем ловких денежных операций в руках отдельных банкиров скоплялись значительные богатства. Состояние одного из наиболее крупных афинских банкиров — Пасиона — достигало в ссудах, в земельной собственности и мастерских 40 — 50 талантов (приблизительно 58000 — 72 500 рублей), состояние по тому времени огромное.
      Кроме частных банков, раньше них, а затеи и наряду с ними, такую же, если не бблыпую, роль играли денежные операции греческих храмов. В них стекались в виде даров и жертв огромные богатства. Боги обрастали сокровищами боги становились крупными владетелями больших состояний, заключавшихся как в недвижимом и движимом имуществе,так и в деньгах. Храмовая казна являлась неприкосновенным убежищем для вкладов государства и частные лиц. И без того значительные богатства храмов увеличивались отдачей в аренду земельных участков, денежными штрафами и ссудами под проценты. Так, например, афинянин Клисфен сделал крупный заем в Дельфах для борьбы с тиранией. Доходы с ссуд, выдаваемых в большом количестве равным городам, достигали очень больших цифр. В IV в. в де-лосском храме Аполлона в приход занесено 47 талантов (около 68150 рублей), полученных с тридцати задолжавших храму городов. Неприкосновенность храмов служила причиной того, что государственная казна отдавалась на сохранение именно им. Так, касса первого афинского морского союза первоначально, до перевода ее в Афины, находилась в делосском храме.
      Вообще государственные вклады в святилища не только своей страны, но и аа ее пределами были обычным явлением.
      Несомненно, что в храмах концентрация денежного капитала была еще более высока, чем у частных банкиров. Святилища ворочали более крупными делами; ряд городов-государств был их должниками, ряд крупных и политически влиятельных рабовладельцев — их вкладчиками, но широкий потребительский кредит шел обычно через частные банки.
      Эта подвижность деятельности торговцев и ремесленников, сравнительная легкость отливов и приливов торгового и ростовщического капитала являются одной ив причин краткости периода экономического процветания той или иной рабовладельческой общины.
      Презрение к торговой профессии и заинтересованность в торговле — это одно ив противоречий античной экономической системы, давшее себя остро почувствовать в экономическом кризисе IV в.
      Но это не какое-нибудь особое и самостоятельное противоречие: оно порождено вместе с другими самой системой рабовладельческого общества.
      Если мы всмотримся в организацию торговли, то поневоле бросится в глаза очень яркое противоречие между натуральностью хозяйства и высоким развитием денежного капитала. Основой натурального хозяйства, как это показал Маркс, являются отношения производства, а не обмена, как пытался доказать Бюхер, отождествляя «натуральность» хозяйства о его «замкнутостью». Таким образом, Бюхер понимал под натуральным хозяйством замкнутое домашнее производство, удовлетворяющее нужды семьи своими силами, без посредства рынка. Маркс достаточно четко показал, что натуральное хозяйство есть хозяйство, основанное на натуральном присвоении рабочей силы методом внеэкономического принуждения. Античное рабовладельческое хоаяйотво натурально по самой своей природе.так как рабочего насильно превращают в раба. Несомненно, и мы видим вто на примере античности, что натуральное хозяйство могло допускать довольно высокое развитие и обмена и денежного капитала, и в этом отношении его никак нельзя отождествлять с хозяйством замкнутым. Но несомненна и то, что натуральность хозяйства ставит пределы высоте этого развития. Рабство, являясь основой общества, закрывает пути и развитию производителя как товаропроизводителя, а тем самым ставит грйницы и производству товаров на рынок. Говоря о ремесле, мы отмечали свойственную античности тенденцию употреблять прибыль от мастерских не на расширение производства, а на извлечение торговых выгод путем ссудных операций. Производство в рабских мастерских — также в силу специфических условий античного общества — допускало только очень ограниченное число ванятых в мастерских рабов. Производству товаров на рынок, таким обравом, ставилась опредеденная граница.
      Вместе с тем ставилась граница и беспрепятственному развитию торгового в денежного капитала.
      Полисная форма античных государств, форма объединения свободных в целях совместной вксплоатации рабов, лишь до известного предела допускала возможность личной инициативы и личной собственности. Широкое развитие торгбвли и торгового нашагала требует развития производства для сбыта на рынок, требует того, чтобы меновая стоимость стала главной целью всякого производства. Но в условиях античной формации, в условиях отделенных друг от друга и друг другу враждебных полисных хозяйств, торговля с ее космополитическим характером получает, конечно, ограниченное развитие. Полис, стре-*мясь к политической и экономической автономности, развивая торговый и денежный капитал как капитал данного полиса, тем самым тормозит развитие торгового капитала как такового. И торговый капитал в силу своего развития восстает против породившего его полиса. По мере того как община свободных все резче раскалывается на два враждующих лагеря, по мере того как государственная система хозяйства приходит в упадок и казна пустеет, общинно-государственная собственность ище больше и больше начинает давить на частный капитал отдельных рабовладельцев. Частный капитал вступает в борьбу с общественным строем, в упорную борьбу аа право своего свободного развития и тем самым наносит и без того пошатнувшейся системе полиса новые удары. Бегство из Афин и скрытие имущества — главные способы этой борьбы. Скрытое от государства имущество вкладывается в ссуды; тем самым усиливаются мошь
      ростовщического капитала, его централизация, усиливается и его давление на разоряющиеся иассы. Ростовщичество с торговых операций перекидывается и в сельское хозяйство. Начинается новый период неограниченной концентрации земель в руках ростовщиков, период земельных спекуляций, лишающих основные массы свободных земледельцев земли. Широкая лАнпенпролетариаация свободных наряду с распространяющимся в сельском хозяйстве рабством — таковы непосредственные результаты основного противоречия рабовладельческого общества, в которых немалую роль сыграла и торговля.
      Потеря союзников и союзных доходов, сокращение торговых отношений, усугубленное отклонением торговых путей от Афин на заре эллинистического периода, падение прибыльности ремесел, расстройство финансов и повышение налогов, сокрытие имуществ и произвол ростовщиков, бегство купцов и метеков-ремесленников, развитие наемничества — таков драматический и неизбежный конец былого афинского могущества.
      Запутавшийся в противоречиях греческий мир вашел в тупик, и Афины перед македонским аавоеваниедхлужат наиболее яркой и типичной иллюстрацией общего кризиса, охватившего греческие полисы. Изменение торговых путей было последним ударом, от которого Афины уже не оправились. Коринф в условиях нового, более расширенного и усложненного обмена эллинистического периода сохранил на некоторое время свое значение торгового транзитного центра, хотя, ведущая роль его в торговых отношениях на западе свелась к нулю.
      Завоевания Александра, а затем Рима, открывшие Греции восточные рынки, бросившие в обращение лежавшие без употребления сокровища Ахеменидов, дали временную отсрочку падению греческого рабовладельческого общества, сделали кризис затяжным, так как, вместе с отливом на Восток беднейших слоев свободного населения, на Восток отхлынул и торговый капитал. Аттика постепенно становИггся страной землевладельцев, Афины — только культурным центром.

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru