НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Библиотечка «За страницами учебника»

Зоогеография. Дарлингтон Ф. — 1966 г.

Ф. Дарлингтон

Зоогеография

географическое
распространение
животных

*** 1966 ***



DjVu


PEKЛAMA Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Подробности...

Выставлен на продажу домен
mp3-kniga.ru
Обращаться: r01.ru
(аукцион доменов)



 

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие 5
От автора 9
Глава 1. Введение 12
Глава 2. Пресноводные рыбы 43
Список семейств пресноводных рыб и примитивных рыбообразных позвоночных 95
Глава 3. Земноводные 115
Список семейств земноводных 145
Глава 4. Рептилии 158
Список семейств рептилий 183
Глава 5. Птицы 206
Синеок семейств птиц 247
Глава 6. Млекопитающие 271
Список семейств млекопитающих 314
Глава 7. Особенности распространения животных на материках и фаунистические области 343
Глава 8. Особенности распространения животных на островах 390
Глава 9. Изменение распространения животных: значение площади, климата и эволюции 459
Глава 10. Прошлое в свете зоогеографии 486


Вопросам географического распространения животных посвящена обширная литература. Здесь и частные исследования — выявление отдельных фактов и их объяснение. И общие рассуждения — попытки отыскать основные закономерности расселения животных и объяснить всю картину их современного распространения. Фактов собрано много. Теорий высказано также немало. Некоторые из теорий быстро отошли в прошлое, другие укрепились и, как показала проверка временем, довольно хорошо объясняют современное распространение животных. Однако осталось еще много неясных вопросов и многое предстоит еще сделать.
      В период своего бурного развития, которое было обусловлено проникновением в науку эволюционных принципов Ч. Дарвина, зоогеография, помимо решения непосредственно стоящих перед ней задач, выполняла и известную, можно сказать подсобную, роль в развитии естествознания. На основании отдельных фактов распространения животных делались смелые обобщения о прошлом облике Земли, истории континентов и морей, но многие из них в дальнейшем не были подтверждены, и в настоящее время зоогеографы для объяснения добытых ими фактов нередко прибегают к помощи геологов или палеогеографов. Конечно, это не исключает того, что и последние в свою очередь обращаются к зоогеографам, так как многие особенности распространения животных действительно являются свидетельством прошлого.
      В последнее время зоогеография находится в несколько «ложном» положении. Повышенный интерес к наиболее характерным видам каждой местности (эндемикам и т. д.) приводит к тому, что в центре внимания исследователя оказывается только часть фауны местности, часто очень незначительная. Другая же часть, обычно значительно большая, которая составляет «лицо фауны», остается за пределами внимания исследователя как не характерная. А между тем она есть, взаимодействует со всем биоценозом и отражает общий характер условий существования в данной местности. Как быть с данной «пренебрегаемой» частью фауны?
      Впрочем, что составляет лицо фауны и что является в ней главным, это зависит от точки зрения исследователя. Во всяком случае, сейчас в зоогеографии развивается и приобретает все больше сторонников количественный метод, назначение которого, в частности, определить, какие виды количественно богаче представлены на местности и тем самым являются
      на ней «главными». Вероятно, зоогеографу надо не в последнюю очередь заниматься этими многочисленными членами фауны и по ним вести районирование.
      Очевидно, следует говорить о двух параллельных, сопутствующих друг другу, но не «отменяющих» друг друга направлениях в нашей науке.
      Интерес к количественно преобладающим видам — это подход географа, который стремится выяснить компоненты ландшафта (в данном случае зоологические компоненты — зооту), страны, или другой географической единицы. Подход «от эндемиков» более традиционный. Оба подхода нужны, и «зоолог» не должен упрекать «географа» за то, что последний мало интересуется видами, количественно слабо представленными в фауне, и интересуется даже не фауной, а так называемым населением. Также и «географ» не может поставить в вину «зоологу» его предпочтительное внимание к наиболее «характерным» видам, в частности к малочисленным эндемикам.
      В большинстве зоогеографических работ общего содержания (сводки, руководства и т. д.), как правило, разбираются основные понятия зоогеографии: ареал и вытекающие из него представления, способы расселения животных и преграды, а в последние десятилетия также и экологические факторы существования животных, и обычно дается описание отдельных фаун с большим или меньшим вниманием к их истории. Одно время намечалось разделение зоогеографии на две самостоятельные ветви: историческую збогеографию и экологическую зоогеографию. Но это можно считать явлением временным, скорее, даже пройденным этапом. История не может противопоставляться экологии, тем более что история в нашем случае — это смена во времени экологических условий прошлого.
      Рекомендуемая вниманию читателя книга Ф. Дарлингтона «Зоогеография: географическое распространение животных» построена по иному плану по сравнению со многими другими зоогеографическими сводками. Здесь не говорится о трактовке понятия «ареал», а также о теории оттесненных реликтов и о принципе Тэйлора. Здесь нет и разбора положений, которые иллюстрировались бы избранными примерами из разных групп животных. (Главное внимание автор уделяет описанию распространения и вероятного хода расселения отдельных классов всех позвоночных животных — водных и наземных. jpTO описание проводится исходя из определенных, сформулированных в предисловии, рабочих принципов автора, которых он строго придерживается. Выделяя процветающие группы в каждом классе и группы угасающие, вытесняемые процветающими (при этом часто пользуясь терминами «конкуренция», «доминирование»), автор разбирает вопросы территориальной взаимозаменяемости (викариат), который у автора обозначается как комплиментарность и т. д.
      Далее Ф. Дарлингтон разбирает закономерности островного распространения животных и затем материкового. В последнем случае описывается состав фауны зоогеографических областей, которые автор называет фаунистическими, что, пожалуй, является более правильным. Общим положениям истории фаун Ф. Дарлингтон уделяет сравнительно немного внимания. Он не склонен к гипотетическим построениям, в частности не прибегает и к теории перемещающихся материков. Большинство фактов современного распространения животных вполне может быть объяснено, как говорит Дарлингтон, если исходить из признания только незначительных изменений в конфигурации материков, возникновения между ними относительно небольших сухопутных связей (Берингия и др.), а так-
      же учитывая, что возможности расселения сухопутных животных через морские преграды значительно шире, чем это обычно считается.
      Книга Ф. Дарлингтона содержит обширный материал. Она отличается обилием новых данных и является большим вкладом в познание основных закономерностей географического распространения животных. Эта книга, пожалуй, самое значительное, что было создано в мировой литературе по зоогеографии за последние 15 — 20 лет. Весьма демонстративны в книге своеобразно построенные картосхемы и прозрачный глобус. Исключительно полезны и интересны приложенные к первым шести главам систематические списки семейств (с указанием некоторых родов и нередко с весьма существенными примечаниями) и литература, данная в каждой главе. К сожалению, в книге Ф. Дарлингтона мало использована советская литература. Из работ советских авторов им упомянуты лишь очень немногие (Л. С. Берг), вышедшие в переводе на английский язык.
      Можно надеяться, что книга Ф. Дарлингтона будет по достоинству оценена советским читателем, интересующимся географическим распространением животных, а также преподавателями вузов.
      Приверженность автора к определенным рабочим принципам привела местами к некоторому схематизму изложения, так, словно автора интересует не то, как происходит расселение той или иной группы животных, а скорее, как тот или иной сформулированный им рабочий принцип может быть применен по отношению к рыбам, птицам и т. д. А это не одно и то же. И вообще в изложении книги чувствуется известный схематизм, что. может, в какой-то мере зависит от того, что Ф. Дарлингтон, будучи энтомологом, не является специалистом ни по одной из рассматриваемых им групп животных.
      Автор все время пользуется рядом терминов, объяснение которых дано в гл. 1 книги. Некоторые из этих терминов употребляются в советской литературе, хотя в ряде случаев они понимаются Дарлингтоном в несколько ином, нередко расширенном и усложненном смысле, другие не употребляются вовсе. Мы старались избегать по возможности сложной терминологии. В частности, нам удалось совсем избежать термина «комплимен-тарность», так как в большинстве случаев оказалось возможным говорить о викариате, взаимозамещении разных групп. Избегали мы и терминов «доминантность», «доминантный» в связи с тем, что эти термины (так же как и предыдущий) в ряде случаев упрощают и схематизируют явление. Ф. Дарлингтон часто говорит о радиации и зонации, противопоставляя их как два разных образца (pattern) распространения (или расселения) животных. Между тем вряд ли требуется особый термин, когда речь идет о зональном распространении животных. А радиация у автора в одном случае соответствует тому, что принято у нас называть адаптивной радиацией, а в другом — представляет собой какую-то геометрическую абстракцию — распространение группы животных из одного центра по радиусам (насколько можно было понять, и в этом случае имеет место адаптивная радиация).
      Трудности с терминологией возникали не только в этом случае. Например, подразделению пресноводных рыб на три раздела по их отношению к солености воды (и, следовательно, по возможности пересекать морские преграды) сопутствуют термины, которые могут ввести читателя в заблуждение и будут требовать напряжения внимания при чтении. Термины «первичный», «вторичный» и «периферический» разделы пришлось заменить терминами «строго пресноводные», «не строго пресноводные» и «солевыносливые» рыбы. Нельзя сказать, что это наилучший выход, но иного
      нет. Необходимо также отметить слишком вольное обращение автора со словами «лягушки» и «саламандры», когда под «лягушкой» понимаются и жабы, а в понятие «саламандр» включаются и тритоны. Фактически же в данном случае речь идет об известном подразделении амфибии на бесхвостых и хвостатых. Также пришлось избегать таких слов, как, например, «вычитание фауны» и «уменьшение фауны». Термин «переход» употребляется нередко автором в очень усложненном смысле. Большие трудности не только для перевода, но и просто для понимания представляют слова Ф. Дарлингтона: «основная часть суши», «основная часть материка» и некоторые другие.
      При всем том мы позволили себе и одну вольность по отношению к тексту автора. В книге всюду говорится, в соответствии с терминологией Уоллеса и Склэтера, о Восточной области. Между тем в советской литературе эта область называется теперь Индо-Малайской. Мы произвели в книге необходимую, по нашему мнению, замену названия, кроме тех мест, когда речь идет непосредственно о работах Уоллеса или о работах Склэ-тера.
      Сделаны и небольшие сокращения текста. Помимо некоторых ненужных повторений, мы позволили себе опустить раздел, посвященный так называемой географической истории человека, как не относящийся непосредственно к основному содержанию книги. Небольшие сокращения сделаны и во введении, когда речь идет об элементарных для географа и зоогеографа понятиях.
      Н. А. Гладков, профессор биогеографии
     
      Памяти Томаса Барбора — великого натуралиста и руководителя
     
      ОТ АВТОРА
     
      О книге
      Эта книга представляет основы зоогеографии. В ней сделана попытка собрать вместе все факты, сопоставить их и рассмотреть или пересмотреть принципы географического распространения животных на всем земном шаре. Книга касается только животных суши и пресных вод и в основном позвоночных, потому что они изучены лучше всего и с точки зрения зоогеографии это наиболее важная группа животных. В этих рамках автор книги пытался ответить на четыре вопроса:
      Каковы основные особенности распространения животных?
      Как эти особенности возникали?
      Почему они возникали?
      Что говорит нам распространение животных о древних землях и климатах?
      Настоящая книга — географическая, а не экологическая зоогеография. Это говорится не для оправдания. Сейчас моден экологический подход к географии животных и растений, но книги, написанные с этой точки зрения, подобно замечательной «Ecological Animal Geography» (Hesse, Allee, Schmidt, 1951), по сути дела, работы экологические, а не географические. Я не собираюсь умалять значение экологии, а хочу только напомнить, что это не зоогеография. Еще Дарвин говорил, что распространение животных нельзя объяснить исходя только из климата и местных физико-географических условий. Например, была высказана мысль, что в Южной Африке, Южной Америке и Австралии млекопитающие объедают молодые побеги кустарников, но и млекопитающие и кустарники на каждом из этих материков различны, и экология не может объяснить эти различия. Конечно, экология может сделать большой вклад в зоогеографию, так же как и зоогеография может внести свою лепту в экологию.
      Зоогеография имеет замечательную историю. Распространение растений и животных в Южной Америке — первое, что натолкнуло Дарвина на мысль об эволюционном развитии, о чем и говорится в первой же фразе «Происхождения видов». Зоогеография привела также и Уоллеса, одновременно с Дарвином, к теории эволюции. Возможно, в дальнейшем зоогеография и не приведет к таким кардинальным идеям, вроде идеи органической эволюции, однако она может дать еще много нового. Распространение животных может подсказать биологам новые факты об эволюции и помочь геологам восстановить мир прошлого. И кроме того, зоогеография сама по себе интереснейшая наука.
     
      О методике и терминологии
      Зоогеография рассматривает множество своих фактов, а также привлекает данные экологии, эволюции и геологии. Такая обширная область может быть охвачена одной книгой двумя путями: можно коснуться всех
      вопросов поверхностно при помощи избранных примеров, ограниченного рассмотрения фактов и произвольных обобщений, но это будет просто некритический пересмотр старых взглядов с небольшими шансами на развитие новых; или можно осветить одни вопросы, насколько позволяет место, очень подробно, а другие — очень кратко. Я придерживался последнего метода: наиболее детально описал и рассмотрел распространение наземных и пресноводных позвоночных, а многие другие вопросы сократил до голых ссылок или просто ограничился изложением своих взглядов. Чтобы понять и критиковать мою зоогеографию, читатели должны знать точку зрения автора, например, по вопросам геологии и эволюции. Но даже и при таком подходе я должен был при описании позвоночных ограничивать себя: не углубляться в детали и удовлетворяться уже известными данными.
      Сказанное относится и к приводимой мною литературе, которая имеет отношение к зоогеографии и охватывает не только зоогеографические работы, но такясе все то, что опубликовано по систематике, образу жизни и истории всех рассматриваемых животных, и многое из того, что опубликовано по общей географии, климатологии, экологии и эволюции. Я не устанавливал единого стандарта в подборе всей этой литературы, но пытался дать для каждого раздела исчерпывающие источники, а иногда только одну последнюю работу, чтобы этим открыть читателю доступ к другой литературе.
      Мне также не удалось полностью осветить историю зоогеографических воззрений. Я сосредоточил свое внимание именно на изучении распространения животных, а не на суждениях об их распространении и очень часто утверждал уже как факты те вещи, которые теперь кажутся очевидными, но которые выяснились в результате большого труда многих поколений зоогеографов. Я весьма сожалею, что не всегда отдавал должное тем вещам, которые этого заслуживают, но если бы я попытался проследить историю зоогеографии более детально, очевидно, я не закончил бы эту книгу.
      Определение зоогеографических терминов дано ниже, здесь же стоит упомянуть о некоторых общих словах и выражениях, являющихся любимыми фразами ученых — «как убедительно показывают...», «согласно научному мнению...», «согласномоему тщательно продуманному суждению...» и т. д., — но которые обычно обозначают не больше чем «вероятно»; и это именно то слово, которое я буду, как правило, употреблять здесь. Я также буду говорить «я думаю» и «я предполагаю» без дальнейших обоснований.
     
      Об авторе
      Кто может написать зоогеографию? Никто, если требуется непосредственное знакомство с предметом в полном его объеме. Ни один человек не может знать всех животных всех частей земного шара и всех дисциплин, связанных с зоогеографией. Но зоогеография должна быть написана, даже если нет столь разносторонне подготовленного человека.
      Как зоогеографу мне в известном отношении повезло, потому что я вырос и получил образование в городе с большими музеями; был своим человеком сначала в старом Бостонском обществе естественной истории, а позднее в Музее сравнительной зоологии в Гарварде и знал таких ученых, как М. Л. Ферналд, В. М. Уиллер и Томас Барбор, которые, будучи систематиками или работниками музея, также занимались преподаванием.
      С самого начала я глубоко интересовался (и продолжаю интересоваться) распространением животных в Северной Америке и собирал там коллекции. Тропики я увидел впервые в 1926 г. двадцатидвухлетним студентом-выпускником, когда провел три месяца на Гарвардской исследовательской станции в Соледаде, центральная Куба. Эта практика произвела на меня неизгладимое впечатление, и я возвращался в Вест-Индию четыре раза и вновь занимался коллекционированием на главных островах. Очевидно, ни одни острова, кроме этих, не считая Филиппин, не отражают так хорошо зоогеографические особенности островной жизни.
      В 1928 — 1929 гг. мне пришлось провести год на северном побережье Южной Америки в качестве постоянного энтомолога Колумбийского филиала «Юнайтед фрут компани», удаленного от Санта-Марта в глубь материка. Здесь я познал все разнообразие американских тропиков — от сухих равнин, краевых полос, болот и дождевых лесов дельты реки Магдалена, склонов с различной степенью облесенности, парамосов1 до снежных пиков Сьерра-Невада-де-Санта-Марта. В 1931 — 1932 гг., находясь с группой сотрудников Музея сравнительной зоологии в Австралии, я увидел все многообразие природы этой страны в разные времена года. И, наконец. во время второй мировой войны в качестве энтомолога за два года я проделал путь из Австралии в Новую Гвинею, через экватор и линию Уоллеса до Филиппин и Японии.
      Еще мальчиком я интересовался птицами и, если бы имел разрешение на сбор коллекций, вероятно, стал бы профессиональным орнитологом. Однако я стал энтомологом. Тем не менее я систематически собирал для музея не только насекомых и других беспозвоночных, но также лягушек и рептилий в Вест-Индии, птиц и других позвоночных в Южной Америке, а в Австралии в некоторые сезоны года занимался преимущественно коллекционированием млекопитающих, птиц, рептилий и амфибий. Из всех основных классов позвоночных только в отношении рыб я не могу претендовать на сколько-нибудь основательное изучение их в природе, и мне пришлось немало поработать, чтобы знакомством со специальной литературой восполнить этот серьезный пробел.
      Кроме всего, необходимо добавить, что я, к счастью, систематик. Классификация животных — моя профессия. Правда, я занимаюсь систематикой жуков, а не позвоночных, но моя работа дала мне непосредственные знания о том, что такое систематика, как она выявляет взаимосвязи между животными и их распространением и каковы ее слабые стороны. Знания такого рода совершенно необходимы для зоогеографа.
      Таким образом, мне повезло во многом, а еще одна удача увенчала все остальные. В 1932 г. я был зачислен в штат Музея сравнительной зоологии, где работал сначала под руководством Томаса Барбора, а затем Альфреда Ромера. Во всем мире не было места лучшего, чем этот музей, для проведения зоогеографических исследований под руководством этих ученых. Эту книгу я задумал в музее почти двадцать лет назад и систематически работал над ней, насколько это позволяли другие занятия. У меня было время для работы, благоприятные условия, помощь и поддержка, и, возможно, лишь благодаря этому я смог выполнить поставленную задачу.
      Филипп Дж. Дарлингтон младший


      1 Тип растительности верхнего пояса высокогорий экваториальных шпрот. — Прим. ред.

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru