НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Игра на белой полосе

авторский моноспектакль по роману Бориса Карлова
«Игра в послушание, или Невероятные приключения
Петра Огонькова на Земле и на Марсе»

9. КУЛИНАРНЫЕ СЕКРЕТЫ РУССКОЙ КУХНИ

Глава первая

Открытие Олимпиады.
Русские традиции гостеприимства.
Курт выбывает из состязаний


  mp3 — VBR до 128 kbit/s — 32Hz — Stereo  

9_01

MP3

 

ДАЛЬШЕ

 

В НАЧАЛО


 

 

 

Испытание девятое. КУЛИНАРНЫЕ СЕКРЕТЫ РУССКОЙ КУХНИ


Глава первая

Открытие Олимпиады.
Русские традиции гостеприимства.
Курт выбывает из состязаний

Десятого июня, в день открытия Тридцатых летних Олимпийских игр, Петербург радостно бурлил с самого утра. Автомобили и автобусы на все лады надрывно гудели в пробках, метро не справлялось с потоком пассажиров, пешие реки и ручейки пёстро разодетых туристов стекались к новому грандиозному строению — Олимпийскому стадиону на Крестовском острове.

Карл Ангелриппер проснулся от полуденного выстрела пушки на Петропавловской крепости. Истерзанное за три счастливых дня туловище болело. Отовсюду доносились звуки торжественных маршей, голоса комментаторов и шумы огромного стадиона. Карл наконец понял, что проспал открытие. Обязанный сопровождать царственного суператлета даже в сортир, он, оглушённый счастьем высвобождения порочных страстей, давно потерял из виду своего подопечного.

Наскоро сбрив щетину и порезав лицо, Карл опрометью бросился по пустынным улицам.

Но и добравшись до стадиона, он был вынужден, ломая в отчаянии руки, слоняться перед входом, так как все билеты были раскуплены ещё за полгода, а позаботиться об аккредитации у него не было времени.

Заметив, как делают некоторые другие, он сунул десятку в ладонь стоящего у калитки милиционера, и тот тихонько кивнул ему, предлагая проходить. Однако на следующем кордоне вертелся офицер, и немца с позором развернули обратно.

За четыре сотни Карл приобрёл билет у спекулянтов, заплатив ровно в четыре раза больше номинала. Опрометью он бросился к главному входу, но предъявленный им билет оказался фальшивым.

Чувствуя себя провинциалом, которого облапошили напёрсточники, Карл побрёл по аллее и сел на лавочку напротив служебного входа. Вооружившись портативным биноклем, он стал дожидаться перерыва. В сущности, думал он, ничего страшного пока ещё не произошло: завтра Курт получит свою первую золотую медаль за четырёхсотметровку по плаванью, и тогда все увидят, что он, Карл, рядом с ним. А сегодня — просто дурацкая театрализация.

Так, успокаивая себя, он дождался перерыва.

Но тут вся милиция выстроилась вдоль ограждений живым кольцом; приближаться не имело ни малейшего смысла.

После перерыва день стал клониться к вечеру, над стадионом засияли зарева прожекторов, в небе вспыхнули фейерверки, музыка заухала так, что под Карлом скамейка заходила ходуном. Кое-где зрители небольшими стайками начали покидать стадион.

Карл подумал, что теперь, скорее всего, пропускной контроль уже ослаб и пройти через служебный вход, пожалуй, не составит труда…

Он уже собрался было подняться, как вдруг проходившая мимо компания подвыпивших подростков расселась на скамейке с двух сторон от него, зажав, словно в тисках. Они держали в руках банки с пивом, но пахло от них водкой. Кое-кого Карл уже видел в числе вертевшихся у входа спекулянтов.

— Эй, мужик, — заговорили с ним довольно грубо, — а ну покажи диоптрию… — И дорогой цифровой бинокль оказался в руках хулиганов.

— Ты глянь, сам маленький, а показывает как морской…

— Эй, мужик, дай поносить, я тебе его потом верну.

Не знавший русского языка, но сообразивший, что происходит, Карл сделался красным и громко по-немецки отчеканил:

— Немедленно верните прибор к оставьте меня в покое, иначе я вызову полицейский наряд!

Подростки, в свою очередь, не знали ни слова по-немецки.

— Полицаем пугает, — догадался один из них. — Айн-цвай-полицай. Так ведь рядом никого нет, слышь, мужик?

И Карл понял смысл его фразы. Кричать не имело смысла, потому что кричать приходилось только затем, чтобы сосед расслышал сказанное.

Хулиганы о чём-то поговорили и сунули Карлу под нос стакан с пивом. Тот попытался встать, но его дёрнули сзади за полу плаща, и он шлёпнулся обратно на скамейку.

— Выпей с нами, типа за знакомство, — сказали ему хулиганы. — А потом иди.

По выразительным жестам Карл понял и эту фразу. Он что-то слышал о традициях русского гостеприимства и подумал, что эти молодые люди, возможно, вовсе не хотят его обидеть. Посмотрев туда-сюда и увидев только хитровато-пьяные улыбки, немец выпил. Вернул стаканчик, хотел подняться… Но что это такое? Всё поплыло перед глазами, ноги и руки сделались деревянными… Голова… что с головой?

Последним, что он услышал, но не понял, было торопливое:

— Шузы, шузы тоже бундесовые, тоже снимай… Куда часы прячешь, ссука, часы я себе забил. Бабки считай, быстро, быстро…



Спустя несколько часов он снова открыл глаза. Перед скамейкой стояли прилично одетые люди, дети и взрослые. Они качали головами, негромко переговаривались, подходили другие…

Подъехала милицейская машина, зеваки раздались в стороны, оставшегося в одних трусах и носках Карла взяли под руки. Всё его тело было исполосовано плёткой, изрезано и искусано. В публике пробежал шепоток о наверняка орудовавшем здесь маньяке. Несчастного, всё ещё не способного членораздельно говорить, погрузили в машину и увезли.

В отделении Карл просидел до утра, просыпаясь и снова засыпая, когда в «обезьянник» заталкивали нового пьяницу или дебошира. Начиналось курение и громкие разговоры. Здесь с Карла сняли носки.

В милиции понимали, что имеют дело с иностранцем, но поскольку в городе в эти дни находилось иностранцев никак не меньше, чем русских, да и закладывали они за воротник никак не меньше, ни о каком консуле или переводчике не могло идти речи. Милиционеры попросту ждали, когда немец очухается, чтобы послать в гостиницу за одеждой и документами.

Утром Карл заговорил. Он назвал своё имя, имя своего подопечного и название гостиницы. Не прошло и часа как мальчишка коридорный принёс ему шорты, футболку с яркими губами и словом «ХОЧУ», а также кеды неподходящего размера. Эти вещи и деньги на такси передал ему «господин Шикельгрубер, который ист кранк», то есть болен.

— Варум ист кранк?!! — возопил Карл, изменившись в лице настолько, насколько это было ещё возможно. — Дас ист катастрофен!!!

Забыв про свой клоунский вид, он выскочил на улицу и бросился к поджидавшему его такси.



Курт лежал в окружении врачей. У него было бледно-зелёное лицо, покрытое крупными каплями пота, испуганные и удивлённые глаза.

— Кто!.. кто это сделал!?. — Карл упал перед ним на колени.

— Не знаю… — прошептал Курт. — Я ничьего не знаю…

Карлу показалось, что за приоткрытой дверью в коридоре мелькнуло рыхлое лицо Мракобесова.

— Это она! — выкрикнул Карл, плохо понимая, что делает, и выскочил в коридор, расталкивая врачей. Но злодейка будто растворилась, только одна очень пожилая дама, которая будто что-то видела (а на самом деле хотела разузнать, что случилось), заговорила с Карлом по-немецки. Потратив время на её уклончивые ответы и многочисленные вопросы, Карл заплакал и вернулся в номер.

— Я найду его, найду… — клялся он, уткнувшись в матрас и рыдая.

Но кровать была пуста: Курт находился в туалете, пытаясь в очередной раз облегчить свои страдания.



К полудню Карл отвёз несостоявшегося чемпиона в Пулково, где его ждал специально зафрахтованный самолёт. Едва носилки скрылись в салоне, а Карл в скорбной задумчивости остановился на трапе, как сзади его решительно подтолкнули. Он влетел внутрь, его толкнули ещё раз, сильнее, и он растянулся на полу в проходе. Его подняли за шиворот, протащили по салону и затолкали в одну из тесных туалетных комнат. Только когда его руки защёлкнулись наручниками на трубе умывальника, Карл сумел разглядеть своих мучителей. Ещё вчера эти двое громил работали в его отделе внутренних дознаний и были его трепетными подчинёнными.

Карл раскрыл рот, чтобы с ними заговорить, но получил по зубам. «Наверное, скоро я увижу Шульца, — подумал он уже почти безразлично. — Все его ножнички и щипчики. И он тоже сделает вид, что мы не знакомы…»

Перед тем, как закрыть дверь снаружи, Карла немного попинали, и он потерял сознание.

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru