НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Разорванное время

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Как Дима Котов подписал документ,
налагавший на него весьма неприятные обязательства

  mp3PRO — VBR до 96kbps — 44Hz — Stereo  

2.28


MP3

 


ДАЛЬШЕ

В НАЧАЛО


 

PEKЛAMA

Услада для слуха, пища для ума, радость для души. Надёжный запас в офф-лайне, который не помешает. Заказать 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD. Ознакомьтесь подробнее >>>>


 

ГЛАВА ШЕСТАЯ


Как Дима Котов подписал документ,
налагавший на него весьма неприятные обязательства


В конце сентября Дима получил наконец достаточно вразумительный ответ на все туманные намёки и недомолвки, имевшие место во время его посещения горкома комсомола. Для этого понадобился ещё один визит и пара-тройка миллионов клеток, скончавшихся внутри его головы от нервного перенапряжения.

В целом ситуация была такова.

Котов и его ансамбль «Обводный канал» пользовались уже нешуточной популярностью: их узнавали на улице, в популярной молодёжной газете появилась обличительная статья «Сколько тузов в колоде «ОК», намекавшая на доходы от левых концертов группы. У Котова возле парадной вечерами паслись смазливые девчонки — стоило только протянуть руку. За неполный год у группы вышли два магнитофонных альбома (оба концертные) с фотообложками, на которых помимо эффектно снятых участников группы с умными или загадочными выражениями на лицах (36-я попытка), значились названия песен и имена исполнителей:

АНДРЕЙ ОСИПОВ — УДАРНЫЕ
ВАДИМ ЛИСОВСКИЙ — КЛАВИШИ, ВОКАЛ
ВАЛЕНТИН СТЕПАНОВ — ГИТАРА, ЛИД. ВОКАЛ
ДМИТРИЙ КОТОВ — БАС, ВОКАЛ.

Автор музыки и текстов — ДМИТРИЙ КОТОВ.


Первый альбом назывался «Good-bye Америка», второй — «Группа крови».

Мастерство исполнения, оригинальность и разнообразие материала, смелые двусмысленные тексты, а также котовские репризы в перерывах между композициями снискали группе славу как в интеллигентском андеграунде, так и в народе. К уже почти поверившему в собственную гениальность Котову нет-нет, да и закрадывалась мысль о выходе на мировой уровень. Для этого было бы достаточно позаимствовать из второй половины 80-х парочку убойных хитов — из тех, что потом звучат десятилетиями...



С момента первого визита Котова в горком ВЛКСМ прошёл месяц, и вот Потехин позвонил снова с настойчивой просьбой быть у него на следующий день. «Для тебя есть приятные новости»,— сказал он. Ну как тут отказаться?

В кабинете всё было по-прежнему, за исключением того, что Потехин теперь сидел на месте безликого Владимира, на стуле, а Владимир — на месте Потехина, за письменным столом.

— Дима, молодец что пришёл, рад тебя видеть,— Потехин шагнул навстречу и пожал руку.

Владимир тоже поднялся и, перегнувшись через стол, с улыбкой протянул руку. Потом все расселись, Потехин посмотрел на Владимира, тот кивнул.

— Мы вас рекомендуем для поездки на фестиваль Молодёжи и студентов в Северную Корею.

Это был ощутимый и приятный удар. Как ни крути, Корея — заграница. Это могли быть их первые заграничные гастроли.

Потехин и Владимир внимательно следили за котовской реакцией.

— А когда надо ехать? — спросил Дима.

— Ты прямо сразу и ехать хочешь,— заулыбался Потехин.— Не так всё просто. Сначала надо пройти отборочные туры... А комиссия смотрит и на идеологическое содержание, и на внешний вид... Но я тебе скажу по секрету, что очень, очень многое зависит от нашей рекомендации. Если мы кого-то рекомендуем — без вопросов.

— Значит, вы нас рекомендуете?

— Лично я рекомендую. Но последнее слово всё равно будет за... куратором.

Он повернулся к молчавшему до сих пор Владимиру.

— Сейчас поговорим...

Потехин извинился и вышел по своим делам.


Оставшиеся некоторое время молча смотрели друг на друга. Потом Владимир достал из внутреннего кармана пиджака тёмно-красную книжечку, раскрыл её и несколько секунд подержал у Димы перед глазами. Тот ничего не успел разглядеть, кроме фотографии и фамилии.

— Лейтенант Соколов, Комитет Государственной безопасности.

— Очень приятно,— пролепетал Дима.

— Хорошо, что приятно. Надеюсь, разговор у нас получится.

В годы перестройки Дима читал и слышал о том, как в годы застоя органы вербовали себе стукачей. В общем, он был готов к такому повороту дела. Но в какой именно форме поступает обычно предложение о «сотрудничестве» не знал и ожидал этого с некоторым интересом. При этом он совершенно не представлял, как поведёт себя в данной ситуации.

Сначала Владимир дотошно расспрашивал Котова о каждом в отдельности участнике «Обводного канала». При этом он вытягивал не только факты, но и предполагаемые модели поведения его товарищей в заданной ситуации. «Допустим, что у Степанова заболеет ребёнок. Он сможет бросить ансамбль перед выездом на гастроли?» — «Не знаю. Хотя, вряд ли...»

Котов отвечал, не задумываясь. Только уже потом, вспоминая подробности, он понял, что каждый вопрос — продуманная ловушка. Лейтенанта Соколова не интересовал вопрос целостности группы; ему нужно было понять, сможет ли Степанов бросить семью и остаться за кордоном.

Часа через полтора, к великому облегчению Котова, начинавшего уже заговариваться, вопросы были исчерпаны. Владимир подвёл итог:

— Хорошо, ладно. Я вижу, вы ребята надёжные. Можно положиться. С некоторыми другими хуже...

— А кто ещё поедет?

— Вот это мы и пытаемся решить. Уже точно поедут «Земляне», «Верасы» и «Автограф», а остальные... не знаю. Народ очень ненадёжный: и верующие, и диссиденты, и наркоманы... Комсомолу легко рекомендовать, а спросят в конечном счёте с нас. А много нас?... — Соколов посмотрел на Диму честными глазами.

«Вот оно»,— подумал Дима, начиная понимать.

— Мы ведь не можем приставить сотрудника к каждому выезжающему за границу. На это ни у какого государства ни людей, ни денег не хватит. Вся надежда на таких сознательных парней как ты, Дима. Поможешь?..

Владимир с надеждой посмотрел в котовские глаза, и ответить «нет» в таком контексте было бы неприлично.

«В принципе,— подумал он,— пусть лучше я буду у них числиться своим, чем кто-то другой будет следить за каждым моим шагом. Буду говорить им только то, что всем и так известно, пусть фиксируют,— в конечном счёте они же и останутся в дураках...»

Всё это промелькнуло у Димы в голове за три секунды. Он пожал плечами и сказал:

— А что делать-то надо?



Расставались они почти друзьями. Котов подписал документ, в котором давал обязательство сотрудничать с органами КГБ, не разглашать информацию и получил агентурную кличку «Алексей».

На прощание Владимир крепко пожал ему руку и пообещал позвонить. Когда Котов наконец выбрался на свежий воздух, в голове у него царила полнейшая неразбериха.



— Ну как? — спросил вошедший в кабинет Потехин.

— Всегда бы так работать.

— В Москве «Воскресение» и «Машину времени» зарубили.

— Да и чёрт с ними,— Соколов поднялся и щёлкнул замками дипломата.— Пускай по подвалам сидят, если родину не любят. Пошли обедать.

«Так ведь я уже...» — чуть не сказал Потехин, но передумал.



Вернувшись домой, Дима лёг на кровать и пролежал, глядя в потолок, до самого вечера. Только здесь, в спокойной обстановке, до него дошло, что теперь он не такой как все, что падение его юридически оформлено и скреплено его собственноручной подписью.

Самое обидное было в том, как легко его поддели на крючок. Не купили, не запугали, а просто попросили. И у него не хватило твёрдости отказаться.

Время от времени Котова охватывало чувство страха от непоправимости того, что случилось: проклятая подписка о сотрудничестве с КГБ была навечно подшита к его личному делу, и кто знает, не явится ли она когда-нибудь достоянием всеобщей гласности?..

«По крайней мере,— твёрдо решил для себя Котов,— больше они от меня ничего не получат. Никаких донесений — ни настоящих, ни липовых.»

Чувствуя себя девицей, которую заманили и над которой жестоко надругались, Дима ощутил потребность излить кому-нибудь своё горе. Или, хотя бы, не оставаться одному.

Дима включил в розетку молчавший телефон и позвонил Степанову.

— Чем занят?

— С работы пришёл, щи хлебаю.

— Ко мне подтянешься?

— Ещё что-нибудь разучивать? Не по кайфу что-то сегодня.

— Просто выпить.

— Так бы сразу и говорил. Что брать?..



Минут через сорок Степанов принёс четыре бутылки портвейна. Первые две выпили, глядя в телевизор, в почти полном молчании. Открыв третью, Котов заговорил:

— Слушай, у тебя были какие-нибудь дела с ГБ?

Подумав немного, Степанов ответил:

— На заводе в Особом отделе давал расписку о неразглашении. Давно, ещё когда оформлялся.

— Нет, это не в счёт. Клянись, что никому не расскажешь.

И он рассказал всё, что с ним сегодня произошло.

Реакция Степанова была спокойной и даже ободряющей.

— Это хорошо, что ты в залупу не полез. Правильно поступил.

— Ты думаешь?..

— Кому-то надо было. Иначе, прощай гитара. Могли бы и посадить. Лёху Романова из «Воскресения» чуть не посадили. Будто бы за левые концерты.

— Получается, что я за всех отдуваюсь! — повеселел Котов.

Степанов разлил, и они чокнулись.

 

НА ГЛАВНУЮТЕКСТЫ КНИГ БКАУДИОКНИГИ БКПОЛИТ-ИНФОСОВЕТСКИЕ УЧЕБНИКИЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКАФОТО-ПИТЕРНАСТРОИ СЫТИНАРАДИОСПЕКТАКЛИКНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

 

Яндекс.Метрика


Творческая студия БК-МТГК 2001-3001 гг. karlov@bk.ru